Пулевое многоточие

Мотор лодки работал вхолостую, грозя разрушить винт, который, сердито жужжа, разбрасывал по сторонам мокрый песок. Гуров вскочил в лодку и заглушил мотор. Когда он поднял голову, владелец плавсредства уже вынырнул на поверхность. Однако увидев, что его судно в руках вооруженных проходимцев, мужичок выпучил глаза, втянул в себя побольше воздуху и снова ушел под воду.

– Ихтиандр! – презрительно сказал Крячко. – Держу пари, на нем болотные сапоги, каждый по пуду весом. Придется тебе, Лева, его доставать, иначе он точно утонет. Я бы и сам достал, но вот нога…

– Помолчал бы уж – сам! – сердито бросил Гуров, начиная разуваться. – Одни проблемы от тебя!

Он не успел пуститься вплавь. Хозяин лодки, видимо, сообразил, что лучше попытаться выжить на суше, чем точно кануть в пучине, и с помощью сверхусилий сумел выкарабкаться на берег. Здесь он упал на песок, глядя на оперативников собачьими глазами и тяжело дыша. Видимо, он ожидал мгновенного расстрела.

Но Гуров молча обулся, встал и принялся толкать лодку в воду.

– Чего разлегся? – сердито спросил он между делом мужика. – Помогай!

Вдвоем они спустили лодку на воду. Гуров помог сесть в нее Крячко, забрался сам и приказал хозяину заводить мотор. Тот послушно все выполнил, и они поплыли дальше. Никто не произнес больше ни слова. Лишь когда лодка почти достигла пологого берега реки, Крячко вдруг схватил Гурова за руку и, возбужденно тыча пальцем, указал куда-то в начинающий сереть воздух.

– Ты посмотри-ка, Лева! – выкрикнул он. – Ты только взгляни!

Гуров обернулся. Из-за острова появилось идущее против течения судно. Это был красавец теплоход, белый, трехпалубный, украшенный яркими огнями. Где-то на палубе играл оркестр. Пронзительная сентиментальная мелодия старой песни неслась на водой. Слышен был каждый звук, точно рядом играл радиоприемник.

На боку судна золотом отсвечивали буквы его имени. Судно называлось «Советская Родина».

Глава 9

Гуров и Крячко еще спали мертвым сном, когда поезд, заскрежетав, остановился на каком-то полустанке. До Москвы оставалось около часа езды. Гуров открыл глаза, увидел едва начинающее светлеть небо за окном и вознамерился продолжить сон, как вдруг в коридоре громко застучали каблуки, дверь купе отворилась, и в проеме возникла фигура проводника. Увидев, что Гуров смотрит прямо на него, он с облегчением сказал:

– Не спите? Вот и хорошо. А то вас там встречают. Велели побыстрее.

– Кто?! – изумился Гуров, вскакивая. – Кто нас встречает? И где мы, кстати?

Проводник назвал полустанок, но поразило Гурова то, что на этом захудалом полустанке их встречает генерал Орлов. Так, во всяком случае, объявил проводник.

Гуров растолкал Крячко и, быстро натягивая брюки, распорядился:

– Подъем! Петр решил перехватить нас по дороге. Случилось что-то серьезное.

Крячко без звука принялся одеваться, а Гуров, подхватив чемоданы, быстро прошел в тамбур. У него еще оставались сомнения, но, увидев служебную машину Орлова, он понял, что сомневаться не стоит – произошло нечто экстраординарное.

– Куда уж хуже? – процедил он сквозь зубы. – И так в дерьме по уши. Что еще могло случиться?

Высоко подняв голову, он с независимым видом сошел на перрон. Гуров прекрасно понимал, что обо всем произошедшем с ними в Нижнем Новгороде начальству давно известно, но интерпретировать эту информацию можно было по-разному, и какой вариант выбрал генерал Орлов, догадаться пока не представлялось возможным. Особенно после такой неожиданной встречи. Это вообще ни в какие ворота не лезло!

Крячко, взъерошенный и не до конца проснувшийся, спрыгнул на перрон вслед за Гуровым. С лязгом захлопнулась дверь вагона.

– Блин! Приехали! – с досадой прокомментировал Крячко, протирая глаза. – Что происходит? Что это за дыра? Война началась, что ли?

Гуров, не отвечая на его риторические вопросы, с чемоданами в руках направился к автомобилю, из которого навстречу ему выбирался сам генерал Орлов. Он был в мундире – видимо, хотел предупредить возможные недоразумения на железной дороге. Генералу милиции мало кто решится перечить.

Орлов пошел навстречу Гурову и по-отечески сжал его плечи. Его глаза из-под кустистых бровей смотрели озабоченно, но вовсе не сердито.

– Приветствую! – сказал генерал. – Извини, что нарушил ваш нежный сон. Поговорить нужно. Срочно. В Москве нам этого уже не позволят сделать.

Поезд свистнул и постепенно начал набирать ход. Гуров поставил чемоданы на землю.

– Что, настолько плохи наши дела? – спросил он.

– Дела наши неважные, – подтвердил генерал и сердечно обнялся с подошедшим Крячко. – Не проснулся еще? Сейчас я тебя разбужу!

Из машины вышел водитель, сдержанно поздоровался и стал укладывать чемоданы в багажник.

– Поговорим по дороге, – объявил генерал. – Кстати, и представлю вас друг другу…

Забравшись в машину, Гуров обнаружил на заднем сиденье худого сутулого человека в стандартном сером костюме, рубашке в крапинку и съехавшем набок галстуке. Пробор на голове человека тоже как будто съехал набок, на затылке торчал вихор. Вообще вид у человека был нескладный и несчастный. Поздоровался он, застенчиво отводя в сторону глаза.

– Это наше тайное оружие, – хохотнул Орлов. – Знакомьтесь, капитан Кувшинников Сергей Степанович. Как в каком-то кино – ас из асов! Уверен, вы еще с ним обязательно подружитесь. А это вот мои орлы, про которых я тебе говорил, Сережа! Это вот Лева, а это вот Стас.

Все пожали друг другу руки, но особых восторгов никто не выказал. Гуров только удивился про себя, почему Орлов с таким упоением рекомендует им этого недотепу и почему они обязательно должны подружиться с человеком, которого никогда и в глаза не видели. И еще было непонятно, в какой области мог быть асом такой чудила.

– Ну что же, поехали! – скомандовал генерал, когда все уселись. – Шибко не гони, рассчитывай так, чтобы мы смогли все обсудить и примерно за час до начала рабочего дня прибыть на место.

– Сделаем, товарищ генерал! – пообещал водитель.

Они поехали.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал Орлов. – В Нижнем вы наломали дров, тут не отвертишься. Вникать в подробности я пока не хочу, потому что не в этом дело, насколько я понимаю. Знаю, что ребята вы лихие, махновцы в душе практически, но то, что случилось, даже для вас чересчур. Ведь, насколько мне известно, теперь не осталось в живых никого, кто хотя бы боком был причастен к смерти Быкова?

– Никого, – скупо ответил Гуров. – Кроме тех, кого мы не знаем.

– Я это и говорю, – подхватил генерал. – Тут на вашу голову готовится министерская комиссия. В связи с последними событиями. Кому-то очень хочется рассмотреть вопрос о вашей профпригодности. Я вначале хотел внести ясность насчет истинных виновников – мол, если против моих людей возможно вести боевые действия на пересеченной местности, то почему они-то не имеют права защищаться? Но потом понял, что мои слова никого не интересуют. Нажим идет сверху. Основная инициатива – из Думы, но их поддерживает и кое-кто из администрации Кремля. В общем, все по-взрослому. Но самое интересное, что катят на вас бочку практически те же люди, которые инициировали включение вас в разыскную группу. Улавливаете? Те, кто просил меня найти Быкова, сетовали по поводу его исчезновения, теперь страшно недовольны и требуют немедленного вашего отстранения. Кое-кто даже заикается об увольнении из рядов. Вот такая кутерьма. И это меня более чем насторожило.

– Так, значит, у тебя, Петр Николаевич, к нам нет никаких претензий? – с некоторым удивлением спросил Гуров.

– Что значит никаких?! – вскинулся генерал. – Претензий масса! Но я же вижу, куда и откуда ветер дует! Все как будто разом забыли, что найденное на острове тело принадлежит тому самому Быкову. Все уже только и говорят, что о непрофессиональных действиях московских оперативников, которые привели к многочисленным случаям насильственной смерти. В одной газетенке уже подсуетились и тиснули про вас статейку. Знаете, как название? «Кровавая пляска смерти»! Во!

Гуров и Крячко переглянулись, но, к удивлению генерала, никто из них не произнес ни слова.

– В общем, мы с вами стали объектами какого-то странного спектакля, – продолжил Орлов. – При этом, что совершенно для меня непонятно, расследование разборок с вами в Нижнем будет проходить без участия наших оперативников и следователей. Так решили наверху. Хотят сделать вид, что крутые пацаны с гранатами и погибший Быков – разные истории. Кому-то это выгодно, и я хочу знать кому.

– Я тоже хочу это знать, – мрачно произнес Гуров. – Но у нас не осталось ни одной зацепки… Нет, вру, одна есть, но… – он выразительно покосился на Кувшинникова. – Лучше поговорим об этом потом.

– Поговорим сейчас! – отрезал генерал. – Для чего я вставал ни свет ни заря, мучил людей, гнал сюда машину?.. Мы должны прямо сейчас выработать план действий. А Сергей Степанович с сегодняшнего дня становится вашей правой рукой…

– Третьей ногой, – хмыкнул Крячко.

Генерал сверкнул в его сторону глазами.

– Я, может быть, не очень ловко выразился, умник, но суть вам понятна! Капитан Кувшинников – тот человек, который нам сейчас нужен! Не нравится, как он выглядит? Ты, Стас, положим, тоже не красавец! А внешность капитана – это практически его дополнительное преимущество. Это он с виду такой растяпа и мямля. В деле он – зверь! А нам сейчас нужен для того, чтобы передать ему дело Быкова…

– Как передать?! – воскликнул Гуров. – После того, как нам пришлось нахлебаться дерьма…

– А его у вас все равно отобрали бы, – хладнокровно сказал Орлов. – Неужели не доходит, что я вас перехватил по дороге не просто так? Уверен, едва вы явитесь в управление, как тут же поступит приказ отстранить вас от дел и передать на рассмотрение министерской комиссии, или думской комиссии, или обеих вместе… А от меня потребуют представить подходящую кандидатуру для передачи дела. Тут-то и выйдет на сцену капитан Кувшинников. Ни одна сволочь не поверит, что человек с такой постной физиономией способен что-либо раскрыть. Ты не обижайся, Сережа!

– Я не обижаюсь, товарищ генерал, – услужливо ответил Кувшинников.

– Вот и хорошо, – кивнул Орлов. – Берите пример. Человек вообще ни на что не обижается. Делает свое дело и молчит в тряпочку. Его утвердят без разговоров, в этом я уверен. Кое-кому очень хочется, чтобы дело Быкова спустили на тормозах. Капитан Кувшинников как раз тот человек, который сумеет сделать вид, что у него все валится из рук.

– А мы? – сердито спросил Гуров.

– Вас будет терзать комиссия, – хладнокровно ответил генерал. – Или даже две. Но тут я тоже все уже продумал и подготовил. В госпитале МВД подготовлены две палаты и заведены две истории болезни. Как только вы узнаете про разбирательство, у вас обоих прихватывает сердечко. Вы у нас все же не мальчики, верно? Организм изношен, постоянные стрессы, а тут такое… Одним словом, вы оба сляжете в больницу…

– Я не хочу в больницу! – категорически заявил Крячко. – Я лучше в комиссию…

– Идиот! – сурово оборвал его генерал. – Вы будете заниматься поисками убийц Быкова. Вы будете искать связи между его исчезновением и деятельностью неизвестной, хорошо вооруженной банды. Вы будете искать также связи между этой бандой и теми высокопоставленными товарищами, которые собрали по вашу душу комиссии. Такие связи наверняка есть, и если вы их обнаружите, то не только реабилитируете себя, но снимете все прочие вопросы.

– А больница? – недоверчиво спросил Крячко.

– Всех устроит ваша болезнь, – сказал генерал. – С докторами из госпиталя я уже договорился, что вы там лежите. Возможно, придется два-три часа там покрутиться, пока Кувшинников будет входить в курс дела. Сдадите мочу, кровь из пальца… – усмехнулся Орлов. – А завтра втроем начинаете совместную работу. Беретесь за дело осторожно, но плотно. Я в вас верю, ребята, поэтому иду на такой откровенный риск.

– Действительно, неожиданно, – несколько растерянно отозвался Гуров. – Но почему ты так в нас уверен, Петр Николаевич? Ведь я же предупредил – зацепок у нас никаких.

– Кроме… – генерал выжидающе уставился на него. – Ну! Ты же сам сказал, кроме…

– Да. Об этом мы пока никому не сообщали, – кивнул Гуров. – Ни одному лицу. Что-то удержало.

– Так сообщите нам, наконец! – теряя терпение, вскричал генерал. – Или собираетесь носить эту страшную тайну при себе до самой смерти?

– В общем-то, я не уверен, есть ли тут какая-то связь, – сказал Гуров. – Но подозреваю, что есть. Помнишь, я рассказывал? Быков, когда последний раз звонил своей секретарше, заговорил что-то про Советскую Родину? В тот вечер, когда нас чуть не прикончили на волжском острове, мы видели на реке теплоход с названием «Советская Родина»…

– Вот даже как! – удивился Орлов.

– Да, но это еще не все, – продолжил Гуров. – Пока мы в Нижнем отдувались по поводу случившегося, давали показания следователю и организовывали мероприятия по опознанию трупов, попутно мы еще консультировались по поводу этого теплохода. Встречались с речниками, с людьми из волжского пароходства, в общем, со всеми, кто имеет отношение к этому делу…

– Ну и… – нетерпеливо спросил генерал.

– Никто из них про такой теплоход не слышал, – объявил Гуров. – То есть на бытовом уровне его знают, кое-кто видел такое судно на Волге, но, похоже, официально оно нигде не зарегистрировано, и никто не мог припомнить, чтобы хотя бы раз встречал этот теплоход у причала. О том, чтобы побывать на борту, – об этом даже речи не идет. Тебе не кажется это странным?

Генерал повернулся к рохле Кувшинникову и распорядился:

– Я сейчас с этими поеду в министерство, а ты сразу же приступай к выяснению статуса этой «Советской Родины», ясно? Какому пароходству оно принадлежит, кто капитан, кто владелец, и так далее, и тому подобное. Но при этом постарайся сделать так, чтобы никто не обратил на твои поиски внимания. Нехорошо будет, если наш интерес заметят в самом начале.

– Я аккуратно, товарищ генерал, – жалобно сказал Кувшинников. – Комар носа не подточит.

При звуках его голоса Гуров только головой покрутил. Но генерал, кажется, остался вполне доволен.

– Значит, договорились, – заключил он. – Сейчас быстренько по домам – душ, легкий завтрак, внешний вид… В порядок себя привести от и до! Чтобы безукоризненно выглядеть, понятно? На ковер в министерство идем, возможно, в Думу тоже вызовут. Пусть видят, что мои сотрудники – не олухи царя небесного.

– А когда же в госпиталь? – угрюмо спросил Крячко, которого перспектива приводить внешность в порядок совсем не вдохновляла.

– В госпиталь заглянем сразу после экзекуции, – махнул рукой генерал. – Да это не главное. С госпиталем все будет как надо, не сомневайтесь. Главное – настраивайтесь на работу. Нужно будет разобраться во всей этой карусели в рекордно короткие сроки, по-стахановски.

– Ну ты, Петр Николаевич, вспомнил – по-стахановски! – хмыкнул Гуров. – Иные времена на дворе.

– Времена иные, а результат должен быть добыт в рекордно короткие сроки, – повторил генерал. – В противном случае… Ну, сами понимаете, что будет в противном случае. Только противное и будет…

– Противное меня мало волнует, – сказал Гуров. – Вот что будет противно, так это если убийство Быкова действительно перейдет в разряд «глухарей». В связи с ним погибли невинные люди. Оставлять это безнаказанным? Ради чего можно оставлять безнаказанным убийство невинных людей?

– Ради собственной безопасности, – робко проблеял капитан Кувшинников. – Обычно это основной мотив. За убийством Быкова стоят некие силы, которые боятся за собственную безопасность. Ради нее они готовы на любое новое преступление. Это очень распространенный мотив.

– Спасибо, что просветил! – буркнул Гуров. – Вообще-то мой вопрос был чисто риторическим. Зря напрягался.

Он замолчал и до самой Москвы больше не проронил ни слова. Погрузился в размышления и генерал Орлов, который посчитал свою миссию выполненной и думал теперь исключительно о ближайшем будущем. Только доставив Гурова и Крячко по домам, он еще раз предупредил и того и другого:

– Через час – как штык! Будем держать оборону!

Дальнейшее, правда, мало походило на оборону. Лишь только свежевыбритые и наглаженные Гуров и Крячко явились в управление, Орлов сразу же повез их обоих в министерство, где в кабинете одного из заместителей всем им устроили жесткую выволочку, обвиняя во всех смертных грехах, начиная от непрофессионализма и кончая пособничеством чему-то весьма нехорошему, что напрямую не называлось, но подразумевалось очень отчетливо. Гуров решил, что их хотят зачислить в пособники террористов. Самого ужасного, однако, не произошло, несмотря на категорический тон разбирательства и прозрачные намеки. Вышло даже лучше, чем предполагал Орлов. Гурова и Крячко не отстранили от дела, а только предложили влепить по строгому выговору, серьезно предупредить и отдать под руководство более взвешенного и адекватного сотрудника. Заместитель министра выразил надежду, что таковые у генерала Орлова найдутся.

– Понимаю, Петр Николаевич, старая гвардия. Но ведь не зря говорят – седина в бороду, бес в ребро. Это, между прочим, не только личной жизни касается. Как показывает практика, и производственный процесс страдает. Нельзя, нельзя терять чувство реальности! У нас не шоу-бизнес. У нас правоохранительная структура! Мы должны обеспечивать безопасность, а у нас что получается? Потом в опросах общественного мнения граждане жалуются, что боятся милиции больше, чем преступников. Стыд и позор!

Однако это были уже отдаленные раскаты уходящей грозы, и из министерства генерал Орлов вышел даже приободрившимся.

– Вот как славно получилось! – заявил он Гурову. – А все потому, что привели себя в порядок, побрились и на людей стали похожи. Это Стаса, конечно, касается в первую очередь. Я, признаться, ожидал худшего. Надо же, как лояльно отнеслись! Так что теперь можно и без госпитализации. Не надо голову ломать. Руководителя я вам назначу отличного. Кувшинников и будет руководителем. С ним вы горы свернете!

– Где ты, Петр Николаевич, чудо это раздобыл? – недовольно спросил Гуров. – С луны он у тебя свалился, что ли? Ты извини, но такого клоуна я руководителем совершенно не вижу. Он, когда стреляет, наверное, глаза закрывает от страха, а?

– Нет, не закрывает, – серьезно ответил Орлов. – Стреляет он, между прочим, без промаха. В темноте стреляет, на слух. Ас, я же говорю. Вы его просто не знаете. Он человек сложной судьбы. Служил в одной структуре, о которой я вам говорить не буду, потому что не положено, – там у него случилась крупная неприятность. Ну, примерно как у вас сейчас, только гораздо хуже. Чудом избежал суровой кары. Вот сумел перевестись к нам. Так что вы носы-то не воротите, примите человека со всем уважением.

– Но ты-то откуда его знаешь?!

– И это тоже не вашего ума дело, – уже сердито сказал генерал. – Для вас он капитан Кувшинников, милиционер, оперативный работник, понятно? И прекратить все расспросы! Работать! Через три дня я жду весомых результатов. А пока свободны!

Несмотря на относительно удачное завершение мероприятия, Гуров и Крячко вернулись в управление не в самом радужном состоянии духа. Крячко принялся возиться с плиткой – за неимением лучшего он решил утешиться чашечкой крепкого кофе. Священнодействуя над кофеваркой, размышлял вслух:

– У меня, Лева, сложилось впечатление, что замминистра на самом деле не имел к нам тех жутких претензий, которые высказал. Мне показалось, что он выполняет некий заказ. Видимо, на него надавили сверху и потребовали нагнать на нас страху. Страху он нагнал, но при этом не посчитал нужным задвинуть куда-нибудь подальше в угол, закинуть на чердак, перевести в архив и все такое прочее… Боюсь, что инициаторы заказа не будут удовлетворены подобным решением и вскоре снова начнут нас доставать. Поэтому нужно подумать о том, как стать невидимыми, по крайней мере для посторонних. Самый лучший способ, на мой взгляд, – сделать вид, что мы присутствуем совсем в другом месте. Иными словами, необходимо имитировать ложный след, по которому мы якобы пустимся… Здорово я придумал?

Гуров посмотрел на него иронически и сказал негромко:

– Придумано великолепно. Только прежде чем имитировать ложный след, надо бы для начала отыскать истинный. Иначе мы можем совершить непоправимую ошибку. Вдруг этот ложный след как раз и окажется самым что ни на есть истинным?

– Вообще-то ты прав, – вздохнул Крячко. – Я как-то об этом не подумал. Но черт его разберет, какой след истинный? Ты его видишь?

– Если честно, то пока не очень, – ответил Гуров.

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату проникла голова капитана Кувшинникова.

– Разрешите, товарищ полковник? – робко промолвила голова, обращаясь к Гурову.

Гуров слегка приподнял брови и довольно холодно заметил:

– Ты, Кувшинников, теперь здесь главный! Это мы у тебя должны разрешения спрашивать. Или тебя еще не поставили в известность, что группу с сегодняшнего дня возглавляешь ты?

– Со вчерашнего, – виновато поправил Кувшинников, протискиваясь в дверь целиком. – Приказ генерал отдал уже вчера, предвидя, как развернутся события. Но я бы не хотел, чтобы этот приказ воспринимался вами в том смысле, в каком он написан. Это ведь всего лишь формальность, обходной маневр. Разумеется, руководство и все прочее принадлежит вам.