Центральное звено векторного ромба - это четыре Кабана (Табаков, Богатырев, Пастухов, Соловей). Почему именно Кабаны? Кабан - прекраснейший знак для природной, натуральной, но достаточно пустой жизни. Много красивых слов, но никакого реального дела. Одним словом, настоящий дачный знак.

Для управления такой мощной группой Кабанов одной Лошади (Калягин) мало. На помощь приходит Ромашин (естественно, Лошадь). Именно им двоим предназначена роль разоблачителей и укротителей. Они-то точно не пустоплясы, они знают, что делать, а если не знают, то желают узнать.

Петрик (Ромашин) в основном сосредоточен на Шербуке (Табаков). Снисходительно простив Шнрбуку несколько бестактностей (заманивание), Петрин устраивает за ужином сокрушительный разнос. Вместе с Шербуком ошарашены и все остальные Кабаны. Певцам самоценности аристократизма так трудно выстоять против целенаправленности и упорства рабочей лошадки.

Впрочем, ударная доля обличительной атаки исходит от Калягина (Платонова). Пастухова (Глагольева) он буквально растворяет в кислоте презрения и безразличия, Богатырёва (Войницева) неоднократно высмеивает, сравнивает с колоколом, в который звонит кто попало, без всякого смущения уничтожает его в глазах молодой жены. В конце концов попросту уводит жену. Ну и, наконец, сама Софья Егоровна (Соловей). С ней Калягин творит что-то запредельное. То уводит в воспоминания, то осмеивает, то целует, то отвергает. Всё это на грани реальности и фарса, сыграть всё это так, чтобы осталась полная уверенность истины без ноты фальши, может лишь векторное кольцо.

Итак: победа социального лошадиного темперамента над кабаньим пустопорожним жизнелюбием? Нет и ещё раз нет. Оба наши разоблачителя находятся под бдительным присмотром хозяйки всего этого бала - Войницевой. Ее играет Шуранова, родившаяся в год Крысы. Ее героиня не пускается в абстрактные дискуссии, не поддерживает разговоров о высоком. Ее цели просты и естественны, позиция беспроигрышна. Ромашин сдается ей без боя, по определению, Калягин пытается сопротивляться, но без особых шансов на успех. Она побеждает в сцене объяснений на качелях, она празднует триумф в сцене с поцелуем, да и в концовке её прогноз на будущее хоть и циничен, но не лишен реализма. Так у кабаньего тела в фильме оказывается лошадиная голова с крысиным носом.

Однако есть у кабаньего тела ещё и длинный хвост. Слугой Кабана остается Дракон. В фильме этот знак представляет Евгения Глушенко (Сашенька Платонова). Самая милая, самая безобидная, её не смущает пустота кабанье-дачного существования, напротив, она восхищена затейливостью и шиком кабаньего племени, она ни с кем не воюет, она всеми восхищается. Герои Богатырёва и Соловей поднимаются ею очень высоко (в этой паре знаков не до конфликтов - сплошное милование).

Хвост идет дальше. Выясняется, что безобидный (для Кабанов) Дракон может быть достаточно грозным надзирателем для Кота. Котом является Кадочников, играющий Трилецкого. Он выпивает и спит в кресле, время от времени начиная храпеть. Деликатной Сашеньке это не нравится, она стыдит отца. Защитить старика может лишь сын, которого играет Михалков. Михалков родился в год Петуха, а Петух - слуга Кота. Все эпизоды, разыгрываемые в хвосте векторного монстра, проходные, но в этом фильме нет ничего лишнего, и каждый эпизод помогает в создании единого векторного пространства.

Единственным человеком, не вовлеченным в векторную круговерть, остается Яков (Никоненко). Но ведь и это оправдано: Якову нет дела до господ, господам нет дела до Якова. Абсолютное одиночество на шумном балу.

Уникальный фильм! Второго такого векторного шедевра, может быть, и во всём мировом кино нет.

В дальнейшем Михалков отказывается от векторных достижений. В "Нескольких днях из жизни И.И.Обломова" к огромному кабаньему телу (Табаков, Богатырёв, Пастухов, Соловей, Авангард Леонтьев) приделана маленькая, старенькая, ворчливая лошадиная голова (Попов), которой хватает на замечания одному лишь Обломову. В остальном Кабаны предоставлены самим себе, крутят между собой треугольник, что окончательно закрепляет торжество сонного царства. Задача фильма безусловно решена, автор празднует победу, но немножко грустно, что нет былых страстей, и немножко скучно...

Седьмой том архива

Начиная с седьмого тома архива в основном идут черновики к тем текстам, что уже выходят из печати. Всё реже и реже встречаются собрания цитат, выписки из статей, та руда, из которой выплавляется металл статей и книг.

Тем не менее при желании можно вылавливать векторные крохи и в посторонних текстах. Так, к примеру, "талантливым пустоплясом" называл Набокова (Кабан) Куприн (Лошадь). Бунин (Лошадь) обнаруживал в Набокове "блеск, сверкание и отсутствие полное души". Впрочем, не только Лошади видели набоковскую пустоту. Борис Зайцев родился в год Змеи, но тем не менее писал о Набокове, что тот "больших размеров бесплодная смоковница".

А вот восторг пред хозяином: Бальмонт (Кот) пишет о Фете (Дракон): "Фет всю долгую жизнь провел влюбленным юношей и не знал, что значит безобразная старость, - заревой свирельник никогда не терял связи с числами неба, пред ним была раскрыта верховная огненная книга... не покидали его эти алмазные калифы, внушали ему, чтобы дух его, летал струнным звуком над беззвучьем, бабочкой над цветами, однодневкой над земными днями..." Ничего особенного, просто оценка одним поэтом другого. Однако интерес есть и в таких оценках, ибо показывает ту ось, по которой Кот стремится пройти к своему идеалу - Дракону.

Для равновесия - слова хозяина о слуге. Паустовский (Дракон) об авторе "Дикой собаки Динго" Фраермане (Кот): "Фраерман был гораздо больше похож на поэта, чем на журналиста. Он смеялся так искренне и простодушно, что постепенно развеселил всех... Мы быстро сдружились. Да и трудно было не подружиться с ним - человеком открытой души, готовым пожертвовать всем ради дружбы. Ночи напролет читал стихи. Он не столько прозаик, сколько поэт".

Одной строкой: А.Грин (Дракон) очень ценил Мериме (Кабан) и считал его "Кармен" одной из лучших книг в мировой литературе. А.Блок (Дракон) о Ф.Сологубе (Кабан): "Явление громадной цельности".

Пара режиссеров - Алов и Наумов (Кабан и Кот) - неизбежно должны были экранизировать Дракона. И действительно экранизировали Н.Островского ("Как закалялась сталь"). Басов (Кабан) экранизирует А.Гайдара и К.Федина (Драконы), Пристли (Лошадь). Баталов (Дракон) экранизирует Олешу (Кабан) "Три толстяка". Бондарчук (Обезьяна) мечется между Л.Толстым (Крыса) и Шолоховым (Змея). Группа Крыс (Кулиджанов, Лотяну) экранизирует Чехова, его же экранизируют Змеи (Балаян, Хейфиц). Впрочем, значение векторного кольца в вопросах экранизации достаточно невелико. Гораздо чаще выбор идет по идеологической структуре, внутри так называемых тригонов.

К списку былых соавторов - Ильф (Петух) и Петров (Кот) - добавляются новые: Пьер Сувестр (Собака) и Марсель Аллен (Петух), создавшие "Фантомаса", Геннадий Казанский (Собака) и Владимир Чеботарёв (Петух), снявшие "Человека-амфибию". Ну и конечно же титанический дуэт, вошедший в память потомков как нечто неразрывное: Станиславский и Немирович-Данченко (Кабан и Лошадь).

Тут же впервые высказывается гипотеза о существовании политических векторных дуэтов.

Идет 1989 год. Историческая тема затмевает всё, гороскоп как таковой уходит на время в тень. Одно лишь векторное кольцо иногда прорывается сквозь нагромождения исторических обстоятельств. Например, фактический руководитель правительства при Елизавете Петровне (Бык) - Петр Иванович Шувалов (Тигр), по словам историка Платонова, "лицемерный и умевший примениться ко всем обстоятельствам, являлся страшным для всех человеком и по своему влиянию, и по своей мстительности. Один только Алексей Разумовский, говорят, безбоязненно и безнаказанно бивал его иногда батожьем под веселую руку на охоте". Разумовский, разумеется, родился в год Быка.

Таким образом, хроника векторного кольца в 1989 году еле теплится, все силы брошены на проталкивание историческо-ритмической темы, что в общем-то понятно. Наконец я пробиваюсь в "Советском цирке", в ноябре 1989 года выходит первая цирковая статья ("Ритмы истории"). Но как только приходит год Лошади, я сразу вспоминаю об остальных ветвях структурного гороскопа и начинается создание "Азбуки структурного гороскопа". На букву "А" пойдет "Атрибутика", на "Б" - "Браки", третьей статьей в "Азбуке" планируется "Векторное кольцо".

Ну а пока всё та же история. Екатерина II (Петух) не только не любила своего сына (Павел I - Собака), но даже подозрительно относилась к нему, держала Павла вдали от дел, не допуская его ни к участию в своем совете и в администрации, ни к командованию войсками... Была в обращении с ним небрежна.

Первая публикация

Проходят 1987 и 1988 годы, публикации считанные, никаких упоминаний о векторном кольце. Наконец в малюсенькой заметочке в "Московской правде" от 31 декабря 1989 года упоминается о странных отношениях Лошади с Кабаном и Крысой. Слова "векторное кольцо" ещё не произнесены. Однако в 1990 году у меня уже 24 публикации. Пятой из них была статья в "Советском цирке" под названием "Векторное кольцо" (2 августа).

Вступление к ней было вполне замечательное и показывало, насколько неровно я дышал к своему детищу:

"Планомерно убегая от мистицизма, структурный гороскоп всё-таки столкнулся с ним, когда обнаружил структуру векторных отношений. Так что хотим мы того или нет, но на время придется погрузиться в густые туманы неопределенностей и бессмысленности. Какого жанра заслуживает векторное кольцо? Ни статья, ни книга здесь не будут достаточны. Единственно возможный для него жанр - это энциклопедия, излюбленный жанр эмпириков (говоря эмпирик - подразумеваем мистик, говоря мистик - подразумеваем эмпирик). Эмпирики (чистые, конечно) не верят ни в структурность, ни в образность, ни в формализацию, а привыкли по-простому... перечислять, перещупывать, пересматривать всё подряд, описывая каждый элемент множества отдельно".

Перечитал я это вступление и вспомнил историю появления этой публикации. Заместитель главного редактора откровенно признался мне, что ничего не понял в предложенном тексте, однако дал прочитать редакционным барышням, и они сказали, что это высокий класс. Между прочим, по году рождения заместитель был именно эмпириком (Обезьяна). Так что дело не только в эмпирике, но и в особенной близости векторного кольца именно женскому восприятию. Мужчины как-то в него не слишком верят. Кстати, главным редактором газеты была женщина, и родилась она в год Змеи (с замом у неё была векторная пара). Идем дальше:

"Энциклопедия кольца будет многотомной историей одной-единственной трагедии, в которой всё будет одно и то же, только имя хозяина и слуги будет всё время меняться. Каждый новый том не будет содержать никакой информации, но интерес к кольцу не ослабеет никогда, как не ослабевает интерес ни к одному мистическому явлению - будь то любовь, сновидения, рождение или смерть. Все мистические явления стары как мир, но совершенно неисчерпаемы. На то она, извините, и мистика, чтобы не поддаваться познаванию".

Такой вот прогноз по поводу интереса людей к вектору. Последующие десять лет вполне подтвердили верность этого прогноза, именно кольцо наиболее востребовано читателями. И сейчас слышишь по телефону: "Это вы придумали векторное кольцо?", "Это вы описали векторный брак?"

Во второй главке статьи, якобы теоретической, говорится о пропорциональности векторного воздействия времени общения, о деградации слуги и хамстве хозяина, о том, что векторному кольцу наплевать на знак, оно косит и волевых, и безвольных, и жалостливых, и безжалостных. Ну и конечно же знаменитые слова о пикирующем бомбардировщике. Дался мне этот бомбардировщик. Из-за этого вектора я, ей-богу, стал каким-то шаманом, повторяю одни и те же заклинания.

Третья главка статьи посвящена животным, пропустим её. В четвертой разговор идет о любви: "Любовь мистична, и кольцо мистично. Сочетание двух мистик не могло произойти незаметно, не породив всех остальных мистик вместе взятых, в том числе и смерти. Перечитайте Ивана Бунина "Дело корнета Елагина". Елагин (Бартенев - Лошадь) убивает Сосновскую (Висневская Крыса). Сам Бунин, перечитав через тридцать лет после написания свой рассказ, сделал помету: "Вся эта история - очень противная история!""

Далее рассказывается о том, что именно Полонская (Обезьяна) была последней точкой в жизни Маяковского (Змея). Упоминается смерть Львовой (Кот), любившей Брюсова (Петух). Делается намек на причастность Роберта Кеннеди (Бык) к смерти М.Монро (Тигр).

Однако дальше уже нечто новое. Оказывается, смерть далеко не единственный исход векторного брака. Жили вместе Гумилёв (Собака) с Ахматовой (Бык). Жил двадцать лет со своей Крандиевской (Крыса) Алексей Толстой (Лошадь). Впервые делается вывод о непредсказуемости сценария. От криминала - к тишине, от бешеной страсти до полного отсутствия любви. Таков диапазон векторных сценариев. Так о чем же векторная хроника, господа? Может, закруглиться, пока не поздно? Отвечает на эти вопросы пятая ступень многоступенчатой публикации:

"Кто становится избранником векторного кольца и за какие заслуги? Эти вопросы остаются открытыми. Но не исключено, что та пропасть, в которую падает слуга, соответствовала его затаенным желаниям. Одна из самых известных векторных пар - знаменитый французский писатель Альфред де Мюссе (Лошадь) и не менее знаменитая французская писательница Жорж Санд (Крыса). Истории любви Мюссе и Санд посвящены десятки книг и статей; было время, когда критики и историки литературы делились на "мюссеистов" и "сандистов", и между ними шли ожесточенные споры о том, кто же виноват в бездарном финале этого романа - он или она. Сами участники тоже не остаются в стороне. А.Мюссе пишет "Исповедь сына века", Жорж Санд пишет "Она и Он" (всё это романы, а не газетные заметки), брат Альфреда де Мюссе - Поль де Мюссе пишет роман "Он и Она", Луиза Коле пишет роман "Он". Четыре романа и десятки книг по поводу истории, длившейся всего-то два года".

Далее следует мораль из всего перечисленного. Оказывается, Мюссе во всём винил себя (слуга всё-таки), считал, что всему виной его стремление к губительным страстям, некая болезнь, симптомы которой - "неверие, скука, одиночество". И действительно, векторный брак распространен в спокойные эпохи, когда не хватает событий, не хватает страстей. Как только приходит кризис, концентрация векторных союзов падает, без вектора забот хватает.

Несколько строчек, написанных тогда о Санд и Мюссе, были повторены мной впоследствии многократно на лекциях, радио, телевидении, в интервью, статьях, книгах... Этот пример превратился в заклинание, а сами Санд и Мюссе - в некую векторную икону. Молитесь на них все, кто попал в векторную мясорубку, и тогда подарит вам судьба и страстей в избытке (будет что вспоминать), и быстрое спасение от векторного ужаса.

Далее идет длиннющий список векторных соавторов. В отличие от векторного брака векторное соавторство благословляется. Ведь без него не было бы у нас ни "Двенадцати стульев", ни "Фантомаса", ни "Человека-амфибии"... Приводится, впрочем, и пример из разряда "от любви до ненависти один шаг".

"На основе общей любви к детской литературе длилось сотрудничество и практически соавторство Маршака (Кабан) и Житкова (Лошадь). Их отношения описал Евгений Шварц: "Всюду появлялись они вместе, оба коротенькие, решительные и разительно непохожие друг на друга". Но вот взаимная симпатия сменяется капризами Маршака и обидами Житкова. На окружающих их размолвка произвела ошеломляющее впечатление. Вот слова Шварца: "Их взаимоотношения легко объяснить, если допустить существование черта. Без него события тех дней выглядят просто загадочными. Что им было делить? Зачем расходиться? Зачем поносить друг друга усердно, истово, не сдаваясь ни на какие убеждения?"".

Слава Шварцу! Слава Обезьяне! Слава мистическому эмпиризму! Он один учуял смысл векторных приключений, он один назвал имя врага человеческого как главного организатора векторных коллизий. Разумеется, черт не сам работает, а рассылает каждой векторной паре по чертику.

Один из главных выводов по соавторству состоит в том, что слуга всегда фигура более мощная, чем и компенсируется союз с любимым хозяином. Ильф (Петух) выше Петрова (Кот), а тот в свою очередь выше Мунблита (Дракон), маститый писатель Сувестр (Собака) выше безвестного журналиста Аллена (Петух). То же и в дружбе: Пастернак (Тигр) много выше своего хозяина Вильмонта (Бык), Михаил Булгаков (Кот) много выше своего друга и биографа Попова (Дракон), ставшего прообразом Иванушки Бездомного. То же у Солженицына (Лошадь) с Солоухиным или Астафьевым (оба - Крысы). Впрочем, даже мощный перекос не гарантирует векторной паре стабильности. Разорвался союз Рязанова с Брагинским, разрываются векторные режиссерские дуэты.

Отвлекаюсь на телевизионные новости

Идет 5 февраля 1999 года. Телевизор делает мне замечательный подарок, я прихожу в восторг и спешу поделиться с вами, мои многочисленные (или немногочисленные, но всё равно любимые) читатели.

Но обо всём по порядку. Важнейшим из всех искусств, как известно, является кино. Я фанат кино, причем именно российского (советского). К западному кино (как и восточному) я весьма равнодушен. Точно так же равнодушен я к театру - как мировому, так и нашему. Разуемся, что любовь к кино не могла не подвигнуть меня на создание различных гороскопических теорий кино. Сначала единственным подходом был поиск векторных пар, построение векторных ромбов и т.д. Потом появились другие подходы и теории, в том числе теория открытого кино. Согласно этой теории 12 лет из 36 должно царствовать так называемое народное (оно же открытое кино). Главными создателями такого кино должны быть творцы открытых знаков (Петух, Кот, Крыса, Лошадь).

Особое моё внимание привлекли несколько эталонных фильмов, главным среди которых был фильм "Белое солнце пустыни". Поставил его режиссер Кот, главную роль сыграл актер Лошадь, песню написал поэт Крыса, письма Сухова своей возлюбленной написал Петух, один из сценаристов тоже родился в год Петуха, а вот второй - Ибрагимбеков - родился 5 января 1939 года, недотянув буквально восемь дней до года Кота, оставшись вроде бы как Тигром. Маленькая заноза - ну, подумаешь, Тигр затесался - не давала полного успокоения. Дальше-больше: из одного соавторства (с Петухом Ежовым) Ибрагимбеков переходит в другое (с Петухом - Никитой Михалковым). Тут уже запахло несуразностью.

Что приходит в голову в таких случаях? То, что мама, родив ребенка, скажем, 15 января, из каких-то неведомых соображений попросила в загсе записать его 5 января. Вот тут и приходит 5 февраля, и все каналы телевидения наперебой сообщают, что наборщик киноэнциклопедии просто ошибся и вместо 5 февраля написал 5 января. Какой же это праздник! Рустам Ибрагимбеков родился в год Кота! Праздник продолжился показом различных телеинтервью. Много рассказали про юбиляра. О том, какой он баловень судьбы, насколько он ловок, расслаблен и ненапряжен. Как он любит погулять, поесть, попировать, но при этом, ничего не упуская из прелестей жизни, успевает написать самые лучшие пьесы, лучшие сценарии, ещё что-то снять и т.д.

Особенно же замечательно было смотреть на Никиту Михалкова, который, говоря о Рустаме, просто таял от удовольствия. Рустам написал ему сценарий дипломного фильма, потом "Урга", "Утомленные солнцем", "Сибирский цирюльник". Никита рассказал, как они идут по улице и как они синхронно реагируют на всё, как одновременно кивают, произносят одни и те же слова и т.д. Потом Никита говорил, что никому не простил бы того, что с восторгом прощает Рустаму. Например, тот должен прийти к определенному часу, а вместо этого ложится на диван и засыпает.

Кстати, сценарий величайшего фильма "Белое солнце пустыни", по словам Ибрагимбекова, был написан за двадцать дней, и это был второй сценарий в жизни 31-летнего сценариста. Чтобы два раза лошадей не гонять, нарисую векторную линию упомянутого фильма. В центре Сухов (Кузнецов - Лошадь), его главный оппонент Абдулла (Кавсадзе - Кабан). В бессильной злобе Абдулла убивает Петруху (Годовиков - Дракон), тот в свою очередь, ещё будучи живым, очаровывает Верещагина (Луспекаев - Кот). В стороне от векторных построений лишь Саид (Мишулин - Тигр), что вполне естественно.

Дописываю телевизионное отступление за 9 февраля. Смотрю "Старый телевизор", в нем - Георгий Тараторкин (род. 11.1.1945) - очень важная фигура для уточнения дат. Год Петуха начинается 12 или 13 января, слишком близко к Тараторкину. Тем не менее он явная Обезьяна, и говорит ведущему, что у него с Шурановой (Крыса) "такое было"...

Ну конечно же тут и политика. В ней всё замешано на векторных "яйцах". Павел Гусев (Бык) преследует Березовского (Собака), Артём Боровик (Крыса) преследует бывшего министра Куликова (Обезъяна), прославившегося купанием в бане, Билл Клинтон (Собака) жмет к ногтю Саддама Хусейна (Бык), а в то же время у себя под боком прозевал другого Быка (Монику Левински). Еще больше вариантов векторно-политических альянсов. В том числе достаточно сложный вариант втягивания. Например: если в длительном противостоянии находятся Коза (Ельцин) и Обезьяна (Зюганов), то по закону векторного затягивания обязательно между ними появится Змея, который будет хозяином Обезьяны и слугой Козы. Таким образом был придуман Евгений Примаков, который и есть самая натуральная Змея.

Продолжение первой публикации

Седьмым пунктом статьи идет та самая пресловутая политика.

"В соавторстве кольцо всё-таки благо, а в политике? Можно ли приветствовать политическое соавторство? Есть мнение, что желание окружить себя слугами свидетельствует о слабости политика, а обилие хозяев свидетельство своеволия. И всё-таки необходимо признать, что кольцо в политике - неизбежность. Ведь скорость обмена информацией между слугой и хозяином намного превышает скорость обмена в других парах. Слуга и хозяин не знают барьеров общения, они подобны близким родственникам, давно знающим друг друга. Не миновали кольца ни Ленин, ни Сталин, ни Хрущёв, но особенно отличился последний президент СССР - Горбачёв (Коза). В его ближайшем окружении слуги (Змеи) появлялись в изрядном количестве: Слюньков, Рыжков, Бирюкова, Талызин, Никонов, Медведев и, наконец, Примаков. Все 1929 года рождения.

Очень интересен опыт политико-брачного союза четы Чаушеску (Лошадь и Кабан). Адвокат Теодореску заявил, что они "настолько сочетались, что подобны были двухглавому монстру". Думается, именно этот союз является эталоном для разъяснения дьявольской сущности векторного союза.

Оборотной стороной политического союза является последующее отрезвление и жажда разоблачения былого кумира. Одним из первых разоблачителей Сталина (Кот) был Фёдор Раскольников (Дракон). Разоблачителем маршала Тито (Дракон) стал Милован Джилас (Кабан), который, кстати, признавал, что во время войны его отношения с Тито напоминали отношения между сыном и отцом. Берию, как уже говорилось, пытались разоблачить такие Лошади, как Довженко и Капица, а разоблачил Хрущёв (тоже Лошадь). Возвращаясь в наши времена, мы имеем стремление Коржакова (Тигр) разоблачить Ельцина (Коза). А ведь какие друзья были, водой не разольешь!

Теперь разговор переходит на кино. Часто в кино работают пары, нашедшие друг друга и в реальной жизни, например: Гердт (Дракон) - Гафт (Кабан); Абдулов (3мея) - Янковский (Обезьяна). Но гораздо интереснее искать фильмы, в которых векторные цепи выстраивает режиссер. Марк Захаров, как и Никита Михалков, родился в год Петуха. В кино он много снимал своих любимых театральных артистов, и конечно же его векторная интуиция родилась не на съемочной площадке. Тем не менее честь и хвала пропагандисту векторных страстей. В "Обыкновенном чуде" векторная цепь выстроена идеально, если не по направлению, то по координате. Скажем, принцесса (Симонова - Коза), её главные контакты и конфликты, с одной стороны, с королем (Леонов - Тигр), с другой стороны, с Медведем (Абдулов - Змея). Медведь, соответственно, мечется между принцессой и волшебником-хозяином (Янковский - Обезьяна). У последнего все движения между Медведем и женой (Купченко - Крыса). Вращения кольца нет, но сама схема идеальна, все конфликты прорисованы.

А можно ли для киноактеров допустить векторный брак? Тут ответ не однозначен. С одной стороны, векторный брак всегда опасен, с другой векторные отношения заменяют вдохновение, позволяют чувствовать особенно глубоко и тонко. Для желающих понять эту тему надо изучить брак Лазарева (Тигр) и Немоляевой (Бык), Максимовой (Кот) и Васильева (Дракон). О векторных страстях в фигурном катании поговорим отдельно. К примеру, Пономаренко (Крыса) и Климова (Лошадь). В одном интервью они заявили, что не расстаются 24 часа в сутки, что соответствует одному из самых загадочных и мистических сценариев векторного брака.

В девятом разделе статьи я рассуждаю о смысле векторных взаимодействий. Дело это странное, очень напоминает поиски графом Калиостро формулы любви. Тем не менее говорится о том, что у обычных людей внешняя оболочка биополя настолько упруга, что их взаимодействие всегда идет до определенного предела. При векторном взаимодействии оболочки людей теряют упругость, теряют форму, деформируется всё: личность, здоровье, даже родной гороскопический знак и тот покидает человека, рождаются Козозмеи, Драконокоты, Собакобыки, Быкотигры, Тигрокозы и т.д.

Десятый раздел статьи самый интересный. В нем развивается идея, родившаяся при чтении того самого письма Брюсова к Эренбургу, или противостояния Есенина и Маяковского. Речь о векторном воздействии не человека, а его идей. Поскольку все мы по-своему Лошади (знак России Лошадь), то максимальное воздействие на нас оказывают немногочисленные титанические Крысы России: Петр I, Чайковский, Лев Толстой. Так же естественно, что наиболее сильно их воздействие на тех художников, что родились в год Лошади. Избавиться от образа Петра I было невозможно ни Алексею Толстому, ни Тынянову, ни Пильняку (все - Лошади). Композитор Петров (тоже Лошадь) посвятил Петру I оперу. Герасимов снял о Петре фильм. Тот же Герасимов (он, разумеется, тоже Лошадь) снял также фильм и о Льве Толстом, сам сыграв своего хозяина. Любовь Бунина (Лошадь) к Льву Толстому не знала границ. Причем речь идет именно о прозе яснополянца, самого же Л.Толстого Бунин боялся (он сам как-то сказал это Льву, отвечая на его упрек, почему, мол, не заходишь).

У Пушкина (Коза) в наследниках по векторной линии была почти вся литература XIX века: Гоголь, Достоевский, Некрасов (все - Змеи). Хорошо прописанный конфликт был у него с Кюхельбекером (Змея), знаменитые слова "мне кюхельбекерно и тошно", вызов на дуэль, промах и т.д. А вот типичное высказывание более мелкого Змея - Кукольника: "Пушкин умер... Мне бы радоваться - он был злейший мой враг: сколько незаслуженных оскорблений он мне нанес - и за что? Я никогда не подавал ему ни малейшего повода. Я, напротив, избегал его, как избегаю вообще аристократии, а он непрестанно меня преследовал... Но в сию минуту забываю всё и, как русский, скорблю душевно об утрате столь замечательного таланта". Как беспощадно время! В XX веке такие слова воспринимаются анекдотически: выросший до неба ласковый гигант Пушкин всю жизнь преследует микроскопического Кукольника...

Еще один высокогорный гигант - Михаил Юрьевич Лермонтов (Собака). А вот кто такой Владимир Соллогуб, родившийся в год Петуха, практически никто не вспомнит. Он в своей книге "Большой свет" (как пишут, "полной намеков и актуалитетов") в образе тщеславного и ничтожного Мишеля Леонина вывел Лермонтова. Время рассудило их, каждый занял свое место.

Лошадиные отзывы на творчество Набокова (Кабана) уже всплывали, по ходу дела к ним добавились ещё два. Бабель: "Писать умеет, только писать ему не о чем". Георгий Адамович: "Есть что-то леденящее, мертвящее в его даровании".

Удивительно, как слова Бабеля о Набокове откликнулись в моей собственной жизни! Еще задолго до создания структурного гороскопа (года за три до того) мы с комендантом Володей обсуждали свое писательское будущее. Я (Лошадь) сказал, что так много тем, но совершенно нет писательского умения и мастерства. Он (Кабан) сказал, что мог бы описать (прописать, записать, выписать) что угодно, да только не видит достойных тем.

Совсем другое дело в паре Кабан - Дракон. Тут уж Кабан на вершине, и когда Набоков высмеивает Зигмунда Фрейда (Дракон), то выходит у него это явно по делу, поскольку он-то в людях разбирается куда как круче. Как там у него: "угрюмые эмбриончики подглядывают за родителями в момент зачатия..." Фрейд бы о Набокове плохо не сказал, хотя вряд ли он читал молодого русскоязычного писателя. Другой Дракон - Иосиф Бродский - сказал, что Евгений Рейн (Кабан) - лучший русский поэт современности. Вот маханул...

В одиннадцатом разделе статьи я возвращаюсь к столь удачно обнаруженным символам. Милн (Лошадь) пишет про смешного пятачка, Киплинг (Бык) воспевает волчью стаю, Гессе (Бык) пишет "Степного волка", Гофман (Обезьяна) победил своим "Щелкунчиком" крыс, а Пьер Буль (Крыса) пишет "Планету обезьян". Но самый удивительный символ придумал Рильке (Кабан), написавший рассказ "Победитель дракона". Победив дракона, герой уходит, так и не посетив обещанную ему за победу принцессу, опровергая попутно всякие россказни о принцессах, любви, либидо и т.д.

В двенадцатом разделе статьи упоминаются клоунские векторные тандемы как-никак публикация была в цирковой многотиражке. Никулин (Петух) и Шуйдин (Собака), Амвросьева (Кот) и Шахнин (Петух), Антонов (Лошадь) и Бартенев (Крыса) - 40 лет работы вместе, Иван Иванович (Крыса) и Сенечка Редькин (Обезьяна).

С архивом пора кончать

Раз уж пошли публикации (на дворе 1990 год), то с архивом пора кончать. Однако какое-то время архив ещё держится.

Разумеется, что такая большая работа, как подготовка первой публикации по векторному кольцу, оставила в архиве большой след. Жаль, что неразвернутой оказалась тема отношений Зощенко с М.Шагинян. Зощенко в те годы поменял год рождения с Козы на Лошадь, и Шагинян (Крыса) могла подкинуть хорошие доказательства его "лошадиности". Доказательствами, и довольно яркими, по Сталину его снабдил летчик-ас Чкалов. На одном из кремлевских банкетов Сталин предложил выпить за Чкалова. На что Чкалов ответил немыслимыми по тем временам действиями. Он забрал у Сталина рюмку, налил по фужеру водки и предложил выпить на брудершафт за его, Сталина, здоровье, что и осуществил, расцеловавшись с недосягаемым для смертных вождем. Охрана была в шоке, присутствующие в шоке, да и сам Сталин тоже. Аномалия натуральная, приближаться к Сталину в те годы было запрещено. Остается назвать годы рождения: у Чкалова - Дракон, у Сталина - Кот.

Длиннейший список векторно-космических экипажей. Приведу лишь самые знаменитые пары: Леонов - Беляев (Собака - Бык), Егоров - Феоктистов (Бык Тигр), Шаталов - Хрунов - Волынов - Елисеев (Кот - Петух - Собака Собака).

Первым и единственным академиком, поднявшим голос против хрущёвского фаворита академика Лысенко (Собака), был юный академик Сахаров (Петух).

История любит загогулины. Екатерина П презирала своего сына Павла I, но обожала внука Александра. В свою очередь жена Павла - Мария Фёдоровна (Кот) - презирала и укоряла своего сына Александра I (Петух) за то, что он допустил убийство отца.

А вот народное творчество: "Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей", "Не имей сто баранов, а женись, как Чурбанов". В обоих случаях тести родились в год Лошади (Хрущёв и Брежнев), а зятья - в год Крысы (Аджубей, Чурбанов).

В Вене жил Моцарт (Крыса), но Бомарше (Крыса) обратился к Сальери (Лошадь). Итальянский композитор не был гением, зато обладал дивным характером и оказался прелестным гостем в семье Бомарше. Его дочь (Обезьяна) даже влюбилась в Сальери.

Братья Тур - Леонид Тубельский (3мея) и Пётр Рыжей (Обезьяна) сценаристы и драматурги. Создатели оперы "Иисус Христос - суперзвезда" Тим Райс (Обезьяна) и Ллойд Вебер (Крыса).

Крышку гроба Пастернака (Тигр) несли Даниэль и Синявский (оба - Быки). Громче всех на могиле Высоцкого (Тигр) рыдал артист Ножкин (Бык).

На этом векторная компонента переплетенного архива заканчивается, если архив и живет, то в разрозненном, разбитом, не систематизированном виде. Старые рубрики явно входят в критическое состояние, теряют мощь. Наша хроника стихает, становится вялой, ползучей. Однако первая любовь не ржавеет, я верю, что векторное кольцо ещё скажет свое слово. Пока же надо проводить 1990 год.

В том далеком (десять лет назад) году я всё ещё был уверен в коллективном будущем структурного гороскопа, хотя уже отошли в сторону полиглот Александр и овцевод Сергей. Кстати, об овцеводе Сергее. Мой сверстник, однокурсник, однозначник и один из тех, кто стоял у истоков структурного гороскопа. Это он опубликовал ту самую заметочку в журнале "64", он был, видимо, неравнодушен к той самой Татьяне, ну той самой, вы поняли? Векторная пара у них, стало быть (Лошадь - Крыса). Был он для меня человеком вне подозрений. Однако на один вектор всегда идет другой. По прошествии многих лет "заложил" его мой векторный слуга геолог Виктор. Хозяйка от этого в моих глазах не пострадала, друг Серега тоже, а вот слуге-доносителю за добрую службу досталось: зачем он разворовал давно прогоревшие угли?.. Ну так вот: коллективизм тает, народ разбегается, но я ещё верю в свой коллектив, отдав своим соавторам в аренду самое дорогое векторное кольцо. Но разве можно отдать чужому свою любовь? Кольцо всё равно возвращается ко мне. Я пишу статью под названием "Гороскопу можно верить", но она выходит под названием "Колдовская сила векторного кольца". Так начинается 1991 год - год, когда великое открытие проходит свой первый четырехлетний круг.

Колдовская сила

Так в чем обнаружилась колдовская сила? Полистаем странички подшивки. По всему видно, что я активно читаю прессу. В "Неделе" № 44 за 1990 год опубликованы воспоминания Галины Вишневской. Оказывается, в свое время певицу полюбил всевластный Николай Булганин (Коза.). Она же должна была выйти замуж за Мстислава Ростроповича. Но Булганина это не смутило, ибо в силу вступило векторное колдовство (Вишневская родилась в год Тигра). "Ежедневные приглашения - то к нему на дачу, то в его московскую квартиру... бесконечные возлияния". Ухаживания были столь настойчивы и страшны, что бедный Ростропович уже готов был покончить с собой. Только решительные действия хозяйки заставили ухажера прийти в чувство.

Далее, в августе 1991 года выходит большая работа в журнале "Наука и религия". Интересно посмотреть, что нового удалось мне поведать миру. Сначала идут рассуждения на тему мистичности кольца, утверждается, что векторное кольцо - это остров мистики в мире прогресса и рациональности. Далее утверждается, что в отличие от других структур в данной структуре всего лишь одна группа, и входят в эту группу не знаки, а связи, связей же этих - двенадцать. Далее присказка про маятник и совет, как запомнить векторный порядок (зрительно представив себе зоологические картинки съедающих друг друга животных на манер босховских рыб). Далее ещё круче: упоминается всемирно известный физический принцип неопределенности. Согласно принципу, чем сильнее структура (по энергии), тем менее предсказуемы её проявления. Отсюда вывод: не ждите от векторного кольца заранее известного сценария. При всей своей сокрушительной мощи векторный союз непредсказуем. Отсюда многочисленные примеры роковой любви.

Писательница Нина Берберова (Бык) так сообщает о своих отношениях с Владиславом Ходасевичем (Собака): "Обыкновенные мерки "мужа" и "жены", "брата" и "сестры" были бы к нам неприложимы. Счастье мое было не совсем того свойства, какое принято определять словами: радость, свет, блаженство, благополучие, покой. Оно состояло в другом: в том, что я сильнее ощущала жизнь рядом с ним... горела жизнью в её контрастах... "интенсивность" заряда была иногда таковой, что любое чудо казалось возможным".

Всё это может показаться писательским преувеличением - чего ни придумаешь ради красного словца! Увы, практика показывает, что слова бессильны выразить весь арсенал векторных фокусов. Воистину перед нами игра дьявольских сил, ибо она сводит воедино человека и его зеркальное отражение. Так было у меня с той самой Татьяной, так было тысячу раз до меня.

Белозерская-Булгакова так писала о браке Алексея Толстого (Лошадь) с Толстой-Крандиевской (Крыса): "Они с Алексеем Николаевичем производили впечатление удивительно спаянной пары. Казалось, что у них общее кровообращение... Впечатление какой-то необыкновенной семейной слаженности... Оба друг для друга обладают притягательной и отталкивающей силой". Их роман называли несчастливо-счастливым. Примерно то же Илья Шнейдер говорил об Айседоре Дункан (Тигр) и Сергее Есенине (Коза): "Они мазаны одним миром, похожи друг на друга, скроены на один образ, оба талантливы сверх меры, оба эмоциональны, безудержны, бесшабашны..."

А вот кое-что новенькое о Жорж Санд и А.Мюссе, свежие новости через сто дет. Санд так пыталась выразить словами суть своих векторных переживаний: "Прощай, прощай, я не хочу тебя покидать и не хочу брать тебя снова. Я не хочу ничего, ничего... Я не люблю тебя больше - и обожаю навеки. Я не хочу тебя больше, но не могу без тебя обойтись. Кажется, только одна небесная молния могла бы излечить меня, уничтожив. Прощай, оставайся, уезжай, но только не говори, что я не страдаю. Только это одно может заставить меня ещё больше страдать, моя любовь, моя жизнь, мое сердце, мой брат, моя кровь, уходи, но убей меня, уходя".

Так и хочется усомниться в полной искренности написанного писательница всё же. Вдруг всё это - её фантазия, все эти небесные молнии, вся эта кровь и любовь одновременно с нелюбовью? Но, как человек, множество раз беседовавший с людьми, побывавшими в векторной "переделке", свидетельствую: это удивительно точное - писательница все же! - описание ужаса и одновременного блаженства. Мюссе, кстати, сказал очень короткую, тихую фразу, но по магической силе она превосходит тираду Жорж Санд: "В твоих объятиях был момент, воспоминание о котором мешает мне до сих пор и ещё долго будет мешать приблизиться к другой женщине". Тут тайна б`ольшая, чем даже тайна любви...

В кольцевой брак были вовлечены наши лучше поэтические силы. Речь об Анне Ахматовой (Бык) и Николае Гумилёве (Собака). Гумилёв "мечтал о веселой общей домашней жизни", не подозревая, что попал в столь сложный переплет: "Мне и в голову не приходило, что она талантлива. Ведь все барышни играют на рояле и пишут стихи..." Видимо игра шла в одни ворота: "Ей по-прежнему хотелось вести со мной любовную войну - мучить и терзать меня, устраивать сцены ревности с бурными объяснениями и бурными примирениями... Для неё игра продолжалась, азартно и рискованно". (Всё со слов Гумилёва.)

Много примеров, когда супруг-хозяин встает в позу воспитателя. Александр Дюма-сын (Обезьяна) так пишет другу о своей жене Н.И.Нарышкиной (Крыса): "Мне доставляет удовольствие перевоспитывать это прекрасное создание, испорченное своей страной, своим воспитанием, своим окружением и даже своей праздностью".

Ксения Куприна в своих воспоминаниях об отце свидетельствует: "Мария Карловна (Крыса) - умная, светская, блестящая женщина - задалась целью обуздать буйный нрав Куприна (Лошадь) и сделать из него знаменитого писателя... Немало было тогда разговоров, что Куприн обязан признанием его таланта своей жене - издательнице и её высокопоставленным связям".

Ну а что же слуга? Ему остается только обожать свою прекрасную половину. Вот, например, Ф.И.Тютчев (Кабан) в письме второй жене Эрнестине Тютчевой (Лошадь): "Ах, насколько ты лучше меня, насколько выше! Сколько достоинства и серьезности в твоей любви, и каким мелким и жалким я чувствую себя рядом с тобой".

Если же слуга вместо преклонения и раскаяния ведет себя нахально и агрессивно (например, пользуясь служебным положением), то может получить достойный отпор. В той жуткой политико-музыкальной истории Булганин давил на Ростроповича: "Эх ты, мальчишка! Разве ты можешь понять, что такое любовь! Вот я её (Галину Вишневскую) люблю, это моя лебединая песня..." В ответ Булганин получает от хозяйки и предмета обожания достойный ответ: "Что вы валяете дурака? Я не хочу петь на ваших приемах, потому что мне противно! Я не желаю во время пения видеть ваши жующие физиономии..." Так ответить главе правительства СССР можно только на векторной арене.

Переходим от любви и брака к творческим завязкам и развязкам. Брюсов (Петух) очарован Эренбургом (Кот), чем разжигает ревность Гумилёва (Собака): "Меня смутил Ваш отзыв об Эренбурге. Сколько я его ни читал, я не нашел в нем ничего, кроме безграмотности и неприятного снобизма". (Интересно, что это тот самый Гумилёв, что проворонил талант у собственной жены.)

В редакции журнала "Наука и религия"

Вектор, как вирус гриппа, неостановим, он вездесущ, без него не ступишь ни шагу. Подавляющее большинство редакторов и издателей моих - это Крысы и Кабаны. Конечно же я сплошь и рядом чувствую благодарность к Крысам, Кабаны же оказываются без вины виноватыми. Крыса возглавляет "Зазеркалье", и я делаю рекорд публикаций в "Зазеркалье", Крыса в "Материнстве", и я бью рекорд по публикациям в "Материнстве", Крыса возглавляет "Рипол-Классик", и я издаю в этом издательстве ряд книг, в том числе непроходимых по уровню продаваемости ("Поиски империи"). Впрочем, надо поправиться, что все мои контакты с "Риполом" идут через Кабана.

А вот с другим Кабаном ("Крестьянка") отношения складывались мучительно. Статьи редактировались самым зверским и затяжным способом. В дальнейшем, несмотря на взаимовыгодность союза, пришлось расстаться, я был раздражен отношением к моей работе, а она недовольна самой моей работой, хотя, видит Бог, я старался.

Впрочем, речь не об этом, а о той протекции, которую везде и всюду мне оказывало векторное кольцо. Вопреки авторской воле именно векторное кольцо бежало впереди паровоза, расстилая ковровую дорожку своему первооткрывателю. Куда бы я ни приходил, мне говорили: "Как же, как же, знаем, знаем, векторное кольцо - очень хорошо!" Особенно поразительный эффект кольцо произвело на некоторых сотрудниц редакции журнала "Наука и религия". На какую бы тему я ни писал, а через "НиР" я прокачал почти всё, что имел, мне всегда выражалась благодарность за кольцо. Одновременно с благодарностью на меня изливался неподдельный восторг (работает!) и ужас (как такое возможно!), что всегда меня очень вдохновляло. Речь конечно же шла не о поэтах и писателях (мало ли чего они напридумают), а о сотрудниках, сотрудницах, родственниках, друзьях и подругах.

Расскажу две истории, раз уж зашел об этом разговор. Первая история ещё о тех временах, когда "НиР" ютился на чердаке многоэтажного дома, а я ещё не имел ни одной собственной публикации (1987 год). Захожу в редакцию и заявляю, что в руках у меня тезисы первого научного доклада по гороскопу. Тут же появляется женщина чрезвычайно решительного вида, буквально ногой вышибает дверь в кабинет главного и, оборвав наиглавнейшего на полуслове, заявляет, что "это должно быть опубликовано и побыстрее". Кольцо тогда ещё не было открыто или открыто не до конца, но впоследствии окажется, что решительная женщина по году рождения - Петух, а главный - Собака. Разумеется, долго такое отношение к себе главный терпеть не стал, и женщина Петух вскоре была уволена. Ее подруга (естественно, Собака) до сих пор работает в редакции и всячески способствует продвижению структурного гороскопа в массы, особенно же кольца.

История вторая. Решительная, розовощекая, очень крепко скроенная дама средних лет, напористая и агрессивная, она была разительно не похожа на рефлексирующую и суетящуюся женщину Собаку. Между тем родилась она именно в год Собаки. Во всём её поведении чувствовалась аномальность. Откуда в ней эта сила, уверенность, жесткий испытывающий взгляд? Оказалось, она замужем за мужчиной Быком, моложе её на энное количество лет. При упоминании его имени улыбка её становилась еще... Короче, она была абсолютно счастлива. По своей практике я знал, что с векторными хозяевами о браке говорить иногда бесполезно: они полагают, что всё хорошо. Какой ценой это "хорошо" дается слугам, не всегда ясно. В любом случае молодого Быка мне не очень жалко, сил и энергии у него ещё надолго хватит...

В той же редакции я консультировал одну весьма симпатичную молодую особу. (Консультировал, а надо было делать что-то еще.) Она родилась в год Кота, а её муж-художник - в год Петуха. Она уверяла меня, что у них всё прекрасно, а я пытался сбить её с пути истинного... Одним словом, в истории векторных отношений до ясности и однозначности далеко, как до луны. Кто-то в векторе глубоко несчастлив, кто-то оглушительно счастлив, а есть и такие, кто говорит, что всё тихо и спокойно. Спрашивается: так что же мы вообще нашли? Может, всё это только иллюзия? Но почему же эта иллюзия уже столько лет не дает мне спать, столько лет заставляет меня рыдать и смеяться? Почему каждая новая векторная история заставляет меня бросать все дела и слушать затаив дыхание? Ответ один: моя хроника векторного кольца продолжается, так же, как продолжается роман векторного кольца с человечеством.

Первая книга

Свою первую книгу я писал, вернее, мучительно складывал из кирпичиков разнородной материи в том самом 1991 году, когда удалось пробиться в такие солидные издания, как "Крестьянка" и "НиР". Кроме того, я ещё получал зарплату в конторе, образованной моим очень хорошим другом и его отцом.