Он все видит!

– Я еще никогда не был на таких нелепых приемах! Ковалева даже не удосужилась никого представить друг другу. Она сама сидела рядом с какой-то Ирочкой и постоянно что-то нашептывала ей на ухо. Та делала удивленные глаза и качала головой, как игрушечная собачка, что прикреплена на передней панели Олиной машины. Всем остальным оставалось только гадать, о чем у них идет речь. Оля от скуки стала рассказывать своей соседке по столу байки о проклятии, лежащем на этом доме, а та слово в слово повторяла все какой-то пожилой женщине, сидевшей слева от нее.

– Денис Евгеньевич, а что насчет телефона?

– Он лежит на дне огромной напольной вазы, стоящей в ее комнате. Это место показалось мне самым скрытым от глаз. Я нагнул вазу и осторожно положил в нее аппарат.

– Отлично! Пустой сосуд, наверное, создаст эффект эха, – предположила я.

– Я тоже об этом подумал.

– Спасибо, Денис Евгеньевич!

– Пустяки. Если бы не это задание, я бы совсем умер там от скуки, – сказал Злобин и отключился.

Я тут же пошла к Арише и сообщила ему, что Злобин выполнил мою просьбу.

– Никто не поверит, если рассказать, что серьезный банкир способен на такие детские шалости, – дед здорово впечатлился моим рассказом. – Чистейшая авантюра! Только ты, Полетт, могла подвигнуть Дениса на такое безрассудство.

– Нет, это не я. Это – рутина, в которой Злобин увяз после закрытия казино. Раньше он там испытывал сильнейшие эмоции, а теперь его жизнь стала весьма пресной. С утра до вечера и даже в выходные дни у него на уме только банковские вопросы – всякие там биржевые индексы, ставки рефинансирования…

– Что поделаешь, времена сейчас сложные. Фондовый рынок достиг дна и начал копать.

Я посмеялась над Аришиной шуткой и продолжила:

– Так вот, моя просьба внесла в его жизнь чуточку остроты и перчика. Она стала приправой к пресной пище для его ума, как васаби – для суши.

– Может быть, – согласился со мной дедуля. – Полетт, а не перекинуться ли нам с тобой в картишки?

– Я не против. Сдавай! Да, дедуля, ты знаешь, я обещала Сергею, что ты научишь его каким-нибудь карточным приемчикам.

– Зачем?

– Ну, так, в качестве бонуса.

– Ладно, на днях я встречусь с ним.

Мы начали играть в карты. Оставшись «дурочкой» три раза подряд, я ушла к себе. Аришино тщеславие было хоть немного удовлетворено. Этого я и добивалась, показывая ему – словно бы невзначай – свои карты.

Я завела будильник на три часа и легла спать. Когда под ухом зазвучала джазовая мелодия, мне показалось, что я только-только закрыла глаза и еще не успела провалиться в сон. На самом деле прошло достаточно времени для того, чтобы заснуть и увидеть сон. Я даже вспомнила, что мне снилась Алинка, спасающаяся бегством по берегу моря от целой оравы детей. Они кричали ей вслед: «Мама, подожди, не убегай!»

Когда мои глаза привыкли к свету ночника, я начала набирать на мобильнике номер. «Мама! Иди ко мне, здесь здорово, тебе понравится», – голос Романа должен был разбудить Татьяну Владимировну. Наверняка она спросонья решит, что услышала эти слова своего покойного сына во сне. Я выждала несколько минут и повторила звонок, чтобы заставить женщину сначала задуматься, а потом испугаться.

На самом деле Роман когда-то звал не свою мать, а Дашу – выйти в сад. Его голос был слишком веселым, чтобы доноситься с того света, но за неимением других подходящих фраз я решила использовать эту. Обращение к жене заменила словом «мама», а конец фразы обрубила. Встроенный в мобильник Ковалева диктофон позволил записать полученную фразу в память телефона, после чего я поставила ее на звонок своей серой трубки.

На всякий случай, я позвонила и в третий раз, после чего забылась крепким сном.

Утром «жучок», посаженный Дашей в проводной телефон ее свекрови, кое-что нажужжал мне.

– Ира, я сегодня ночью слышала голос сына! – тревожно сообщила Татьяна Владимировна своей подруге.

– Это к дождю, – уверенно заявила та. – Вот я недавно видела во сне свою покойную маму, так весь следующий день шел дождь. Примета верная, не сомневайся.

– Ирочка, ты не поняла, я не во сне слышала Ромин голос, а практически наяву!

– Таня, это – нервы. Тебе надо попить успокоительные таблетки. Обратись к своему знакомому аптекарю, он тебе что-нибудь посоветует.

– Я думала, ты меня выслушаешь, а ты сразу же в аптеку меня посылаешь, – упрекнула подругу Ковалева. – Не нужны мне лекарства. Я же не сумасшедшая.

– Я этого и не сказала. Но, Таня, сама посуди – как ты могла слышать наяву голос своего умершего сына? – в здравомыслии этой Ирине никак нельзя было отказать.

– Не знаю, но я слышала его два раза, и так отчетливо, будто Рома стоял у входа в спальню.

Подруга Ковалевой молчала, наверное, анализировала ситуацию. Наконец она спросила:

– А что он сказал?

– Рома сказал, что он в раю. – Я чуть не поперхнулась, услышав такую вольную интерпретацию услышанного ею.

– Ну что ж, я рада за твоего мальчика, – в голосе Иры еле-еле улавливалась ирония. – Впрочем, я и не сомневалась, что он попадет в рай. Рома был абсолютно безгрешным человеком.

– Ира, как ты думаешь, что со мной произошло? Может, у меня открылся дар?

– Ты хочешь, чтобы я тебе ответила честно? – спросила Ирина.

– Ну, разумеется!

– Таня, это был сон, очень похожий на правду. Со мной тоже такое бывает, но крайне редко.

– Я уже и сама начинаю думать, что все это было во сне, – призналась Ковалева. – Извини, что я тебя так рано побеспокоила.

– Ну что ты, дорогая, звони в любое время.

Прослушав этот разговор, я поняла, что у Татьяны Владимировны достаточно крепкие нервы. Она поведала подруге о ночном происшествии вовсе не потому, что напугалась до глубины души, а потому, что это было из ряда вон выходящее событие. «Мама! Иди ко мне, здесь здорово, тебе понравится», – из всего этого она выделила только одно – «здесь здорово». И сделала вывод, что сын ее попал в рай. А я так надеялась, что акцент будет сделан ею на словах «иди ко мне»!

Днем я навестила Дашу. Она была чем-то взволнована. Казалось бы, теперь над ней больше не висело постоянно надзирающее око свекрови, не упускавшей шанса чем-нибудь ее поддеть. И сексуально озабоченный свекор тоже был от девушки далеко. Но что-то все равно Дашу тяготило.

– Что случилось? – поинтересовалась я без всяких предисловий.

– Знаешь, на городской телефон постоянно кто-то звонит. Я имела неосторожность в первый раз снять трубку, думала, что это ты, но со мной не стали говорить. Я больше не отвечаю, но мне кажется, что это Ковалевы меня вычислили!

– Ну что за глупости! За нами никто из них не следил, да и не до того сейчас Ковалевым. У них, можно сказать, новая жизнь началась…

Зазвонил телефон, и Даша вздрогнула:

– Вот, слышишь, опять звонят! Кто это? Ты же сказала, что твоя подруга в Испании живет. Наверное, все ее знакомые об этом знают.

– Я, кажется, догадываюсь, кто это. Сейчас проверю. Алло! Слушаю вас, – сказала я, подражая голосу Нечаевой.

– Алиночка, ты? – обрадовался Анатолий.

– Мужчина, я же вам говорила, Алина здесь больше не живет. Перестаньте сюда звонить! Поняли? – В трубке раздались гудки, подтверждающие, что Анатолий меня понял.

– Кто это был?

Я рассказала Даше о том, как коварный Анатолий скрывал от Алинки своих детей, пока не получил у нее согласие выйти за него замуж.

– Значит, она его совсем не любила? – спросила Даша, посмотрев на эту историю совсем с другой стороны.

– Выходит, что нет.

– Жалко.

– Да не переживай ты так по этому поводу, Алина уже раз десять оказывалась буквально на пороге Дворца бракосочетаний, но так до него и не дошла. Идти к счастью через разочарования – это стиль ее жизни.

– Я не про Алину. Мне Анатолия жалко. Он потерял жену, а я – мужа. Не понимаю, почему Алина с его детьми не познакомилась. Вдруг она нашла бы с ними общий язык?

Даша слишком близко к сердцу приняла эту чужую историю. Даже слезы у нее на глазах заблестели. А вот у Татьяны Владимировны ночной кошмар получился со сладким привкусом. Она порадовалась за сына, попавшего в рай.

– Все, Даша, хватит о грустном! Тебе нужны положительные эмоции. Ты сегодня гуляла?

– Да, я ходила в магазин, потом посидела в скверике. Воздух здесь, конечно, не тот, что в поселке. Зелени мало, а машин много. Удивительно, что я раньше этого не замечала. А в Пролетарке, наверное, еще хуже, чем в центре Горовска, – Дашка задумалась. – Может, мне отца навестить? Вдруг хоть он внуку обрадуется?

– Не советую.

– Почему?

– У твоего отца появилась сожительница. Она раньше в соседнем подъезде жила. Если не ошибаюсь, ее Варварой зовут. Знаешь такую?

– Конечно. Подожди, Поля, а откуда ты-то об этом знаешь?

– Я ездила в Пролетарку, специально, на твоего отца хотела посмотреть.

– Но я ведь тебе точного адреса не называла.

– Ты сказала достаточно, чтобы я смогла найти по приметам ваш дом. Разговорилась с соседкой и все выяснила. Твой отец крепко попал под Варькино влияние. Она из него веревки вьет.

– Не понимаю, зачем он ей понадобился? Варвара намного моложе папы.

– Ей понадобилась его жилплощадь. В ее квартире газ взорвался, и она осталась без жилья.

– Я слышала про взрыв газа, только думала, что всем жильцам того подъезда квартиры дали. Ловко Кравцова свой жилищный вопрос решила! Только ведь половина квартиры – моя. Интересно, она знает об этом?

– Если твой отец ей сказал, то знает. Да и в квитанциях, наверное, указано, сколько там человек прописано.

– Знаешь, Полина, за неделю до свадьбы я поехала к отцу, чтобы сказать ему, что я выхожу замуж. Подошла к квартире, а из-за двери такой пьяный шум доносился, что я не решилась войти. Заглянула в почтовый ящик, а там квитанция за ЖКУ с долгом в двадцать с лишним тысяч лежит! После того как я ушла из дома, отец, наверное, ни разу не платил за жилье. Я взяла квитанцию и все долги погасила. Потом я еще несколько раз счета оплачивала, брала их дубликаты в жилконторе, мне так удобнее было. Вот поэтому я и не знала последних новостей.

– Теперь ты знаешь, что Варька паразитирует на вас. Ты коммунальные услуги оплачиваешь, а твой отец с утра до вечера бутылки да цветмет по подворотням собирает. А деньги, полученные от реализации вторсырья, они на пару пропивают. Если хочешь, я заставлю Варьку съехать из вашей квартиры. Это совсем не сложно.

– Нет-нет, не надо, – запротестовала Даша. – Варваре ведь идти некуда, не то что Ковалевым. У них шикарная четырехкомнатная квартира в городе.

– Похоже, она на двоих пока не делится. Я забыла тебе сказать, что Татьяна Владимировна и Виктор Николаевич решили разбежаться. Он уже в город переехал, а она в поселке осталась. Ничего, скоро и она сбежит оттуда. Так что придется им или вновь сходиться, или разменивать свою шикарную четырехкомнатную квартиру, например, на две «двушки» с доплатой. По-моему, вариант хороший.

– Да, неплохой, – согласилась Даша. – Вот их мне совсем не жалко. Они мне и моему малышу столько нервов потрепали! Надеюсь, твой план сработает.

Я еще немного пообщалась с Дашей и поехала домой. Откровенно говоря, мне не очень нравилось ее душевное состояние. Она слишком близко к сердцу принимала чужие проблемы, да и собственное будущее не внушало ей особого оптимизма. Даша хоть и выразила вслух надежду, что мой план сработает, но ее голос прозвучал как-то неуверенно. Я решила, что завтра надо к ней прислать Аришу, ему лучше, чем мне, удавалось вносить в Дашину душу позитивные эмоции. Достаточно было вспомнить, как она смеялась у нас в саду, разговаривая с ним.

Глава 7

Я поиграла на саксофоне и пришла к выводу: не беда, что с первого раза Татьяна Владимировна не слишком испугалась голоса с того света и ее лишь слегка ошарашила неординарность происходящего. Надо просто заново проиграть эти ночные звонки, чтобы она повнимательнее прислушалась к сказанному. Я осознавала, что мобильник, лежащий в напольной вазе, будет мне полезен лишь до тех пор, пока у него не сядут батарейки. Значит, это еще одна-две, самое большее, три ночи. Только одних звонков мало, надо каждую ночь подбавлять дамочке спецэффектов, чтобы жизнь в отвоеванном доме не казалась ей раем.

Покопавшись в вещах Романа, я отобрала кое-какой реквизит для сегодняшней ночной инсценировки. Потом снова заиграла на саксофоне, обдумывая детали.

– Это что, музыкальная иллюстрация к фильму ужасов? – спросил Ариша, заглянув в мою комнату.

– Что-то типа того, – сказала я, давая себе передышку.

– Басóв-то сколько, басóв!

– А что же ты хочешь – это вариация на тему: «Кошмар на улице Кленов».

– Впечатляет, – похвалил дедуля. – Я тут в «Сытого слона» собрался, встречусь там с Сержем. Скажи, он тебе еще нужен?

– Пока не знаю. А что?

– Он мне по телефону сказал, что через два дня уезжает домой. У него отпуск заканчивается.

– Пусть едет, – сказала я и снова поднесла мундштук саксофона к губам, но инструмент мой принялся фальшивить.

Наверное, излишне сгущать краски не имеет смысла. Эффекта получается больше, когда драматические события развиваются по спирали. Одна ночь – один виток…

* * *

Я легла спать пораньше, потому что мне предстоял ранний подъем – в половине четвертого. В предрассветное время меньше всего шансов натолкнуться на свидетелей. Когда зазвенел будильник, я уже чувствовала себя вполне выспавшейся. Быстро приняв водные процедуры, я облачилась в черный спортивный костюм, накинула на плечи рюкзачок и тихонько вышла из дома.

Поселок еще спал. В соседских домах я не заметила ни одного освещенного окна. Стилизованные под старину фонари рассеивали по улице мягкий тусклый свет. Я бесшумно дошла до угла и свернула на Кленовую. Где-то залаяла собака, негромко, и быстро замолчала. Остановившись возле дерева с толстым стволом, я надела на кроссовки синие полиэтиленовые бахилы, а на руки натянула хлопчатобумажные перчатки. Огляделась по сторонам – ни души. Вскоре я уже открывала дубликатом Дашиного ключа гаражные ворота. Замок поддался легко и почти бесшумно, а вот петли заскрипели, как несмазанная телега. Проскользнув в узкую щель, я оказалась в гараже, через его помещение я и собиралась попасть в дом. Осветив фонариком внутреннее пространство гаража, я увидела Ромин «Ситроен», который он в числе всего прочего завещал своим родителям.

Я обошла автомобиль справа и поняла, что он стоит очень неудачно, поскольку мешает свободному доступу к двери, ведущей в кухню. Неужели Татьяна Владимировна сознательно так забаррикадировалась? Вскоре я поняла, что дело совсем в другом. Гараж был небольшим, скорее всего, в нем еле-еле умещались две машины. А здесь недавно ставил свой джип Виктор Николаевич. Наверное, ему пришлось сдвинуть «Ситроен» сына в самый угол, закрыв запасной выход, в данном случае – вход.

Мой тщательно разработанный план летел к черту! Однако я быстро взяла себя в руки и несколько изменила свои замыслы. Под задние колеса «Ситроена» я бросила серебряную зажигалку с гравировкой «Роману Викторовичу от сотрудников», а у ворот положила фотографию Татьяны Владимировны вдвоем с ее сыном-первоклассником. Немного подумав, я обожгла края фотографии той же зажигалкой и вернула эти вещицы на прежние места.

В голове моей возник вопрос: «Когда Ковалева сюда зайдет?» Она не водила машину, только собиралась этому учиться, поэтому ответ был самым неутешительным. Надо было как-то заманить ее в гараж. Я осветила фонариком стены и обнаружила маленькое окно, выходившее в сад, но до него надо было еще как-то долезть. Стремянки в гараже не имелось. Зато там нашелся большой ящик с инструментами. Я попыталась его пододвинуть, но он оказался для меня слишком тяжел. Пришлось мне вынуть из него домкрат, молоток и еще какую-то железяку непонятного назначения. После этого ящик стал податливее. Встав на него, я открыла окошко и поняла, что проку от этих манипуляций мало. Прямо у гаража росла высокая яблоня. За ее кроной наверняка нельзя было увидеть, открыто окно или нет.

Я понимала, что вот-вот начнет светать. Мне стоило поторопиться с моими новыми идеями. Мысленно перебрав все содержимое своего рюкзака, я остановила выбор на белой рубашке Романа, достала ее и безжалостно порвала на две части. Один кусок забросила на яблоню, а второй повесила на раму окна. После этого я перетащила ящик обратно, засунула в него все, кроме молотка, а сам молоток положила на капот «Ситроена». Зачем? На этот вопрос предстояло ответить Татьяне Владимировне. А у этой женщины было очень богатое воображение!

Благополучно вернувшись домой, я позвонила на мобильник, лежавший в вазе. Интересно, каково это – услышать вместо звонка будильника голос своего покойного сына?

* * *

В десять утра Татьяна Владимировна позвонила Ковалеву со своего мобильника, поэтому я слышала только одну часть их диалога: