Помоги проекту - поделись книгой:
Гройт не удержался и сделал шаг вперёд. Мгновенно с потолка на тонких тросиках спустились мускулистые темнокожие сириусяне с бластерами наперевес. Не менее мгновенно усмирённый Гройт отшагнул назад, а сириусяне так же быстро взлетели куда-то за люстру, туда, где в сиянии невозможно было разглядеть потолок. Вся коллизия заняла менее секунды, но эль-граф обратил на первого помощника внимание. Даже выгнул бровь.
– Я хочу сказать… А что это за Великое Кольцо такое? – спросил Гройт, переведя дух.
– Господин пресветлый эль-граф Вереми… – добавил Стэнли, выудив из глубин памяти подходящее, как он решил, слово.
– Я отвечу на все ваши вопросы, не волнуйтесь, – почти попросил эль-граф. – За исключением, конечно, тех, что носят личный, глупый или не относящийся к делу характер, а также имеющих целью причинить вред обороноспособности Сириуса. Великое Кольцо – союз тех цивилизаций, которые вы называете «опередившими». Мы не вступаем обычно в контакт с не-членами союза, таков закон. Но Земля будет уничтожена, и тут дело совершенно особое… Перед уничтожением земляне должны быть в курсе как факта уничтожения, так и его причин. Таков закон. Там, в Кольце, много законов.
– Но на Земле-то не знают ни факта, ни причин!
– Господин сиятельный эль-граф Вереми… – всё смелее усердствовал Стэнли.
– Узнают. Эскадра набирает скорость, и незадолго до прилёта мы отправим вас вперёд с вестью. Все формальности будут соблюдены. Пока же вы можете получить ещё несколько ответов на интересующие вас вопросы.
Эль-граф зевнул.
– Э-э-э… А скажите… – Поллисону было как-то трудно это произнести. – А скажите… За что вы собираетесь уничтожить Землю?
– Господин высокородный эль-граф Вереми! – Стэнли решил, что делает всё правильно.
– И все колонии, – уточнил эль-граф Вереми. – Все колонии мы тоже уничтожим. Дело в том, что относительное прогнозирование даёт девяностовосьмипроцентный результат: через полтора миллиона лет между нашими расами начнётся война. Поскольку мы всегда выступаем за мир, то причина войны должна быть уничтожена. Причина – это вы.
– Вы уверены? – снова встрял Гройт.
– Господин исполненный всяческих достоинств эль-граф Вереми! – почти крикнул Стэнли.
Эль-граф несколько раздражённо взглянул в его сторону.
– Я уверен, что причин войны может быть три: или вы, или мы, или вы и мы вместе, – терпеливо пояснил он. – Но поскольку себя мы уничтожать не собираемся, то… выбора на самом деле нет.
– А если постараться как-то…
– У меня приказ. – Вереми снова принялся листать книгу. – Ну, спрашивайте. Что вас интересует?
– Господин эль-граф Вереми! – теперь раньше всех среагировал осмелевший Стэнли. – Вы ведь не хотите сказать, что и роботы должны быть уничтожены вместе с землянами? Роботы не начинают войн!
– Да, – легко согласился Вереми. – Роботы тут ни при чём. Тебя это не коснётся, примитивный механизм, но впредь стой молча, а то прикажу выпороть в котельной. Земляне! Вы будете спрашивать, или вам всё ясно? Время идёт…
В то время как ошеломлённый грубостью высшей расы Стэнли замер, Поллисон и Гройт смотрели друг на друга и синхронно наливались кровью.
– Вас не дождёшься, а у меня куча других дел, кроме уничтожения вашего вшивого планетоида, – сказал нетерпеливый эль-граф. – Вот что: согласно законам Великого Кольца, мы не вправе никого убивать. Мы закон не нарушим! Мы всего лишь стерилизуем ваших самок, что приведёт к исчезновению земной цивилизации в исторически ничтожные сроки. Для этого наша эскадра оснащена специальными излучателями, многократно опробованными на близких к вам видах. Вероятность успеха – сто процентов. В случае сопротивления сопротивляющиеся будут уничтожены непосредственно. Это ясно?
Он так строго взглянул на Поллисона, что тот кивнул.
– Отлично! Но не так всё плохо. Законы Кольца обязывают нас быть милостивыми к устраняемым. Все граждане Земли, невзирая на расу, пол и общественное положение, будут объявлены ассоциированными членами сообщества. Таким образом, на каждого из вас будет открыт специальный счёт, пользуясь которым вы сможете посещать любые планеты и получать любые материальные блага. До конца жизни! Разве это не прекрасно? Поверьте, на Сириусе есть на что посмотреть! Жизнь покажется вам раем! А если учесть, что и другие государства союза тоже имеют некоторые приятные стороны… Я вам завидую! Вот такие прекрасные для вас новости. Довольны? Идите в барак отдыхать.
Эль-граф рассмеялся настолько сардонически, что по спинам землян пробежала дрожь. Однако Вереми тут же посерьёзнел.
– В самом деле, вы ни в чём не будете нуждаться и никто не ограничит вашу свободу. Таков закон. Вот только Земля будет уничтожена, о чём вам и предстоит в своё время уведомить ваше руководство. В сущности, важны-то не причины как таковые, а приказ Императора. Так и скажете: есть, мол, приказ. Мне кажется, там сидят твари поумнее вас, они поймут.
Он хлопнул в ладоши. Снова появился тот низенький с подносом. Ещё одна рюмка опрокинулась в благородную глотку эль-графа.
– Но роботы… – осмелился проблеять Стэнли самым робким голосом из своего набора. – Роботы тоже получат этот счёт и права?
– Я же предупреждал! – скривился Вереми и щёлкнул пальцами левой руки. – В котельную его, плетей, и, пожалуй, пусть там лопатой шурует, чтоб впредь не мешался. Земляне, ваше имущество временно конфисковано именем Императора! Назад своё барахло получите после уничтожения Земли.
Спустившиеся с потолка смуглые парни уволокли Стэнли к себе наверх так быстро, что Гройт и Поллисон одновременно протёрли глаза, не веря в случившееся.
– Вот так, – строго сказал эль-граф. – Каждый должен знать своё место и время. А узнать можно одним образом: спросить у старшего по званию. Или, ещё лучше, внимательно этого старшего слушать.
И повисло в роскошном кабинете уж воистину тягостное молчание. Вереми, впрочем, им вроде бы не тяготился – снова хлопнул в ладоши, снова получил рюмку, снова не спеша её выпил и углубился в изучение книги.
– Простите… – промямлил Поллисон. – Господин эль-граф Вереми…
– Да-да! – не отрываясь от книги, почти ласково отозвался сириусянин. – Я здесь затем и посажен, чтобы ответить на интересующие вас вопросы. Всё должно быть соблюдено… Всё должно быть исполнено… В своё время. И время вопросов истекает.
– Простите… Но неужели ничего нельзя сделать? Я имею в виду – для сохранения Земли? Знаете, мы ведь можем быть друзьями! Союзниками!
– Земная цивилизация обладает солидной военной мощью, – угрюмо, безнадежно добавил Гройт.
– Плевали мы на вашу мощь… – Эль-граф с сожалением оторвался от книги. – Нет, ничего нельзя сделать, решение принято на высочайшем уровне. Я же сказал: приказ Императора. Сопротивление будет подавлено в любом случае, хватило бы одного линейного корабля… Но зачем вам сопротивляться? Поверьте, по сравнению с тем, что предоставит вам ассоциированное членство в Великом Кольце, ваша жизнь – прозябание! Мы тщательно проанализировали все имевшиеся на вашем корабле банки данных. Нам известны все ваши колонии, все ваши жизненные приоритеты, все ваши устремления… Это жалко. Вам оказывается величайшая милость! Ещё вопросы?
– Что за жизнь у вас на Сириусе? – поинтересовался побледневший Поллисон и довольно-таки грустно улыбнулся.
– Отличная жизнь! – Эль-граф решительно отложил книгу и принялся загибать пальцы. – Все материальные проблемы решены в глобальном масштабе – это раз. Политики нет как таковой – это два. Разнообразнейшая сексуальная жизнь – это три! У нас двенадцать полов, между прочим, хотя для зачатия ребенка все не нужны, конечно. Но ведь требуются разные дети, верно? Кому-то командовать, а кому-то подчиняться, кому-то воевать, кому-то торговать. У вас это решается неким совершенно случайным образом, в то время как в нашей, многократно старшей цивилизации… Ну, об этом потом. Легкие путешествия в любую точку Вселенной – четыре. Свободный доступ к любой разрешённой информации – пять! Право раз в цикл видеть Императора на широком экране – шесть! И, наконец, у вас будут спецсчета – семь!
Земляне только теперь поняли, что у сириусянина семь пальцев на каждой руке. Однако думать следовало бы о чём-то другом, и Поллисон яростно почесал затылок.
– Не укладывается в голове, что свободно развивающуюся цивилизацию можно вот так просто уничтожить! Земляне никого не тронули, ничего не нарушили, ничего ещё даже не замышляли – и вот…
– Нет, уничтожить её не просто. Просто было бы выжечь вашу планету, а приходится нянчиться, – посетовал эль-граф. – Но с законами Великого Кольца не шутят! Мы всё исполним как положено.
– Нельзя ли почитать эти законы? – проворчал Гройт проформы ради: читать он не любил.
– Нельзя. Вот когда станете ассоциированными членами, то есть после стерилизации самок, тогда прочтёте. Но я не лгу, если вы об этом. Ложь перед низшими тварями унижает. Разве вы стали бы лгать своему роботу? – Эль-граф церемонно рассмеялся и снова хлопнул в ладоши.
Поднос. Рюмка.
– Надеюсь, всё? У нас капитан даёт сегодня небольшой бал по случаю приближения к Земле, мне бы следовало обязательно быть… Время истекает.
Поллисон жалобно посмотрел на компаньона. Гройт прокашлялся.
– Скажите, граф… А вот эти ваши двенадцать полов… Одни рождены, чтоб командовать, другие – чтоб подчиняться, а ещё лакей с подносом… Почему он вам рюмки носит, а не вы ему? Меня это беспокоит. Роботы же есть, в конце концов!
– Роботы прислуживают низшим подрасам, – объяснил эль-граф. – Возможно, вас даже приравняют к какой-нибудь из них… Я же, как-никак, рождён от второго и седьмого полов, то есть не могу занимать должностей ниже фос-шелла. Прилетайте к нам на Сириус, когда официальная часть закончится, тогда всё увидите.
– Но это несправедливо.
– Что, простите? – насупился эль-граф.
– Ну, несправедливо, что должность зависит от рождения, а не от заслуг.
– Прости, землянин, но ты порешь редкую чушь. У меня по рождению умственные способности выше, понимаешь?
– Ну и что? – набычился Гройт, которому Сириус совсем не нравился. – Ну и что, что выше? Он что, виноват в том, что глупее? Что не так родился? Несправедливо! Это всё равно, что платить больше или давать лёгкую работу тем, кто красивее, или выше, или… Или ещё что-нибудь!
– Но это естественно! – даже как-то расстроился эль-граф. – Какие же вы дикари. Вот среди солдат, рождённых от четвертого и пятого полов, кто выше – тот и командир. Так принято искони, и никто не жаловался. Неужели все земляне такие туповатые?
– Как раз наоборот! – совершенно взъярился Гройт и шагнул вперед. С потолка на своих ниточках спустились охранники, но теперь он не отступил. – Мы не туповатые теперь! Мы долго делили людей по их способностям, а потом поняли, что это несправедливо! На нашей планете, в нашем обществе – все равны! А если кому-то не хватает роста, то это регулируется законодательно!
Качающиеся на тросах солдаты переглянулись. Похоже, они немного понимали Гройта.
– Ну и как это получится? – Эль-граф даже привстал за своим столом. – Сегодня, значит, он мне приносит рюмку, – Вереми хлопнул в ладоши, – а завтра – я ему?
– Нет! – ещё и жестом отверг Гройт такую перспективу. – Никто никому ничего не приносит! Только роботы, но мы скоро и роботов уравняем в правах! Ведь они не виноваты, что роботы? Значит, всем всё поровну, то есть – ничего никому! Пусть каждый сам как хочет!
– Но это невозможно!
– Да? – Гройт издевательски упёр руки в бока. – А вот эти солдаты – кто о них заботится? Кто им служит? Они же могут как-то обходиться! Вот и ты сможешь!
Солдаты висели как-то задумчиво, некоторые даже опустили бластеры. Эль-графу это совершенно не понравилось. Хуже того, когда он протянул руку за рюмкой, выяснилось, что поднос слуга всё ещё держит в руках – тоже задумался.
– Свобода! Равенство! Братство! – развивал успех у публики Гройт. – Вот наши идеалы! Государство существует для того, чтобы подравнивать граждан. Умный должен платить больше налогов, чтобы компенсировать глупость своих братьев. Красивой женщине запрещено пользоваться косметикой! И это справедливо. А если некрасивая всё равно не может выйти замуж, то может подать в суд, и суд жениха ей подыщет! Или компенсирует материально, за счёт отказавшихся жить с равноправной сестрой. Чтобы коротышки могли играть в баскетбол, мы создали ростовые категории и строго следим, чтобы зарплаты всех игроков были равны. Чтобы посетить матч высоких игроков, зритель сперва должен сходить на игру невысоких. И животные имеют право голоса, и их права постоянно расширяются! Потому что они не виноваты, что они животные, это мы виноваты, что люди. И я готов умереть за право нашего робота причинить мне вред – робот тоже должен иметь права!
Тут уж и Поллисон задумался. Но подумать как следует не успел, потому что эль-граф приказал:
– Отправляйтесь к себе на корабль! Ждите там дальнейших распоряжений. При попытке выбраться наружу – уничтожим. Всё.
Земляне вышли. Поллисон – несколько смущённый, Гройт – с гордо поднятой головой. По дороге к ангару они слышали перешёптывания за своей спиной, это о чём-то совещались конвоиры.
– Конец нашей старушке Земле, – пожаловался другу Поллисон. – Конец нашей расе.
– Ничего, мы их с собой заберём, – злорадно ухмыльнулся Гройт. – Не сразу, но… А у нас, честно говоря, и так всё катится к чертям.
– Не понял?
– Ну, вся эта хренова демократия… Либерализм… Во время полётов есть много времени, чтобы подумать, обобщить. В какой-то степени даже проанализировать… – Гройт шагал, сложив руки за спиной, похожий на учёного-заключённого. – Я не рвусь в великие мыслители, но тут и не надо быть большим умником. Они хотят дать права роботам! Даже роботам! А я бы на их месте и кошкам не давал права голоса.
– Ну, это уж ты чересчур! – одёрнул его Поллисон. – Всё же кошки приносят много пользы и заслужили, чтобы к их мнению прислушивались. К тому же ты постоянно говоришь «они». Но решение принимали все земляне, и ты тоже.
– Я голосовал против.
– Тем не менее ты участвовал в выборах, а значит…
– Меня оштрафовали бы, если б я не участвовал! – обиделся Гройт. – Неважно. В общем, я уверен: Земля обречена. И Сириус хочет пригласить нас к себе лет эдак на сотню? Я ему не завидую. Двенадцать полов, какие-то расы, врождённые предрассудки… Есть где развернуться нашим либералам! Они им такое устроят, что господин эль-граф…
Договорить ему не дали. У самого корабля, когда земляне уже собирались подняться на борт скучавшего по ним «Жадины», до них донёсся гнусавый голос. Несколько разочарованный, но по-прежнему весьма командный:
– Стоять, твари!! Только что получен высочайший приказ Императора. Уничтожение Земли откладывается до момента полного изучения феномена равноправия и оценки приносимого им вреда. Ваш корабль будет помещён в то же место пространства-времени, где был захвачен. Ваша память подвергнется санации. Но лично от себя скажу… Ваша поганая планета не годится даже для цивилизованного уничтожения!
Едва передвигая ноги, команда поднялась на борт. Гройт выглядел чуть подавленным – Сириус, похоже, ещё долго будет жить… Зато Поллисон радовался за двоих.
– Дружище, мы, кажется, побе…
«Жадина» лежал на обратном курсе, маневровые двигатели лишнего горючего не израсходовали. Груз не беспокоил, зубы тоже, аванс получатель перечислил. Одно беспокоило капитана: куда подевался матрос?
– Гройт, я понимаю, что Стэнли тебя достал, понимаю, что ты его каким-то образом прикончил. Что ж, я не собираюсь тебя ругать, просто по справедливости вычтем его стоимость из твоей доли. Хотя и не одобряю такого отношения к беззащитному существу, и для инспекции придётся придумать какую-то историю… Эх, не дожил бедняга Стэнли до полного уравнения в правах… Но объясни: куда ты дел обломки?
– Дружище, клянусь: я его не трогал! – клялся Гройт, понемногу начиная звереть. – Он сам куда-нибудь спрятался, чтобы я выглядел в твоих глазах расистом и убийцей! Ох, не доведёт нас до добра этот разгул равноправия… Земля погибнет!
Игорь Алимов
В сторону Клондайка
ЭПИЗОД ВТОРОЙ: Полет дракона
Где кое-кто летает, а кое-кто только думает о том, чтобы полететь, и при этом бегает.
Look around you, Sam, look around!.. One day all of this, Sam, will be yours.
1
Когда корабль сотряс тревожный рёв сирены, кэптэн Ларс фон Шоербезен, позывной «Дракон», расслабленно лежал на Эв и пережидал истому недавно случившегося оргазма. Третьего, надо признать, за последние сорок две минуты по бортовому времени и – как всегда с Эв – опустошающе-выматывающего. Эв, едва дыша, терпеливо застыла под ним, разбросав широко ноги, красивые длинные ноги, – чутко ждала, когда повелитель придёт в себя и соберётся для какого-нибудь нового активного действия. Дракон же вяло мял её упругую правую грудь, теребил напряжённый сосок, наблюдая за ним одним глазом, – второй глаз, искусственный, хай-энд-ай, слишком плотно притиснулся к влажной коже Эв и всё равно толком ничего не видел, а поднимать голову Ларсу было пока лень; Шоербезен высунул язык – так далеко, как мог, но до соска всё равно не дотянулся, зато преждевременное это усилие снова вызвало слабый прилив крови в паху, да и Эв, уже не скрываясь, хрипло задышала, чуть слышно, но чувственно: она давно и хорошо усвоила, в какие моменты необходимо подпустить дыхание страсти, – и Ларс, про себя гордо усмехнувшись, подумал, что вполне способен на ещё один гейм, а может, и не на один, Дракон он или нет? – и на этот раз неплохо было бы сыграть в собачек, и оставил в покое сосок Эв и потянулся к своему нефритовому сокровищу на предмет освидетельствовать работоспособность – и тут завыло.
Гадость, конечно. Отвратительно.
Ну – вот когда ты на бабе, а вокруг ревёт сирена.
Всё, что встало, сразу опускается. Хорошо, если на время, а ну как навсегда? Нельзя же так пугать-то!
Эти полезные мысли думал какой-то малый, необязательный участок мозга Шоербезена, а остальной организм уже споро подхватился с узкого ложа, автоматически впрыгнул в штатный комбинезон и рванулся к шкафу с вакуумной бронёй: сирена выла по распорядку «ноль», что подразумевало немедленные боевые действия. И хоть Дракон служил уже без малого пять лет и не раз бывал в ситуациях, когда от скорости входа в боевой режим напрямую зависит если не сама жизнь, то как минимум сохранность разных жизненно необходимых органов, Эв всё равно успела быстрее – Ларс коснулся последнего сенсора, и лицо его скрылось за матовой поверхностью шлемового щитка, а девушка уже застыла в полной готовности, подняв к потолку тупорылый излучатель и положив другую руку на неизменную катану. Катана эта – с простой, оплетённой чёрной кожей рукоятью – сначала на людях безумно раздражала Ларса, но приказать Эв расстаться с мечом он не мог, а позднее Дракону выпало несколько случаев убедиться в крайней полезности древнего оружия, которое девушка всегда держала если не при себе, то на расстоянии вытянутой руки, и пускала в ход не задумываясь, – и Шоербезен смирился с катаной. Только из постели её гнал. На тумбочку или на пол – неподалёку. В подобных случаях Эв вытягивала из рукояти длинную полимерную нить и обматывала вокруг кисти – одного точного рывка было достаточно, чтобы меч оказался в руке, а там… Эв была страшна с катаной в руке. И с этим Ларс тоже ничего поделать не мог – да и не хотел, если честно. Втайне он завидовал тому, как ловко Эв управляется с мечом. Сам Дракон такой сноровки не достиг, хотя довольно долго учился. Но Эв была его собственностью, и потому зависть не стала особенно чёрной.
Он прислушался к себе и с удовольствием убедился, что желание окончательно его не покинуло. Взглянул на неподвижную Эв – даже громоздкая броня не могла скрыть пленительных изгибов соблазнительного тела девушки. Интересно, должно быть, делать это в броне. Никогда не пробовал. А что, если…
Ларс активировал тактический шлем: командиры фаланг его когорты спешно выдвигались к положенным по боевому расписанию местам в десантном ангаре – всё было в порядке, и до полной готовности оставалось ещё три с половиной минуты, включая и время, чтобы самому добраться до ангара. Дракон прошёлся пальцами по левому предплечью: броня услужливо вырастила внизу живота достаточное отверстие.
Успею, подумал Ларс, на глазах возбуждаясь.
И сделал Эв характерный жест – они давно уже выработали экономную систему знаков на все случаи жизни, точнее, Дракон придумал эту систему, а Эв молчаливо взяла на вооружение – и девушка, подняв лицевую пластину брони, скользнула вниз. Ларс расслабился.
– Дракон, – скрипнул в наушнике бездушный голос Гюнтера фон Суслофф. – Дрочить команды не было.
– Ай-ай, сэр! – машинально отреагировал Шоербезен, коленом отталкивая приникшую к его сокровищу Эв и про себя матерясь самым инцестуальным образом: проклятая система внутреннего наблюдения по сигналу высшей тревоги активировалась, освидетельствовала многочисленные помещения корабля и услужливо выдала колонэлу сводку нарушений, считающихся недопустимыми при распорядке «ноль», а уж Суслофф не замедлил навести порядок. Ларс подозревал, что у системы наблюдения ещё много всяких других режимов и во вполне мирное время её бесстрастные камеры так же пялятся на невинную частную жизнь личного состава, а самые интересные моменты фиксируют на мемо-кристаллы, чтобы сотрудникам службы внутренней безопасности было чем скрасить унылые недели и месяцы скольжения в межзвездной пустоте. Вот уж кто дрочит не останавливаясь, просто до кровавых мозолей! Дракон ненавидел внубезовцев до скрежещущей боли в лишенных нервов полимерных зубах и в то же время мечтал в один прекрасный день продвинуться по службе так высоко, чтобы влиться в их избранные ряды, а уж тогда все у него будут вот где! – и даже сам фон Суслофф, хоть он и колонэл Чёрного легиона. Власть, неограниченная власть над окружающими, подкреплённая расплывчатым понятием «безопасность», власть – вот чего жаждал Дракон.
– Вперёд! – мотнул он закованной в тактический шлем башкой и первым скользнул в открывшуюся дверь. Эв следовала за ним как приклеенная.
Офицерский лифт за считаные секунды пробуравил громаду «Назгула» и выплюнул Дракона и его собственность у командного мостика. Рядом почти одновременно распахнулась бесшумно ещё пара дверей, выпуская кэптэнов Гарамника, позывной «Сила», широкоплечего, напоминающего вымершего зверя обезьяну крепыша со свисающими ниже колен руками, про которого было широко известно, что он напичкан имплантантами, как дальний космос звездами, и Куйберга, позывной «Вжик», человека, ничем особенным вроде бы не примечательного. Незаметный был этот Куйберг, как его… Ганс. Ганс Куйберг. Даже не «фон». Незапоминающееся, усреднённое лицо со слегка смазанными чертами и тусклыми, невыразительными, лишёнными эмоций глазками. Человек толпы. Если бы не железные, хотя внешне совсем не впечатляющие мышцы, а также способность выполнять любые приказы не задумываясь. Последнее было, пожалуй, единственной яркой чертой Куйберга – Ганс мог одной рукой, походя, снести голову человеку, не выпуская при этом из другой руки тюб со вкусной питательной смесью из дневного рациона. Этому Дракон тоже завидовал. И оттого Ганса побаивался. Но тщательно скрывал. Только не от Эв – Эв чувствовала хозяина на каком-то непостижимом обычным, нефорсированным мозгом уровне и всегда в присутствии Куйберга слегка, почти незаметно, подбиралась, готовая к адекватным действиям, хотя какие могут быть разногласия между офицерами высшего командного состава суперкрейсера Чёрного легиона? Да никаких. Строптивых тут не держат. Все строптивые давно летают в вакууме с навечно вытаращенными от удивления глазами.
– Кэп, – приветствовал Шоербезена Гарамник, а Куйберг лишь вяло отсалютовал: поднёс два закованных в броню пальца к шлему. Даже не поднёс – обозначил желание поднести: рука его нехотя двинулась к виску, да и замерла где-то на уровне подбородка, а потом упала вниз.
– Господа, – кивнул Дракон в ответ. Эв неподвижно застыла за его левым плечом. На неё, впрочем, никто не обратил внимания. Натуралы к синтам относились серьёзно только во время драки.
– Джентльмены! – Фон Суслофф оторвался от созерцания звезд и, крутанувшись в кресле, повернулся к вошедшим в рубку офицерам. Колонэлу нравилось быть немножко старомодным, щеголять всякими устарелыми словами и считать себя прямым наследником тех времен, когда молодёжь ещё не сокращала слово «здоровский» до веско-эмоционального «ский». – Настало время немного размяться. Пора пошевелить замшелыми от безделья яйцами. Разрешаю убрать эти чёртовы намордники.
Поделиться книгой: