Драгоценности Траникоса

— Как далеко нам идти? — осведомился Стромбанни.

— Если мы выйдем немедленно, в полночь мы уже сможем вернуться, — ответил Конан. Он опустошил свой бокал, поправил пояс с оружием и взглянул на графа. — Валенсо, это вы сошли с ума и убили пикта в охотничьей раскраске?

Валенсо пораженно заморгал.

— Что вы хотите этим сказать?

— Значит, вы не знаете, что ваши люди вчера ночью убили в лесу пикта?

Граф покачал головой.

— Ни один из моих людей прошлой ночью не был в лесу.

— Во всяком случае, в лесу кто-то был, — пробурчал киммериец, вцепившись в стол. — Я видел голову пикта на дереве на краю леса, и на ней не было боевой раскраски. Так как там не было отпечатков сапог, я решил, что это произошло еще до шторма. Но там было множество других следов: отпечатки мокасин на влажной почве. Итак, пикты были там и видели голову на дереве. Это, должно быть, воины какого-то другого племени, иначе они забрали бы ее с собой. Если у них случайно заключен мир с племенем убитого, они, конечно, побежали в его деревню, чтобы сообщить обо всем.

— Может быть, они его и убили? — произнес Валенсо.

— Нет, конечно, нет. Но вы, как и я, знаете, кто и почему это сделал. Эта цепочка была обмотана вокруг обрубка шеи и застегнута на нем. Вы, должно быть, сошли с ума, если это сделали.

Он бросил на стол перед графом что-то, граф придушенно застонал, схватившись руками за горло.

— Я узнал печать Корзетты, — сказал Конан. — Одна эта цепочка укажет любому пикту, что это убийство мог совершить только белый.

Валенсо молчал. Он уставился на цепочку, словно это была ядовитая змея, которая может ужалить.

Конан некоторое время наблюдал за ним с мрачным выражением, потом вопросительно посмотрел на остальных. Зароно сделал быстрый жест, показывающий, что граф не совсем в своем уме. Конан сунул свою саблю в ножны и надел кожаную шляпу.

— Ну хорошо, теперь мы можем идти, — сказал он.

Оба морских грабителя опустошили свои бокалы. Они тоже спрятали свои клинки в ножны. Зароно положил свою руку на руку Валенсо и слегка потряс ее. Граф вздрогнул и внимательно осмотрелся, потом он оцепенело вышел из зала вместе с остальными. Цепочка болталась в его пальцах. Но не все покинули этот зал.

Белеза и Тина все еще сидели наверху лестницы и смотрели через балюстраду, они видели, что в зале остался Гальбро, ожидая, пока за остальными закроется тяжелая дверь. Потом он поспешил к камину и осторожно начал копаться в тлеющих углях. Наконец, он нагнулся, очень пристально рассмотрел что-то, затем поднялся, поспешно осмотрелся и вышел через другую дверь.

— Что он искал в очаге? — прошептала Тина.

Белеза пожала плечами, потом любопытство одержало верх и она спустилась в пустой зал. Мгновением позже она нагнулась над тем же местом, что и мажордом и увидела, что он изучал.

Это были обугленные остатки карты, которую Конан бросил в огонь. Каждое мгновение они могли рассыпаться, однако на них все еще были заметны светлые линии и пара слов. Слов этих она прочитать не смогла, но линии, казалось, представляли из себя гору или утес, а крестики вокруг, вероятно, означали лес или по крайней мере, группу стоявших друг возле друга деревьев. Она не знала, где находится эта гора, но по поведению Гальбро она заключила, что ему было известно это место. Он был единственным из форта, кто отваживался углубляться в лес на значительное расстояние.

6. ГРАБЕЖ ПЕЩЕРЫ

В зное полудня, последовавшем за бурей, в форте было необычно тихо. Голоса людей за палисадом звучали приглушенно. Такая же усталая тишина царила и на берегу, где обе соперничающие команды, вооруженные до зубов, разделенные всего парой сотен футов, разбили свои лагеря. Далеко от берега, в бухте находилась «КРАСНАЯ РУКА» с горсточкой членов экипажа на борту, готовая при малейших признаках предательства выйти в море. Карака была козырной картой Стромбанни, его лучшей гарантией против возможных трюков его соперников.

Белеза снова поднялась по лестнице и остановилась под взглядом графа, сидящего за столом и вертящего в руках порванную цепочку. Без всякой симпатии, с порядочной долей страха она взглянула на него. Он жутко изменился. Он, казалось, попал в ад, и страх, захлестнувший его, стер все человеческие черты с его лица.

Конан все спланировал искусно, чтобы исключить возможность коварного нападения той или иной стороны, но, насколько поняла Белеза, он забыл защитить себя от коварства своих спутников.

Он исчез в лесу, чтобы провести двух пиратов и дважды по пятнадцать человек их людей. Зингарка также была уверена в том, что она больше никогда не увидит его живым.

Наконец, она открыла рот и испугалась своего голоса, который прозвучал у нее в ушах хрипло и напряженно.

— Варвар с этими людьми в лесу. Как только Стромбанни и Зароно заполучат золото в свои руки, они убьют его. Что будет, когда они вернутся с сокровищами? Должны ли мы действительно погрузиться на борт этого корабля? Можем ли мы доверять Стромбанни?

Валенсо с отсутствующим видом покачал головой.

— Стромбанни нас всех убьет, чтобы получить нашу долю сокровищ. Но Зароно прошептал мне свой план. Мы взойдем на борт «КРАСНОЙ РУКИ», не как гости, а как владельцы корабля. Зароно позаботился о том, чтобы они не управились вовремя, и ночью разбили лагерь в лесу. Он найдет возможность убить во сне Стромбанни и его людей. Потом он и его люди украдкой проберутся на берег. Незадолго до рассвета я тайно пошлю из форта своих рыбаков. Они должны подплыть к кораблю и захватить его. Потому не надо думать ни о Стромбанни, ни о Конане. Зароно и его люди выйдут из леса и вместе с корсарами на берегу нападут в темноте на бараханцев, а я выведу из форта своих солдат, чтобы поддержать Зароно. Без капитана пираты станут для нас легкой добычей. Потом мы вместе со всеми сокровищами выйдем в море на «КРАСНОЙ РУКЕ».

— А что будет со мной? — спросила она.

— Я обещал тебя Зароно, — сурово ответил граф. — Без этого он вообще не возьмет нас с собой.

— Но я не хочу выходить за него замуж, — беспомощно возразила она.

— О, нет, ты сделаешь это, — мрачно сказал он без следа сочувствия. Он поднял цепочку и она блеснула в косо падающих лучах солнца. — Я, должно быть потерял ее на берегу, — пробормотал он. — Он нашел ее, когда вышел из лодки.

— Вы не потеряли ее на берегу, — повторила Белеза голосом, таким же безжалостным, как и его. Ей показалось, что сердце ее окаменело. — Вы сорвали ее с шеи прошлой ночью, когда избивали Тину. Я видела эту цепочку, лежащую на полу, прежде чем покинула зал.

Он взглянул на нее. Его лицо посерело от страха. Она усмехнулась, прочитав невысказанный вопрос в его расширившихся глазах.

— Да! Черный чужеземец! Он был здесь! В этом зале! Он, должно быть, нашел цепочку на полу. Охранники не видели его, но ночью он был перед дверью вашей спальни. Я видела его через глазок в двери, когда он крался по коридору.

Некоторое время ей казалось, что он умрет от страха. Он снова опустился на свой стул. Цепочка выскользнула из его ослабевших пальцев и упала на стол.

— В главном доме! — прошептал он. — Я думал, что охрана и запоры помешают его проникновению. Глупец! Какой я был глупец! Я также не могу защититься от него, как и ускользнуть! У моей двери! — это доконало его. — Почему же он не вошел? — простонал он и рванул воротничок, словно тот его душил. — Почему он не положил конец этой ужасной игре? Как часто я видел во сне, как он прокрадывается в мою спальню, нагибается надо мной и смотрит. И адский голубой огонь мерцает вокруг его головы. Почему…

Припадок кончился, но он невероятно ослабил графа.

— Я понимаю, — задыхаясь, произнес он. — Он играет со мной в кошки-мышки. Убить меня ночью ему кажется слишком легким и милосердным. Поэтому он уничтожил корабль, на котором мне, может быть, удалось бы бежать. Он убил этого бедного пикта и обмотал мою цепь вокруг его головы, чтобы дикари подумали, что убил его я. Он достаточно часто видел эту цепочку на моей шее. Но почему? Какого дьявола он все это затеял? Чего он этим добивается? Наверное все это настолько чудовищно, что человеческий разум не может этого понять.

— Кто этот черный чужеземец? — спросила Белеза, и почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки.

— Демон, которого я освободил своей алчностью и жадностью, не подумав о том, что он будет мучить меня целую вечность! — прошептал граф. Он растопырил свои длинные пальцы на крышке стола и взглянул на Белезу запавшими, странно блестящими глазами, однако у нее появилось ощущение, что он ее не видит, что он смотрит сквозь нее в мрачное полное мучений будущее.

— В моей юности при дворе у меня был враг, — сказал он больше для себя, чем для нее. — Он был могущественным человеком и стоял между мной и моими амбициями. В своей алчности к власти и богатству, я стал искать помощи у Черной магии и обратился к колдуну, который по моему желанию вызвал демона из мрака. Этот демон покончил с моими врагами, моя власть и мои богатства выросли и никто больше не мог состязаться со мной. Однако, я задумал обмануть колдуна в обещанном ему вознаграждении, которое должен был выплатить ему смертный, который будет нуждаться в его помощи.

Колдуном этим был Тот-Амон из Ринга, изгнанный из своей родной Стигии. Во время царствования короля Ментуфорры он бежал из страны. Когда Ментуфорра умер и на трон Люкура из слоновой кости взошел Ктесфон, Тот-Амон мог вернуться на родину, но он остался в Кордаве и постоянно напоминал мне о том, что я должен расплатиться с ним. Однако, вместо того, чтобы отдать ему обещанную половину моего состояния, я донес на него своему монарху, так что Тот-Амону не оставалось ничего другого, как только поспешно и тайно вернуться в Стигию. Там он быстро приобрел благосклонность нового правителя, а со временем также и огромное богатство и могучую магическую силу, пока не сделался настоящим правителем этой страны.

Два года назад, находясь в Кордаве, я получил известие, что Тот-Амон внезапно исчез из Стигии. А потом однажды ночью я увидел его дьявольское коричневое лицо, подстерегающее меня в темном углу зала в моем дворце.

Он не явился тогда лично, а послал свой дух, чтобы превратить мою жизнь в ад. На этот раз у меня для защиты не было короля, потому что после смерти Федруго и принятия регентства в стране, как ты знаешь, страна распалась на два лагеря и регент оказался во вражеском лагере. Прежде чем Тот-Амон появился в Кордаве во плоти, я бежал в море. К счастью, его власть имеет свои границы. Чтобы преследовать меня по морю, это чудовище должно оставаться в своем теле, один его дух не может странствовать по морям. Несмотря на это, при помощи своих жутких сил он, теперь выследил меня в этой глуши.

Он прибыл сюда, чтобы заманить меня в западню или убить меня как обычного смертного. Если он спрячется, его никто не сможет найти. Он невидимый, скользит в ночи и тумане, и ни замки, ни засовы не смогут его остановить. Глаза охранников он смежает сном. Он имеет власть над духами воздуха, гадами в глубинах и демонами мрака. Он может вызвать шторм, чтобы топить корабли и сравнивать дома с землей. Я надеялся, что мои следы растворятся в голубых волнах — но он меня выследил, чтобы жестоко отомстить мне…

Глаза Валенсо горели, когда он уставился в бесконечную даль сквозь завешанную коврами стену.

— Но я его перехитрю! — прошептал он. — Если он только не ударит этой ночью! Завтра под моими ногами уже будет палуба, и между мной и его местью снова будет лежать океан.

* * *

— Проклятье!

Конан, взглянув вверх, внезапно остановился. Моряки позади него тоже остановились двумя следующими вплотную друг за другом недоверчивыми группами, держа луки наготове. Они шли по старой охотничьей тропе пиктов, ведущей прямо на восток. Хотя они прошли всего несколько сот футов, берега уже не было видно.

— Что случилось? — подозрительно спросил Стромбанни. — Почему ты остановился?

— Ты что, слепой? Смотри!

На густых ветвях, нависающих над тропой, на них скалился череп, темное раскрашенное лицо, обрамленное пышными волосами, в которые над левым ухом было воткнуто перо птицы-носорога. Лицо это печально смотрело вниз.

— Я сам снял эту голову и спрятал ее в чаще! — пробурчал Конан и прищурившись, внимательно осмотрел лес. — Какой сукин сын снова повесил ее здесь? Это все выглядит так, словно кто-то силой пытается натравить пиктов на форт.

Люди мрачно посмотрели друг на друга. Новая дьявольщина, все это было так запутано и достаточно опасно. Конан вскарабкался на дерево, взял отрезанную голову и отнес ее в подлесок, где бросил в протекающий мимо ручей и посмотрел, как она утонула.

— Пикты, следы которых были видны вокруг этого дерева, не были из племени Птицы-Носорога, — объяснил он, вернувшись. — Раньше я достаточно часто подходил к этому берегу на своем корабле и немного познакомился с прибрежными племенами. Если я верно читаю отпечатки мокасин, это Кормонары. Я могу только надеяться, что они находятся на тропе войны против племени Птицы-Носорога. Однако, если между ними мир, они уже на пути к деревне племени Птицы-Носорога и скоро здесь разверзнется ад. Я, конечно, не имею никакого представления, как далеко находится эта деревня, но как только эти дьяволы узнают об убийстве, они помчатся по лесу как голодные волки. Для пиктов не существует худшего злодеяния, чем убийство одного из них, если он не носит боевой окраски, и вывешивание его головы на дереве, чтобы ее могли обклевать стервятники. Проклятые странности происходят на этом берегу. Но так бывает всегда, когда «цивилизованные» люди появляются в глуши. Они просто не способны вести себя иначе. Идем.

Двигаясь вглубь леса, люди ослабили мечи в ножнах и стрелы в колчанах. Люди, привыкшие к простору моря, неуютно чувствовали себя среди незнакомой им зеленой чащи леса, путались во вьющихся растениях, которые все время мешали им. Тропа извивалась как змея, так что большинство моряков не могло понять, в каком направлении находится берег.

Но Конан беспокоился не из-за этого. Он снова и снова изучал тропу, пока, наконец, не пробормотал.

— Кто-то прошел по ней незадолго до нас. И этот кто-то носит сапоги и незнаком с лесом. Быть может, он именно тот глупец, который нашел череп пикта и снова повесил его на дерево? Нет, это не мог быть он, иначе я обнаружил бы под деревом его следы. Но кто же это был? Кроме следов пиктов, которые я уже видел, я больше не обнаружил ничего. Кто же этот парень, который прошел здесь перед нами? Может быть, один из вас, сучьих детей, почему-либо отправил сюда своего человека?

Как Стромбанни, так и Зароно горячо отрицали это, подозрительно и недоверчиво поглядывали друг на друга. Ни один из них не мог прочитать следы, на которые указывал Конан, едва видимые отпечатки на лишенной травы плотно утоптанной тропе, которые оставались скрытыми от их глаз.

Конан ускорил шаги, и они побежали вслед за ним. Тем временем у грабителей зародилось новое подозрение: когда тропа повернула на север, Конан покинул ее и стал прокладывать путь между деревьями в юго-восточном направлении. Тем временем, солнце перевалило за полдень; люди тяжело дышали, продираясь через чащу и перелезая через стволы упавших деревьев.

Стромбанни, идущий вместе с Зароно в арьергарде, прошептал своему спутнику.

— Как ты думаешь, не ведет ли он нас в западню?

— Все возможно, — ответил корсар. — Но как бы там ни было, без него мы никогда не найдем дорогу обратно на побережье, — он бросил на Стромбанни многозначительный взгляд.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал пират. — Это, возможно заставит нас изменить свои планы.

Чем дальше они продвигались, тем больше росло их недоверие и они уже почти были готовы удариться в панику, когда, наконец, вышли из дремучего леса и прямо перед собой увидели голую скалу, поднимавшуюся из мшистой почвы. Едва заметная тропинка вела из леса на восток, проходила через россыпь обломков и поднималась к плоскому карнизу вблизи вершины.

Конан, одетый в причудливый костюм, какие носили пираты сто лет назад, остановился.

— Это тропа, по которой я поднялся на скалу, когда меня преследовали пикты из племени Орла, — сказал он. — Она ведет в пещеру за карнизом там, наверху. В ней сидит мертвый Траникос и его люди, сидят вокруг драгоценности, которую они отобрали у Тотмекриса. Однако, я должен сказать еще кое-что, прежде чем вы подниметесь наверх, чтобы забрать сокровища: если вы убьете меня здесь, вы, конечно, не найдете обратного пути назад — я имею в виду, к побережью. Я знаю, что вы моряки и в глухом лесу совершенно беспомощны. Вам также не поможет то, если я скажу вам, что берег находится точно на запад отсюда, потому что, когда вы будете тяжело нагружены сокровищами — если они не обманут ваших ожиданий — вам на обратный путь потребуются не часы, а дни.

И я не думаю, что лес безопасное место для белых, особенно тогда, когда люди племени Птицы Носорога узнают об убийстве своего охотника.

Он улыбнулся им безрадостной улыбкой, и они поняли, что он видит их насквозь. И он понял, о чем они думали: варвар должен был обеспечить нам безопасность и отвести нас к тропе, ведущей к побережью, а там мы все равно убьем его.

— Кроме Стромбанни и Зароно все остаются здесь, — сказал Конан морякам. — Нас троих вполне достаточно, чтобы вынести сокровища из пещеры и спустить их вниз.

Стромбанни насмешливо улыбнулся.

— Я должен идти один с тобой и Зароно? Ты меня считаешь дураком? Я возьму с собой по крайней мере одного человека!

Он указал на боцмана, мускулистого гиганта с обнаженным торсом и широкой набедренной повязкой, в ушах которого болтались золотые кольца, а голова была повязана красной косынкой.

— А я возьму с собой своего Первого! — пробурчал Зароно. Он сделал знак коренастому парню с лицом, похожим на череп мертвеца, на костистом плече которого лежал кривой меч, подойти к нему.

— Я не возражаю! — пробурчал Конан. — Следуйте за мной. Поднимаясь по тропе к утесу, они почти наступали друг другу на пятки. Они протиснулись вслед за Конаном в щель в скале позади карниза, глубоко втягивая в себя воздух и увидели окованные железом сундуки, стоящие по обе стороны прохода.

— Здесь довольно ценные вещи, — сказал Конан равнодушно. — Шелк, кружева, одежда, украшения, оружие, — добыча, взятая в южных морях. Но основное сокровище находится там, за дверью.

Тяжелая дверь была полуоткрыта. Конан наморщил лоб. Он хорошо помнил, что он закрыл ее, прежде чем покинуть пещеру. Но он не подал никакого знака своим спутникам, а только отошел в сторону, чтобы пропустить их.

Они заглянули вглубь пещеры. Она была освещена странным голубым светом и под ее сводами кое-где мерцал клубящийся голубоватый туман. Огромный стол из эбенового дерева стоял в центре пещеры, а в деревянных резных креслах с высокими спинками и широкими подлокотниками — эта мебель, может быть, раньше принадлежала какому-нибудь горожанину или находилась в замке зингарского барона — сидели огромные легендарные фигуры членов Братства Траникоса. Мощная голова самого Траникоса была опущена на грудь, рука его все еще сжимала инкрустированный камнями бокал. На нем была лакированная кожаная шляпа, длинная куртка с золотой вышивкой, застежки из драгоценных камней которого блестели в голубом сиянии, сапоги с высокими голенищами и накладками и оружейный пояс с золотой пряжкой, на котором висели позолоченные ножны с мечом, рукоятка которого была также украшена драгоценными камнями.

А вокруг огромного стола сидели одиннадцать его людей, каждый уперся подбородком в свою украшенную кружевами грудь. Голубоватое сияние освещало их странно беспокоящим светом. Оно исходило от огромного драгоценного камня на подставке из слоновой кости, стоящей в центре стола. Оно отражалось также от необычно отполированных драгоценных камней, которые довольно большой кучкой лежали перед креслом Траникоса — это были драгоценности Тотмекриса, ценность которых превосходила всех других драгоценных камней вместе взятых.

Лица Зароно и Стромбанни в этом голубом сиянии казались бледными. Их люди широко открытыми глазами уставились через плечо своих капитанов.

— Идите туда и возьмите все это, — пробурчал Конан.

Зароно и Стромбанни протиснулись мимо него, в ярости отталкивая друг друга. Два человека следовали вплотную за ними. Зароно пинком ноги широко распахнул дверь — и ступив сапогами на порог, остановился, глядя на фигуру, которую до сих пор скрывала дверь. Это был скорчившийся лежащий на полу человек, лицо которого было искажено в смертельной агонии.

— Гальбро! — пораженно воскликнул Зароно. — Мертвый! Что… — он с внезапным недоверием просунул голову в пещеру и поспешно отпрянул назад. — В пещере смерть! — воскликнул он.

В то время как он кричал, туман в пещере зашевелился и сгустился. В то же время Конан всем своим весом бросил четырех человек, закрывающих дверное отверстие, вперед и все они пошатнулись, но, к сожалению, не влетели сломя голову в туманную пещеру, как он задумал. В своем опасении попасть в ловушку, и при виде мертвеца, пираты обратили внимание на формирующегося демона. Так что хотя мощный удар Конана заставил их потерять равновесие, однако он не достиг желаемого результата. Зароно и Стромбанни упали на колени, наполовину переступив порог, боцман был сбит с ног, а Первый Офицер ударился о скалу.

Вместо того, как намеревался Конан, чтобы втолкнуть всех людей в пещеру и закрыть за ними дверь, а потом подождать, пока демон покончит с ними, Конан должен был повернуться и защищаться против яростного нападения Первого Офицера, который бросился на него.

Корсар промахнулся по киммерийцу, когда тот пригнулся и меч его ударился по стене. Искры посыпались сплошным потоком. В следующее мгновение голова Первого покатилась по полу туннеля, отрубленная саблей Конана.

В это мгновение боцман встал на ноги и с обнаженным мечом напал на Конана. Клинок ударился о клинок и звон был оглушающим.

Тем временем капитаны, до смерти напуганные тем, что произошло в пещере, перевалились назад, через порог. Они сделали это настолько быстро, что демон не успел полностью сформироваться; они покинули магическую границу и оказались вне его досягаемости. Пока они стояли за порогом, чудовище снова растворилось в тумане.

Конан, сражающийся с боцманом, удвоил свои усилия, чтобы избавиться от него, прежде чем к нему придут на помощь. Он отогнал пирата назад, тот при каждом шаге терял кровь и в отчаянии звал на помощь своих товарищей. Прежде чем Конану удалось покончить с ним, оба капитана с обнаженными мечами в руках бросились на него, зовя своих людей.

Киммериец отпрыгнул назад, на карниз. Хотя он, вероятно, мог бы убить всех троих, каждый из которых был великолепным бойцом, он предпочел бегство, чтобы не попасть в руки спешащим сюда на зов своих капитанов пиратов.

Однако они не появились так быстро, как он ожидал. Хотя они слышали сдавленные крики из пещеры, однако никто из них не осмеливался взобраться наверх по тропе, боясь, что он получит удар меча в спину. Обе группы наблюдали друг за другом. Когда они увидели Конана, выпрыгнувшего на карниз, они все еще колебались. Пока они нерешительно стояли с натянутыми луками, Конан вскарабкался по высеченной в скале лестнице и исчез из поля зрения морских грабителей за каменным гребнем.

Капитаны вывалились на карниз. Люди, увидев своих вожаков, и установив, что они не убили друг друга, перестали угрожать друг другу и пораженно уставились вверх, на скалу.

— Собака! — заревел Зароно. — Ты хотел заманить нас всех в ловушку и убить! Предатель!

Конан ответил сверху:

— Чего же вы ожидали? Вы двое планировали перерезать мне горло, как я покажу вам добычу. Если бы не этот идиот Гальбро, я бы запер там вас всех четверых и объяснил бы вашим людям, что вы необдуманно подвергли себя смертельной опасности.

— А после нашей смерти, ты забрал бы мой корабль и всю добычу! — бушевал Стромбанни.

— Да. И лучших из обоих ваших экипажей. Я уже давно тешился мыслью снова уйти в море, как только представится такая возможность.