Солдат - всегда солдат

— Мы?

— Я с дочкой.

— С какой дочкой? Откуда? — окончательно растерялся мужчина.

— Странный вопрос, — съехидничала Настя, начиная приходить в себя.

Эта встреча сулила немало выгод, но окончательно додумать свою мысль она не успела. Кирилл отступил в сторону, решительно приказывая:

— Заходите быстро. В доме поговорим.

Подхватив из тачки вещи и ребёнка, Настя быстро втащила всё в дом, поставив на пол, разогнулась, чтобы продолжить разговор.

Но в этот момент из комнаты выглянула крупная, статная женщина и, оглядывая гостей, спросила:

— Кто это, Кирюша?

— Беженцы, Даша. На ночлег попросились, — быстро пояснил мужчина и, повернувшись к Насте, добавил: — Моя жена Дарья. А это Настя. Я рассказывал тебе про неё.

— Ясно. А это что за красавица? — широко улыбнувшись, спросила Даша, рассматривая Нюську.

— Моя дочь Анна, — разом помрачнев, ответила Настя.

Кивнув, Даша развернулась и молча скрылась в комнате.

— Ты женился, — тихо сказала Настя, скорее констатируя факт, чем спрашивая.

— С тех пор многое изменилось, — нейтральным тоном ответил Кирилл. — Так как ты меня нашла?

— Случайно. Точнее, я не тебя, а место для ночлега искала, — вздохнула Настя. Потом, помолчав, добавила: — Но было время, когда и тебя искала.

— Зачем?

— Можно, я сначала её накормлю и спать уложу, а потом поговорим, — собравшись с духом, спросила Настя.

Нюська и вправду едва держалась на ногах, на ходу клюя носом. Словно в ответ на её вопрос из комнаты снова вышла Даша и, улыбнувшись, сказала:

— В кухню ступайте. Я уже на стол накрыла. Сейчас постелю вам, а потом поговорим.

Растерявшись от такого ответа, Настя принялась покорно раздевать дочку. Усадив её за стол, она с трудом дождалась, когда девочка закончит с едой, и, подхватив её на руки, отнесла в выделенную им кровать. Нюська уснула буквально через три минуты, едва коснувшись головой подушки. Вернувшись в кухню, Настя присела к столу и, сжав в ладонях чашку с горячим чаем, задумалась. Теперь ей предстоял тяжёлый разговор.

Заметив её настороженность, Даша не спеша поднялась и, погладив Кирилла по плечу, вышла. Вздохнув, Кирилл достал из пачки сигарету и, разминая её в пальцах, спросил:

— Что с городом случилось?

— Нет его больше. Совсем. Одни развалины остались, — тихо ответила Настя. — Значит, ты женился.

— А что тут удивительного? Я всегда хотел семью иметь. А самое главное, я надеялся, что больше не увижу тебя. Хотел с чистого листа начать. Даша — хорошая, добрая женщина, и мне с ней хорошо. Так что утром тебе нужно будет уйти.

— Вот как?! Что ж я тебе такого плохого сделала? — растерялась Настя.

— Забыла? Тебе вечно всё не нравилось. Ты вечно всем была недовольна. То я мало зарабатываю, то кормлю каких-то несуществующих любовниц, то ударяюсь в загул. Ты и сама не знала, что ещё придумать, чтобы отравить нашу жизнь, — ответил Кирилл с неожиданной яростью.

— Ты так зол на меня? — растерялась Настя.

— Зол? — переспросил Кирилл, заметно сбавляя тон. — Не знаю. Я несколько лет подряд жил спокойной, счастливой жизнью, и вдруг появляешься ты, чтобы всё разрушить. Да ещё и с ребёнком.

— А чем тебе ребёнок-то помешал? — окончательно растерялась Настя.

— Знаешь, я ожидал чего-то подобного. Что однажды ты постучишься в мою дверь и скажешь, что это мой ребёнок. Так часто бывает. Женщина рожает ребёнка непонятно от кого, а потом просто вешает его на шею тому, кому сама решит. Но не в этот раз. Я женат и не собираюсь ничего менять в своей жизни.

— Ты считаешь, что я искала тебя, чтобы потребовать алименты?

— А разве не так? Согласись, таких историй вагон и маленькая тележка. Будь моя воля, то на рождение каждого ребёнка женщина должна была бы просить письменное заявление, заверенное у нотариуса.

— Что, в законном браке? — окончательно растерялась Настя.

— Нет. Брак изначально подразумевает под собой наличие детей, и тут споров быть не может. Только если один из родителей подозревает измену. А вот в гражданском браке будь добра получить письменное согласие. Тогда и глупых споров не будет, — решительно закончил Кирилл. — Пойми наконец. У каждого мужчины есть свои потребности, желания, мечты, и никто не имеет права ломать всё это только потому, что ей захотелось плодиться.

— Ты изменился, — помолчав, ответила Настя. — Жёстче стал. Раньше такого не было.

— Я защищаю свою семью. В ней нет для тебя места. И для твоего ребёнка тоже. Утром вы уйдёте.

Понимая, что спорить с ним бесполезно, Настя поднялась и медленно подошла к двери, проглотив всё то, что собиралась сказать. Ей было больно, обидно, но она понимала, что Кирилл по-своему прав.

— Знаешь, а ведь она и вправду твоя дочь, — не удержавшись, тихо сказала она, оглядываясь на него.

— В это я поверю только после анализа ДНК, — резко ответил Кирилл. — То, что вам природой дано иметь детей, не означает, что вы имеете право портить жизнь другим. Я уже сказал, в моей жизни нет места другим женщинам. Я женат и счастлив.

— Извини. Наша встреча — это действительно случайность. Завтра мы уйдём, — покорно вздохнула Настя и, выйдя из кухни, отправилась к дочери.

Улёгшись рядом с Нюськой, она прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Но сон не шёл. Услышанное от Кирилла не укладывалось у неё в голове. Не такого ответа она ожидала, узнав его на крыльце дома. Прошедшие годы действительно не прошли для него даром. Он и вправду стал жёстче, решительнее. Можно сказать, злее. А его слова о том, что она сделала всё, чтобы отравить их совместную жизнь, вообще не лезли ни в какие ворота. Как и то, что Кирилл так легко отмахнулся от их общего ребёнка.

Но, как он сам сказал, доказать его отцовство она может только при помощи анализа, а сделать его в сегодняшней ситуации просто негде. Выходит, им с дочкой действительно придётся снова тащиться непонятно куда. В кухне что-то звякнуло, и Настя навострила уши. Если разговор шёл о них с дочкой, то ей лучше быть в курсе. Бесшумно поднявшись, она подкралась к двери и приложила ухо к щели.

— Даша, я и понятия не имел, где она и что с ней, — прозвучал голос Кирилла.

— Я и не говорю, что ты её искал, — раздался спокойный голос Дарьи.

— Вот и не говори. Утром они уйдут, и всё закончится.

— Теперь уже не закончится. Она знает, где ты живёшь, и будет тебя дёргать до тех пор, пока не добьётся своего.

— Чего своего? Я женат и менять ничего не собираюсь. И хватит об этом.

— Прости, Кирюша. Просто я не хочу, чтобы она начала шантажировать тебя ребёнком, пытаясь вернуть.

— Пусть попробует. Она уже сказала, что девочка от меня, а я заявил, что поверю в это только после анализа ДНК. И всё. Перестань нервничать и нагнетать обстановку. Ничего она не получит. Хватит того, что я ей оставил после ухода.

В голосе Кирилла ясно звякнул металл, и Настя поняла, что и вправду не знает этого человека. Всё услышанное заставило женщину взглянуть на саму себя другими глазами. Первым её ощущением после услышанного была ярость, потом пришла обида, а за ней боль. Было больно слушать про саму себя такие вещи. Ведь сама Настя никогда не считала себя корыстной или излишне требовательной. Но как оказалось, это было только её, частное мнение.

* * *

Ранним утром, сразу после плотного завтрака, Димка тепло попрощался с пожилыми хозяевами дома и, выбравшись на дорогу, с удовольствием вдохнул морозный воздух. Ночью заметно похолодало. На земле тут и там можно было увидеть белёсые пятна изморози. Не спеша шагая к дороге, он прикидывал направление, в котором находился его дом, когда за спиной раздалось странное поскрипывание, разом вырвавшее парня из размышлений.

Оглянувшись и привычным жестом перекидывая автомат под локоть, он с удивлением увидел всё ту же вздорную тётку с ребёнком. Скрип издавало колесо тачки, на которой она везла свои пожитки. Остановившись, Димка дождался, когда она поравняется с ним, и, не здороваясь, сказал:

— Увидите где-нибудь брошенную машину, возьмите немного моторного масла и смажьте колесо. Скрип далеко слышно.

— Слушай, как тебя там. Я тебя о чём-то спрашивала? Нет. Вот и иди своей дорогой, — огрызнулась Настя.

— Да бога ради. Пропади ты пропадом, дура, — зарычал Димка и, развернувшись, стремительно зашагал к дороге.

Его бесила глупая самонадеянность и чёрная неблагодарность этой женщины. Димка ничего не просил, ничего не выторговывал у неё, но каждый раз натыкался на тупую, необоснованную злость и нежелание слушать толковые советы. Сообразив, что он действительно уходит и сделать то, что парень ей только что посоветовал, она сама не сможет, Настя вздохнула и, собравшись с духом, громко сказала:

— Погоди.

Резко остановившись, солдат удивлённо оглянулся.

— Извини. Просто у меня вечером встреча была очень неприятная, вот я и сорвалась, — нехотя извинилась она.

— В твоих трудностях не я виноват, так что нечего на людей бросаться, — буркнул в ответ Димка.

— Вот только жизни меня учить не надо, ладно, — фыркнула Настя.

— Делать мне больше нечего, — усмехнулся парень.

— Объясни, где в машине масло взять надо. Я в моторах ни черта не смыслю.

— Всё просто. Открываешь капот, достаёшь масляный щуп и смазываешь колесо. Лучше конечно твёрдой смазкой воспользоваться, но где её взять? — вздохнул Димка.

— А теперь объясни, как поднять капот и что такое масляный щуп? А главное, как всё это добро выглядит? — вздохнула Настя.

— Понятно. Тогда шагай шире. Найдём машину, я сам сделаю. Это будет быстрее, чем объяснять тебе, как выглядит то, чего ты никогда не видела, — криво усмехнулся Димка.

Понимая, что он полностью прав, Настя испустила очередной вздох и, не удержавшись, велела:

— Тогда иди перед нами. Чтоб я тебя видела.

— Знаешь, даже для сильно напуганной ты всё равно слишком неблагодарная, — огрызнулся парень и, развернувшись, решительно зашагал к дороге.

Не ожидавшая такой отповеди Настя задохнулась от возмущения, но, не найдя что ответить, молча зашагала следом. Нюська, с интересом слушавшая весь их разговор, не удержалась и, развернувшись к матери, тихо спросила:

— Мам, а почему ты неблагодарная?

— Потому что у меня, как и у тебя, язык быстрее мысли работает, — буркнула Настя, сверля широкую спину парня мрачным взглядом.

На их удачу, брошенную машину они нашли уже часа через два. Синий «жигулёнок» лохматого года сиротливо гнил прямо на дороге. То, что машину бросили, Димка понял сразу, едва увидев незапертые дверцы. Очевидно, в машине кончился бензин, и хозяева продолжили путь пешком, бросив технику на произвол судьбы. Обойдя машину по кругу, Димка заглянул в салон и, подумав, направился к багажнику.

Подойдя к заднему бамперу, парень примерился и неожиданно резко ударил по заднему номеру коленом. От такого варварского обращения крышка багажника открылась, и Димка, чуть усмехнувшись, принялся осматривать содержимое. Быстро откладывая в сторону непонятные детали, он старательно заглядывал во все баночки и тюбики. Наконец его упрямство и старательность были вознаграждены. Выпрямившись, он весело усмехнулся, демонстрируя Насте какую-то замызганную банку.

— Порядок. Это солидол. Так и знал, что в таком рыдване твёрдая смазка найдётся.

— А зачем она здесь? — с вялым интересом спросила Настя, не понимая его восторга.

— В этих автомобилях приходилось чуть ли не запасную машину с собой возить. Качество, как говорится, оставляло желать лучшего.

— И что? — не поняла женщина.

— Как что? Сейчас колесо тебе смажем, и дальше легче будет, — пожал плечами Димка, решительно выгружая из тачки поклажу.

Быстро перевернув её, он ловко смазал колесо и, несколько раз провернув его, удовлетворённо кивнул:

— Порядок. Остальное с собой возьми. Видела, как я смазывал? Вот и повторяй процедуру каждую неделю. Сложного ничего нет, зато катиться легче будет и от скрипа избавишься.

— Думаешь, я всю жизнь по дорогам бродить буду? — возмутилась Настя.

— Понятия не имею, но это не значит, что к такому развитию событий не нужно быть готовым, — усмехнулся парень, отдавая ей смазку.

— Тоже верно, — задумчиво кивнула Настя, убирая банку в тачку и загружая в неё вещи.

— Ну что, глазастая, поехали дальше? — подмигнул Димка девчушке.

— Ага, — весело улыбнулась Нюська.

— Не ага, а да, — решительно осадила её веселье Настя. — И вообще я тебе много раз повторяла: нельзя разговаривать с незнакомыми людьми. Особенно с мужчинами.

— А он уже знакомый, — вполне резонно возразила Нюська.

— Девочки, а ничего, что я ещё здесь? — фыркнул парень.

— А тебя никто и не задерживает, — тут же отозвалась Настя.

— Слушай, что я тебе сделал? Чего ты всё время на меня наезжаешь? — возмутился солдат.

— Потому что я тебя не знаю. Не знаю, кто ты, откуда, чем занимаешься, я вообще о тебе ничего не знаю. Может, ты маньяк какой-нибудь или извращенец, — зарычала в ответ Настя.

— Будь я маньяк, давно уже сделал бы с вами то, что хотел. Помешать мне всё равно некому. Так что ты просто дура, которая пытается прикрыть собственную глупость страхом и заботой о ребёнке. Ладно, это твои проблемы. Мне только ребёнка жалко. Вот она точно ни в чём не виновата. Чёрт с тобой, на ближайшем перекрёстке всё равно в сторону Москвы пойду, так что там и расстанемся, — со злостью ответил парень и, быстро привязав к поясу свою поклажу, зашагал дальше, шлёпнув себя ладонью по бедру.

Внимательно следивший за каждым движением Насти пёс громко фыркнул и, развернувшись, потрусил следом. Понимая, что парень полностью и во всём прав, Настя мрачно посмотрела на пышные лохматые штаны и завитый кольцом хвост кобеля, тихо ненавидя саму себя. Солдат действительно был во всём прав. Вместо того чтобы воспользоваться помощью вооружённого человека, способного обеспечить им с дочерью безопасность, она сделала всё, чтобы оттолкнуть его. Переведя взгляд на дочку, с испугом поняла, что её несгибаемая, упрямая как бульдозер Нюська смотрит вслед уходящему солдату полными слёз глазами.

— Нюсь, ты чего? — прохрипела Настя разом пересохшим горлом.

— Он хороший. Он нас защищал, а ты его обидела, — всхлипнула Нюська, даже не пытаясь спрятать слёзы.

— Тебе что, так сахару хочется? — не поняла Настя.

— Я боюсь, — в голос разревелась Нюська. — Я плохих дядек боюсь, а ты хорошего прогнала, — ревела она на всю трассу.