Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, товарищ Аруниан, все идет согласно схеме. Автопилот взял вираж в 20°, и корабль направляется к астероиду. Большая часть пути пройдена.
«Дерзновенный» продолжал свой путь сквозь вечную астральную ночь, и путешественники не могли досыта наглядеться на великолепие сказочно прекрасного зрелища космической панорамы.
Матей Бутару принял управление ракеты или, вернее сказать, наблюдение за автопилотом.[4] Лицо его выражало напряженное внимание. Время от времени он что-то заносил в свою записную книжку из виноина — пластической массы, заменившей прежнюю бумагу. Преимущество ее перед бумагой состояло в том, что можно было писать на ней и стирать написанное, сколько угодно.
В своей кабине радист снова передавал на Гепту станции связи точное положение ракеты, а Аполодор Динкэ, не знаю в который раз, перечитывал «Инструкции для приготовления пищи из обезвоженных и синтетических продуктов в космических плаваниях».
С каждой перечитанной им главой, лицо Динкэ становилось все мрачнее.
— Ох, оскандалюсь я, как пить дать, оскандалюсь! И это несмотря на все мои познания в пищевой химии! Никак не пойму, как можно приготовить румяное сочное и вкусное жаркое из этих картонных коробочек, в которых лежат какие-то порошки, да облатки. Я предвижу, чем это все кончится. Все скажут: перепутал, мол, наш Аполодор Динкэ пищевые концентраты с химикалиями из своих пробирок!
И он снова погрузился в изучение своей странной поваренной книги.
— Пожалуйста, Вирджил, — обратился Матей Бухару к Чернату, только что вошедшему в кабину управления и остановившемуся у него за спиной, — проверь положение корабля. По моим приблизительным расчетам, мы должны находиться в нескольких тысячах километров от астероида.
Инженер подошел к столу Бутару. Здесь на большой виноиновой миллиметровке были вычерчены красной тушью траектория ракеты, а зеленой — путь астероида. Короткий взгляд, брошенный им на хронометр, вделанный в стену, показал ему, что прошло 10 часов и 8 минут с момента их взлета с Ренты. Затем он разобрал на щите управления указания аппаратов, регистрирующих пройденное расстояние, быстро передвинул несколько рычагов электрического интегратора и снова подошел к Матею.
— Все идет отлично! Записи аппаратов вполне соответствуют графику. Через 4 минуты 35 секунд наш путь перережет орбиту астероида. Пора приготовиться к посадке!
Удовлетворенный ответом, Бутару открыл радиолокатор. Ему пришлось несколько раз повернуть серебряную кнопку включателя, пока он наконец настроил аппарат для определения позиции тел, находящихся ближе, чем в 3 000 километрах. Спустя некоторое время, волны радиолокатора, ударившись об астероид, возвратились назад, и указатель расстояния отметил 2 313 км, подтвердив, таким образом, правильность вычислений инженера Черната. На экране телевизора появился предмет небольших размеров, особенно ярко светящийся, но без определенного контура. Это был астероид.
Бутару установил связь между радиолокатором и подзорной трубой, стоявшей в жилой каюте, так, чтобы эта последняя была направлена к небесному телу. Полученное им изображение было тотчас же проектировано на экран, находившийся в глубине этого помещения.
Астронавты, спешно созванные начальником экспедиции, собрались вокруг него. Странное чувство овладело ими. Они видели воочию малую планету — крохотный летучий остров, еще такой таинственный для них, и который они знали только по астрономическим выкладкам, планету, которая еще долгие месяцы будет служить им убежищем. Их волнение сплеталось с нетерпением и любопытством.
— Здесь нам придется прожить год с лишним! — воскликнул профессор Добре.
— Вот он! Его можно видеть и простым глазам, — послышался возглас Черната.
В самом деле, астероид приближался с головокружительной быстротой, быстро увеличиваясь в поле их зрения. Вскоре можно было вполне различить его контуры.
— Поскольку видно, он не круглой формы, — снова заметил профессор Добре.
Глядя на астероид, путешественники убедились, что, и в самом деле, форма его совершенно необычна. Он не был кругл и слегка приплюснут, как обыкновенно бывают крупные планеты. У него была продолговатая форма, напоминавшая огурец.
— Точь-в-точь, как Эрос — астероид, много раньше открытый учеными, — заметил Скарлат, долго и внимательно разглядывавший его в бинокль. — Эта форма только усложнит условия нашего пребывания на нем.
— Ничего, товарищ Скарлат, — успокоила его женщина-врач. — До сих пор путешествие не очень-то заставило вас страдать. Я лично обещаю вам доставить вас на Землю целым и невредимым.
— Что если бы нам заранее подумать об имени для этого астероида, который так «усложнит» нам жизнь в будущем? — проговорил Добре, бросая иронический взгляд Скарлату. — Из того, что мы до сих пор узнали, он называется в настоящее время «предметом Тарова», по имени открывшего его ученого, как это принято для малых планет, с еще не совсем определенной деятельностью.
— Товарищи, что если бы мы назвали его Коперником? — предложила Анна Григораш.
Идея дать астероиду имя знаменитого польского астронома тотчас же была единогласно принята. Заметив, что Матей восторгается ее предложением, более чем оно того заслуживало, Анна вспыхнула, потупилась, как школьница, и постаралась переменить субъект разговора.
Но Матей упорно развивал свою мысль:
— Отличная идея. Очень рад, Анна, что наш астероид будет носить данное тобою имя. Прекуп, дорогой мой, немедленно передай это станции связи. Пусть знают все, как Анна окрестила наш астероид.
Если бы Матей в эту минуту был способен видеть и другие вещи, а не только молодого геолога, он бы наверное заметил, каким многозначительным взглядом обменялись Аурелиан Добре и Сабина Турку.
А между тем «Дерзновенный» подошел к малой планете на расстояние 25 километров. Главный двигатель был давно выключен, а подсобные усиленно работали. Все шесть ракет летели теперь параллельно с астероидом, медленно спускаясь к его поверхности.
Бутару не находил себе места от нетерпения. Бегая по каюте, он вдруг остановился около Скарлата, который сидел, подперев голову рукой, видимо погруженный в вычисления. Виноиновый лист, лежавший перед ним, был покрыт бесконечными рядами цифр, а его карандаш все еще выводил новые и новые цифры.
— Ну, профессор, как обстоит дело с определимостями? — спросил Матей.
— Я кончил и могу вам подробно описать небесное тело, на котором мы приземлимся.
И, водя указательным пальцем по своим записям, ученый начал быстро и монотонно, как будто читая по памяти лекцию:
— Наибольшая длина этого астероида равна 3,9 километра; толщина в центре — 1,7 километра. Период вращения вокруг своей оси — 8 часов. Сила притяжения представляет одну тысячную земного притяжения. И, конечно, ни следа атмосферы.
Бутару поблагодарил его за скорость, с которой он работал. Затем направился к другим членам экспедиции и произнес самым спокойным голосом, несмотря на охватившее его волнение:
— Друзья, готовьтесь к приземлению.
Весь экипаж ракеты находился на своих постах. Инженер Чернат сменил Матея у щита управления, чтобы дать ему возможность руководить операциями при высадке.
Сквозь нижний иллюминатор теперь виднелась ясно и во всех подробностях поверхность малой планеты, усеянная огромными булыжниками и скалами, среди которых зияли глубокие трещины. Здесь преобладали серые и голубые оттенки. Некоторые скалы ослепительно сверкали.
Вид этой застывшей пустыни действовал на всех подавляюще.
Заметив это, Матей попытался подбодрить своих спутников:
— Вот увидите, как счастливо мы заживем здесь через несколько дней, когда устроим все «по-хозяйски».
— Во всяком случае, — заметил Скарлат, — следует признаться, что эта пустыня совсем не привлекательна.
— Пустыня!.. Да какая же это пустыня? — возмущенно воскликнул профессор Добре. — Вот, когда мы разобьем здесь мою теплицу, тогда уж вы, наверное, скажете, что это не «пустыня», а цветущий сад, рай! Конечно, если вам будет угодно и если вам позволит ваш… дух противоречия.
— Внимание, мы приземлимся через несколько секунд! — возвестил Чернат.
Когда они были метров в 25 от поверхности, Матей Бутару нажал на кнопку, и нижний иллюминатор закрылся. Немного позже инженер остановил и вспомогательные двигатели.
«Дерзновенный» осторожно спустился на астероид. Все шесть ракет приземлились одновременно. Никто не почувствовал ни малейшего толчка. Астронавты надели защитную одежду и утяжелили обувь, вложив в нее тяжелые свинцовые стельки.
Затем, надев на себя резервуары с кислородом и аппараты для радиосообщения, все направились к шлюзовому отсеку.
Высадка была закончена всего несколько минут тому назад. Астронавты столпились вокруг Матея и с затаенной тревогой разглядывали острые контуры скал, странно выделявшиеся на фоне неба.
Все чувствовали необходимость в движении, в каком-нибудь хоть ничтожном изменении обстановки. Но на всем лежала печать той же неподвижности. Голос Бутару нарушил тишину и вернул всех к действительности:
— Какого вы мнения насчет прогулки к северному концу Коперника? Я думаю, что никто не имеет ничего против! Прошу вас всех быть очень осторожными. Идите цепочкой один за другим. Избегайте резких движений, которые могут быть роковыми для нас. Каждый шаг, сделанный с некоторой поспешностью, может нас увлечь на головокружительную высоту… Ну, а теперь пошли к тому бугру, который так ярко сверкает вдали.
Взглянув в направление, указанное руководителем экспедиции, исследователи увидели в каких-нибудь 400–500 метрах от них небольшой холм, который ослепительно горел на солнце.
Следуя за Матеем Бутару, вся группа двинулась вперед, вздымая на каждом шагу целые столбы серой пыли.
Инженер Чернат остался около «Дерзновенного». Он заботливо осмотрел его, проверил состояние его оболочки и в особенности там, где виднелись тонкие царапины, нанесенные броне корабля метеорическими частицами…
Наши путешественники медленно и очень осторожно продвигались вперед. Теперь они лучше понимали предупреждение Бутару. Вследствие очень малой силы притяжения у них было впечатление, что они ступают по мягкому, как пух, исключительно эластичному каучуковому ковру. Поверхность планеты пружинила на каждом шагу, угрожая подбросить их в космическое пространство. Поэтому они избегали подымать ноги и шли, волоча их по почве. Им то и дело приходилось перешагивать через камни, резко заостренные формы которых невольно удивляли глаз. Среди них не было ни одного более округлого, потому что здесь их никогда не омывала вода. Если кому-нибудь случалось задеть камень ногой, он взлетал на большую высоту, увлекая за собой целую тучу камешков, которые затем медленно сыпались сверху, как в фильме, заснятом с замедлителем.
Многие горные породы отличались металлическим блеском, а иные сверкали, как кристаллы, и Анна Григораш разъясняла своим товарищам, что здесь приходится иметь дело с металлами, металлическими сплавами и кристаллами, из которых, вероятно, состоит главная масса планеты.
Местами перед ними вырастали иглообразные, похожие на сталагмиты, вершины до 10–15 метров вышины. Им часто приходилось обходить такие препятствия и глубокие овраги.
Пейзаж удивлял четкостью контуров. Тени были невиданно резки. Вследствие отсутствия атмосферы, здесь не существовало полутонов.
Над головами астронавтов расстилалось черное, как уголь, небо и на нем ярко сверкали Солнце, Луна и звезды. Земной шар казался отсюда огромным серпом, а Луна — гораздо меньше его — виднелась как половина серебряного диска.
После получасового пути исследователи дошли до какого-то почти цилиндрического образования, ослепительно сверкавшего под лучами Солнца. Это и был тот бугор, который Матей наметил как ориентир.
Пока Аполодор Динкэ производил киносъемку пейзажа, Анна Григораш вынула нож, всегда висевший у нее на поясе, и ловко сняла целый слой скалы. Обнажившаяся поверхность еще ярче засверкала на Солнце.
— Чистое, серебро, — определила немного спустя Анна.
Исследователи обошли серебряный холм, который имел метров 10 вышины, и отправились дальше. Стоял палящий зной. Скарлат взглянул на металлический термометр, который он постоянно носил на руке, вместе с часами. Термометр показывал 89°. Но холодящая жидкость, которая циркулировала между слоями защитной одежды, сохраняла в ней постоянную, приятную температуру.
Матей Бутару шел на 3–4 метра впереди других. Он только что миновал бугор, как вдруг астронавты увидели, что он куда-то проваливается.
— Матей, что случилось? — крикнула Анна Григораш, стараясь одним прыжком добраться до него.
— Не пугайтесь! — послышался голос молодого руководителя. — За холмом был провал, которого я не заметил. Я падаю, но так медленно, что только через несколько десятков секунд смогу опереться руками на края ямы, чтобы выбраться из нее.
Между тем к месту «катастрофы» подошли и другие.
«Падая», Матей Бутару успел вынуть электрический факел и осветить дно провала.
— Да здесь больше сорока метров глубины, — заявил он.
Уверенным и легким движением он оперся локтями о край провала и вышел из него. Все облегченно вздохнули.
— Странные вещи случаются здесь! — дивился радист.
— Ну, а я могу показать тебе еще более странные вещи сказал Аполодор Динкэ. — Внимание!.. Абракадабра.
И жестом заправского фокусника он вытащил из кармана длинный, стальной нож. Затем извлек из другого кармана кусочек тонкой тряпочки и бросил их вниз с высоты приблизительно одного метра. Оба предмета падали очень медленно. Четырнадцать секунд спустя и тряпочка и нож одновременно достигли почвы. Подпрыгнув несколько раз, как эластичные мячи, они наконец остались неподвижными.
— Хм-м!.. Интересный фокус! — сказал Прекуп, бросив Динкэ иронический взгляд. — Этот физический опыт проделывается на Земле во всех школах… и давно, несколько веков сряду. Только для этого обычно используются сосуды с пустотой.
Дружный хохот исследователей раздался в портативных радиопередатчиках. Аполодор Динкэ скорчил сердитую мину, повернулся спиной и старательно продолжал киносъемку скал, которые он, впрочем, уже успел заснять перед тем.
Все двинулись вперед. Скалы, возвышавшиеся в нескольких десятках метров, были окутаны особенно густыми тенями.
— Еще несколько шагов, и мы войдем в затемненную область астероида, — заметил Матей.
Переход от дневного света к ночи был здесь очень резок.
В неосвещенной зоне астероида все выглядело совершенно иначе. Отсюда на небе не было больше видно Солнца. Лишь Луна и Земля бросали свои голубоватые лучи на поверхность металлически сверкающих скал.
Температура упала до -110°. Благодаря согревающей жидкости, циркулировавшей между слоями защитной одежды, которая автоматически сменила прохладительную, тело астронавтов было защищено от морозов.
Исследователи уже несколько минут любовались новым пейзажем, как вдруг все кругом ярко осветилось. Быстрое вращение астероида было причиной тому, что линия раздела между тьмой и светом очень быстро перемещалась.
— Вот какой наш Коперник! Маленький, а торопливый! — заметила Анна.
— Да, — подтвердил и Скарлат. — Период его вращения вокруг собственной оси — восемь часов. Здесь на ночь и на день приходится ровно четыре часа на каждого. Трое суток на астероиде равны одним земным суткам.
При свете фонарей они обнаружили в непосредственной от них близости два огромных камня, один белый как снег, другой совершенно черный.
Анне не терпелось узнать их породу, и она тотчас принялась за исследования. В скором времени она смогла поделиться со всеми своими открытиями.
— Белый камень — чистая кристаллическая соль, а черный — аморфный углерод.
— Ого, в таком случае мы сделали очень ценное открытие, — заметил Динкэ. — Соль пойдет нам в пищу, а из угля мы получим — путем атомной трансмутации — кислород, необходимый для дыхания, который гораздо труднее получить из других веществ.
Исследователи повернули назад, к ракетам. Андрей Прекуп, который шел теперь впереди других, вдруг нагнулся и стал шарить рукой по камням. Он увидел фиолетовый камень, сверкавший, как горный хрусталь, и хотел его поднять для Анны Григораш.
— Внимание, Прекуп, подымайся осторожно, — раздался в то же мгновение в диффузоре его приемника предостерегающий голос Матея. Но было уже поздно.
Радист быстро выпрямился. Движение его тела было бы вполне естественным на Земле, но — к ужасу окружающих — здесь это движение подбросило его вверх, на большую вышину.
Аполодор, стоявший рядом с ним, бросился вперед, стараясь его схватить за ногу. Ему даже удалось уцепиться за него, но тут и он почувствовал, что летит в пространство: и он, в свою очередь, выказал слишком много резвости.
Стоявшие внизу с ужасом наблюдали, как их тела быстро подымались ввысь, все больше удаляясь от астероида. Невольные летуны, все еще находившиеся в той же странной позиции, скоро очень сильно отдалились от них.
Поделиться книгой: