Смерть в пяти коробках

— Нет. Свет был слишком слабый, а руки находились на границе света и мрака. Коричневые перчатки. Мастерс, у Меня от них мурашки побежали по коже. Клянусь! Как будто они были живые. — Сигара у Г. М. потухла. Он повертел ее в руке и сощурился. — Так вот. Как только перчатки услышали, что Фергюсон возвращается, одна из них скрылась из вида. Вторая еще секунду покружила над стаканом, как будто проверяя, все ли в порядке. Она колебалась до последнего, до последней минуты. Классная картинка: отравитель за работой! И прямо перед тем, как Фергюсон вошел, перчатка отпрянула. Я услышал, как Фергюсон сказал: «Кажется, ушли, кто бы там ни был; но вам лучше убираться отсюда».

— А тот, другой, ответил что-нибудь?

— Нет. Потом Фергюсон выключил свет. Стало темнее, чем в пещере. Я услышал чьи-то неуверенные шаги и уже приготовился сцапать обоих — и Фергюсона и убийцу. Я прикидывал, как лучше их схватить, но тут услышал стук. Когда я понял, что происходит, то чуть не выскочил из своего чулана, как черт из табакерки. Знаете, что это было? Закрывали ставни! Проклятый хищник Фергюсон выпустил убийцу через одно из французских окон, что доходят до самого пола…

— Сэр Генри, вы должны были все предвидеть!

— Конечно. Верно. Ясно, как апельсин. Так и есть. Выпроводив своего гостя, Фергюсон включил свет. Некоторое время он разгуливал по комнате — видимо, был очень доволен чем-то. Потом пошарил под сиденьем кресла, выудил оттуда какие-то бумаги, сел поближе к лампе, достал авторучку и начал писать. Очевидно, он писал и до того, как к нему пришел гость. Когда Фергюсон шлялся мимо моего чулана со своим пневматическим пистолетом, я заметил, что его пальцы в чернилах.

Сандерс кивнул, отчетливо вспомнив, как указательный палец, испачканный чернилами, нажимал на спусковой крючок и поглаживал стакан с отравленным молоком.

— Продолжайте, сэр! — попросил Мастерс.

— Собственно, это почти все. Ба! Много он написать не успел. Только взялся за ручку, как перед домом начался новый скандал. — Г. М. кивнул в сторону раненого. — Любители никак не могли отвязаться от назойливого полицейского. Надо же было им вляпаться в него перед самой дверью миссис Синклер…

— Да уж, — пылко закивал Сандерс.

— Фергюсон встал, спрятал свои записки и выключил свет. Я решил, что пора мне выбираться через заднюю дверь, чтобы встретить юных дилетантов в саду, как мы условились. Провалиться на месте, откуда мне было знать, что они вломятся прямо в дом через открытую дверь? До меня все дошло только тогда, когда я оказался в саду и услышал внутри дома голоса. Вот я и вернулся, и, кажется, вовремя. А, что было потом, вы уже знаете. Хуже всего то, что Фергюсон успел выпить полстакана своего зелья. Что за ночка!

Мастерс встал. Пошатываясь, подошел к окну и стал смотреть на улицу.

— Не молчите, — проворчал Г. М. — Скажите что-нибудь. Скажите, что я упустил и Фергюсона и убийцу!

— Упустили, сэр. Верно. Но тем не менее…

— У вас-то хоть есть хорошие новости?

— Н-нет. То есть… не совсем. Только некоторые факты. — Мастерс обернулся с хитрой улыбкой. — Перчатки и есть убийца. Это ясно. Мы нашли пипетку, о которой вы говорили. Она валялась за кадкой, и в ней был атропин. А в молоке Фергюсона обнаружили пять гран яда. Понимаете, куда все клонится? В какое время вы видели гостя?

— Хм, да. Перчатки покинули дом в полночь, до того как туда проникли мои дилетанты…

— Что исключает вину миссис Синклер, — решил Мастерс. Оживление его испарилось, он нахмурился. — Я дошел до того, что уже не очень жалею о постигшей нас неудаче. Черт возьми! Наша главная подозреваемая. У нее были все основания желать мужу смерти. Она получает страховку в пятнадцать тысяч фунтов…

— Вряд ли, сынок. Принимая во внимание все странности, связанные со злополучной страховкой, сомневаюсь, чтобы она взяла оттуда хоть пенни.

— Во всяком случае, в полночь она сидела у меня в кабинете. Вот так-то, сэр! Она не может оказаться вашими перчатками. У нее алиби. Надежное, как скала.

В комнате ненадолго воцарилось молчание. Г. М. продолжал крутить в пальцах сигару.

— Что на второе? — спросил он. — Появились новые зацепки?

— Сэр, по-моему, все достаточно ясно, — заявил Мастерс. — Я, разумеется, намерен узнать, чем занимались вчера в полночь другие фигуранты, за исключением миссис Синклер. Что же касается Феликса Хея… Ах да! Пункт первый: частные сыщики…

Г. М. сел.

— Частные сыщики? Какие еще частные сыщики?

— Получив флягу эля Юкшоу, в которую наш отравитель подсыпал порцию яда, Хей велел своим адвокатам поручить расследование какой-нибудь частной детективной конторе. Так они и сделали. Утром пришла записка от Дрейка. Фирму они выбрали солидную: «Эвервайд». Дрейк, Роджерс и Дрейк люди другого склада. Мало того что убийца украл пять коробок, он также унес кое-какие принадлежащие им ценные бумаги. Как бы там ни было, сотрудники «Эвервайда» сообщили, что располагают информацией относительно бутылки эля. Вот почему меня интересует, так сказать, пункт первый.

— Угу. Значит, имеется и пункт второй?

— Джудит Адамс.

— Джудит Адамс?

Мастерс шумно выдохнул через нос.

— Тут что-то очень странное, сэр Генри. Очень-очень странное. Имя Джудит Адамс стоит пятым в списке потенциальных убийц, составленном Хеем. Но кто она такая? Никто о ней не слышал. Я послал телеграмму тетке Хея в Камберленд; тетке ничего не известно. Я велел Бобу Полларду допросить половину знакомых Хея; они ничего не знают. Но Джудит Адамс должна находиться где-то поблизости, иначе Хей не счел бы ее потенциально опасной. Ее надо найти! Уверяю вас, сэр Генри, с ее именем связано какое-то мошенничество. Если существует реальная Джудит Адамс, почему о ней никто не знает? У нас на примете нет ни одной Джудит.

Обычно доктор Сандерс полностью контролировал себя. При иных обстоятельствах он и глазом бы не моргнул. Но, вспомнив, где он слышал только что названное имя, Сандерс со звоном поставил чашку на блюдце. Мастерс посмотрел на него в упор.

— Конец! — заявил Г. М., глубоко вздыхая. — Я все думал, скоро ли вы докопаетесь. Да, сынок, в деле замешана одна Джудит — жена сэра Денниса Блайстоуна.

Глава 14

ПОЧЕМУ БЛАЙСТОУН УШЕЛ В ПОДПОЛЬЕ

— Вот как? — еле сдерживаясь, переспросил Мастерс, переводя подозрительный взгляд с. Сандерса на Г. М. — Насколько я помню, сэр Деннис ваш друг, а молодая леди определенно друг доктора Сандерса. И давно вы все знали?

— Ерунда какая-то! — выпалил Сандерс. — Неужели леди Блайстоун…

— Я думал, вам можно доверять, доктор! И давно вам все известно?

Сандерс был настолько поглощен собственными мыслями, что ответил не сразу.

— Ерунда! — повторил он. — Ничего я не скрывал. Имя я услышал, как, впрочем, и увидел его обладательницу только вчера вечером. Они с сэром Деннисом были в холле, когда я заехал за Маршей. Она, можно сказать, была расстроена…

— Расстроена, вот как? — Мастерс снова вытащил блокнот.

— Погодите! Ее расстроило то, что Маршу вызывают в Скотленд-Ярд. Они с мужем немного повздорили. Сэр Деннис называл жену Джуди. Ну и что? Может, это просто совпадение? Необходимо выяснить, действительно ли до замужества ее звали Джудит Адамс.

Старший инспектор мрачновато-вопросительно посмотрел на Г. М.

— Хо-хо! — отозвался тот. — Значит, я опять оказался последним негодяем, так? Обычно меня величают шутом гороховым и ворюгой. Я швыряюсь цветочными горшками в ваших доблестных полицейских. Я упускаю убийцу и приканчиваю главного свидетеля. Когда я не в состоянии иным способом помешать колеснице правосудия, я вставляю ей палки в колеса, утаивая информацию. Так вот, я не знаю ее девичьей фамилии. И нечего так на меня смотреть, Мастерс! Не знаю. Но выяснить ее девичью фамилию довольно просто.

— Да. — Мастерс угрюмо кивнул. — Леди Блайстоун была знакома с Хеем?

— Повторяю, сынок: не знаю!

Старший инспектор перевел взгляд на Сандерса.

— Кое-что, — заметил он, — мы можем узнать прямо сейчас. В частности, проверить ее алиби. Доктор, вы утверждаете, что вчера вечером заехали за Маршей Блайстоун; затем вы оба отправились домой к миссис Синклер. По словам сэра Генри, вы прибыли на Чейни-Уок ровно в полночь. Между тем гость в коричневых перчатках, то есть убийца, уже находился в то время в задней комнате и беседовал с Фергюсоном. Так?

Г. М. буркнул в знак согласия.

— Допустим. Надо полагать, гость уже находился у Фергюсона какое-то время? Пусть даже несколько минут.

— Наверное, — согласился Г. М., глядя поверх очков.

— Хорошо! Но доктор Сандерс только что приехал от сэра Денниса, где он видел как самого сэра Денниса, так и леди Блайстоун. Маловероятно, чтобы леди Блайстоун, скажем, бросилась сломя голову к миссис Синклер и оказалась тем гостем в коричневых перчатках, который покинул дом перед тем, как доктор Сандерс туда вошел. Значит, обоих Блайстоунов можно вычеркнуть из списка подозреваемых, верно?

Мягкость и дружелюбие старшего инспектора не обманули Сандерса. Его, как и Г. М., чрезвычайно расстраивало, что все так неудачно складывается.

— К сожалению, нельзя, — возразил он. — К Блайстоунам я заехал в самом начале двенадцатого. А с сэром Генри мы условились встретиться только в полночь. Мы с Маршей довольно долго катались в такси.

— Хм! Значит, остается час, о котором нам ничего не известно. Час! — Старший инспектор задумался. Потом, неожиданно развеселившись, захлопнул блокнот. — Ну, доктор, нам с сэром Генри пора. Мы заскочили к вам ненадолго, узнать, как вы себя чувствуете. Кстати, сообщаю, что я направил двух своих сотрудников по следам атропина: кто его купил и где. Вот что всегда выдает отравителя, знаете ли. Пойдемте, сэр Генри!

Г. М. сидел безо всякого выражения, уставясь на спинку кровати.

— Вы идите, Мастерс, — произнес он. — Скоро увидимся. Мне нужно кое-что сказать доктору.

Стоя в дверях, Мастерс смотрел на сэра Генри с растущим подозрением.

— Сэр Генри, признайтесь откровенно, как мужчина мужчине: вы снова что-то затеваете? Снова пытаетесь меня одурачить?

— Вот как перед Богом истинным, сынок, — нет!

— Тогда еще одно. Можете вы дать мне всего один хороший, конструктивный совет относительно того, что мне делать? Да, понимаю, куда вы намерены меня послать в первую очередь. А дальше что?

Г. М. задумался.

— Я дам вам целых две подсказки. Первая относительно убийства Хея: займитесь рутинной работой, которую вы так любите. Пошлите лучших ваших людей и выясните, чем занимались миссис Синклер, Блайстоун и Шуман весь день, вплоть до одиннадцати часов вечера, когда они собрались на квартире Хея. Понятно, сынок? Весь день. Я хочу знать обо всех их передвижениях, о каждом их шаге.

— Но зачем? Зачем нам знать, чем они занимались до одиннадцати вечера?

— Ах, Мастерс, сын мой, — печально проговорил Г. М., — если ты этого не выяснишь, у тебя не будет повода называть меня тупицей. Вторая подсказка касается вчерашнего убийства Фергюсона. Выясните, что писал Фергюсон перед самой смертью.

Старший инспектор ухмыльнулся:

— Есть, сэр! Я уже и сам думал об этом. Вы говорили, что Фергюсон достал из-под сиденья несколько листков бумаги, а потом засунул их обратно. Мы тщательно обыскали комнату. Обшарили все, включая и сиденье кресла. Насколько я помню, там действительно обнаружился лист бумаги вместе со старыми газетами. Но на нем ничего не оказалось.

— Знаю, — кивнул Г. М. — Я тоже ничего не нашел. Вот и все, сынок. А теперь давай отсюда. Увидимся за ужином.

Когда старший инспектор ушел, Г. М. еще долго молчал. Сандерс, сдвинул в сторону поднос с остатками завтрака, выбрался из кровати и, хотя сразу же почувствовал слабость и головокружение, все же смог накинуть на плечи халат и сунуть ноги в тапочки. Потом он сел в мягкое кресло у окна, выходившего на ярко освещенную, широкую и чистую Марилебон-роуд. Кузова машин сверкали на солнце, а шум от проезжающего транспорта в теплом воздухе казался не таким уж громким.

Они с Г. М. переглянулись.

— Зачем вы хотели меня видеть? — поинтересовался Сандерс.

— Неужели не догадываешься, сынок?

— Нет.

— Мне нужно было повидать не тебя, а Маршу Блайстоун. Она придет навестить тебя. По крайней мере, она торжественно пообещала мне это сделать вчера ночью. Не понимаю я женщин… — Г. М. задумался. — Женщину легко запугать до потери сознания. Она охотно падает в обморок, а потом лежит в постели целую неделю. Но вот подвергаясь действительно страшной опасности, она сохраняет хладнокровие и присутствие духа.

Подумайте сами. Когда что-то угрожает жизни мужчины, его глаза и уши нацелены лишь на одно: как выжить. Все остальное он просто не замечает. Самый жадный бандит, отстреливаясь от полицейских, не потратит и двух секунд, чтобы достать из сточной канавы случайно упавший туда банкнот в пятьдесят фунтов. А вот женщина, та вытащит. Впрочем, — заметил Г. М., — это я так, к слову. Мастерс тут обвинял меня в том, что я якобы вставляю палки в колеса правосудия. Но из всех людей, которые последовательно, упорно, очаровательно и убедительно вредят правосудию на каждом шагу, хуже всех ваша подруга Марша Блайстоун.

— Как так?

— Записки Фергюсона украла она, — объявил Г. М. — Вытащила их из кресла. Разве вы не заметили?

— Черт! — Сандерс выпрямился. — Нет, я думал о другом. Но…

— Конечно. И я тоже. О том я и говорил. Но вышло все именно так. Вы только немножко пораскиньте мозгами и вспомните, какая началась суматоха. А теперь скажите, что произошло с креслом после того, как с него свалился Фергюсон.

— Сиденье провалилось и сдвинулось вперед.

— Угу. И что сделала девчонка?

— Сначала перегнулась через спинку, пока мы держали Фергюсона… А потом села в… — Доктор замолчал.

Мужчины снова переглянулись.

— С ней надо что-то делать, сынок, — серьезно заявил Г. М.

— Но откуда она знала, что записки находятся там?

— А она и не знала. Должно быть, увидела, как они торчат из-под сиденья. Вот что я называю присутствием духа.

Сандерс на мгновение задумался.

— В настоящий момент больше всего на свете мне хочется выяснить вот что, — сказал он. — Если сэр Деннис Блайстоун преступник, то в чем состоит его преступление? Видите ли, мы немного расчистили вам дорогу. Мы начали догадываться, кто что совершил. Хотя вы со старшим инспектором, кажется, поняли все с самого начала. После нашего с вами приключения и в результате допроса, которому Мастерс подверг в Ярде миссис Синклер, нам стало известно о двух преступлениях. Фергюсон был домушником. Миссис Синклер мошенничаете произведениями искусства. Остаются Бернард Шуман и сэр Деннис Блайстоун.

О Шумане я ничего не знаю. Мастерс решительно утверждает, что он не подделывает египетский антиквариат. Сэр Деннис пошутил, будто Шуман убивает людей и продает их трупы под видом мумий; но, помимо того, что такой способ непрактичен, Шуман вроде бы в лучшем смысле этого слова джентльмен. Каким-то образом в его делишках замешаны детали будильников и увеличительные стекла. Но что бы там он ни натворил, вряд ли его преступления так уж серьезны. Из всех подозреваемых он самый спокойный, самый невозмутимый и больше остальных стремится помочь. А вот сэр Деннис Блайстоун дело другое. Он… Я, кажется, слишком разболтался?

— Что ты, сынок! — откликнулся Г. М., не открывая глаз. — Дуй дальше!

— Повторяю, Блайстоун дело другое. Его родные что-то знают, но ведут себя по-разному. Леди Блайстоун была на грани истерики. Марша обещает, если правда выплывет наружу, покончить с собой или уехать в Буэнос-Айрес. И самому сэру Деннису очень и очень не по себе. За его поведением явно кроется что-то по-настоящему дурное. Если кого называть лицемером, так это его. Атмосфера в его доме гнетущая; она напомнила мне случай из моей юности, когда я однажды заехал за девушкой, чтобы отвезти ее на танцы, а ее папаша был пьян, и… В общем, в каких злодеяниях он виновен?

Сандерс замолчал, увидев, что лицо Г. М. исказилось неправдоподобно веселой гримасой. Г. М. сдавленно фыркал, раскачиваясь взад и вперед, отчего казалось, будто его душит смех.

— Вот именно! — воскликнул он.

— Почему вы говорите «вот именно»?

— Случай интересен сам по себе, — заметил Г. М., справившись со смехом. — Если женщина покрывает по-настоящему серьезного преступника, например убийцу, она молчит. Если поблизости шныряет полицейский, она и словом не обмолвится о том, какие действия предпримет, если правда выплывет наружу. Нет, сынок, серьезного преступника женщина покрывает с помощью гордости и молчания. Но что способно довести пожилую высокомерную леди до истерики? Из-за чего дочь-подросток лезет в бутылку вместо того, чтобы держать язык за зубами?

— Не знаю.

— Из-за чего-то нелепого и смехотворного, — пояснил Г. М. — Они боятся позора. Наш великий хирург, в высшей степени почтенный и уважаемый гражданин, в прошлом был весьма удачливым карманным воришкой!

Сандерсу показалось, будто рушатся стены, рушится весь мир, включая Марилебон-роуд. Он с недоверием воззрился на своего собеседника, но тот, видимо, говорил вполне серьезно. Сандерс даже слабо вскрикнул, но так ничего и не сказал, предпочитая слушать дальше.

Г. М. передвинул сигару в угол рта и продолжил важным тоном:

— Понимаешь, сынок, большинство людей считают, будто карманник — жалкий, давно не мывшийся субъект в грязном воротничке. Они заблуждаются. Ничего подобного! Обычно карманник достойный с виду и прилично одетый господин в автобусе или вагоне метро. По-иному он выглядеть просто не может. Внешность — часть его профессии. Если в толпе приличного человека случайно притиснет к другому такому же приличному человеку, он не заподозрит ничего дурного. А вот от жуликоватого типа он тут же отпрянет, инстинктивно. Точно так же приличный человек никогда не оглянется второй раз на приличного незнакомца, который сидит рядом в вагоне и читает газету. Приличный человек скорее усядется рядом именно с таким субъектом, чем с неряшливым и подозрительным с виду. Возможно, это отрыжка классового сознания, но так оно и есть. Разве не всем известно, что Блайстоун никогда не берет такси, если может поехать в автобусе или на метро?

Любой опытный полицейский с первого взгляда вычислит карманника. Мастерс, разумеется, сразу понял, какое маленькое хобби имеется у Блайстоуна, едва увидел его руки…

Сандерс очнулся от своих раздумий: