Вуаль тысячи слез

Принесли обед — фаршированные жареные многоножки и салат из капустной травы.

— Это еще одно качество, которое так нравится в тебе, — мягко проговорила Маретэн. — Что может сказать мне другой мужчина? Кто еще станет относиться ко мне как к равной? Только не мой отец или брат…

— Это из-за Кургана мы вынуждены встречаться тайком? Неужели он что-то узнал?

— Нет, я говорила с ним на Перевоплощении, он ничего не подозревает.

— И все же я знаю: шпионы регента везде.

— Почему ты так думаешь?

Глубоко задумавшись, Сорннн закусил нижнюю губу.

— Помнишь, я рассказывал тебе о горбатой летучей мыши, коррушском ночном зверьке? Как же он летает в кромешной тьме? — Прим-агент приложил кончик пальца ко лбу и снова отвел. — Подобно летучей мыши я чувствую стену раньше, чем могу увидеть.

— Ты имеешь в виду Кургана?

— Он изо всех сил старался вести себя как союзник. Даже как друг. Но я ему не верю.

— Уверена, это мудрое решение. Если он понял, что у тебя есть сила, власть и ум, — тем хуже для тебя. Я его знаю, ему не нужны соперники.

— Я? У меня и в мыслях не было с ним соперничать.

— Очень сомневаюсь, что тебе удастся убедить Кургана. Он такой же параноик, как его отец.

— В таком случае мне нужно продумать тактику защиты!

— Не шути с ним, любимый! — Маретэн с силой сжала руку Сорннна. — Не надо недооценивать регента. Ему всего шестнадцать, но он мудрее любого зрелого в'орнна. Курган намного хитрее, умнее и честолюбивее, чем был мой отец. Он мало похож на него, и от этого — во сто крат опаснее. Так было с тех самых пор, как я себя помню. Отец хотел отомстить Ашерам, а Курган — всем на свете!

— Одна древняя коррушская поговорка гласит: «Чем выше поднимаешься, тем больнее падать, а когда упадешь, то останешься наедине со своими грехами».

Маретэн нежно коснулась щеки возлюбленного.

— Пожалуйста, Сорннн, отнесись к моему предупреждению серьезно.

— Уверяю тебя, я серьезен, как никогда.

— Ты не представляешь, как тяготит меня принадлежность к семье Стогггулов! Им всем неплохо преподать урок.

— Ты сама прекрасно понимаешь, почему они чураются тебя, Маретэн. Они представляют тускугггун…

— Лишенными свободы, бессильными и бесправными. С нами обращаются чуть лучше, чем с кундалианками.

— Ну, ты немного преувеличиваешь!

— Значит, так нужно, чтобы выразить то, что я думаю. — Маретэн гордо вскинула голову. — Всю жизнь мужчины смотрели на меня как на умственно отсталую. Мои мысли поднимались на смех и даже считались опасными.

— Твои мысли и правда опасны. Ты требуешь равноправия для тускугггун. А в нашем обществе доминируют мужчины, Маретэн, никогда не забывай.

— Но ты же не считаешь это правильным?

Сорннн придвинулся поближе к Маретэн и устроился поудобнее.

— С самого детства отец брал меня с собой в походы на землю коррушей. Я быстро привык к длинным тяжелым переходам, пыли, ветру, отсутствию привычных в'орннам удобств. Не просто научился обходиться без них, но и полюбил простую кочевую жизнь. Я влюбился в землю коррушей, она казалась мне волшебной — необъятные просторы, огромное небо, переменчивый климат, дрессировка лиммналов, катание на куомешалах. Я научился ткать ковры, раскапывать руины, чтить традиции прошлого, спать под пологом звезд. Дух коррушей навсегда изменил меня. Я такой, какой есть, и таковым останусь.

— Я тоже не хочу, чтобы ты менялся, — проговорила Маретэн, — ты лучше и добрее всех.

— Помнишь, как мы встретились?

— Прошлой весной на конгрессе Консорциумов, — кивнула Маретэн. — Несколько моих картин использовали для оживления дизайна.

— Я заметил тебя еще в зале, в самой гуще толпы. На тебе был небесно-голубой…

— Да, голубой костюм мужского покроя.

— Ты произвела настоящий фурор.

— Это был вызов.

— Конечно же, вызов. Поэтому тебе и приказали уйти.

— Если ты тускугггун, величие семьи Стогггулов на тебя не распространяется.

— Увидев тебя, я решил, что должен встретиться с этой необыкновенной тускугггун, не имея ни малейшего понятия, из какой ты семьи.

— А когда ты узнал, что я — Стогггул, то…

— То все равно пошел за тобой, не так ли?

— Так.

— Честно говоря, я никогда не причислял тебя к Стогггулам.

Маретэн скептически посмотрела на Сорннна.

— В это нелегко поверить.

— Я был очарован настолько, что оказалось все равно — из какой ты семьи!

Маретэн невольно рассмеялась.

— Ты шутишь!

— Я люблю тебя, Маретэн.

Она заглянула в его красивые глаза.

— Моя любовь подсказывает, что однажды ты научишься управлять своей внутренней силой. Однажды ты снова наденешь небесно-голубой костюм, и тогда в'орнны не смогут так легко от тебя отмахнуться.

В животе Маретэн образовался комок. В Сорннне что-то было, какая-то тайна, которая одновременно и притягивала, и пугала. И чем дольше Маретэн его знала, тем сильнее ей хотелось разгадать его тайну. Неужели и он… При одной этой мысли ее бросало в дрожь.

— Именно это я и почувствовал в ту ночь, — продолжал ее возлюбленный. — Поэтому ты так меня очаровала. Ты стала ва тарабиби.

— Что это значит? — чуть слышно произнесла она, хотя ее сердце давно знало ответ.

— Моя любимая.

* * *

При выходе из Сияния их встретил шквальный огонь ионных автоматов. Узкая аллея в северном квартале Аксис Тэра была высвечена фосфоресцирующими прожекторами.

— Кхагггуны! — закричала Элеана.

Риана, которая помогала ей выносить из кашиггена Реккка, была все еще во власти заклинания Вечности.

— Это отряд Олннна Рэдддлина, — объявила она, — я чувствую.

— Что же делать? — прошептала Элеана, когда они ползком пробирались к входной двери, единственному подходящему укрытию. — С раненым Реккком на руках нам не убежать и не спрятаться.

— Без проблем! Мы переместимся обратно в монастырь.

— Ну уж нет! — запротестовала Тигпен. — Припрыжка задумана для движения между мирами, а не в пределах одного. Это небезопасно! Побочные эффекты накапливаются, и скоро общая способность к Припрыжке ухудшается. А для тех, у кого нет мононкула, последствия и вовсе могут привести к летальному исходу. Реккк умирает, Элеана беременна — я не могу разрешить Припрыжку. Поэтому мы все остаемся.

Заряд, выпущенный из ионного ружья, разбил окно, рядом с которым они прятались, и их осыпало дождем щепок, штукатурки и мелких камней.

— Олннн Рэдддлин не дает нам другой возможности! — твердо проговорила Риана. — Если Реккк останется тут хоть на секунду, то точно умрет.

— А как же ты, Дар Сала-ат?

— Последние девять недель мы день и ночь прятались от кхагггунов. Последние девять недель мы только и делали, что таились и зализывали раны, — так жестко проговорила Риана, что Тигпен, собиравшаяся возразить, закрыла рот на полуслове. — Раз здесь Олннн Рэдддлин, думаю, у нас есть шанс дать ему отпор и хотя бы временно вывести врагов из равновесия.

Тигпен смотрела на девушку с явным неодобрением.

— Не представляю, что ты задумала, Дар Сала-ат, но чувствую, что это сопряжено с огромным риском.

— Свободное пространство необходимо нам как никогда, — заявила Риана. — Думаю, ты согласишься — нельзя бесконечно прятаться в монастыре Теплого Течения.

— Даже если и так, — проворчала Тигпен, — ты же знаешь, что я не могу оставить тебя. Я обязана сопровождать Дар Сала-ат.

— Именно поэтому ты и будешь делать то, что я скажу, — ответила Риана. От очередного выстрела разрушилась часть крыши. Стены покачнулись, и всем стало ясно — из этого временного убежища нужно убираться. И поскорее.

— Не время спорить! Нам с Элеаной лучше остаться здесь. Без Реккка мы сможем действовать гораздо свободнее. Я знаю Осору, а Элеана сражалась с Олннном Рэдддлином раньше и знакома с его тактикой. Это идеальный шанс, второго такого не будет. Так что бери с собой Реккка и припрыгивай.

Тигпен осмотрела окровавленное лицо Реккка, приподняв сначала одно веко, а потом — другое.

— Он точно не переживет Припрыжку.

Риана засунула в горло два пальца и стала про себя петь старую как мир песню из «Основ Припрыжки», которую выучила в библиотеке монастыря.

— Что, ради Кундалы, ты делаешь? — воскликнула встревоженная Тигпен.

— Отдаю Реккку свой мононкул. — Риана вытащила изо рта червеобразного симбионта.

— Дар Сала-ат, я же говорила тебе — каждый мононкул создан специально для конкретного носителя.

— Не нужно так пугаться, — посоветовала Риана. Она аккуратно открыла рот Реккка, положила мононкул и, нажав на подбородок, сомкнула челюсти воина. — Во время Припрыжки мононкул защитит Реккка от вредных излучений и, надеюсь, сохранится в его теле до моего возвращения.

— До возможного возвращения, — мрачно проговорила Тигпен. — Осторожнее, Дар Сала-ат, молодые не ценят жизнь…

Внезапно мрачное увещевание Тигпен заглушил зловещий гул.

— В Н'Луууру их всех! Звездолет! — закричала Риана. — Времени нет! Бегите! Бегите!

Она отвернулась, чувствуя, как предательски дрожат поджилки, а легкий ветерок, ласкавший затылок, свидетельствовал о том, что Припрыжка началась.

— Что же нам делать? — задыхаясь, спросила Элеана. — Мы зажаты с обеих сторон, а тут еще и звездолет… Теперь о крыше можно забыть.

Содрогнувшись, стены прихожей, в которой они прятались, начали рушиться.

— Иди за мной и не оглядывайся, — прокричала Риана. Лавируя между огнями прожекторов, они побежали по ярко освещенной и усыпанной щебенкой аллее, пока не уперлись в медно-бронзовую дверь кашиггена, покореженную ионным огнем. За несколько секунд Риана успела открыть дверь и снова закрыть ее за собой и Элеаной.

— Думаешь, это хорошая идея? — спросила Элеана, когда они пробирались через Облачную палату. — Ведь Олннн Рэдддлин убьет нас здесь, как слепых котят в бочке. Это в лучшем случае. А в худшем — нас ждет новая встреча с Тзелосом. Так или иначе, бойни не избежать.

— У кхагггунов есть поговорка, которую очень любят солдаты, — невесело усмехнулась Риана. — Они говорят: «От бойни до победы один шаг».

— Может, наконец расскажешь, какой у тебя план?

— План?

На лице Элеаны отразился ужас.

— Ты же сказала Тигпен, что…

— Мне нужно было как-то убедить ее, чтобы она вместе с Реккком припрыгнула в безопасное место. Я пытаюсь что-нибудь придумать на ходу.

Теперь они бежали по пустому коридору. Все посетители и работники кашиггена либо погибли, либо покинули помещение. За спиной слышался рев ионных автоматов, смягченный закрытой дверью. Еще несколько минут, и Облачная палата рухнет, а кхагггуны Олннна Рэдддлина ворвутся в кашигген.

— Расскажи мне про звезд-адмирала, — попросила Риана.

— Он умный, настойчивый, безжалостный, никогда не сдается. Любит хитроумную тактику. Для выполнения какого-нибудь стратегического плана, не задумываясь, рискнет жизнью своих солдат.

— Другими словами, он импульсивный и кровожадный.

Элеана кивнула.

— Реккку удавалось использовать эти качества против адмирала.

Из главного коридора Риана свернула налево и побежала к подсобке. Труп Миттелвин по-прежнему лежал там, где она его впервые увидела.