Давайте напишем что-нибудь

– Вам-то от этого всего какая польза? – поинтересовалось Третье Лицо. – Вы ведь мертвый уже!

– Дело в том, что я специально подослан к тебе Мартой – с целью проверить, дрянь ты или нет. Всякая дрянь бежит в Южную Америку.

– Я здесь пока, – напомнило Третье Лицо.

– Это не мешает тебе быть дрянью, – возразил Мертвец. – Дрянью становятся не по пути в Южную Америку: к этому моменту дрянью уже бывают. – Мертвец вздохнул. – Ну, давай становись дрянью, а то мне за дело пора.

– За какое? – струхнуло Третье Лицо.

– Окружность вместо тебя выкладывать. Из спичек. – И Мертвец вынул из кармана дешевого пиджака пачку лир. – Сколько отсчитать?

– Спички не продаются! – гордо сказало Третье Лицо и скисло. – Если меня все равно собираются ловить по пути в Южную Америку…

– Вот смешной ты какой! – неискренне улыбнулся Мертвец. – Тебе же это на роду написано. А чему, как говорится, быть, тому, как дальше говорится, не миновать. Ты ведь все равно не сможешь противостоять пагубной власти золотого тельца.

– Золотого тельца, – подчеркнуло Третье Лицо, – не смогу, конечно. А вот власти паршивых девальвированных лир очень даже смогу!

– Я так и думал, – сказал Мертвец и сразу вынул из кармана дорогих брюк маленького, но явно тяжеленького золотого тельца. – Взгляни, он прехорошенький, – равнодушно добавил Мертвец, крутя тельца в нежных пальцах.

– Еще какой прехорошенький! – Третье Лицо алчно схватило золотого тельца и принялось нацеловывать его.

– Ну, вот, – тотчас же утомился Мертвец. – А я что говорил – про пагубную власть?

– Это и говорил, – заверило его Третье Лицо и принялось бежать в направлении Южной Америки, крича на ходу:

– Остальные спички лежат в сарае за домом. Но, во-первых, они отсырели…

– На это мне наплевать! – перебил его Мертвец.

– …а во-вторых, они уже один раз проданы – Главе сицилианской мафии!

– Ну, вот, – повторил себе Мертвец и еще немножко утомился. – А я что говорил? Дрянью становятся не по пути в Южную Америку: к этому времени дрянью уже бывают. Нет, как же это противно-то, а… – все знать!..

И Мертвец пошел за дом, где в сарае сразу увидел Главу сицилианской мафии: Глава сидела на корточках и считала отсыревшие спички.

– Привет, – сказал Мертвец. – Я Мертвец.

– Привет, – сказала Глава. – Я Глава.

– Здорово все сходится! – восхитился Мертвец и спросил в лоб: – Тебе отсыревшие спички зачем?

– Как это зачем? – обиделась Глава. – Окружность стану строить.

– Правильную? – подозрительно спросил Мертвец.

Глава смутилась и потупила глаза:

– Не очень… Потому что Сицилия не круглая, на ней правильной не получится.

– А как насчет… в масштабе полушария? – горячо прошептал в ухо Главе Мертвец.

– Восточного? – задала патриотичный вопрос Глава.

– Разумеется! – Мертвец прошептал это еще горячее – настолько горячо, что ухо Главы покрылось водяными пузырями. Глава вскрикнула, а Мертвец тут же достал из кармана рубашки яичный белок и смазал им обгоревший участок уха Главы. Пузыри исчезли, боль как рукой матери сняло.

– Согласен, согласен… – заторопилась Глава. – Сейчас только клан в известность поставим…

Клан собрался со всей Сицилии за один час двадцать минут. Строго секретно. О цели собрания не сообщили никому. Палермо приветствовал свою мафию свежими цветами и старинными песнями. В песнях этих подробно рассказывалось о цели собрания.

– Я пригласил вас сюда для того, чтобы… – начала Глава.

– Да знаем мы для чего! – хором перебили мафиози Главу. – Об этом же в песнях поется!

– Кто сочинил песни? – строго спросила Глава.

– Великий итальянский народ! – с гордостью ответствовала мафия.

К великому итальянскому народу у Главы сицилианской мафии претензий не было. А уже через два часа перед красивыми глазами Марты лежала телеграмма следующего содержания:

«ЗАВЕРБОВАЛ СИЦИЛИАНСКУЮ МАФИЮ ПОМОЩНИКИ ЦЕЛУЮ ГУБЫ МЕРТВЕЦ МОЛОДЕЦ».

И тотчас же помчался в Палермо срочный ответ:

«ОКРУЖНОСТЬ СТРОЯТ ТОЛЬКО ЧИСТЫМИ РУКАМИ ИСКЛЮЧИТЬ УЧАСТИЕ МАФИИ ПРОФАНИРОВАНИЕ ИДЕИ ВЫЛЕТАЮ МЕСТО НЕ ЦЕЛУЮ НИКУДА МАРТА».

А мафия-то уже ползла по многострадальной сицилианской земле, грязными руками пролагая Абсолютно Правильную Окружность из спичек сначала тут!..

Понятное дело, что Мертвец, получив такую строгую телеграмму и сразу после этого пересчитав под ногами расползшихся в разные стороны мафиози, чувств не лишился: чувств у него и так никаких не было – одни функции. Но функции эти немедленно и заклинило – или что там бывает с функциями, когда их нет возможности исполнять? Именно это и случилось с функциями Мертвеца, ибо исключить участие мафии в построении Правильной Окружности из спичек было уже трудно: мафия копошилась всюду, оставляя грязными своими руками пятна на поверхности многострадальной сицилианской земли.

С отчаяния Мертвец плюнул себе под ноги, вследствие чего на Мертвеца тут же разорался находившийся там мафиозо, которого нервный в эту минуту Мертвец просто сразу и задушил, чтобы не отвлекаться на частности. Потом Мертвец подошел к Главе, ползавшей поблизости, и сказал ей:

– У вас тут у всех руки, я погляжу, грязные…

– В чем? – невпопад спросила Глава.

– В крови, – сразу сообразил Мертвец и для убедительности процитировал свой народ: – А кровь людская – не водица!

Глава крепко задумалась над мудростью чужого народа, но постичь мудрости не смогла и потому реагировала так:

– Понятное дело, не водица. Но и не грязь.

Этим ответом Глава фактически поставила Мертвеца в тупик, лишив его возможности действовать дальше речево. Потому-то Мертвец и ударил Главу по голове, решив парировать ответ смекалистой Главы физически. Глава обиделась и резюмировала:

– Нет ума – считай калека. – Потом долго терла голову и, наконец, опять заговорила: – Знаешь, как ты должен был ответить?

– Как, как? – загорелся синим пламенем Мертвец.

Глава тут же, с туристической просто сноровкой, затоптала пламя и объяснила:

– Ты должен был сначала спросить меня: «Почему же тогда говорят, например: руки кровью испачканы»? Тут бы я и не нашелся, что сказать.

– Почему же тогда говорят, например: руки кровью испачканы? – замахал после драки кулаками Мертвец.

– После драки кулаками не машут, – тоже сослалась на чей-то народ Глава.

– Ты на вопрос отвечай! – приструнил Главу Мертвец – и Глава, как и обещала, не нашлась, что сказать. Зато Мертвец нашелся и сказал: – Гадина ты поганая!

– Я один? – спросила Глава. – Или мне рассматривать это как оскорбление сицилианской мафии в целом?

Мертвец задумался. Разумеется, надо быть круглым дураком, чтобы оскорблять сицилианскую мафию в целом – мафию, распустившую свои щупальца по всему миру. Но, с другой стороны, оскорбить только Главу – этого, разумеется, мало. Так что Мертвец в конце концов ответил обтекаемо:

– Можешь рассматривать это как оскорбление части сицилианской мафии.

– Как велика оскорбляемая тобою часть сицилианской мафии? – спросила Глава.

– Сколько смогу передушить! – зарычал Мертвец.

– Не рычи! – поморщилась Глава и скомандовала ползающим по земле, как какие-то карапузы, мафиози:

– Пусть к Мертвецу подойдет столько, сколько он сможет передушить.

Удивительно, но ровно столько – ни больше, ни меньше – к Мертвецу и подошло. Передушив их, он распорядился насчет еще одной партии, потом – насчет другой, третьей… Наблюдающая за искоренением сицилианской мафии Глава сицилианской мафии вздохнула.

– О чем ты? – спросил Мертвец.

– Да так, – махнула рукой Глава и нехотя пояснила: – Никак не могу дождаться, когда услышу от тебя: всех не передушишь!

Мертвец передушил еще несколько партий, потом не выдержал и сказал:

– Всех не передушишь!

– Отбой, – скомандовала Глава и представители сицилианской мафии, стоявшие в очереди быть передушенными, вернулись к прерванному занятию – выкладывать спички по земле.

Мертвец тоскливо поглядел на несметные полчища все еще живых мафиози и сказал:

– Просто ума не приложу, что делать…

– А в чем проблема? – заинтересовалась Глава.

Мертвец протянул Главе телеграмму Марты. Глава прочла телеграмму со смирением травы перед ветром.

– Я этого и боялся… – горько произнесла она наконец. И добавила: – Ну что ж…

Конечно, Глава сицилианской мафии отнюдь не была намерена отказываться от громадья своих планов. И вовсе не по причине некоей специальной подлости сицилианской мафии – сицилианской мафии не понаслышке знакомо и благородство тоже. Дело просто в том, что идея построения Абсолютно Правильной Окружности из спичек завладела сицилианской мафией целиком: идея эта сплотила кланы вокруг действительно великой задачи – да так, что навсегда забыты были раздоры, никто и не заговаривал о доходах-расходах… мафиози стали братья. Изредка встречаясь в свободное время, они обнимали недруг недруга, гладили по головам и трепали по щекам, а также делали подарки, причем наиболее ценные – вчерашним своим врагам. Они называли враг врага уменьшительно-ласкательными именами и фамилиями, они переписывались, обклеивая конверты сердцами и голубями… Сицилия рыдала и говорила: «Вот как меняет людей волшебная сила великой идеи, когда она завладевает массами!»

Так что Глава прекрасно понимала: отними у мафиози возможность строить из спичек Абсолютно Правильную Окружность – перемрут все мафиози как один мафиозо! От тоски перемрут, от сознания собственной неполноценности, от комплекса изгоя. «Не допущу!» – сказала себе Глава, любившая мафиози, как сорок ласковых сестер, и срочно созвала Внеочередной съезд мафиози и им сочувствующих. На съезд явилась вся Сицилия: мафиози сочувствовал каждый. Пришлось проводить съезд на улице.

– Коллеги, – начала Глава, – здесь, под открытым небом, мы собрались с вами на внеочередной съезд, ибо времени на очередной у нас нет: Зеленая Госпожа уже в пути…

– Вы имеете в виду весну? – поинтересовался какой-то экзальтированный мафиозо.

– Я имею в виду Марту, голубчик мой прекрасный, – непонятно ответила Глава и понятно продолжала: – а Марта играет далеко не последнюю роль в истории построения Абсолютно Правильной Окружности из спичек. Так вот, с минуты на минуту Марта будет здесь, чтобы законно – я подчеркиваю: законно! – исключить наше участие в построении Окружности…

В толпе зарыдали.

– Я позволю себе перейти на латынь, – сказала Глава.

– Зачем? – спросил один из рыдавших.

– Чтобы меня хуже понимали, а стало быть, и менее остро реагировали.

– Валяйте, – сказал тот же голос.

Глава продолжала по-латыни:

– Спросите меня, заслужила ли сицилианская мафия такое к себе отношение…

– Заслужила ли сицилианская мафия такое к себе отношение? – тут же спросили Главу.

– …и я отвечу, – продолжала та: – да, заслужила! В историю двадцатого столетия…

– …а это как раз и есть наше столетие! – с ужасом воскликнули многие.

– Именно что! – опять продолжала Глава. – Так вот, в историю двадцатого столетия сицилианской мафией вписаны мрачные страницы…

– Кошмар! – истерически крикнул кто-то и застрелился из пистолета.

– Мир его праху! – сказала Глава, поскольку застрелившийся немедленно рассыпался в прах.

– И пуху, – сказала жена застрелившегося, поскольку прах тут же превратился в пух и разлетелся по свету.

– И пуху, – поддержала Глава. – Итак, сицилианская мафия стала именем нарицательным…

– Кого им нарекают? – осторожно спросили из толпы.

Глава перешла на фарси, чтобы ее практически совсем не понимали, и сказала:

– Им нарекают всех ублюдков.

– Ах, ах! – закричал один старик, всосавший фарси с молоком матери и понимавший все оттенки богатого этого языка. Старик был главой самого влиятельного клана – клан назывался «Серая шейка». Старика любили в народе больше жизни. Поэтому, когда он умер – тотчас после своего выкрика, который тут же стал крылатым и принялся скорбно летать над головами собравшихся, равнодушных в толпе не оказалось. Нет, я, как всегда, ошибаюсь: один равнодушный в толпе все-таки нашелся. Он громко сказал: «Мне плевать на смерть этого старика – всеобщего любимца!» В ответ на это толпа начала скандировать: «Равнодушным не место среди нас!» – и заклеймила равнодушного сначала молчаливым, как сжатая нива, презрением, а потом – каленым железом. На клейме, поставленном прямо на лоб равнодушного, значилось: «Он не любит одного старика». С этого момента все избегали равнодушного и, едва завидев его, спешили на другую сторону другой улицы в другом городе.

Глава же сицилианской мафии, тем не менее, говорила дальше на фарси.

– Вот и получается, – говорила Глава, – что Марта, она же Зеленая Госпожа, права… то есть, сицилианская мафия не заслужила почетного права строить Абсолютно Правильную Окружность из спичек, ибо фактически поставила себя вне сразу всех людей доброй воли.

В толпе случилось тридцать три обморока – тридцать три раза благоухнуло валериановыми каплями, запах которых сделался настолько невыносимым, что стоявшие ближе других к обморочным действительно не вынесли и принялись валиться под ноги более выносливым. Более выносливые закричали оратору:

– Видишь, как люди падают? Завязывай, понятно все!