Помоги проекту - поделись книгой:
– Значит, ты серьезно?
– Да.
– И у тебя совсем нет денег?
– Сейчас я даже за этот кофе не смогу заплатить.
– Ты хоть понимаешь, на что я пошла ради тебя? Я рассталась с другим человеком. Ты хоть понимаешь, как много значил для меня этот шаг? Я все взвешивала, я сделала выбор в пользу тебя! Как ты мог?! Как мог ты все это время так подло обманывать меня?
– Послушай, но ведь и ты мне лгала.
– В чем?
– Ты не рассказывала мне, что всего лишь администратор…
– А ты меня об этом спрашивал?
– А зачем мне было спрашивать, если я видел, на какой машине ты ездишь?
– Какая разница, на какой машине я ездила в университете, если она не моя?
– Откуда мне было знать, что она не твоя? Послушай, я ведь на все это пошел только потому, что хотел соответствовать тебе. Дай мне всего несколько месяцев, и я все исправлю…
– Лев, ты поставил меня в абсолютно идиотское положение! Я все потеряла! Где ты собираешься жить? У меня? Что мы с тобой будем делать? Яблоко одно на двоих делить? У меня и без тебя в жизни хватает проблем! Убирайся, я заплачу за твой кофе.
Такая, брат, пошлость, такая вот срамота. Я еще пытаюсь объясниться, но Алиса уже не слушает меня. Она швыряет на стол какую-то мелочь и уходит. Все это, конечно, хорошо, только и этих денег не хватит. Я прошу официанта записать на мой номер и убегаю.
На улице палит солнце. В городе стоит невыносимая, влажная жара. Я думаю, что у меня выдался забавнейший день. Еще час назад у меня были жена и ребенок. Все в моей жизни было ровно и понятно. Еще утром я собирался лететь в Берлин, и теперь, стоя на краю дороги, без рубля в кармане, слушаю, как из машины на перекрестке доносится Визбор:
Ладно, малой, давай вернемся в ресторан. Думаю, теперь ты готов к тому, чтоб я все рассказал…
Побочная партия,
Антон заботлив. Он внимателен, сдержан и, несмотря на нервную работу, всегда спокоен. Арина замечает, что муж, тот самый влюбленный в свою профессию парень, меняет «айфон» на старенькую «нокию» – чтоб не отвлекаться на телефон. Антон перестраивает себя. Реконструкция мужчины в отца. Для Арины становится большим сюрпризом, что в тайне от нее в течение месяца муж посещал курсы молодых пап. Теперь он знает, как надевать памперсы, и понимает, в чем отличие ночных и дневных подгузников. Антон идеально перестилает простынку, знает, как правильно держать девочку, и, более того, уже с первого раза сам купает дочь. Молодой отец покупает все необходимое: градусники (электронный для удобства и ртутный для надежности), видеоняню для спокойствия жены и одежду для новорожденной. Впрочем, порой забота Антона доходит до смешного: когда девочка спит, Антон часто подходит к ней и легонечко толкает.
– Что ты делаешь, милый?
– Проверяю, все ли с ней хорошо. Мне кажется, что она может перестать дышать или у нее остановится сердце.
– Глупый, почему у нее должно остановиться сердце?
– Не знаю, но ведь бывает такое, что малыши умирают?
– Всякое бывает, глупый, но твоя любовь будет оберегать ее.
– Когда мы возвращаемся – за нашим столом ужинает Алиса. Брат не разрешает ей остаться и просит пересесть. Алиса цокает, но повинуется.
«Смотри, последний шанс заняться любовью упустишь», – зачем-то пытаюсь пошутить я. «Да уж, и не говори… Ладно, давай я продолжу. На чем мы остановились?» – «На том, что Карина выгоняет тебя». – «Да. В общем, я возвращаюсь домой. Не к себе, но в Купчино. Здравствуй, мама, вот и я. Ни денег, ни паспорта, ни работы. Я поживу у тебя? Что стряслось? Да так, ерунда. Мама, пожалуйста, не мучь меня…
Я стою в родительской спальне, рассматриваю вещи отца. Сколько лет я не был здесь? Говорят, вдовы делятся всего на две категории: те, что сразу избавляются от всех вещей мужа, и те, что бережно хранят, стирают и гладят рубашки покойного супруга. Я примеряю свитер. Мама молчит, стоит у окна. Как-то странно улыбается, все смотрит на меня. Наверное, узнает во мне отца. В этот момент я все еще надеюсь, что Карина простит меня. Я все жду ее звонка. Ну кто сейчас кому не изменяет? Я все-таки по-прежнему ее муж, мы были вместе столько лет… Я уверен, что девочке нельзя без отца. Может, мы даже заведем еще одного малыша, и у нас все наладится…
Несколько дней я прихожу в себя. Хожу по квартире, рассматриваю разные побрякушки.
Спустя неделю решаюсь потребовать девочку. Во-первых, я действительно скучаю, во-вторых, думаю, что если дочь будет жить со мной, Карина не оставит нас без денег. Я, конечно, в полном отчаянье. В редакции все прекрасно понимают, что меня уволила жена. Этот слух разлетелся по всему Петербургу. Всякий раз, когда я набираю домашний номер, мне перезванивает ее отец и обещает сломать нос. Говорит довольно убедительно, более того, находит меня в Купчине и присылает к дому двух пацанов. Через них я узнаю, что Карина подала на развод, а тесть требует вернуть деньги… Вот тебе и конец первого акта. Так я становлюсь еще и должником. Моя жизнь – минорная мелодия, которую я пытался переложить в мажоре…
Короче. Я сижу на лавочке перед подъездом, смотрю на новые, втиснувшиеся в наш двор многоэтажки. Я понимаю, что должен действовать, только сил и идей у меня нет. Мне хочется только плакать и лежать. В бесконечных окнах горит свет. Я чувствую, что больше не имею ничего общего с этими людьми. Я не имею права здесь оставаться, но не знаю, как встать. Я знаю, что лучше их, я заслуживаю большего. Теперь я знаю, что можно жить иначе. Я подобен усыновленному сироте, которого приемные родители возвращают в детдом. Я видел, как живут в настоящих и правильных семьях, и я собираюсь что-нибудь предпринять».
– Антон, где ты был?
– Выходил на лестничную площадку.
– Зачем?
– Закрывал окно.
– Зачем ты закрывал окно на лестничной площадке?
– Всякий раз, когда я прохожу мимо – мне страшно. Будто какая-то невидимая сила тянет меня туда. Чтобы успокоиться, мне всегда нужно подойти к самому краю и посмотреть вниз, и только когда я увижу землю, мне становится легче и я могу идти дальше.
– Господи, я вышла замуж за сумасшедшего.
– С этим не поспоришь – это да. Как она? Спит?
– Спит, да.
– Заканчивается одна сигарета, случается следующая. Мнутся пустые пачки, гаснут огоньки. Весна упадничества, первые подснежники меланхолии. Карина не отвечает, Алиса тоже. Я никому не нужен. Мне хочется поговорить с отцом, но и его нет. Наша квартира раздражает меня. Я вообще не понимаю, как ты в ней живешь. Повсюду ноты, никаких игрушек. Я по-прежнему сижу на лавочке перед подъездом и слушаю, как ты разрешаешь цепочки трезвучий. Вот бы и жизнь была так проста. Субдоминанта, доминанта, тоника. Ты, похоже, справляешься, а я – я совершенно точно нет. Из какого-то окна, заглушая тебя, доносится Lorde. Что-что, а переводить я пока не разучился.
Разглядывая облупившиеся дома, я вспоминаю пустыри, которые были здесь в день моего отъезда. Я думаю, что если сесть в самолет, то уже через четыре часа можно оказаться в последнем городе Набокова. Я вспоминаю площади, набережные и узкие улицы, кажущиеся теперь несуществующими. Я ненавижу себя. Скромность – навык, которым я никогда не обладал. Я всегда мечтал о большем. Воистину, человек есть страсть быть кем-то больше себя.
К счастью, во всяком случае тогда мне кажется, что к счастью, в один из вечеров возле подъезда останавливается джип. Тонированный, дорогой, новый. Из машины выходит Кало.
– Ни хрена себе! – потрясенный увиденным, кричу я.
– Лева, дорогой, привет!
– Ты фуру наркоты продал?
– Да нет! Ты же знаешь – это не про меня.
– Украл, что ли?
– Да она моя…
– Охренеть – твоя!
– Серьезно говорю!
– Вот дела!
– А ты-то что здесь делаешь?
– Да долго рассказывать, брат, а ты?
– Приезжал к следователю – вызывали меня.
– Зачем?
– Хотели сообщить, что потеряли все документы по делу. Предупредили, что теперь, судя по всему, гораздо сложнее будет найти убийц…
– Вот суки…
– Да, такие дела… Ну а ты? Ты-то чего здесь, спрашиваю?!
– Говорю же – нечего мне тебе рассказывать…
– А ну-ка пошли ко мне!
И мы заходим к Кало. Садимся в гостиной. Включаем покрытую пылью приставку, берем в руки джойстики.
– Готовь очко!
Здесь все, как и много лет назад. Только зеркальца на окне больше нет.
– Почему бы тебе не продать эту квартиру?
– Не знаю… Дом все-таки…
– Странно слышать это от цыганья… Как Москва?
– Москва ничего. Стоит.
– Ты надолго сюда?
– Нет, всего на два дня приезжал. Утром обратно. Ты-то расскажешь наконец, что у тебя? Я в прошлый приезд встретил твою маму, она говорила, что у тебя семья.
– Была.
– Что случилось?
– Так, не важно. Разошлись. С другой зажопила меня…
– Вот кобель! Молодец!
– И не говори…
– Ну а с работой что?
– Нет у меня никакой работы, Кало…
Кало жмет на паузу. Останавливает игру. Смотрит на меня.
– Мама твоя говорила, что ты в газете спортивной работал, это правда?
– Да.
– А чего не звонил мне никогда?
– А ты чего, звонил?
– Есть у меня работа для тебя, если хочешь. Поедешь со мной в Москву?
– А что за работа?
– Нормальная работа, интересная.
– Да у меня даже паспорта нет!
Поделиться книгой: