Вуаль тысячи слез

— Кажется, да, но… я точно не помню…

Миттелвин пристально посмотрела на имари.

— Все твои синяки прошли. Как это возможно?

Джоннка не ответила. Теперь Миттелвин окончательно убедилась: что-то здесь произошло. Глаза девушки потускнели. Наверное, она заболела.

— Пожалуй, лучше повременить с этими клиентами.

— Нет! — Джоннка схватила Миттелвин за рукав, но тут же поняв, что грубо нарушила протокол отношений между дзуоко и имари, выпустила руку и чуть слышно прошептала: — Пожалуйста, простите меня, дзуоко, я не хотела вас обидеть. — И затем, уже совсем другим тоном, спросила: — Те клиенты назвали меня по имени?

Миттелвин не ответила, продолжая разглядывать девушку. Ее вдруг охватил безотчетный страх.

— Эти клиенты могут прийти в другой раз.

— Но я хочу видеть их сейчас же, — грубо возразила Джоннка.

— Почему?

Джоннка испугалась.

— Что почему?

— Почему ты хочешь видеть их сейчас же? Какая тебе разница?

Выражение лица имари быстро изменилось, в глазах промелькнуло что-то уверенное и стремительное, будто, справившись с водоворотом эмоций, она приняла решение.

— Никакой разницы, — безразлично произнесла имари. — Скажите им, чтобы приходили в другой раз, если вам так хочется.

— Да, я так хочу, — твердо объявила Миттелвин, раздосадованная и испуганная необъяснимо наглым поведением Джоннки. Что же случилось? Наверное, во время побоев ей повредили какие-то внутренние органы. В таком случае Миттелвин заставит кхагггуна заплатить дополнительную компенсацию, дабы ни ему, ни другим было неповадно!

— Жди меня здесь, — коротко велела она. — Хочу, чтобы тебя осмотрел геноматекк.

Миттелвин повернулась к двери и уже взялась за ручку, когда, обернувшись, увидела, что из ноздрей, открытого рта и кожных пор Джоннки что-то выделяется.

Дзуоко так и застыла, парализованная ужасом, отказываясь верить собственным глазам. Огромное насекомое сомкнуло страшные челюсти вокруг шеи Джоннки. Вспыхнуло пламя, будто Джоннка загорелась, и брызнула кровь. Последнее, что увидела Миттелвин, — это плоская треугольная голова, метнувшаяся вперед, чтобы слизать капельки крови ужасным языком.

* * *

Насвистывая, Олннн Рэдддлин медленно содрал с тела кундалианина кусочек кожи. Этот кундалианин был одним из целой сотни, задержанных кхагггунами Рэдддлина в ходе серии облав, нацеленных на поимку Реккка Хачилара и Джийан. И звезд-адмиралу уже опротивели крики, мольбы о пощаде и мерзкий запах страха.

— Ты видел их? — спросил он кундалианина. — Если да, то где именно?

Затем следовала пауза, будто адмирал вежливо ждал ответа. Когда ответа не было, звезд-адмирал снова отдирал кусочек кожи. Несчастный кричал, — на пол пыточной камеры в пещерах под дворцом регента капала кровь, а Олннн Рэдддлин вновь пытался вычеркнуть из памяти такие минуты…

Вдруг в воздухе сначала появилась молочного цвета аура, а потом над адмиралом будто склонилась Малистра. Она что-то напевала на языке, которого Олннн Рэдддлин никогда не слышал. Может быть, от невыносимой боли в ноге у него начались галлюцинации?.. Когда колдунья Джийан обратила против адмирала оружие Малистры, мир словно исчез, превратившись в сплошную стену боли настолько невыносимой, что он едва мог вспомнить этот миг. Когда на твоем собственном теле кожа, мускулы, связки, сухожилия медленно растворяются — нет, такую боль не выдержал бы даже кхагггун.

— Где они? — механически повторил адмирал. — Предатель рэнннон Реккк Хачилар, кундалианская колдунья Джийан — они ведь не призраки и не могли просто исчезнуть с лица Кундалы. Как минимум им нужны еда и убежище. Ты наверняка что-то слышал или знаешь того, кто слышал. Это твой последний шанс.

Снова тишина. Кровь текла по скамье и капала на пол со звуком, напоминающим биение сердца. Олннн Рэдддлин не без труда оторвал еще кусок кожи с прослойкой жира. Это был седьмой кундалианин, которого он сегодня допрашивал. В соседних камерах кхагггуны допрашивали других. Целый рассадник боли, крови и страха…

Тем не менее молочная аура не исчезала, заставляя вспоминать прошлое. Олннн знал, что наверняка бы умер, если бы не вмешательство Малистры. Колдунья буквально вернула его из мертвых, и между ними установилась какая-то связь. А когда Малистра погибла, вместе с ней погибла и частичка души адмирала. С каждым вдохом он все острее ощущал ее отсутствие и даже радовался, что боль в ноге никогда не пройдет. Олннн дорожил этой болью, сильной и всепоглощающей, надеясь, что Малистра не оставила его навсегда. Бессонными ночами, когда его воспаленные глаза бесцельно смотрели в потолок, он чувствовал — она живет в его теле, двигается по внутренним органам, превращая мозг в реку, по которой можно плыть. Звезд-адмирал постоянно чувствовал присутствие колдуньи в костях искалеченной ноги, ощущал ее пульсацию, представлял, как она скрывается внутри него…

Олннн повернул горизонтальный вертел, который был установлен прямо перед глазами кундалианина. Куда бы ни посмотрел нечастный, взгляд непременно падал на кусочки его кожи, нанизанные на вертел, будто готовые к жарке. Это орудие пытки Олннн придумал и стал лично использовать вскоре после назначения на пост звезд-адмирала. Он увидел его во сне, хотя почти все ночи с тех пор, как Малистра помогла ему воскреснуть, были бессонными. Олннн снова заметил молочную ауру и разглядел склонившуюся над ним Малистру. Ее руки двигались по его телу или прямо над ним, перемешивая густой тягучий воздух словно похлебку. Интересно, что она делает?

Кундалианин вздохнул, больные измученные глаза уставились на Олннна. Новое изобретение еще ни разу не подводило. Вопрос был лишь в том, как долго продержится жертва. Время этого кундалианина пришло.

— Северный квартал, — прошепелявил заключенный окровавленным ртом. (Во время пытки он столько раз кусал губы и язык…) — Рэнннон и кундалианка. Я слышал, их видели на Цветочной улице.

* * *

— Я кое-чего не понимаю, — сказала Риана Реккку, пока они ждали возвращения Миттелвин. — Ведь почти все кашиггены кундалианские и считаются местами развлечения, верно?

— Насколько я знаю — да. — Реккк стоял напротив выхода из Облачной палаты так, чтобы наблюдать за коридором, в котором исчезла дзуоко. Время от времени он выглядывал в коридор, не опуская ладони с рукояти меча. Реккк казался сосредоточенным и, слушая Риану вполуха, был готов мгновенно отразить любую атаку.

— Когда в'орнны стали здесь курить саламууун, они назначили свою дзуоко, но все имари были и остаются кундалианками.

— Угу.

— «Дзуоко» происходит от «дзеке», что на Древнем языке означает «старшая».

— И что? — Реккк явно не был в настроении заниматься сравнительной лингвистикой.

— Это кундалианское слово, — Риана ожидала какой-то реакции, но ее не последовало, — которым называют тускугггун. — Она снова выжидательно посмотрела на воина. — Реккк, ты меня слушаешь?

— К чему все это? — свирепо взглянул он на Риану.

— Кажется, кашигген — единственное место, где в’орнны и кундалиане вполне мирно сосуществуют.

— Это женские проблемы, — пробурчал Реккк. — Почему бы тебе не спросить у Миттелвин, когда она придет? — Он опять бросил взгляд на темный коридор, будто надеясь увидеть там Миттелвин. — Если она вообще вернется…

— Странно, что на всей Кундале единственное место, где…

— Мне кажется странным, что ее так долго нет!

— Это так. Но, может, ты ответишь на мой вопрос?

— Наверное, так удобно гэргонам, — промолвил Реккк. — Все знают — они нередко ходят в кашиггены. Хотя что гэргоны тут делают, не известно ни одному в'орнну.

— Ты говорил, что приходил сюда с гэргоном.

— Да, с Нитом Сахором. — Реккк сделал несколько шагов по коридору. — Тогда все было иначе — он привел меня сюда с конкретной целью. А вообще я, так же, как и ты, не имею ни малейшего понятия о развлечениях гэргонов.

Услышав шорох легких шагов, они переглянулись. Кто-то шел по коридору. Риана почувствовала сильное напряжение Реккка и сама схватилась за рукоять кинжала. Увидев Миттелвин, Реккк немного успокоился.

— Все готово, — объявила дзуоко, поманив их за собой.

Они шли гуськом — впереди Миттелвин, следом Реккк и последней — Риана. И с каждой минутой девушка все сильнее убеждалась в том, что здесь произошло нечто страшное. Как только они вошли в «Сияние», Риана, призвав на помощь то немногое, что знала из Осору, наложила Сеть Распознания. С помощью этого заклинания можно было выделить Каа — энергетическую ауру волшебных Аватар и демонов, подобных тому, что овладел Джийан. Однако Сеть Распознания была столь чувствительной, что реагировала и на сравнительно слабые ауры неволшебных существ. Теперь с помощью заклинания Риана ощущала ауру Миттелвин, а потом девушка поняла: это аура не дзуоко, а чего-то невидимого, сначала двигавшегося рядом с Миттелвин, а потом — немного позади.

Миттелвин тут же повернула по коридору налево. Всего несколько метров отделяло ее и гостей от комнаты, похожей на подсобное помещение. Аура Миттелвин слабела, дзуоко быстро шагнула в грязный узкий проем, бесшумно открыла вторую дверь направо и вошла в крошечную темную комнатку.

Из сломанного крана мерно капала вода. В ту же секунду слабая аура Миттелвин вообще померкла. Нащупав галогенную лампу, Риана поспешно зажгла ее. Они находились в подсобке: ведра, швабры, банки с эмалью, мраморные плиты — все аккуратно расставлено по полкам. Справа стоял контейнер с грязным бельем, а рядом лоток, по которому тряпки спускали в подвал, где стирали вдали от глаз клиентов и посетителей. Вдоль левой стены тянулись высокие, от пола до потолка, шкафы. Внезапно внимание Рианы привлекло пятно, расплывающееся на дверце шкафа.

Полная дурных предчувствий, она с силой распахнула дверцу — прямо на нее упало нагое тело Миттелвин, желтоватое и ссохшееся, будто дзуоко умерла много лет назад.

* * *

Риана бросилась прочь из подсобки и побежала по главному коридору. Куда делись Реккк и Миттелвин или, точнее, тот, кто занял место Миттелвин? Риана ругала себя за то, что не поделилась своими опасениями с Реккком, но все произошло слишком быстро. У нее было лишь предчувствие, да и что она могла сказать Реккку, дабы не вызвать подозрений у демона?

— Реккк! — звала Риана. — Реккк, где ты?

Раздвижные двери в конце коридора вылетели из пазов, и девушка увидела Тзелоса. Клочья одежды Миттелвин слетели с его членистого тела. Передними костлявыми лапами он держал Реккка. Тзелос бросился на девушку, и она с ужасом увидела, что страшные челюсти уже вцепились в Реккка.

На секунду Риана поверила, что будущее, которое увидела Тигпен, скоро настанет. Демон тут же воспользовался ее замешательством — с ошеломляющей скоростью он наступал по коридору прямо на Риану. Понимая, что физическая сила здесь не поможет, она стала произносить заклинания из своего небогатого арсенала. Однако ни одно из них не влияло на Тзелоса!

Извивающаяся клешня Тзелоса попыталась схватить Риану, но она ловко увернулась. О себе девушка не думала, стремясь лишь вырвать Реккка из лап демона. Обхватив Реккка за пояс, Риана навалилась на него всем своим весом. В ответ Тзелос, подняв треугольную голову, тут же вонзил зубы в Реккка, который болезненно вскрикнул. Риане пришлось отказаться от замысла.

Тзелос с новой силой бросился на девушку. Острым лезвием кинжала Риана отсекла клешню, которая промелькнула опасно близко. На ее месте тут же выросла новая. Тзелос начал трясти головой, а Реккк закричал от боли. Его крики заставили Риану собраться. Тзелос наступал, не зная ни жалости, ни усталости. Места для маневра у девушки практически не оставалось, что было на пользу демону. Пришло время изменить ситуацию.

Когда Тзелос атаковал, Риана прыгнула на него и по членистому, как у насекомого, телу вскарабкалась наверх. Вокруг нее обвилось сначала одно щупальце, потом другое. Быстро перевернув кинжал, Риана заколотила рукояткой прямо по рубиново-красным глазам демона. Был ли в этом какой-то толк, она не знала, но прежде, чем Тзелос успел отреагировать, вытащила Реккка из зубастой пасти. Реккк упал на пол. Риана собиралась спрыгнуть следом, и тут ее удержали щупальца. Страшные зубы, казалось, вот-вот вонзятся в плоть девушки… Наконец Риане удалось вырваться, она рухнула на пол и стала оттаскивать Реккка подальше от чудовища.

Демон вздрогнул, приходя в себя после атаки Рианы, и бросился к ней. Положение Рианы немного улучшилось, и все же что делать дальше, она не знала. Казалось, еще миг, и демон их настигнет.

В этот самый момент у девушки за спиной послышался какой-то шум. Не переставая тащить Реккка по коридору, Риана успела заметить дородного месагггуна с ионным автоматом на изготовку, тяжело шагавшего им навстречу. Риана предостерегающе вскрикнула, но было уже поздно. Из широкого дула автомата вырвался тонкий извивающийся поток голубого света, попавший прямо в голову Тзелоса. На секунду заряд разрушительной энергии в'орннов обвился вокруг головы демона, а потом Тзелос раскрыл пасть и проглотил голубой поток. Через мгновение он выплюнул заряд, ставший угольно-черным, прямо в месагггуна, у которого не было времени понять, что случилось. Месагггун закричал; его тело зашипело, будто поджариваясь. Коридор наполнился тошнотворным запахом горелого мяса, и Риана стала задыхаться. Истекая потом, она продолжала волочить Реккка по коридору, увеличивая расстояние между ними и Тзелосом.

Месагггун исчез, от него осталась лишь кучка пепла, а Тзелос опять переключился на Риану и Реккка. Он бросился к ним гораздо быстрее, чем прежде. Риана изумилась, как такое неуклюжее на вид существо может двигаться с подобной скоростью.

В отчаянии она произнесла заклинание Вечности, одно из двух существующих заклинаний-гибридов. Относящееся частично к Осору, частично к Кэофу, это заклинание Глаз-Окна было практически неизвестно нынешним кундалианским колдуньям. Перед лицом опасности проснулась интуиция. Риана сама не понимала, зачем произносит это заклинание, она выбрала его подсознательно. Заклинание Вечности позволяло заглянуть в будущее и, подобно всем заклинаниям Глаз-Окна, обладало необыкновенной силой. Оно открывало секретные двери, отыскивало тщательно скрытые предметы и пропавших людей, воссоздавало события прошлого.

Но Риана была еще довольно неумелой колдуньей и не смогла правильно сфокусировать заклинание. В темной вспышке она увидела не Тзелоса, а лицо Джийан, искаженное гримасой боли. За ее спиной высилась гряда гор, довольно мрачных на вид, однако странно знакомых. Руки и ноги Джийан были прикованы… К чему?

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Теперь под действие заклинания попал Тзелос. Слабое место демона Риана увидела почти тотчас же.

Только было уже поздно — Тзелос подобрался совсем близко. Вот он схватил Риану… и она услышала, как кто-то зовет ее по имени. Тигпен! Тигпен рядом!

— Быстрее! — закричала Риана. — Посмотри на… — Девушка задохнулась от того, что изо рта демона хлынуло нечто очень липкое, покрывшее ее клейкой паутиной. — У демона на… — снова начала Риана, но паутина уже покрыла ее лицо. Ей не удавалось набрать в легкие достаточно воздуха. Она отчаянно сопротивлялась, и тут инстинкт снова подсказал ей единственно правильный выход. Риана вспомнила тренировки по скалолазанию на большой высоте, где воздух был слишком разреженным. В горах она научилась запасать в легких количество воздуха, необходимое, чтобы продержаться до того места, где можно снова дышать. И все-таки паутина густела, сжимала, душила Риану… Она смогла лишь содрать ее с лица и прокричать то, что хотела:

— Тигпен, на его груди! Внизу слева! Там есть светлое пятно!

— Держись, Дар Сала-ат! — крикнула Тигпен, пулей проносясь мимо левого уха Рианы.

Обнажив острые как бритвы клыки, раппа вонзила их точно в светлое пятно на грудной клетке Тзелоса, одновременно впившись когтями. Отступив, Тзелос завыл так жутко, что Риане захотелось закричать.

Она тут же почувствовала, как чьи-то руки сдирают с нее удушливую паутину.

— Ты в порядке, Дар Сала-ат?

Это была Элеана.

— Кажется, да, — ответила Риана.

Она увидела, как качается, постепенно мутнея и растворяясь в воздухе, фигура Тзелоса. Вот демон исчез, и Тигпен отскочила назад.

— Что там с Реккком? — спросила Риана. — Боюсь, он серьезно ранен!

— Да поможет ему Миина! — Элеана присела возле Реккка и прикоснулась к его окровавленной шее. Когда воительница вновь посмотрела на Тигпен и Риану, лицо ее было белее мела и мокро от слез. — Он умирает.

6

АПЕЛЬСИНОВАЯ СЛАДОСТЬ

Когда Сорннн СаТррэн остановился возле ларька с ярким навесом на бульваре Импульса, за ним следили. Когда он купил маленький пакетик апельсиновой сладости, за ним следили. Когда он не спеша шел по улице и грыз сочный фрукт, за ним следили. Когда он остановил кхагггунский трехмоторный экипаж, за ним следили. А когда он проезжал перекресток с улицей Предчувствий, за ним следили еще пристальнее.

Было довольно пасмурно, к полудню густые облака полностью заволокли небо. Едва пробило три, как Маретэн Стогггул вышла из мастерской и аккуратно заперла дверь. Увидев примерно в двадцати шагах впереди Сорннна СаТррэна, она пошла следом по улице Предчувствий. Сорннн шел не торопясь, и тем, кто так пристально за ним следил, было трудно понять — направляется он куда-то конкретно или просто прогуливается.

Пройдя примерно полмили, прим-агент остановился у красновато-черной вывески симпатичного, хоть и малоизвестного кафе. Будто приняв внезапное решение, он, круто развернувшись, прошел между двумя каменными колоннами в тускло освещенный зал кафе. На широких жаровнях из чеканной бронзы, стоявших по углам зала, плясали отблески света. Сорннн присел за столик в самом темном углу. К нему тут же подошел официант в малиновой форме, и прим-агент сделал заказ.

Маретэн следила за маневрами Сорннна, стоя в самой гуще толпы, плывущей вверх и вниз по улице Предчувствий. Она огляделась по сторонам, будто решая, что делать дальше. Маретэн всматривалась в лица спешащих мимо баскиров, тускугггун, нагруженных пакетами со специями, рулонами ткани, тонкими свертками терция и титана. Она наблюдала за отлаженными действиями кхагггунов, прочесывавших толпу в поисках смутьянов, мошенников и активистов кундалианского Сопротивления. Над головой девушки пронесся звездолет, взъерошив волосы на головах кундалиан, зашевелив платья и туники, поднимая в воздух легкие струйки песка. Рядом шумел мясной рынок. Маретэн поспешно отвернулась от знакомой тускугггун, прежде чем та смогла ее узнать. Мимо пробежала ватага мальчишек; весело смеясь, они швыряли камнями в кундалианских слуг. Бурный поток прохожих тек мимо, однако Маретэн уже не обращала внимания на детали — пройдя мимо стоявших на улице столиков, она вошла в затемненный зал кафе «Гамма».

Маретэн прошла прямо в уборную и пробыла там некоторое время. Она слышала шум с кухни, мерный звук капель и биение своего сердца. В уборную вошла пожилая тускугггун. Взглянув на вошедшую, Маретэн принялась тщательно мыть руки. Когда обе женщины вышли обратно в зал, Маретэн скользнула за столик к Сорннну СаТррэну. Он уже заказал для девушки коктейль «Вересковая королева», ее любимый. В бокал прим-агент положил кусочек апельсиновой сладости, который Маретэн тут же выловила и с наслаждением съела. Но больше всего она наслаждалась тем, что может побыть с ним наедине. Маретэн с улыбкой рассматривала грубое, обветренное лицо Сорннна, покрытое темным загаром, стараясь запомнить каждую черточку. Она словно боялась, что больше никогда его не увидит.

Над ними выжидающе склонился официант.

— Давай побыстрее что-нибудь закажем, — сказал Сорннн, — у меня сегодня еще много дел.

— По крайней мере мы можем побыть вдвоем.

Когда они сделали заказ и официант удалился, глаза Сорннна тут же потемнели и стали серьезными.

— Маретэн, я хочу быть уверен — тебе все это не надоело?

— Что не надоело? Ты?

— Ну, это было бы ужасно! — рассмеялся он. — Я имел в виду то, что нам приходится встречаться тайком и изображать холодность, когда мы встречаемся на людях.

Она знала, что Сорннн имел в виду церемонию Перевоплощения.

— Что ты, мне нравится притворяться.

— У тебя здорово получается!

— В такой семье, как моя, волей-неволей научишься притворяться. — Маретэн пристально смотрела на спутника сквозь голубоватое стекло бокала. — К тому же мне интересно наблюдать, как ты ведешь себя на людях. Скрытая, затерянная в толпе, я люблю смотреть, как ты сидишь в одиночестве. Ты всем и везде чужой. Я понимаю, это оттого, что ты ждешь меня. И ты притягиваешь как магнит, когда мне следует проявлять сдержанность… Я с трудом дожидаюсь нашей следующей встречи.

— Ты выбрала не ту профессию. — Сорннн улыбнулся, и кожа вокруг его глаз смешно сморщилась. — Тебе следовало бы стать актрисой.

— Да, но женщин в театр не пускают.

Он взял ее за руки.

— Ну, это смотря где.