Цвет мира — серый

— Хорошо, — сказал Гаррис. — Полковник, мне крайне интересно, что происходит на Утреннем континенте. Ваш источник может посылать доклады почаще? Или это слишком рискованно, и мы можем его потерять?

— Я постараюсь выполнить ваше пожелание, сир. Но…

— У моей разведки такого источника вообще нет, — заметил Гаррис.

— Они слишком грубо работают, сир. Тхай-Кай — дело тонкое. Спешки не любит.

— Надо сказать, что когда Фангов прижимают к стенке, они реагируют очень быстро, — заметил Гаррис. — В этом тхайцы ничем не отличаются от людей Срединного континента.

— Кстати, о Срединном континенте, сир… Недавно я услышал очень любопытные слухи, связанные с Тиреном.

— Меня начинают утомлять ваши театральные паузы, — сказал Гаррис. — Если вам есть что сказать, говорите по существу.

— Речь идет о принце Джейме. По материку прошел слух, что вы отправили его в изгнание.

— Отправил. И что?

— Вы уверены, что не совершили ошибки, сир?

— А вы думаете, совершил? — холодно спросил Гаррис.

— Я допускаю такую возможность, — дипломатично ответил полковник Престон. — Уже сейчас фигура Джейме окутана романтическим ореолом. Принц, лишенный наследства, сын убитого вашими солдатами короля… Народ очень неадекватно реагирует на такие истории, сир. Некоторые начинают вспоминать старые сказки…

— Я в сказки не верю, — сказал Гаррис.

— Я тоже. Однако крестьяне верят. Существует также еще один нюанс… куда более неприятный. Солдаты вашей армии говорят, что в отношении принца Джейме вы проявили непозволительную мягкость.

— Непозволительную? Прямо так и говорят? — удивился Гаррис.

— Общий смысл их высказываний именно таков.

— Если вы вдруг встретите таких солдат, можете им рассказать о моем единоличном праве решать, что мне позволительно, а что — нет, — сказал Гаррис. — В конце концов, император я или нет?

— Сир…

— Возвращаясь к проблемам Утреннего континента, — сказал Гаррис, давая понять, что обсуждать вопрос о Джейме он дальше не собирается. — Скажите, существует ли в Запретном Городе политическая группировка, пусть даже немногочисленная, которая рассматривает Срединный континент в качестве новых земель для завоевания? Учитывая их проблемы перенаселения, истощения плодородных земель и все такое?

— Они еще не до конца освоили южную часть материка, — осторожно сказал полковник Престон. — Сейчас Фанги готовят большую военную экспедицию на Юг…

— Южная часть их материка — это сплошные непролазные джунгли, населенные дикарями и мифическими чудовищами, которых здесь наши предки давно уже выбили, — заметил Гаррис. — Эти джунгли нельзя захватить, их можно только выжечь. В каждой такой вылазке Фанги теряют тысячи людей.

— Они упрямо продвигаются на Юг последние пять веков, — сказал полковник Престон.

— Упрямо, но медленно, — сказал Гаррис. — Это мне известно. Тем не менее вы так и не ответили на мой вопрос.

— Ли Фанг, младший брат владыки, позволял себе пару высказываний о том, что проще было бы вторгнуться на Срединный континент, чем вести бесконечную войну с джунглями на юге. Но его слова были услышаны только немногочисленной группой его сторонников.

— Забавно, — сказал Гаррис. — А Ли Фанг, насколько мне известно, командует военным флотом Великих Фангов?

— Де-юре всеми военными соединениями командует сам владыка. Но де-факто вы правы. Вы опасаетесь вторжения с Утреннего материка, сир?

— А вы считаете, что мне стоит его опасаться?

— К подобному сейчас нет никаких предпосылок, сир. Великие Фанги не рассматривают возможность экспансии всерьез.

Полковник Престон мог понять озабоченность императора.

По большому счету, у Гарриса уже не осталось конкурентов на Срединном материке. Брекчия казалась крепким орешком, но ни у кого, в том числе и у самих брекчианцев, не было и тени сомнения в исходе столкновения с армией Империи, и патриархи Церкви Шести пытались сделать хорошую мину при плохой игре, прилюдно заявляя о том, что Брекчия не только не покорится Империи, но и будет продолжать нести свою веру на весь континент.

По крайней мере, вменяемые патриархи. Таких полковник Престон насчитывал не слишком много, но все-таки они были.

Совсем другое дело — Тхай-Кай. Если он нападет…

Армия Тхай-Кая превосходила имперскую численностью в несколько раз, а уж военного опыта ей было не занимать, и, несмотря на веру в способности своего императора, полковник Престон не решился бы делать ставки на исход подобной войны.

Впрочем, Империю и Тхай-Кай до сих пор разделял океан (а пока еще и Брекчия), и возможность военного столкновения была исчезающе малой.

Что не могло не радовать полковника Престона.

ГЛАВА 8

Как я уже говорил, дуракам везет.

Если принять это утверждение как истинное, я не просто дурак, а дурак в квадрате. Или даже в кубе.

Потому что иным способом объяснить мое феноменальное везение практически невозможно. Если бы не постоянно улыбающаяся мне фортуна, то черта с два я бы забрался так далеко от родной страны и по-прежнему оставался бы жив.

Конечно, тот факт, что мою родину захватили имперские войска, мой отец убит, а сам я лишен престола и отправлен в изгнание, большой удачей не назовешь. Но вот дальше, как говорят в народе, мне просто феерически поперло.

Дальше был Хват, вытащивший меня из грязи, когда я уже успел насовсем попрощаться с этим миром.

Дальше была крестьянская пара, приютившая меня и предложившая остаться у них насовсем.

Дальше был хозяин постоялого двора, который не выдал меня имперскому убийце.

И был незнакомый имперский офицер, подаривший мне кошелек с деньгами. Там было его месячное жалованье, не иначе. Или Гаррис платит своим офицерам неприлично большое жалованье.

Любой из этих людей мог бы пройти мимо моих проблем, просто не заметить меня или заметить, но ничего не сделать. И тогда эта история развивалась бы совсем по другому пути и стала бы куда короче.

Похоже, что до сих пор на моем пути встречались исключительно хорошие люди. А ведь с тем же успехом это могли быть разбойники, способные убить человека за пару сапог и грошовую монетку, которая завалялась у него в кармане. Но разбойники мне не встретились.

Тут мне опять повезло.

И выходит, что я дурак.

Но потом то ли я резко поумнел, то ли у фортуны мышцы лица свело от постоянной улыбки, то ли она просто решила посмотреть в другую сторону и улыбнуться кому-нибудь другому. Потому как очень скоро везти мне перестало.

Последним буферным государством между Империей и Брекчией было небольшое королевство Каринтия. Оно еще не находилось в состоянии войны с Империей, но было очевидно, что Черный Ураган вот-вот обрушится на ее границы.

По шкале от одного до десяти я оценивал шансы Каринтии выстоять перед этим ураганом как нулевые. Это был тот же Тирен, только без гор и перевалов. Гаррис мог захватить королевство при помощи одного армейского корпуса, и, судя по всему, именно так он и собирался поступить.

Его армия шла настолько неспешно, что я сумел опередить ее на пару недель. И в этом тоже заключалась часть моего невезения.

Единственным городом Каринтии, по совместительству являющимся и его столицей, был Клагенфурт. То есть по меркам моего родного Тирена и самой Каринтии это был город. По имперским же стандартам это был просто очень большой замок, окруженный несколькими маленькими деревеньками.

Невысокие, скорее символические, чем являющиеся реальным защитным сооружением, крепостные стены, пара башенок с военными орудиями на верхних площадках, обитые железом ворота… Даже рва нет.

Любой здравомыслящий человек на месте каринтийцев сдал бы город, едва разглядев на горизонте имперский авангард. И каринтийцы, вне всякого сомнения, являющиеся в большинстве своем людьми здравомыслящими, так бы и поступили, если бы не упертые кардиналы из Церкви Шести. Соседнюю Брекчию церковь контролировала полностью, да и в Каринтии ее влияние было весьма ощутимо.

Ребята не собирались отдать Гаррису даром ни одной пяди земли. Пусть даже номинально эта земля им и не принадлежала.

Согласно многовековым традициям, городские ворота закрывались на закате, и все, кто не успел войти в город до темноты, вынуждены были коротать ночь за его пределами.

Я успел в последнюю минуту, и, с точки зрения долговременной перспективы, это вышло мне боком. Как выяснилось уже очень скоро, вне города мне было бы куда безопаснее.

Последнее время постоянно шли дожди, и город просто утопал в грязи.

В общем-то, его и городом-то назвали по какому-то недоразумению. Большая деревня — вот определение, которое подошло бы Клагенфурту куда больше.

Три или четыре улицы, невысокие одноэтажные домики, тесная площадь, по выходным наверняка превращающаяся в рынок, несколько питейных заведений и пара постоялых дворов. И небольшая крепость правителя посреди всего этого. Вот, собственно говоря, и все, что представлял собой славный город Клагенфурт.

Из питейных заведений доносилась громкая музыка и не менее громкие ругательства. По улицам, утопая в грязи по щиколотку, разгуливали группы солдат в мундирах королевской армии. Мирное население старалось уступать им дорогу и, насколько я успел заметить, предпочитало не выходить на улицу без крайней необходимости.

Темнело.

Я брел вдоль серых в сумерках домов и прикидывал, попытаться ли сразу снять комнату в какой-нибудь гостинице или сначала поужинать, а уже потом озаботиться проблемами ночлега.

Денег осталось не так уж много, хотя я и экономил, как мог. Но спать на улице, найдя убежище под каким-нибудь навесом или на сеновале, было бы не слишком благоразумно. Вряд ли преступный элемент обратит на меня внимание, а вот стражники вполне могут упечь за решетку по обвинению в бродяжничестве.

И насколько я успел узнать городские порядки, с улицы лучше всего было убраться до наступления темноты.

Едва я додумал до конца сию оптимистическую мысль, как мой взгляд наткнулся на вывеску заведения, которое позиционировало себя как тихий семейный ресторанчик. И действительно, из его недр не доносилось обычных для этого времени суток пьяных песен и веселой ругани, что уже являлось показателем благопристойности сего заведения. Зато из открытого окна кухни по улице распространялись аппетитные запахи, от которых мой рот сам по себе наполнился слюной, желудок заурчал в предвкушении пиршества, а ноги понесли меня прямиком к парадному входу.

Я уже протягивал руку к двери, когда она распахнулась, и я столкнулся с каким-то типом прямо на пороге ресторанчика.

— Разуй глаза, — буркнул он, кладя руку мне на плечо с намерением просто отодвинуть с дороги и пойти дальше. И тут я поднял глаза на его лицо, и наши взгляды пересеклись.

Я сразу узнал его. Было всего четыре человека, лица которых чаще всего возникали перед моим мысленным взором. Как выяснилось, ему тоже потребовалось не слишком много времени, чтобы определить, с кем он совершенно случайно столкнулся после сытного ужина.

— Ты? — прошипел Нил, один из убийц, посланных Гаррисом по моим следам.

Я думаю, Нила подвело то, что он был больше солдатом, нежели убийцей. И в той ситуации, когда убийца потянулся бы к кинжалу, он схватился за меч.

А мы стояли слишком близко друг к другу, чтобы он мог быстро своим мечом воспользоваться. Потому как для использования меча обычно требуется чуть-чуть больше пространства, чем было в его распоряжении в тот момент.

Я сунул правую руку в карман, нащупывая нож и отчетливо понимая, что выхватить его могу и не успеть. Лезвие меча Нила уже наполовину показалось из ножен, и он сделал полшага назад, дабы обеспечить себе место для замаха.

Действуя скорее инстинктивно, чем обдуманно, я шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию, и ударил ножом в живот. Прямо через куртку, не вытаскивая ножа из кармана.

Зрачки Нила расширились от удивления. Он таки сумел вытащить меч из ножен, когда я второй раз ударил его ножом, стараясь попасть чуть выше.

Нил выронил меч и начал падать назад. К сожалению, левой рукой он таки успел схватить меня за шиворот, и мы вместе ввалились в обеденный зал. Нил рухнул на спину, а я упал на него сверху, чувствуя, как нож еще глубже погружается в его тело, а моя собственная одежда пропитывается чужой кровью.

В зале кто-то закричал. Под эти крики и шум отодвигаемых стульев я пытался вырваться из хватки имперского убийцы, но она оказалась поистине мертвой.

— Глупо… — выдохнул Нил мне в лицо, и глаза его начали стекленеть.

Я рванулся изо всех сил, услышав треск рвущегося ворота, и вожделенная свобода показалась мне уже почти обретенной. Оставалось только вскочить на ноги и броситься вниз по улице, надеясь скрыться в какой-нибудь темной подворотне, где я мог бы обдумать свою дальнейшую стратегию…

Мощный удар сапогом по ребрам окончательно освободил меня от хватки Нила, однако отбросил в сторону от двери, за которой была свобода. Задохнувшись от боли, я все же постарался встать на ноги, но не успел.

Следующий удар пришелся в лицо, и я потерял сознание.

Первым, что я почувствовал, придя в себя, была боль.

Если вас никогда не вырубали ударом сапога в лицо, то вы вряд ли способны понять мои ощущения. Голова словно раскалывалась на части, а внутри нее пульсировал огненный шар. На фоне этого ощущения меркли и ноющие после удара того же сапога ребра, и связанные сзади запястья. Открывать глаза не хотелось, потому что я догадывался, что ничего хорошего не увижу.

Кончиком языка я осторожно пересчитал зубы. Вроде бы все они оказались на месте, хотя верхний правый резец подозрительно шатался.

Сквозь окутавшую голову пелену слабо доносились чьи-то голоса и звон посуды.

Я открыл глаза и обнаружил, что все еще нахожусь в обеденном зале ресторанчика, в котором я так неудачно пытался поужинать. Рядом со мной, буквально в паре шагов, лежал труп Нила, а чуть дальше стоял здоровенный мужик в форме городского стражника. Интересно, это я так долго был без сознания или стражники Каринтии славятся своей оперативностью?

— Кажись, очухался, — второй стражник склонился надо мной. — Это хорошо, а то не хотелось бы его на себе тащить. А раз очухался, значит, сам пойдет.

— А тело? — рядом со вторым стражником обнаружился человек в когда-то белом, а ныне сероватом и заляпанном пятнами фартуке. Очевидно, владелец злополучного заведения. — Тело заберете?

— За телом пришлю кого-нибудь с телегой, — сказал стражник.

— И когда это будет? — вопросил владелец. — К утру? Мертвые тела не привлекают клиентов, знаете ли. Аппетита от их вида точно не прибавляется.

— В твоем заведении произошло убийство, — сказал стражник. — Тебе еще повезло, что мы тут ужинали, а то бы неизвестно, чем все закончилось.

Так вот откуда они тут взялись. Они тут ужинали. Видимо, и сапог, прошедшийся по моему телу, принадлежал кому-то из них. Что ж, если уж не везет, так не везет по полной программе. Настала пора расплачиваться за череду недавних удач.

— Я вам, конечно, благодарен за то, что вы обезвредили убийцу, — сказал владелец ресторана. — И вы можете не платить за сегодняшний ужин, но… Все же мне бы хотелось, чтобы вы что-нибудь сделали с этим трупом.

— В твоем заведении произошло убийство, — повторил стражник. Похоже, ему просто нравилась эта фраза. Наверное, убийства в Клагенфурте случаются не каждый день, и возможность произнести такие слова предоставляется ему не так часто, как хотелось бы. — Тебе придется с этим смириться. Закроешься сегодня пораньше, и все дела.

— Пораньше? — возмутился владелец. — Да основной наплыв клиентов начнется только через пару часов! Я сегодня еще ничего не заработал…

— Это не наши проблемы, — сказал другой стражник. — Мы пришлем кого-нибудь за телом. А теперь нам надо доставить задержанного куда следует.

Меня ткнули носком сапога. На этот раз исключительно для проформы, дав мне понять, что пора подниматься на ноги.

Из лежачего положения, да еще со связанными за спи-ной руками и кружащейся головой это было не так уж легко. Немного поворочавшись, я с трудом поднялся на колени, когда потерявший терпение стражник одним рывком поставил меня на ноги. При этом едва не вырвав мне руки из суставов.

В тюрьме страшно воняло.