Помоги проекту - поделись книгой:
- Держись за меня! - звонко крикнул всадник, и дал коню шпоры.
Человек хотел было лучше разглядеть своего спасителя, но, во-первых, тот был закутан в плащ так, что открытым оставалось лишь лицо, а человек сидел за спиной всадника, во-вторых, бешеный карьер коня не располагал к разглядыванию, в-третьих, рана в груди, наконец, дала о себе знать… Человек потерял сознание.
Когда он пришел в себя, уже темнело. Человек несколько секунд лежал, не шевелясь и не открывая глаз, и прислушивался к собственным ощущениям.
Рана в груди явно была перевязана, резкая, боль сменилась ноющей, гораздо менее сильной. Он лежал на чем-то мягком, постеленном явно не на песок. Ноздри щекотал запах жареного мяса и свежей воды - человек раньше не думал, что у воды может быть запах, но сейчас понял, что он есть, и этот ни с чем не сравнимый аромат он перепутать не мог.
Только после этого человек, наконец, открыл глаза и осторожно сел. Рана отозвалась тревожной болью, но он не обратил на это внимания.
Прямо над ним к глади озерца склонялась пальма. Белый плащ, на котором лежал раненый, был расстелен на траве. В пятнадцати квартах от человека весело горел костерок, поддерживаемый магией.
У костерка, спиной к человеку, сидел его спаситель. Теперь его можно было разглядеть его немного лучше.
Даже сидя, он, похоже, не уступал ростом спасенному - в нем было немногим больше четырех с половиной квартов. Длинные черные волосы свободно рассыпались по спине, только на уровне лопаток перехваченные кожаным шнурком. Фигура без плаща казалась еще изящнее и стройнее.
Человек попытался встать, но неосторожное движение мгновенно отдалось в груди и он зашипел от боли. Черноволосый обернулся… вернее, обернулась.
Это была красивая, черноглазая молодая женщина, лет двадцати трех - двадцати пяти на вид. Изящные, тонкие черты лица, опасный разлет бровей, высокие скулы, упрямый подбородок, чувственные губы, чистый лоб. Как ни старался, он не мог вспомнить, где видел подобный тип внешности.
- Ты уже очнулся? - риторически поинтересовалась она, улыбнувшись. Улыбка была немного грустной. - Вовремя, как раз ужин готов. Не вставай, рана еще не затянулась, можешь повредить себе.
- Спасибо, - сказал он, прислоняясь к стволу пальмы. Черные глаза незнакомки скользнули по его лицу, явно изучая.
Человек, собственно, человеком не был.
Человек оказался эльфом.
Причем эльфом с совершенно несвойственной остроухому народу внешностью.
Если бы не эльфийские черты лица, длинные заостренные уши, и огромные глаза без белков, его можно было бы принять за родича спасшей его женщины. Черные длинные волосы, антрацитовые глаза, шрам на левой щеке. С другой стороны, зрачки эльфа заставляли заподозрить его маму или бабушку в связи с кем-то из демонов - зрачки были вертикальные, темно-алые. Но незнакомку это, похоже, совсем не пугало.
- Как ты оказался в пустыне без припасов и воды? - спросила она?
- Заблудился. Рассчитывал на солнце, но опоздал, и к концу цикла не добрался до места назначения. Потом наткнулся на это…
- Ты про драколича?
- Эта пародия на дракона называется драколич?
- Да. Тебе повезло, что ты пережил эту встречу. Я знаю крайне мало людей, которые могут этим похвастаться, и только одного эльфа.
- Эльфа?
- Ну да. Тебя.
- Драколич - он что?
- Мерзкая, противная тварь, омерзительная самой природе, - ответила черноволосая. - Если вкратце - любой маг, который почувствовал приближение своей смерти, может провести сложный ритуал, требующий немалых познаний и силы. Если ритуал проведен верно, и магу все удалось, он становится нежитью, личом. Маг, превратившийся в лича, сохраняет разум, знания, способность использовать магию, кроме того, он становится бессмертным, менее уязвимым, ему не нужны пища и вода, сон… Драконы-маги тоже могут провести подобный ритуал. Дракон-лич, сокращенно - драколич, тебе и встретился. Прочая нежить - его слуги. Скорее всего, результаты экспериментов. Ладно, не стоит обсуждать эту мерзость перед ужином, - вновь улыбнулась она.
- После ужина, думаю, тоже, - эльф улыбнулся в ответ.
- Кстати, меня зовут Диега, - сказала женщина, протягивая ему миску, полную наваристой мясной похлебки с овощами.
- Рад знакомству. Я очень благодарен вам…
- Во-первых, не благодари меня, во-вторых - называй меня, пожалуйста, на "ты". Как тебя зовут?
Эльф поперхнулся. До сих пор он почему-то не задумывался над этим, и только сейчас понял, что имени своего не помнит.
- Не знаю. Не помню… Один человек назвал меня Нархгал… но это не мое имя.
На лице Диеги отразилась тревога. Эльф продолжил.
- Я вообще ничего о себе не помню. Только знаю, что должен куда-то добраться, куда-то далеко… за пределами этого мира. Может, там вспомню, - он замолчал, опустив голову. Диега быстрым движением поднялась на ноги, подошла к нему, села рядом на плащ. Две пары черных глаз встретились. И эльф, сам не понимая почему, выложил ей всю свою короткую историю.
- Я пришел в себя в каком-то городе, в канаве. У меня при себе ничего не было, только потрепанная одежда, и все. Две недели провел в этом городе, раздобыл денег, поцапался со стражей, потом нанялся в караван охранником, уехал. Спустя три месяца первый раз почувствовал, что меня куда-то… тянет, что ли? Я тогда был ничем не занят, и последовал на зов. Много где побывал, пытаясь найти, куда меня так влечет, потом добрался до какого-то леса. Там на окраине была деревня…
Солнце опускалось за горизонт. Он подъехал к деревне, остановил коня, огляделся, приметил вывеску местного трактира, и направился к нему. Привязав коня, эльф вошел в трактир, отбрасывая за спину упавшие на лицо волосы.
- Добрый вечер, любезный, - окликнул он трактирщика.
- И вам здрасти, ваша светлость, - осторожно отозвался мужик, мгновенно приметив гербовое кольцо, указывавшее на наследное дворянство. Кольцо было поддельным, но трактирщик этого не знал.
- Любезный, налей-ка мне вина!
- Сию секунду, - и в самом деле, через несколько секунд перед эльфом был поставлен стальной кубок.
- И комнату подготовь, - добавил приезжий.
Он ликовал. Наконец-то, после полутора месяцев бесплодных поисков он нашел то, к чему стремился! Мрачный лес, на опушке которого расположилась деревня, таил в себе ответ на вопросы, которых у эльфа, не помнящего о себе ровным счетом ничего, накопилось великое множество.
Дверь трактира отворилась, вошел человек. Худощавый, невысокого роста, ему можно было на вид дать с равным успехом от тридцати до сорока пяти лет. Он прислонил к стене гитару в потертом чехле, сбросил видавший виды плащ, отстегнул короткий меч, висевший на поясе, и подошел к стойке.
- Доброго вечера, уважаемый, - слегка наклонил он голову, приветствуя трактирщика, - доброго вечера, ваша светлость, - эльфу он поклонился. - Любезный, я давно в дороге, ни о чем так не мечтаю, как о сытном ужине и теплой постели, но вот беда - ни единой монеты в дырявых карманах не завалялось, - трактирщик при этих словах нахмурился. - Но я менестрель, и гитара моя всегда с собой. Ежели я буду весь вечер играть здесь, а люди местные, слушая песни, будут эль и вино пить, неужто не хватит с выручки для меня ужина и постели, да пары монет?
- Если понравятся твои песни - будут тебе и ужин и постель. Без монет обойдешься, - наигранно хмуро ответил трактирщик, заранее предвкушая заработок - редко барды заезжали в их захолустье, но если уж случалось, то мужики до поздней ночи просиживали в кабаке, и уж точно не на сухое горло орали песни вслед за менестрелем.
Бард благодарно поклонился и, получив свою плошку с кашей и мясом и кружку эля - как он выразился, "чтобы связки смочить", удалился в угол. Трактирщик же отправил сына разнести по деревне весть о приезжем музыканте.
Не прошло и получаса, как зал таверны был полон. Менестрель, уже давно расправившийся как с ужином, так и с элем, настроил гитару и заиграл. Его звучный голос легко перекрыл обычный трактирный гвалт и разнесся по залу.
Мой храм там, где я - он невидим, но прочен.
Вся жизнь - путь к нему, ступени - день за днем.
Мой храм - радость сна и раскаянье ночью
Эльф с интересом прислушался. Он собирался было уже уходить в свою комнату - хотелось отдохнуть перед тем, что ему предстояло, да и желания слушать очередного трактирного певца не было - но менестрель пел не то, что обычно исполняли такие заезжие барды. Никаких тебе рыцарей и драконов, прекрасных принцесс и свадеб, никаких разухабистых "пьяных" песенок, никаких лирических баллад…
И каждый, кто слышал глубокий, сильный голос певца, невольно спрашивал себя - а кто мы?
Эльф нервно осушил бокал. Он старался не задавать себе вопрос - кто он? Испытывая непреодолимое желание вспомнить себя, он в то же время боялся - а вдруг воспоминания окажутся… какими? Он не знал. Страшными? Болезненными? Постыдными? Возможно, что и так…
Время шло, вино и эль лились в кружки и кубки, народ хмелел… Менестреля просили сыграть то одну, то другую песню из общеизвестных, но он лишь усмехался, и продолжал играть такие же, непонятные и никому не известные баллады. И почему-то никто так и не полез вправлять слишком много о себе возомнившему барду мозги при помощи пудовых кулаков. Простые деревенские жители сидели, пили и молча слушали заезжего певца.
Подступала полночь. Люди начали расходиться. Допивали эль или вино, ставили на столы пустые кружки, клали перед менестрелем несколько монет и уходили. Наконец, в таверне остались лишь хозяин, эльф и бард. Последний, отставив гитару в сторону, сгреб монеты со стола в потертый кожаный кошель, допил остатки вина из кубка, и потянулся к чехлу, явно намереваясь воспользоваться второй частью платы хозяина за выступление.
Эльф встал и подошел к менестрелю.
- Благодарю за прекрасную музыку, - вежливо произнес он.
Бард перевел на него взгляд необычайно темных серых глаз.
- Рад слышать столь высокую оценку моего скромного таланта из уст представителя народа, который действительно разбирается в творчестве, - вежливо ответил он.
- Могу ли я попросить вас сыграть еще?
- Вино закончилось, - намекающее протянул бард. Эльф, усмехнувшись, сделал знак хозяину, и спустя полминуты на столе материализовались две бутылки и еще один кубок.
Менестрель задумчиво откупорил одну из бутылок, наполнил оба кубка, залпом осушил свой, и налил еще.
- Сыграть еще? И что же хочет услышать благородный эльф с человеческим гербом на пальце? - насмешливо поинтересовался он. - Песнь о рыцаре, принцессе и драконе? Балладу о любви эльфийки к человеку? Или же застольную песенку, которую так любят в трактирах и на свадьбах?
- Спой что-нибудь свое, - попросил эльф, пропустив мимо ушей прозрачный намек на фальшивость дворянского перстня.
- Свое? Я никогда не исполняю собственных песен тем, кто не готов их услышать.
- Я - не готов?
- Не готов.
- А к чему я готов?
- К меньшему, чем то, что тебя ждет, - серьезно сказал человек, глядя эльфу в глаза. - Рожденный не под этим солнцем и не под этим небом, дитя другой вселенной, крылатый, лишенный крыльев, древний и могущественный, ты - не готов.
Повисло тягостное молчание. Наконец эльф справился с собой и тихо произнес:
- Что ты знаешь обо мне?
- Лишь то, что сказал.
- Кто ты? - прямо спросил он.
- Мое имя ни о чем тебе не скажет, но, если хочешь, могу дать имя тебе.
- Дать имя?
- Имя, которого у тебя нет. И песню я тебе тоже подарю… может, она в будущем сможет подсказать тебе верный путь, Нархгал.
Положив пальцы на струны, менестрель запел.
Наутро эльф, названный Нархгалом, пытался вспомнить остальные слова этой песни, но так и не смог. Зато эти двенадцать строк врезались в память, словно бы он слышал их не один и не два раза.
Встряхнув головой, Нархгал посмотрел на Диегу.
- Пожалуйста, продолжай, - тихо попросила она.
- Я легко добрался до сердца леса. Там росли два могучих дерева, я не смог определить их породу. Они срослись кронами, и их ветви так тесно переплетались, что образовывали четкую арку. Мой конь отказался даже приближаться к ним, я попытался вести его в поводу, но безрезультатно. Тогда я бросил коня и пошел один. И… из-под арки я вышел совершенно в другом месте, более того, в другом мире. Там прошло всего три недели, прежде чем я снова услышал зов. На этот раз переход располагался в развалинах древнего города… И так раз за разом, мир за миром. Потом оказался здесь. Сразу после перемещения в этот мир я почувствовал зов, причем очень сильный. Мне кажется, я совсем близко, вот только к чему?
- Не знаю… - прошептала Диега, глядя на огонь. - Но цель путешествия в этом мире у нас одна. Я тоже ищу выход в другой мир. Нархгал… ты позволишь мне так тебя называть?
- Конечно.
- Нархгал, ты говоришь, что чувствуешь, куда тебе нежно попасть, чтобы переместиться. Тогда как ты ухитрился заблудиться?
- Я слишком близко, а зов слишком сильный. Едва попав в этот пренеприятный, надо заметить, мир я почувствовал, что переход находится где-то в середине этой пустыне. Потом караванщик, с которым я ехал к пустыне, рассказал мне старинную легенду о существовании некоего Сердца Пустыни, оазиса, где скрыты Врата миров. Многие отправлялись к ним в поисках приключений, сокровищ, знаний, скрываясь от преследователей, и просто из любопытства, но ни один не вернулся. Я думаю, Сердце пустыни существует на самом деле, я чувствую его, но не знаю, где именно оно находится, - закончил он.
Диега помолчала, потом посмотрела Нархгалу в глаза.
- Я знаю. Я пришла в этот мир через Сердце пустыни, и помню, как туда попасть. Сейчас мы в трех днях пути от него.
- Ты возьмешь меня с собой? - прямо спросил он.
- Да.
Путь к оазису Диега действительно знала хорошо. Они тронулись следующим вечером, когда жара спала. Рана Нархгала, обработанная мазями женщины, перестала вспыхивать болью при каждом неосторожном движении, и он спокойно мог держаться в седле.
Сперва эльф тревожился, как они поедут, ведь у Диеги была лишь одна лошадь. Когда он наконец, спросил, она рассмеялась.
- У меня нет ни одной лошади. Тот прекрасный вороной конь, на котором я ехала, когда увидела тебя, на самом деле - творение магии. Не очень сложное заклинание, которое призывает верховое животное на несколько часов, в зависимости от силы мага, творящего это заклинание. Моих коней хватает часов на шесть. Закончатся эти - сотворю новых.
- Верховое животное? - заинтересовался Нархгал несколько, казалось, корявой формулировкой.
Поделиться книгой: