Помоги проекту - поделись книгой:
И умолкла, печальная.
Зато разговорился крепкий дядька по соседству — и в патриотическом раже быстро договорился до того, что «брал Бранденбургские ворота».
Озадаченный этим феноменом, мой друг Иртеньев попросил дядьку показать паспорт, потому что на двадцатые годы рождения тот явно не тянул, и если брал Бранденбургские ворота, то только в процессе профсоюзного шоп-тура в семидесятых.
Вместо паспорта дядька пригорозил милицией — и снова впал в аутизм.
Таких «ветеранов» там было навалом: неподалеку, под транспарантом «Мы воевали не для того, чтобы нас грабили!» стояла группа теток бальзаковского возраста.
Некоторые лица в этом боевом строю показались мне знакомыми, и мне не почудилось: наутро выяснилось, что их набирали в массовке киностудии «Мосфильм» — по двойной ставке…
Уважительная причина
Причину внезапного переноса оглашения второго приговора Ходорковскому (декабрь 2010 года) с исчерпывающим лаконизмом сформулировал Сергей Пархоменко:
— Суд ссыт.
Диалог двух москвичек
…о Ходорковском:
— Он очень умный!
— Если бы он был умный, он бы жил не здесь!
–
Совсем одна
В 2009 году Людмила Улицкая и Михаил Ходорковский получили премию журнала «Знамя» — за диалог, опубликованный в одном из номеров.
Редактор на канале «Культура», что твой роден, удалил лишнее, и ведущий новостей лаконично сообщил: премию в номинации «Диалог» получила Улицкая!
Бедная Людмила Евгеньевна, ведет диалоги сама с собой…
Хуже царя
На дворе стояло подловатое медведевское времечко… Я донимал своим любопытством мента, сторожившего выезд на пустой Тверской бульвар:
— Царя повезли?
Других версий у меня не было: у каждой подворотни стояло по такому же менту, и центр города внезапно вымер посреди часа «пик»…
— Царя повезли?
— Хуже, — ответил мент.
Что может быть хуже царя?
— Главного боярина? — уточнил я.
— Его.
Шизофрения
Над стойкой в забегаловке на Никольской улице, в трехстах метрах от Кремля, глаз радовали одновременно:
— российский триколор;
— портрет премьер-министра Путина с надписью «Наш президент»;
— портрет генералиссимуса Сталина под серпом и молотом, в усах, при полном параде;
— реклама кока-колы;
— имперский черно-желтый флаг.
Доктора Бильжо сюда, срочно! Психиатра!
Дождались
В Омске к приезду президента Медведева с улиц срочно сняли рекламу детского спектакля «Ждем тебя, веселый гном!».
Шоу маст гоу он
Маленькая провинциальная телекомпания в полном составе ушла в отпуск первого января. Забили в компьютер «нон-стоп» программу на праздничную декаду: развлекаловку, старые концерты, «Кавказскую пленницу» со всем остальным Гайдаем… — и отчалили в теплые края.
Вернулись, глянули в рейтинги, — а рейтинги-то зашкаливают! Небывалая вещь! Весь город, как подорванный, смотрел их канал!
Оказалось: компьютер дал сбой, и все это время президент Медведев, как заводной, поздравлял горожан с Новым годом… Какая там «Кавказская пленница»! Городок подыхал со смеху десять дней.
Чудо
Жена принесла из магазина: не могла, говорит, тебя не порадовать.
Стеклянная банка, а на ней написано: «ПУТИН. Чудо капустное». И маленькими буквами внизу — пояснение: «с грибами».
Закусон!
«ПУТИН» — это, как вы понимаете, название фирмы. Буква «Т» в виде меча. Позади — герб с двуглавой птицей.
Вообще, осторожнее надо, с грибами…
«Прачечная?»
Путинский министр культуры г-н Мединский, пораженный стойкостью российского народа, погрузился в метафорические бездны и вынырнул оттуда с благой вестью.
Он сообщил, что у россиян имеется лишняя хромосома, которая и позволила нам не исчезнуть, как каким-нибудь скифам и сарматам, а выжить, что бы с нами ни делали!
Попросту говоря, Мединский назвал россиян даунами.
Очень терпеливыми даунами.
Немного обидно, конечно, но что тут возразишь, при таком министре культуры…
Нонконформист
Шапка на первой полосе «Вечерней Москвы»: ВЫБИРАЮ СВОБОДУ!
И артист Максим Галкин — анфас, чисто Христос на иконе.
Ну, думаю, дало себя знать интеллигентное происхождение — Галича вспомнил человек! Гражданская позиция прорезалась! Небось, думаю, сказал «Вечерке» все, что думает про питерских чекистов, — а «Вечерка», не будь дура, вынесла эту сенсацию на первую полосу.
И стал я рыскать глазами по полосе, в остром желании поскорее узнать подробности этого нравственного взлета. И нашел: «Максим Галкин: свадьбу и венчание с Аллой Борисовной мы не планируем».
Вау.
Всемирный заговор
Уникальный номер журнала «Эсквайр» увидел свет в январе 2008-го: ни одной статьи, а только по портрету на каждой полосе. Две сотни человек, и у каждого в руках — плакат с афоризмом.
Кто пограмотнее, выбрал себе афоризм сам — для остальных редакция предоставила, на выбор, две сотни «нетленок»: от Платона до Вуди Аллена.
Толстой, Монтескье, Чехов, Черчилль, Джефферсон — свободная мысль на любой вкус, гуляй не хочу! «Заблуждение не перестает быть заблуждением оттого, что его разделяет большинство». «Власть не портит человека. Человека портит страх потерять власть»…
В общем, оттянулась дорогая редакция!
В череде прочих знаменитостей «Эсквайр» предложил участие в проекте актеру Дюжеву, «звезде» новых российских сериалов. Тот изучил предложенный ему ассортимент и отказался категорически, заявив:
— Ваш журнал против Путина!
Если бы артиста Дюжева не было, его следовало бы выдумать ради этой формулировки, — ибо в простоте он сказал чистую правду.
Да, да, да! Платон, Толстой, Чехов, Джефферсон, Линкольн, Салтыков-Щедрин, Черчилль, Монтескье — и все против Путина!
Похожий случай
…произошел три года спустя.
Газета «Московские новости» затеяла рекламную компанию на цитатах из классики, но уже через пару дней московское правительство без лишних слов принялось демонтировать все щиты и перетяжки…
Правительство можно понять.
Это ж катастрофа! — среди бела дня, посреди Москвы, огромными буквами, поперек улиц: «Честность неотделима от свободы, как коррупция от деспотизма», «Россия — страна фасадов», «Услужливый дурак опаснее врага»…
А то вообще убийственное: «Русская история до Петра Великого — одна панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело»… Ужас!
Анатоль Франс, граф де Кюстин, дедушка Крылов, Федор Тютчев — ну все против Путина, все!
«Лев пестрых невзлюбил овец…»
Шапка на воровской голове горела регулярно, и дедушка Крылов не вылезал из оппозиционеров.
В конце нулевых на юбилейном вечере телеканала «Культура» Михаил Козаков прочел басню «Пестрые овцы» — про Льва, который, будучи связан проблемами имиджа, не решался лично задрать отвратительных ему овец, но — «приказал овец волкам пасти»…
Хохот аудитории сдетонировал в руководящих мозгах, и басню вырезали из трансляции. Так аллюзия стала явкой с повинной.
Литературный процесс
До «Речного» меня вез милейший узбек на «жигуле».
В Москве он, по его словам, жил уже год. Первые полгода было плохо, потому что не было машины. Теперь машина есть — и теперь хорошо.
— Ты кто по профессии? — спросил он спустя какое-то время.
— Журналист.
— Журнали-ист… — с уважением протянул узбек. — А знаешь, что сын Лужкова отравился арбузом?
Я не знал.
— Какой же ты журналист… — Он подозрительно покосился на меня и предположил: — Ты не русский вроде.
Я подтвердил его подозрения.
— А кто? — поинтересовался он.
— Еврей, — признался я.
— Лев Толстой был еврей, — сообщил узбек. Кажется, он пытался меня успокоить.
Насчет Толстого я поверил не сразу, но узбек отмел все сомнения: еврей-еврей! И поскольку я уже второй раз оказался не в курсе, посоветовал:
— Тебе книги надо читать.
С минуту после этого мы ехали, думая каждый о своем.
Я думал о том, что надо, действительно, подтянуть образовательный уровень, а то тут, в борьбе с режимом, важные новости пропускаю. Узбек же, оттолкнувшись от Льва Толстого, вынырнул мыслями в самом неожиданном месте.
— Книгу хочу написать, — сказал он. — Книгу где издают? На Поварской Дом писателей есть — там?
— Не там.
— А где?
— В издательстве.
— А где издательство?
Поделиться книгой: