Помоги проекту - поделись книгой:
— Я нашел! — задыхаясь от волнения, завопил Джонни. — Могу поклясться чем угодно, сокровища здесь. Посмотри, Малин!
Малин обернулся к брату.
— Это я придумал.
Джонни взглянул на него с ухмылкой.
— Может быть, — сказал он и сбросил ранец. — Но нашел их я. И я взял с собой спички.
Малин с любопытством заглянул в дыру. В глубине души он верил отцу, который твердил, что на острове нет никаких сокровищ. Но теперь совсем не был в этом уверен. Неужели папа ошибся?
Затем он отшатнулся от входа в туннель, морщась от мерзкого запаха затхлого воздуха.
— Ну что? — спросил Джонни. — Струсил?
— Нет, — едва слышно ответил Малин, с опаской вглядываясь в непроглядный мрак туннеля.
— Я пойду первым, — заявил Джонни. — А ты за мной. И постарайся не потеряться.
Отбросив свою драгоценную кость в сторону, он опустился на колени и пролез в узкую щель. Малин тоже встал на колени, но на мгновение замер на месте. Земля показалась ему жесткой и холодной. Однако Джонни уже почти скрылся из виду, а Малину совсем не хотелось оставаться одному на пустынном туманном берегу. И он поспешил вслед за братом.
Послышался резкий звук — Джонни зажег спичку, и Малин невольно втянул воздух, поднимаясь на ноги. Он оказался в маленькой комнатке, стены и потолок которой поддерживали древние бревна. А дальше в темноту уходил узкий коридор.
— Разделим сокровища пополам, — самым серьезным тоном заявил Джонни, такого Малин еще никогда не слышал. Затем он еще больше удивил брата: повернулся и торжественно пожал ему руку. — Ты и я, Мал, равноправные партнеры.
Малин сглотнул, почувствовав себя немного лучше.
Спичка погасла, когда они сделали следующий шаг в темноту. Джонни остановился, и Малин услышал чирканье спички, а потом вспыхнул тусклый огонек, и он увидел кепку брата с надписью «Ред сокс»,[4] окруженную призрачным нимбом. Неожиданно со стен на пол посыпались земля и мелкие камешки.
— Не трогай стены, — прошептал Джонни, — и не шуми. А то все тут обвалится.
Малин ничего не сказал, но невольно постарался подобраться поближе к брату.
— Не липни ко мне! — прошипел Джонни.
Они пошли дальше, чувствуя, как туннель постепенно уходит вниз. Неожиданно Джонни вскрикнул и дернул рукой. Свет погас, и они оказались в непроглядной темноте.
— Джонни? — крикнул Малин, чувствуя, как его охватывает паника, и протянул руку к брату. — А как насчет проклятия?
— Ладно тебе, нет никакого проклятия, — презрительно прошептал Джонни и снова зажег спичку. — Не волнуйся. У меня тут не меньше сорока спичек. Смотри… — Он сунул руку в карман, повернулся к Малину и показал ему большой зажим для бумаги. Затем он закрепил в нем один конец спички и заявил: — Ну как? Больше никаких обожженных пальцев.
Туннель свернул налево, и Малин заметил, что мягкий свет, обозначавший вход, пропал.
— Может, лучше вернуться и взять фонарик, — предложил он.
Неожиданно он услышал страшный звук — глухой стон, который, казалось, был исторгнут из самого сердца острова и наполнил узкую пещеру.
— Джонни! — крикнул Малин и снова вцепился в руку брата.
Стон постепенно превратился в тихий вздох, и сверху снова посыпались мелкие камешки и земля. Джонни сбросил его руку.
— Ты чего, Малин? Это отлив начался. В Водяной Бездне он всегда издает такие звуки. Я же тебя предупредил, не шуми.
— А ты откуда знаешь? — спросил Малин.
— Все знают.
Послышался новый стон и бульканье, затем затрещали доски и бревна, а потом все стихло. Малин закусил губу, чтобы не дрожала.
Через несколько спичек туннель слегка повернул и начал резко уходить вниз, а стены показались Малину не такими высокими и более шершавыми.
Джонни посветил вперед.
— Это она, — сказал он. — Пещера, где спрятаны сокровища, находится внизу.
— Ну, не знаю, — протянул Малин. — Может, лучше вернуться и привести сюда папу.
— Ты шутишь? — прошипел Джонни. — Папа ненавидит это место. Мы ему все расскажем после того, как найдем сокровища.
Он зажег новую спичку и заглянул в узкий ход. Малин видел, что до потолка не больше четырех футов. Потрескавшиеся камни удерживались изъеденными червями потолочными балками. Здесь гораздо сильнее пахло плесенью, водорослями и чем-то мерзким.
— Придется ползти, — пробормотал Джонни не слишком уверенно.
Он замолчал, и на мгновение в сердце Малина вспыхнула надежда, что брат предложит вернуться. Но Джонни распрямил один конец зажима для бумаги и засунул его в рот. Мечущиеся тени придавали его лицу жутковатое, призрачное выражение. Малин понял, что с него хватит.
— Я дальше не пойду, — заявил он.
— Отлично, — сказал Джонни. — Можешь оставаться один в темноте.
— Нет! — выкрикнул Малин и громко всхлипнул. — Папа нас убьет. Джонни, пожалуйста, прошу тебя…
— Когда папа узнает, как мы богаты, он будет счастлив и не станет нас ругать. Он сэкономит целых два доллара в неделю, которые нам выдает.
Малин фыркнул и вытер нос.
Джонни повернулся в узком туннеле и положил руку на голову Малину.
— Эй, — ласково проговорил он. — Если мы сейчас струсим, нам может не представиться второй такой возможности. Так что будь другом, возьми себя в руки, ладно, Мал? — И он взъерошил волосы брату.
— Ладно, — хлюпая носом, пролепетал Малин.
Затем он опустился на четвереньки и пополз за Джонни по уходящему вниз коридору. Мелкие камешки и комья земли впивались ему в ладони, Джонни то и дело зажигал спички, и Малин даже собрался спросить, сколько у них осталось, когда старший брат неожиданно замер на месте.
— Там впереди что-то есть, — прошептал он.
Малин попытался заглянуть через его плечо, но туннель был слишком узким.
— Что?
— Дверь! — прошелестел голос Джонни. — Могу поклясться, древняя дверь!
Потолок уходил под углом вверх, так что впереди возникло что-то вроде небольшого зала, и Малин попытался разглядеть хоть что-нибудь. Ему удалось увидеть ряд широких досок с двумя старыми железными петлями, закрепленными в стене туннеля. Большие плиты из обработанного камня располагались по обе стороны двери. Но повсюду царила сырость и виднелась плесень. Края двери были законопачены чем-то вроде пеньки.
— Смотри! — восхищенно крикнул Джонни.
Переднюю часть двери украшала великолепная гербовая печать из воска и бумаги. Даже сквозь пыль Джонни сумел разглядеть, что печать цела.
— Запечатанная дверь! — с благоговением прошептал Джонни. — Прямо как в книгах!
Малин не сводил с двери глаз, словно вдруг оказался в таинственном, чудесном и одновременно пугающем сне. Они нашли сокровища. И это была его идея.
Джонни взялся за железную ручку и слегка потянул на себя. Послышался резкий скрежет запротестовавших петель.
— Слышал? — задыхаясь от возбуждения, прошептал он. — Она не заперта. Нужно только сломать печать. — Он повернулся и передал Малину спичку, причем глаза у него стали круглыми, как блюдца. — Зажигай спички, а я открою дверь. И немного отойди назад, ладно?
Малин заглянул в коробок и возмущенно вскричал:
— Тут всего пять штук осталось!
— Заткнись и делай, что сказали. Мы сможем выбраться отсюда и без света, клянусь тебе, сможем.
Малин зажег спичку, но руки у него дрожали, и она погасла. «Осталось только четыре», — в панике подумал он, а Джонни нетерпеливо что-то проворчал. Загорелась следующая спичка, и Джонни положил обе руки на железную ручку.
— Готов? — едва слышно спросил он и расставил ноги пошире, упираясь в земляной пол.
Малин открыл рот, собираясь запротестовать, но Джонни уже потянул дверь на себя. Печать сразу сломалась, и дверь с пронзительным визгом распахнулась — Малин даже подскочил от неожиданности. Порыв вонючего воздуха загасил спичку. В кромешной тьме Малин услышал, как Джонни громко вздохнул. Потом он крикнул: «Ой!», и его голос показался Малину каким-то слишком высоким и совсем чужим, словно принадлежал не Джонни. В следующее мгновение раздался грохот, и пол туннеля содрогнулся. Когда мальчику на голову посыпались песок и земля, которые сразу забились в нос и глаза, до него донесся другой звук: словно придушенный короткий стон, похожий на кашель. А вслед за тем — хлюпанье, словно кто-то решил выжать мокрую губку.
— Джонни! — завопил Малин, попытался стереть грязь с лица и уронил спички.
Вокруг царила страшная темнота, все вдруг стало не так, неправильно, и его охватила паника. В душном, завораживающем мраке возник новый звук, низкий, приглушенный, и Малин вдруг понял: что-то медленно и упорно тащат по полу…
Затем чары развеялись, и он, опустившись на четвереньки и вытянув вперед руки, принялся искать спички, одновременно выкрикивая имя брата. Одной рукой он наткнулся на что-то влажное, отдернул и тут же нащупал спичечный коробок. Встав на колени, задыхаясь от рыданий, он схватил спичку и чиркал ею до тех пор, пока она не загорелась.
Малин принялся дико озираться — Джонни исчез. Дверь была открыта, печать сломана, но дальше виднелась только глухая каменная стена. В воздухе висела густая пыль.
Он почувствовал влагу под ногами и посмотрел вниз. В том месте, где стоял Джонни, разлилась большая черная лужа, которая медленно подбиралась к его коленям. На одно безумное мгновение Малин подумал, что в стене туннеля образовалась дыра и в нее вливается морская вода. Затем он увидел, что над жидкостью поднимается едва различимый пар. Наклонившись вперед, он вдруг понял, что она не черная, а красная: кровь, да так много, что непонятно, как столько могло поместиться в теле человека. Парализованный ужасом, он наблюдал за тем, как блестящая лужа начала растекаться, находить трещины в полу, проникать в них. Она забралась в мокрые кеды, окружила его ноги, точно малиновый осьминог… А потом он уронил в нее спичку, послышалось резкое шипение, и все вокруг снова погрузилось в темноту.
ГЛАВА 2
Окна маленькой лаборатории, расположенной во флигеле госпиталя Маунт-Оберн, выходили на густые верхушки тополей и медленные, ленивые воды реки Чарльз. Человек в узкой спортивной лодке мощными гребками разрезал темную воду, оставляя за собой сияющий след. Малин Хэтч наблюдал за ним, завороженный идеальной синхронностью движений тела, лодки и воды.
— Доктор Хэтч? — позвал его лаборант и показал на подающий сигналы инкубатор. — Колонии готовы.
Выйдя из задумчивости, Хэтч отвернулся от окна и постарался справиться с раздражением на лаборанта.
— Давай достанем первый ряд и посмотрим на наших малышей, — сказал он.
В своей обычной нервозной манере Брюс открыл инкубатор и достал большой поднос с агаровыми пластинками, на которых расположились, точно блестящие монетки, колонии бактерий. Они были относительно безопасными и в обращении не требовали никаких особых предосторожностей, но Хэтч с тревогой наблюдал за тем, как ассистент несет поднос, умудрившись при этом наткнуться на автоклав.
— Осторожнее, — проговорил Хэтч. — Иначе Хоувилль сегодня вечером ждут неприятности.
Ассистент поставил поднос на коробку из-под перчаток — не самое подходящее место.
— Извините, — смущенно сказал он, отошел на шаг и вытер руки о халат.
Хэтч посмотрел на поднос опытным взглядом. Во втором и третьем ряду рост был очевидным, в первом и четвертом — неравномерным, в пятом ничего не изменилось. Он сразу понял, что эксперимент увенчался успехом. Все произошло, как он и предполагал. Через месяц он опубликует еще одну солидную работу в «Медицинском журнале Новой Англии», и все снова будут говорить о том, что Малин Хэтч восходящая звезда в своей области.
Эта перспектива наполнила его невыразимым чувством пустоты.
Хэтч рассеянно взялся за микроскоп, чтобы еще раз проверить колонии. Он так часто на них смотрел, что ему хватало одного взгляда на их поверхность и схему роста, чтобы идентифицировать образцы. Через несколько минут он отвернулся к своему рабочему столу, отодвинул в сторону клавиатуру компьютера и принялся делать записи в лабораторном журнале.
Включился интерком.
— Брюс! — не прекращая писать, позвал Хэтч.
Ассистент вскочил так резко, что его блокнот шлепнулся на пол. Выйдя, через минуту он вернулся.
— Посетитель, — сообщил он.
Хэтч выпрямился во весь свой немалый рост. Посетители в лабораторию заходили редко. Как и большинство докторов, Хэтч скрывал местоположение и номер телефона своей лаборатории от всех, кроме небольшого числа избранных.
— Ты не мог бы выяснить, что он хочет? — попросил Хэтч. — Если это не срочно, пусть зайдет в мой офис. Доктор Уинслоу сегодня уехал на вызовы.
Брюс снова ушел, и в лаборатории воцарилась тишина. Взгляд Хэтча снова остановился на окне. В комнату вливался яркий солнечный свет, и золотые искорки плясали на пробирках и приборах. Хэтч усилием воли заставил себя вернуться к записям.
— Это не пациент, — сообщил Брюс, вернувшись в лабораторию. — Говорит, что вы захотите его принять.
Хэтч поднял голову. «Наверное, какой-нибудь исследователь из госпиталя», — подумал он и тяжело вздохнул.
— Ладно. Пусть войдет.
Через минуту за дверью послышались шаги. Малин поднял голову и увидел, что на него смотрит худой человек, который остановился в дверях. Закатное солнце залило незнакомца своим сиянием, осветив загорелую кожу и красивое лицо, и зажгло яркие огни в его глазах.
— Джерард Нейдельман, — представился посетитель, голос у которого оказался низкий и скрипучий.
«Вряд ли он проводит много времени в лаборатории, с таким-то загаром, — подумал Хэтч. — Должно быть, узкий специалист, у которого остается достаточно времени на гольф».
— Входите, пожалуйста, доктор Нейдельман, — сказал он.
— Капитан, — ответил посетитель. — Я не доктор.
Он перешагнул через порог и выпрямился, и Хэтч сразу понял, что капитан — это не просто звание. По тому, как посетитель вошел в дверь, наклонив голову и держась за верхнюю часть косяка, становилось ясно — он провел не один год на корабле. Обладатель проницательных, с прищуром глаз и продубленной морскими ветрами кожи был не стар — Хэтч дал бы ему около сорока пяти, — и в нем чувствовалась сдерживаемая сила. Одним словом, этого человека нельзя было назвать заурядным. Хэтчу стало интересно.
Гость прошел вперед и протянул руку. Она оказалась сухой и легкой, а рукопожатие коротким и сильным.
— Мы не могли бы поговорить наедине? — тихо спросил моряк.
Поделиться книгой: