Любоф и друшба

– Не поздно, не рано, не ведите машину быстро, не простудитесь на сквозняке, – подталкивая нас к калитке, бормотала мама, как будто мы, трое в черном, ангел Женя, сексуальная Лидочка и я в воротничке из белых вязаных кружев, уезжали не на Васильевский до сведения мостов, а в кругосветное путешествие.

– А в машине пять мест. А нас шестеро, – заметила Лидочка, когда мы подошли к машине.

Мы с Женей хором сказали: «Я не поеду»… Но в этой машине было семь мест.

Лидочка рассчитывала на роскошный ресторан, и пока мы поднимались по обычной лестнице обычного дома, недовольно морщилась и ворчала себе под нос: «Как будто нормальных мест мало, спросили бы меня, если не знают», – но, услышав, что это закрытый ресторан, повеселела.

На двери квартиры, единственной на площадке, было множество звонков, как раньше в коммуналках, и висел шнур, как хвост у Иа-Иа, за этот хвост и нужно было дергать, но у Сергея был ключ, которым он и открыл дверь. Хорошая идея – дать посетителям ключ, как будто они приходят к себе домой.

– Сюда только своих пускают? А мне дадут ключ? – верещала Лидочка. – Ой, а тут музыки нет, только два каких-то тухлых скрипача… а как же я буду танцевать?.. Лучше бы вы меня спросили, я знаю одно прикольное место, там поют караоке…

В единственном зале, похожем на просто комнату, стояли столы, покрытые белыми скатертями, по стенам были развешены черно-белые фотографии.

– Никакого гламура, – разочарованно вздохнула Лидочка и, заглянув в меню, засмеялась: – Фу, здесь дают сырники, яичницу… Может, пойдем отсюда?

– А вам, Женя, вам т-тоже не нравится? – волновался Вадик. – Где вы обычно б-бываете?

Женя мягко улыбнулась:

– Мне здесь очень нравится. Я никогда не была в закрытом ресторане. Снаружи обычная квартира, а внутри так красиво.

Алина довольно улыбнулась и громко прошептала Сергею:

– Милая девочка, простая, бесхитростная, ничего из себя не изображает, она мне ужасно нравится.

Алинины слова звучали немного пренебрежительно, как будто она звезда, которой приходится смотреть самодеятельность в деревенском клубе, и она старается быть снисходительной и приветливой. Но, в конце концов, она же не хотела, чтобы ее услышали. Тем более с самой Женей она обращалась совсем не так, как говорила о ней. Я часто замечала, что мы можем насмешливо отзываться о ком-то, но когда мы говорим с этим человеком, мы уже относимся к нему иначе, лучше. Всегда есть влияние человека, а от Жени исходят такое искреннее непонимание плохого и такая доброта, что даже Алина не может не относиться к ней с восхищением. Женя – достойный человек, естественный, как лен или хлопок, человек, который боится всего – проехать без билета, узнать у прохожего адрес, громко высказать свое мнение, но нисколько не боится того, чего обычно боятся все, – что он не там работает, не так одет, не так развлекается и вообще не в курсе.

Я не такой достойный человек, как Женя, я часто стесняюсь показаться наивной, неопытной, несветской, но тоже не стала притворяться, что я бывалый посетитель закрытых ресторанов, – это дурной тон. Я имею в виду не врать дурной тон, а краснеть, когда твое вранье раскроют. Я почти никогда не вру – из гордости.

Меню в этом ресторане было замечательное: котлеты с пюре, гуляш с гречневой кашей, и даже паста называлась «макароны», как будто это домашняя еда у мамы на кухне. В меню не были проставлены цены, как бывает в по-настоящему дорогих местах, где посетителям безразлично, сколько стоят их пюре или гуляш с гречневой кашей. Поэтому Лидочке не удалось последовать маминому совету и заказать что-нибудь подороже, и она просто заказала все, что любит – винегрет, холодец, селедку под шубой, салат оливье, куриные котлеты, мороженое, торт, фрукты и два мохито…

– У меня волчий аппетит, – пояснила она.

Пока Лидочка перечисляла все, что она хочет, Сергей едва сдерживал улыбку, Алина смотрела на нее с легким неудовольствием, как на невоспитанного щенка, Женя краснела, Вадик любовался Женей, а я всерьез задумалась – уж не подменили ли нам Лидочку в роддоме? Воспитывали нас одинаково, никто не нашептывал Лидочке на ночь: «Расти большой и нахальной…» Откуда у нее волчий аппетит к мохито? Неужели наша Лидочка – подкидыш?..

– Нет, лучше сразу три мохито, – попросила Лидочка.

А может быть, Лидочка – внебрачная дочь, дитя греха. В этом случае главное – не признаваться родителям, что мы разгадали их тайну, а дитя греха жалеть, кормить и не подавать виду, что оно чужое в семье…

Этими глупыми мыслями я развлекала себя весь вечер, потому что больше мне делать было совершенно нечего – не считая, конечно, шницеля с жареной картошкой, который я заказала назло маме, хотя больше люблю рыбу.

Несколько раз за вечер к нам подходил официант поинтересоваться, все ли хорошо с нашим заказом. Мне он сказал: «Ну, вас я не спрашиваю, я и так вижу, что вы довольны».

Я быстро подняла глаза – наискосок от нашего стола стоял старинный буфет с зеркалом, – в зеркале я действительно выглядела чрезвычайно довольной.

Но я была счастлива вовсе не шницелем с картошкой.

Женя с Вадиком сидели в нише на диване и как будто выпали из общего пространства и общего разговора. Наверное, модный ресторан – это не то место, где мгновенно вспыхивает настоящая любовь, и теперь, после этого ресторана, только смерть разлучит Вадика и Женю… Наверное, в прошлом Вадика было все, что ему полагалось иметь в прошлом, – красивая жизнь, курение травки в колледже, брошенные цветочницы. Но выглядел он совершенно как влюбленный мальчик в детском саду!.. Женя улыбалась, и Вадик улыбался, Женя серьезно взглядывала на него, и он тут же становился серьезным. А во время десерта Женя покраснела и как будто привстала, собираясь уйти, – прохладно-вежливую Женю нельзя якобы случайно обнять, – и Вадик тут же виновато улыбнулся, покраснел и украдкой дотронулся до ее руки.

По другую сторону стола в такой же нише на диване сидела вторая парочка, Сергей с Алиной, а мы с Лидочкой оказались лишними. Я молчала, за весь вечер я произнесла одну фразу: «Я не буду десерт», – и обдумывала вторую: «Спасибо за приятный вечер», а Лидочка пыталась вмешиваться в разговор Вадика с Женей, но они ее не замечали. Обиженная Лидочка сделала вид, что переглядывается с кем-то за соседним столом, – улыбалась, подмигивала и кокетливо поднимала бокал. Я оглянулась – за соседним столом сидели две пожилые женщины, и ни одна из них и не думала переглядываться с Лидочкой.

Алина вела себя с Сергеем, как будто он ее законная собственность: он предпочитает рыбу мясу, никогда не ест гарнир, сегодня очень крепко спал, она еле его разбудила, надел зеленую рубашку вместо голубой, той, что она ему приготовила. Сергей небрежно кивал и, не извинившись, выходил разговаривать по телефону. Мне было жаль Алину: она была так очевидно влюблена, а он так очевидно не влюблен…

– У него достаточно бабла, чтобы купить все акции, – возвращаясь к столу, сказал Сергей в телефон и, нажав отбой, улыбнулся мне: – Вы так сморщились, Лиза, как будто видите перед собой какую-то гадость…

– Мурло добыло бабло – повезло… – пробормотала я. – Простите… я не о вас, а о русском языке. Не люблю это слово.

– А по-моему, нормальное слово, – раздраженно возразила Алина. – По-моему, кое-кто умничает и старается показаться особенной.

– Ты думаешь, умные и особенные не любят слово «бабло»? – с сомнением повторила я. – Возможно, ты права, умные и особенные не любят слово «бабло».

Сергей хмыкнул и перевел взгляд с меня на Алину, с Алины на меня, как будто мы две кобылки и гарцуем на манеже, показываем ему себя, а он сейчас поставит нам оценку.

– Чем вы занимаетесь, Лиза? – спросил Сергей.

– Я пишу… – расплывчато сказала я.

Когда я сообщаю, что именно я пишу, люди сразу же говорят «о-о!» и больше уже ничего не говорят.

– Роман? – настаивал Сергей.

– Диплом. На кафедре «Теория вероятности и математическая статистика», мой диплом называется «Специальная теория относительности и релятивистская астрофизика», – тонким голосом сказала я.

– Бр-р, – поежилась Алина. – Ты не обижайся, но это как-то не женственно… Я, например, изучаю дизайн. Если что, дизайн всегда пригодится – дом обставить, бутик открыть… Почему ты не хотела стать… ну, кем все, бухгалтером, менеджером или еще что-нибудь конкретное? Есть же какие-то профессии, которые подходят девушкам из бедных… я хочу сказать, девушкам. Не можешь же ты всерьез интересоваться этим, как его… Ты что, такая умная, Лиза?

– Я? Нет, не особенно, – рассеянно ответила я. – При чем здесь ум?

Я хотела учиться на факультете прикладной математики, потому что любила решать задачки и потому что математика тренирует мозг.

Иногда мне кажется, что я хочу заниматься только математикой, а иногда я думаю: зачем мне всю жизнь тренировать мой мозг, как будто я собираюсь выставлять его на Олимпийские игры? Иногда я хочу стать врачом, иногда актрисой, а иногда изучать индийскую филологию, или философию тюркской культуры, или искусство стран Древнего Востока. Но и релятивистская астрофизика – это очень интересно!

– Бедная ты, Лиза, так и просидишь где-нибудь за компьютером всю жизнь, – посочувствовала Алина. – Твоя мама просто обязана была сказать тебе, что девочке это не подходит. Или она специально отправила тебя на факультет, где одни мальчики, чтобы ты поскорей замуж вышла?

Я кивнула:

– Молодец, догадалась. Так все и было. Мама сказала: «Там одни мальчики, замуж выйдешь…» Но маме это так просто не пройдет, она у меня узнает, как посылать ни в чем не повинного человека на прикладную математику! Я обдумываю страшную месть – навсегда остаться старой девой…

Сергей посмотрел на меня насмешливо, словно хотел сказать – ты не старая дева и вообще не дева…

Конечно, в моей жизни было все, что полагается. В детском саду мне нравился мальчик, с которым я спала во время тихого часа – наши раскладушки стояли рядом. От него я узнала, чем мальчики отличаются от девочек.

В первом классе мне нравился мой сосед по парте. От него я узнала, как это больно, когда тебя отвергают. Я считала, раз уж мы сидим за одной партой, то это дает мне на него особые права, но он был человек очень жесткий и держался отстраненно, не считая тех редких минут близости, когда он у меня списывал.

В университете у меня, как у всех, был первый курс, первая любовь, первый поцелуй, первый секс, три романа с однокурсниками и два с преподавателями… всего пять романов, по одному на каждый курс.

– А вы, Сергей, чем занимаетесь? – поспешно спросила я, чтобы скрыть смущение.

Сергей не ответил мне всерьез, небрежно пробормотал:

– Да так, то одним, то другим.

О Вадике мы знали все, а о Сергее у тети Иры сведений не было. Что их связывает, почему Сергей опекает Вадика, почему один управляет, а другой позволяет собой управлять?

Предположим, отец Вадика инвестирует какой-то проект Сергея и за это попросил взять под присмотр двоечника Вадика. Сергей не может отказать своему инвестору, вот и присматривает за Вадиком, тем более что это ему не трудно – Вадик смотрит ему в рот, восхищается.

Еще один вариант: у Сергея пока нет никаких проектов, но он хочет сделать что-то за счет отца Вадика и поэтому присосался к сыну миллионера. Заодно спит с дочерью миллионера, которая влюблена в него. Подчинил себе и недалекого добродушного брата, и влюбленную сестру – как в романе! Я мысленно примерила к Сергею черную бороду злодея из страшненького готического романа – ему подходит.

– Мама говорит, что вся будущая жизнь определяется замужеством, а не теорией относительности, – авторитетно заявила Лидочка.

– Ваша мама права, – отозвался Сергей. – Лиза, вам нужно правильно выйти замуж. Прежде общество было не настолько разделено, и у женщины была возможность среднеприличного устройства жизни – высшее образование, работа, зарплата. Но сейчас общество так четко разделилось, что удачное замужество – это единственный шанс, который сможет переставить вас с одной социальной ступени на другую.

Мама права? Вся будущая жизнь определяется замужеством?..

Мама права: вся будущая жизнь определяется замужеством.

– Лиза говорила, что выйдет замуж только по расчету, – сказала Лидочка и в ответ на мой красноречивый взгляд воинственно добавила: – Что ты так на меня смотришь?! Ты говорила, говорила! Что ни за что не выйдешь замуж за своего однокурсника, потому что не хочешь всю жизнь обсуждать теорию относительности, что ты не хочешь всю жизнь сидеть в Лисьем Носу, хочешь увидеть мир, а не только Турцию! Что, нет?!

Я сердито смотрела на Лидочку – так бы и дала салфеткой по ее любопытному носу! Оказывается, эта маленькая дрянь подслушивает мои разговоры с Женей! Но когда человек подслушивает под дверью, он упускает из виду нюансы, а с ними и весь смысл!

Во-первых, мне никто не делал предложения, а во-вторых, я говорила совсем о другом!.. Теперь Сергей и Алина подумают, что я корыстная, что я хочу выйти замуж за человека, у которого много денег…

На самом деле я не корыстная, я прагматичная, я точно знаю, что мне нужно. Женя хочет выйти замуж, и я хочу выйти замуж, только совсем по другим соображениям, не таким мягким и пушистым, как у моей сестры.

Я хочу выйти замуж за человека, у которого будет не много денег, а много жизни. Мой муж должен быть не обычный человек, который вечерами сидит дома, не имеет порочных наклонностей и живет, чтобы получать зарплату. Выйти замуж за своего однокурсника, будущего программиста, и всю жизнь обсуждать с ним теорию относительности, или за предпринимателя, и увлечься производством керамической плитки, быстрорастворимыми кашами, строительством – нет, так я не играю!..

Мой муж должен быть особенный человек. К примеру, ученый, как отец, и я обязательно буду в курсе его научных интересов. Или художник, а может быть, писатель, и я буду обсуждать с ним его планы, идеи, персонажей. Возможно, режиссер, и я буду принимать участие в кастинге и вмешиваться в творческий процесс. Я хочу интересную жизнь! Звучит все это, как будто я дура, которая считает, что именно ей положено что-то необыкновенное, но я не дура, все-таки мой диплом называется «Специальная теория относительности и релятивистская астрофизика».

– Молодец, вы современная девушка, охотница за богатством, – улыбнулся Сергей.

Ну, погоди, Лидочка, я тебе покажу, как подслушивать, переиначивать все по-своему и позорить меня!.. С другой стороны, Лидочка не так уж и виновата – она еще ребенок.

– Да, я такая. Я выйду замуж только за принца, – подтвердила я.

Мне, в сущности, совершенно безразлично, что думает обо мне Сергей, – пусть уж заодно думает, что я полная идиотка.

– Ха-ха, – насмешливо откликнулась Алина, – ха-ха. Принц. А если нет?

– Ну… у меня еще есть время примириться с реальностью, подожду принца до восьмидесяти лет и тогда уже выйду замуж за однокурсника-программиста и наконец увижу Турцию…

– Замуж по расчету – это твой единственный шанс в жизни, – снисходительно согласилась Алина. – Тем более ты из неблагополучной семьи.

– Из неблагополучной семьи? – с недоумением повторила я. – Я из неблагополучной семьи?

– Ну, прости, я не хотела тебя обидеть, просто вырвалось… многодетная семья и все такое…

Пока я краснела, бледнела и раздумывала, что будет приличней – вцепиться ей в волосы или расцарапать физиономию, вмешалась Лидочка.

– Слушайте все меня. Я тут читала одну книжку про любовь, – весомо сказала она.

Лидочка читала книжку!.. Про любовь! Что же это, «Ромео и Джульетта», «Джейн Эйр», «Гордость и предубеждение»?

– «Как выйти замуж за миллионера», – гордо произнесла Лидочка. – Очень правильная книжка. Как поймать миллионера, каждая дура знает, это вообще элементарно. А там написано самое главное – где его взять. Куда ходить, чтобы познакомиться. Правда, это больше в Москве… Но в Питере тоже есть места, где водятся богатые женихи.

– Где водятся богатые женихи?.. Да вот же он, перед тобой… – Сергей кивнул на Вадика и попросил счет. – Хотя… похоже, этот жених уже занят. Эй, о чем вы весь вечер шепчетесь, – об анализах?

Официант подал кожаную папочку со счетом Сергею как старшему из мужчин, но он, не открыв, протянул ее через стол Вадику.

– Плати, жених, – ухмыльнулся Сергей.

Вадик послушно достал бумажник, заплатил по счету. Когда принесли сдачу, Сергей открыл папочку, отсчитал чаевые, а оставшиеся деньги сунул себе в карман. Что же это, как он мог, у всех на глазах!..

После этой сцены все стало совершенно очевидно – кто такой Сергей и зачем ему брат с сестрой. Нет у Сергея никакого проекта и инвестора, нет у него никакой зловещей черной бороды. Сергей не предприниматель, не злодей, не искатель богатых невест, он – приживал.

Раньше было такое понятие – «приживалка». Приживалка – это женщина, не имеющая собственных средств, живущая на иждивении богатых родственников, в обмен на приют отдающая им тепло, ласку, уступающая всем их прихотям. Слово «приживалка» ушло в прошлое – я, например, не встречала в жизни ни одной приживалки, но появились мужчины-приживалы. Мужчин-приживалов я встречала, не часто, но встречала, и один приживал даже за мной ухаживал – дарил мне цветы на деньги своего патрона, представьте!

Приживал – это человек, у которого нет денег на тот образ жизни, который ему хочется вести, – рестораны, клубы, поездки, но он получает все это от богатого приятеля. В обмен на это приживал служит ему компаньоном: учится за него, развлекает, выполняет за него все неприятные или хлопотные дела.

Сергей – приживал, юзер, искатель выгоды, компаньон богатого простодушного Вадика. Вадик предоставляет ему приятный образ жизни, а в обмен получает дружбу и руководство. Кстати, именно потому, что Сергей приживал, он с одобрением сказал мне: «Молодец, современная девушка, охотница за богатством». Он подумал, что я такая же, как он!.. Ужас?.. Ужас. Гадость?.. Гадость.

* * *

Самое приятное в любом событии – это то, что его можно потом обсудить. Так считает мама.

– А он? А она? – спрашивала мама. – Ну а потом что?

Лидочка пересказывала маме подробности сегодняшнего вечера – что мы ели, что пили, кто что сказал, а мы с Женей сделали вид, что очень устали и хотим спать.

– Он очень хороший, он как плюшевый мишка, такой уютный и безопасный, – нежно сказала Женя, когда мы с ней улеглись и погасили свет.

Женя уже взрослая и не боится засыпать без света, но всегда чего-то боится. Что это за характеристика мужчины – «плюшевый мишка»?! И что означает «безопасный»?! Как будто все остальные люди представляют какую-то опасность!

Я хотела сказать, что Вадик в нее влюбился, и повысить ее самооценку, но я никогда не знаю, как правильно поступить – а если он больше никогда не появится, ее самооценка опять упадет…

– Вадик хочет завтра утром отвезти меня на работу, – сказала Женя, – а вечером встретить с работы и куда-нибудь сходить вдвоем. В театр. Или в ресторан. Как ты думаешь, можно мне быть в джинсах или нужно надеть что-нибудь нарядное и взять с собой туфли?

– Он в тебя влюбился. – Я решила все-таки повысить ее самооценку.

– Ты что? Не может быть… – пугливо отозвалась Женя. – Он такой…

– Я уже слышала – как плюшевый мишка, – прервала я. – Джинсы. Ничего нарядного. И никаких туфель. В Ковент-Гарден даже не сдают пальто в гардероб, а ты – туфли… Не понесешь же ты туфли в пакете, как провинциалка!

– Хорошо, – послушно сказала Женя. – А как тебе Сергей? Приятный человек, правда? Он так тепло относится к Вадику, как старший брат…