Вуаль тысячи слез

— Я понял вас, Сорннн СаТррэн. Думаю, эта неожиданная поездка к дикарям принесет немало сюрпризов.

Они продолжали путь на север, а потом — на северо-восток. Легкая летняя дымка сменилась осенней прохладой, и с каждым днем все отчетливее чувствовалось дыхание кундалианской зимы. В воздухе витал аромат хвои елей-куэлло и опавших листьев, которые дожди медленно превращали в перегной. То и дело попадались замерзшие лужи, словно извещая о скором приближении холодов.

Аккуратные геометрические очертания полей сменились открытыми шрамами карьерных разработок — результата обширной в'орнновской программы по добыче лортана. Прибыльная система карьеров тянулась далеко на запад, словно мамонтовые бивни, а вместе с ними и крошечные деревеньки, где жили оборванные кундалианские рабы, трудившиеся в шахтах под руководством месагггунов и кхагггунов.

Лортан, вязкая порода, залегала прямо под пахотным слоем. Эту невзрачную черную глину в'орнны и месагггуны превращали в верадиум.

С левой стороны проплыло приплюснутое солнце. Льдистые вершины Дьенн Марра сверкали в его робких лучах. С приближением зимы количество снега в горах значительно увеличилось. Горные пики были как на ладони, где-то там, на северо-востоке, находились монастырь Плывущей Белизны и многоярусное селение Каменный Рубеж. Перед ними тянулась Великая северная равнина, где издавна жили корруши.

* * *

Внезапно сгустились сумерки. На западе собрались яркие, неподвижные облака. Небо было ярко-оранжевого цвета; все вокруг будто объял огонь. Подлетая к деревне Им-Тэра, Курган был ошеломлен безграничными просторами коррушских земель. Огромные расстояния и пустое пространство давили на регента. Курган не мог объяснить, что он чувствовал. Правитель не поверил Сорннну СаТррэну, когда тот предупреждал о подобном ощущении, и все же эта сумеречная степь внушила Кургану какой-то животный страх.

Они миновали Им-Тэра, крошечную, зловещего вида деревушку, состоящую всего из нескольких палаток. Деревня показалась Кургану отвратительно грязной. «Наверняка здесь полно паразитов», — подумал он. Внизу не было видно никакого движения, лишь хлопал брезентовый клапан палатки, да на небольшом расчищенном участке без присмотра горел костер.

Сидевший рядом с регентом Сорннн СаТррэн внезапно поднялся и, перегнувшись через сиденья, прошептал что-то пилоту. Секундой позже прим-агент снова опустился на сиденье, а звездолет резко рванул вниз.

— Не хочу пугать вас, регент, и хотел бы предостеречь от опрометчивых поступков ваших хааар-кэутов, — спокойно, но настойчиво проговорил Сорннн. — Однако, боюсь, что-то случилось.

Курган посмотрел вперед.

— Нет, взгляните вниз.

Курган увидел стаю больших иссиня-черных птиц с огромными крыльями. Он заметил, что одна из птиц камнем упала на землю и тут же вновь взлетела, держа что-то в клюве.

— Это чшеины, коррушские птицы-падальщики, — объявил Сорннн. — Они питаются любой падалью, хотя больше всего им нравится мясо коррушей.

Курган взглянул на место, над которым кружили чшеины.

— Ничего не вижу.

— Когда мы приземлимся, — продолжал Сорннн, — очень важно, чтобы вы ни при каких обстоятельствах не выходили из кабины. Эскорт позаботится о вашей безопасности.

— Что случилось? — спросил Курган. — Что произошло? — Хотя он не испугался, ему все-таки было бы спокойнее с ионным автоматом в руке.

Им-Тэра, жалкая деревушка номадов, лежала всего в километре на юг.

— Видите вон там? — показал Сорннн. Они стали снижаться над вершиной невысокого холма, и Курган тут же заметил многоярусные могильники, а под ними — осыпающиеся древние стены, разрушаемые сильными корнями какого-то растения. С одной стороны краснело что-то напоминающее руну, но края предмета трепетали на сильном порывистом ветру. — Видите красные пятна? Это тела Бэйи Дас, племени, которое занималось археологическими раскопками За Хара-ата.

Штурман повернул к правителю продолговатое лицо.

— Убиты примерно час назад, — коротко объявил он. — Тела еще не обглоданы.

Сорннн взял ионный автомат и с удивительной меткостью сразил несколько птиц. Их крики эхом раздавались в гулкой пустоте.

— Надеюсь, у вас есть разрешение на хранение автомата, — проговорил Курган, стараясь скрыть восхищение тем, как метко стреляет Сорннн из быстро летящего звездолета.

Штурман достал из багажного отделения красно-желтый паспорт-кристалл на автомат и протянул кхагггуну для проверки, но тот лишь отмахнулся.

Через несколько секунд они приземлились. Сорннн выскочил первым, за ним — вооруженный автоматом пилот. В кабине управления штурман пересел на место пилота, чтобы при первых же признаках опасности подняться в воздух. Хааар-кэуты Кургана встали возле правителя, готовые в любую минуту открыть огонь на поражение.

Очень осторожно Сорннн и пилот стали осматривать местность. С одной стороны нашли затоптанный грязный пандус, который они отнесли вниз, в руины За Хара-ата. На некоторое время прим-агент и его спутник исчезли. Как ни вглядывался Курган, разглядеть он ничего не мог. Ветер выл и стонал среди руин, Кургану слышались в этом вое целые куплеты траурной песни о таинственной смерти и многовековом разрушении. К счастью, хааар-кэуты казались спокойными и сохраняли бдительность. Все воины уже не раз участвовали в межпланетных миссиях, и Курган был уверен — они отдадут жизнь, чтобы спасти его.

Наконец появились Сорннн и пилот. Они несли тяжело раненного корруша племени Бэйи Дас. Из глубокой раны в голове туземца текла кровь, поэтому Сорннн и пилот поднимали его по пандусу с огромной осторожностью.

Как только раненого подняли на борт, штурман достал аптечку первой помощи и стал осматривать корруша.

— Он говорит, что на них напали, — сообщил Сорннн, опускаясь рядом с Курганом. — Это были бандиты Джени Серии, самого воинственного из пяти коррушских племен. Остальные племена постоянно подвергаются их нападениям. Особенно здесь.

— Почему именно здесь? — спросил Курган.

— Пойдемте, я вам покажу, — предложил Сорннн, поднимаясь. — Джени Серии давно ушли, теперь здесь безопасно.

Хааар-кэутский эскорт тем не менее настоял на том, чтобы сопровождать Кургана в кундалианскую преисподнюю. Спустившийся по земляному пандусу регент был поражен масштабом раскопок и признался в этом Сорннну.

— За Хара-ат — огромная цитадель, — объявил СаТррэн. — Многие источники свидетельствуют, что она была намного больше Аксис Тэра, а раскопки это только подтверждают. Из-под земли уже извлекли три яруса города, хотя, конечно, не полностью. Раскопки шли даже на глубине трех километров. И изучить удалось далеко не все, что извлечено на свет.

Кончился пандус, и начались давно мертвые улицы За Хара-ата. Невероятно, но они были вымощены бронзой, тускло сверкавшей в сгущавшихся сумерках. Стены и окна, двери и эстакады, углы и перекрестки… все выглядело то ли недостроенным, то ли застывшим в предсмертной агонии. Город продолжал рассыпаться. Вездесущий коррушский ветер мел по мертвым улицам с силой и энергией, которые здесь казались неуместными.

— Именно это я и хотел вам показать, — проговорил Сорннн, опустившись на колени прямо в уличную пыль. Курган смотрел, как прим-агент протер пальцами руны, высеченные из лазурита и королевского сердолика. — Видите древние символы? Видите, как они осквернены экскрементами? И вот, смотрите, еще. Сожженные кости. Это кости основателей За Хара-ата, которые с тщательностью и благоговейным страхом откопали Бэйи Дас. Джени Серии не верят ни во что, у них нет религии. За Хара-ата был святым городом, а они отвергают святость как понятие. И все же город притягивает их будто магнит, и они разрушают и оскверняют его с необъяснимой ненавистью, за которой скрывается невежество.

Курган вспомнил обеденный разговор.

— Согласно вашей антинаучной теории, — немного язвительно проговорил он, — они не так уж не похожи на нас, в'орннов.

— Общепризнанно, что философские теории не имеют научного подтверждения, — отозвался Сорннн, поднимаясь с колен, — однако они довольно часто служат поводом для оживленных дискуссий среди любителей пораскинуть мозгами. — Прим-агент повернулся к Кургану. — А вы как считаете, регент? Есть ли между нами сходство?

— Согласен, основной составляющей психики в'орннов является гнев, — нехотя признался Курган.

— Тогда следующий вопрос — «почему?». Думаю, вы согласитесь, что ответ на него является определяющим.

Внимание Кургана привлек какой-то черепок, который пыльный смерч с грохотом нес по бронзовой улице. Как и все в мертвом За Хара-ате, этот осколок имел некое особое значение. Он напомнил регенту, что на этих улицах живет нечто неясное и тревожное, будто город до конца не смирился с собственной смертью или был разбужен Н'Лууура знает какой таинственной силой. Курган, довольно скептически относящийся к магии, все-таки почувствовал — на этих мостовых по-прежнему обитает что-то древнее и неизвестное. Именно так он и сказал Сорннну.

— Должен признать, что вы поразили меня, регент, — воскликнул Сорннн. — Не буду притворяться, что знаю всю историю до конца, но Бэйи Дас утверждают: нечто, о чем вы говорите, и правда существует. Еще корруши рассказывают, будто иногда оно выходит из своего древнего убежища и убивает.

— А вы когда-нибудь видели тела его жертв?

— Можно сказать, что видел. Правда, не исключено, что того корруша убили разбойники Джени Серии. Но если так, их обряды выглядят по-иному, и они намного менее понятны, чем у других племен. Тело, которое показали мне Бэйи Дас, было без крови и костей.

— Это невозможно!

— Я бы тоже так сказал, регент, если бы сам не видел тела. Казалось, кто-то просто выпил из него всю жизнь. Осталась лишь кожа и обезвоженная плоть.

Курган снова огляделся по сторонам — не испуганно, а с оживленным интересом. Он еще раз удивился, зачем Нит Батокссс так сильно хочет восстановить За Хара-ат. «Воскрешение», — так называл гэргон этот проект. Что же скрывается среди древних руин? Какую силу надеется обнаружить здесь Нит Батокссс? Курган сейчас радовался, что Сорннн СаТррэн уговорил его приехать сюда. Здесь, в руинах За Хара-ата, он чувствовал очарование древнего города и понимал, что на шаг приблизился к раскрытию тайны гэргонов.

* * *

Ночь в «Сиянии» выдалась суматошной, Миттелвин просто разрывалась на части. Старый провидец-в'орнн, который развлекал клиентов, поджидавших свободных имари, снова заболел. Местный геноматекк сказал, что у него хронический цистит, но Миттелвин знала правду. Ей были слишком хорошо известны признаки наркотической зависимости. И ведь никто вокруг не говорит о вреде наркотиков… Напротив, все это яростно отрицают.

Одна из имари отсутствовала из-за смерти родственника, другую избил разбушевавшийся кхагггун. Декретом гэргона хулиганское поведение в кашиггенах запрещалось строго-настрого, однако особого результата этот указ не принес. У Миттелвин был свой способ разрешения подобных ситуаций. Когда она пришла в кашигген, Джоннка выглядела так, будто упала со звездолета. Миттелвин тут же велела Лэйсу, огромному месагггуну, который работал на нее, найти обидчика, связать и привести в кашигген. Ей было не важно, к какой касте принадлежит клиент. Пока он находится в ее кашиггене, он обязан подчиняться правилам, которые установил сам гэргон, — или подвергнется наказанию. Об этом сообщалось каждому новому посетителю.

С тех пор как Миттелвин стала дзуоко, она кое-что узнала о том, как нужно наказывать и как запугивать до смерти. Она подошла к кхагггуну, которого Лэйс швырнул в кресло, повязав по рукам и ногам, и встала перед ним, расставив прекрасные длинные ноги. Затем Миттелвин стала медленно поднимать подол длинного платья, пока кхагггун не увидел, что под ним ничего нет. Глаза кхагггуна будто приклеились к ногам дзуоко, ноздри расширились, он вдыхал сладкий запах ее плоти. Она села к нему на колени и, обняв за голову, смачно поцеловала в губы. Одновременно Миттелвин стала тереться о его тело промежностью. Половой орган кхагггуна начал набухать, поднимаясь ей навстречу.

«Мужчины так примитивны, — подумала Миттелвин, — кажется, у них мозги не в голове, а в головке».

Дождавшись, когда возбуждение кхагггуна достигнет предела, она наклонила голову к бедру посетителя и сделала что-то весьма и весьма некрасивое. Глаза кхагггуна почти вылезли из орбит, и он громко и пронзительно закричал. Миттелвин нравилось заставлять кричать кхагггунов — расу, которую приучали терпеть боль. Этот пример еще раз показывал, что в своей профессии она достигла совершенства. (А это удавалось далеко не каждой имари. Многие из них, не выдержав трудного и мучительного процесса обучения, начинали искать другую работу.)

— Тот, кто обидит имари, будет строго наказан и изгнан из всех кашиггенов, — объявила Миттелвин, — а тот, кто убьет имари, не проживет ни дня.

В глазах кхагггуна стояли слезы, в страшной агонии он дрожал всем телом. Он испытывал не только боль, но и огромное унижение, — именно это Миттелвин прочитала в его глазах.

— Следовательно, ты изгоняешься не только из нашего кашиггена, но и изо всех кашиггенов города, — проговорила она тихо, почти нежно. — Ты выплатишь Джоннке компенсацию за причиненный ущерб. Если не сможешь расплатиться сам или не расплатишься полностью, ответственность перейдет на твою семью. Если нарушишь одно или все наши предписания, я лично прослежу, чтобы твоя голова оказалась вздернутой на кол.

Миттелвин поднялась, взяла Джоннку за руку и поцелуями стерла кровь с ее лица, плеч и спины. Затем они обе вышли из комнаты, оставив Лэйса следить за кхагггуном.

Миттелвин относилась к своим имари как к дочерям и считала это частью собственной работы. По темному коридору она повела Джоннку в ванную, сняла с нее одежду и разделась сама. Затем они вместе вымылись, словно две подружки. Миттелвин использовала весь свой талант, чтобы залечить раны и ушибы Джоннки. Девушка тихо стонала и не могла сдержать слез. Миттелвин нежно ее поддерживала, пока та не успокоилась окончательно.

После душа дзуоко нанесла на раны смягчающую мазь и внимательнее осмотрела ушибы на лице. Миттелвин убедилась, что кости не повреждены, но Джоннку вдруг стала бить сильная дрожь — она никак не могла оправиться от пережитого ужаса. Миттелвин усадила ее в кресло, закутала в толстое махровое полотенце, пригладила волосы, а потом прошла к низенькому шкафу во всю длину противоположной стены ванной, где висели чистые платья и халаты. Встав на колени, она принялась вынимать стопки аккуратно сложенной одежды в поисках чего-то особенного. Ей хотелось найти что-нибудь яркое и веселое, дабы подбодрить Джоннку.

Позади нее Джоннка сидела так тихо, будто боялась, что любое движение причинит ей боль. Постепенно, так незаметно, что она ничего не почувствовала, вокруг нее сгустились тени, пульсируя, словно в них таилось что-то воздушное, призрачное и живое. Тени продолжали пульсировать в сгущающейся темноте, а потом оттуда появились три пары красно-рубиновых глаз, тонкая голова и членистое тело огромного насекомого. Вокруг рта, шеи, груди и талии Джоннки обвились ворсистые побеги. В этот момент Джоннка испытала ужас и обжигающую боль, исчезая в жуткой паутине, пока Тзелос захватывал ее тело.

Борьба за контроль над телом была яростной, хоть и очень недолгой. Когда Миттелвин обернулась, держа в руках чистые платья, дух Джоннки оказался сломлен. Связанный и безмолвный, он томился внутри ее мозга.

5

АУРА

Убедившись, что Тигпен заснула, свернувшись клубочком на стуле, Реккк разбудил Риану. Та задремала, не дочитав сложный абзац книги под названием «Теория знаков и символов». Риана боролась со сном до последнего, но, в третий раз перечитывая абсолютно непонятный абзац на чистейшем Древнем языке, она просто отключилась.

В окна лился холодный утренний свет. Тускло блестели осколки битого стекла, жужжали насекомые, зловеще гудели бороздящие небо звездолеты.

— Пойдем, — прошептал Реккк, едва Риана открыла глаза, — у меня есть предложение.

— Нужно разбудить Тигпен, она наверняка…

Реккк покачал головой.

— Я хочу поговорить наедине, Дар Сала-ат. Только ты и я.

Риана кивнула и поднялась. Глаза сильно чесались, а тело до сих пор болело от схватки с демонами. Гадать, зачем ее разбудил Реккк, долго не пришлось — он заговорил, едва они вышли на улицу.

— Думаю, мы с Джийан были по-настоящему близки.

Риана не ответила. Они шли по каменной дорожке, и капельки росы тут же покрыли их сапоги.

— Мне кажется, что именно я должен решать, как нам спасать Джийан. Не знаю, как ты, а я по-прежнему считаю: лучшее и единственно правильно решение — идти в «Сияние» и просить Джоннку о помощи.

— Ты же слышал, как Тигпен рассказывала о будущем, что нас ждет в случае, если мы пойдем туда.

— Я не верю, будто она видела что-то такое, о чем стоит говорить… Впрочем, давай на время забудем о моем скептицизме. Хорошо, пусть Тигпен видела будущее. Так ведь она сама признала, что видела «один из многих возможных вариантов будущего». Значит, существуют и другие варианты, а не только тот, что увидела раппа.

Терпение Рианы таяло с каждым часом, она чувствовала раздражение Реккка и страх Элеаны. Потеря Джийан оказалась для них страшным испытанием, да и ей тоже становилось все тяжелее и тяжелее.

— Что ты предлагаешь?

Она знала, что ответит Реккк.

— Ты переместишься в «Сияние», — проговорил он, — и возьмешь меня с собой.

— А если это ловушка, и Тзелос уже ждет нас там?

— Будем действовать по обстоятельствам.

— Звучит опрометчиво.

— По-моему, нет. У нас несколько преимуществ. — Реккк выглядел мрачнее тучи. — Во-первых, помни, ловушка эффективна лишь в том случае, если жертва о ней не знает. Во-вторых, Тзелоса не назовешь незаметным. Мы его сразу увидим.

Риана пыталась найти другое, менее рискованное решение, но, по-видимому, его просто не существовало: либо «Сияние», либо дальнейшее бездействие.

— Когда ты бы хотел отправиться?

— Как насчет прямо сейчас? — усмехнулся Реккк.

* * *

Элеана чувствовала — они уйдут. Ей приснилось, что она гуляет вместе с Рианой, только Риана была не Рианой, а кем-то другим, пугающе знакомым. И на душе было так легко! В том странном сне она смеялась в ответ на что-то, сказанное Рианой. Даже во сне Элеана удивилась: отчего ей так хорошо с Дар Сала-ат, как она может смеяться, когда с госпожой Джийан случилась беда? Но сон был не про госпожу Джийан, она вообще о ней позабыла, гуляя с Рианой или с тем другим, в кого она превратилась. Элеане снилось, что она взяла Риану за руку, и лицо той расплылось в улыбке. Яркий солнечный свет бил прямо в глаза, они гуляли по лесам у подножия Дьенн Марра, знакомым Элеане с детства. От солнца или от самого леса исходила какая-то аура, все было просто отлично. Хотя лишь на один момент. Потом окружающее исчезло, аура померкла, и Элеана тут же проснулась. Сердце судорожно билось, она часто дышала.

Вскочив, Элеана побежала по монастырю, зная, что Риана и Реккк уже ушли. Она влетела в библиотеку и вздохнула с облегчением, увидев, что раппа спокойно спит на стуле.

— Тигпен! — позвала она. — Проснись! Проснись! Они ушли!

— Кто ушел? — потягиваясь, спросила Тигпен.

— Риана и Реккк! Я все обыскала, их нигде нет.

Тигпен замерла, так и не успев зевнуть до конца. Нос ее нервно зашевелился, ноздри расширились.

— Чувствую запах Припрыжки! — Она глухо зарычала. — Клянусь пятью головами Пэфороса! — Раппа соскочила со стула и метнулась к раскрытому окну, а оттуда — на улицу. Приложив нос к земле, она глубоко вдохнула. — Они переместились в Аксис Тэр, в «Сияние», — раздраженно объявила Тигпен. — Идиоты!

— Идиоты? — изумленно отозвалась Элеана.

— Да, идиоты! Я четко объяснила им, что случится в результате этого опрометчивого поступка! Неужели они совсем меня не слушали? — Раппа покачала головой, густой мех встал дыбом, отчего она стала выглядеть в два раза больше. — Непостижимо, о чем думают эти обычно нормальные двуногие! Что на них нашло — внезапное помутнение рассудка, приступ глупости или повальное сумасшествие? Ради Миины, как это называется?

— По-моему, все понятно, — ответила девушка. — Это любовь.

— Любовь? — Нос Тигпен сморщился, будто она почувствовала неприятный запах. — Ну, в таком случае я вдвойне рада, что не подвержена этому пагубному чувству.

— Ну же, Тигпен, я тебе не верю. — Элеана присела рядом с ней, положив руки на колени. — Неужели тебе все равно, что случится с Рианой?

— Конечно же, не все равно! Она — Дар Сала-ат, и мой долг…