Телохранители. Закрытый сектор

Ву Цзитьлун

Молодец Петров. Как он лихо сделал ящера! Чисто, в одно касание. Эти рептилоиды уже сотню миллионов лет почивают на лаврах, почти не развиваясь. Древняя раса. Привыкли, что все молодые расы перед ними на цырлах ходят и кланяются. А тут его враз обломали. Или на равных, или вообще никак. Я сразу гордость за землян почувствовал. Мы не будем, как эти рептилоиды, сто миллионов лет приглашения в Галактический Совет дожидаться. Сами пригласят. А мы ещё подумаем, соглашаться ли.

Я сразу почувствовал, что ящер темнит, и дело тут не в суперкомпьютере. Точнее, не только в нём. Они всё сразу хотят. Получить разумный инструмент, позволяющий оперировать в масштабах звёздных систем и сочетающий в себе функции транспортного средства, которому не требуется двигатель, и компьютера, позволяющего легко щёлкать расчёты пространственного взаимодействия сотен, а возможно и тысяч космических тел одновременно. И не только рассчитывать, но и регулировать!

А ведь это ещё и оружие. Гравитация – страшная штука. Тем более что этот антигравитит, насколько я понял, может не только экранировать гравитацию, но и менять её знак на противоположный. В общем, нельзя это дело на самотёк пускать. Надо контролировать. И Сергей с Иннокентием для этого очень хорошо подходят. Мне кажется, что ящеры не понимают значения импринтинга, иначе тысячу раз подумали бы перед тем, как приглашать на роль интерфейса разумного кота. Он ведь в первую очередь не обучать будет, а воспитывать. Очень интересная ситуация формируется.

Иннокентий

Справился напарник. На все сто, если даже не больше. И обо мне в этот раз не забыл. Я, в принципе, не особо и возражал бы. Интересное это дело, новое, а я по натуре очень любопытный. Хотя на роль бездушного коммуникационного устройства точно бы не согласился. Тем более из альтруистических соображений. Просто так я могу делать только то, что мне самому нравится. Вот к этому варианту и надо стремиться. Они, похоже, главного не понимают. Думают, что звезда уже взрослая, а она ведь маленькая ещё, совсем котёнок. Её сейчас бесполезно данными и командами бомбардировать. Она их просто не воспринимает. С ней играть надо. А играть я люблю. Поэтому насчёт нашей миссии я особо не волнуюсь.

И теперь думаю, чем заняться. Молока я вдоволь напился, так что есть пока не хочу. Помыться уже сподобился. Значит, имеет смысл подремать немножко, пока суть, да дело. Запрыгнул к Сергею на колени, покрутился слегка и нашёл удобное положение. Разговоры их, меня не слишком прельщают. Слишком много технических подробностей ящер вываливает. Пусть напарник с этим сам разбирается. А мне потом в удобоваримом виде основные позиции изложит. И только требуемую мне часть сведений. Вот не волнует меня, с какой скоростью там, в промежутке между звездой и планетоидом, станция по орбите вертится. И параметры этой орбиты мне абсолютно не интересны. Хотя слепили они это всё хитро.

Звезда массой больше, чем в два Солнца, висит в центре внутренней полости базальтового планетоида и почти ничего не весит. При этом центр тяжести системы двух тел совпадает одновременно и с её геометрическим центром и с геометрическим центром планетоида. Поэтому станция вращается вокруг общего центра тяжести по орбите, которая расположена внутри планетоида. Как это происходит, у меня в голове не укладывается. Да и не моё это дело. Меня больше интересует то, какая сила тяжести будет на станции, когда мы туда попадём.

Вот так, размышляя над перипетиями, с которыми нам придётся встретиться в самой ближайшей перспективе, я и заснул. И приснился мне звёздный котёнок. Огромный по величине и одновременно маленький и беззащитный. Забился он в базальтовую норку, съёжился там и смотрит на меня жалобно своими блестящими глазёнками. Я потёрся об него скулой и постарался немножко подбодрить. Объяснил мысленно, что уже скоро буду рядом. И котёнок, а точнее, маленькая кошечка, насчёт пола я теперь уже точно определился, меня поняла.

Сергей

После того как мы с Ву приговорили третью порцию чая, а Гена закончил описывать технические подробности обустройства кварковой звезды и перспективы её дальнейшего использования, я задал ещё один вопрос.

– Гена, всё, что ты нам рассказал – это, конечно, очень интересно, но мне почему-то кажется, что пока ты раскололся не до конца. Должна быть ещё какая-то причина. Более важная.

– Не понимаю, с чего вы сделали такие выводы?

– На самом деле всё очень просто. Дело в размерах планетоида. Диаметр в девятьсот километров – это точно слишком много. Для озвученных вами целей за глаза хватило бы и пятидесяти.

– Но ведь в космосе всегда существует метеорная опасность. Четыреста с лишним километров базальта требуются для гарантированной защиты кварковой звезды от удара крупного метеорита.

– Гена, я очень не люблю, когда лапшу используют не по назначению, пристраивая её сушиться ко мне на уши. Насколько я понял, отталкивание метеорита – это простейшая операция для инструментария, который вы планируете создать. Но даже если допустить, что какой-нибудь метеорит прорвётся незамеченным, и со всей дури ударит в планетоид. Какой ущерб он сможет нанести? Даже термоядерный взрыв мощностью в мегатонну в тротиловом эквиваленте сможет пробить в базальте воронку глубиной всего в сто метров. Ежу понятно, вы делали расчёт на что-то другое, на много порядков превышающее мощность термоядерного оружия.

Ящер немножко помолчал, раздумывая. Потом глядя мне прямо в глаза, произнёс:

– Есть такая причина. Но это закрытая информация. И я её раскрывать не уполномочен.

– Ну вот, опять двадцать пять. Гена, я ведь тебе сразу сказал, что мы с Иннокентием в тёмную не играем. Лично ты не уполномочен. Но есть ведь кто-то в Галактическом Совете, кто может принять такое решение. Связывайся, мы подождём.

Иннокентий

Это я правильно решил немножко поспать. Как чувствовал, что опять они ни до чего не договорятся. Когда я проснулся, Гены в комнате уже не было. Отправился с руководством советоваться. Пусть советуется. Я отчего проснулся? Приснилось мне, что опять с кварковой звездой общался. Вот интересно, было это на самом деле или приснилось? Ладно, как доберёмся туда, уточню этот вопрос.

Спрыгнул на пол. Хорошенько потянулся. Сначала передние лапы задействовал, потом задние. Зевнул сладко, хорошенько растянув пасть. Похоже, что я рановато поднялся, наверное, можно ещё пару часов поспать. Сдаётся мне, что мы тут ещё на какое-то время задержимся.

Запрыгнул опять к Сергею на колени. Покрутился немножко – тесновато всё-таки тут, свернулся поплотнее калачиком, прикрыл нос лапой и баиньки.

Сергей

Гена отсутствовал более полутора часов. По-видимому, не стал полагаться на связь, и был вынужден смотаться туда и обратно через портал, благо до него тут рукой подать, для беседы с руководством тет-а-тет.

Мы с Ву успели за время его отсутствия не только обсудить вновь открывшиеся перспективы, но и перекусить накоротке. Оказалось, что Ву, независимо от меня пришёл к аналогичному выводу, что ящер темнит и ему нужно что-то другое.

– Ну что, таможня дала добро? – спросил я у Гены после его возвращения.

– Да. Не таможня, правда, а другая структура, но это не важно. Теперь я могу рассказать вам обо всём. Но сразу предупреждаю – это секретная информация. Поэтому я должен принять меры предосторожности, чтобы после нашего разговора не осталось никаких записей.

Ящер поставил на стол блестящую пирамидку, нажал на неё, и вокруг прибора, который, по всей видимости, являлся аналогом, по меньшей мере, двух наших устройств – генератора «белого шума» и подавителя работы электроники, возникло чуть мерцающее свечение. После этого Гена уселся на хвост, выцедил из сосуда, заботливо придвинутого к нему хозяином кабинета, изрядную порцию хррнши и приступил к объяснениям. Но начал он издалека.

– У вас на Земле имеется ООН – Организация Объединённых Наций. Сейчас, насколько мне известно, в неё входят все без исключения государства. Но раньше это было не так. Имелся целый ряд непризнанных государств, которые в это объединение не входили. Галактическое сообщество устроено по очень похожему принципу, что позволяет провести аналогию. В него принимаются цивилизации, дошедшие в своём развитии до опредёлённой ступени. Это официальная версия.

Ящер сделал паузу и ещё раз приложился к сосуду с хррншой. Чувствовалось, что слова давались ему не просто.

– На самом деле в галактике есть цивилизации, которые давно вышли на необходимый уровень развития, включающий, в том числе, освоение термоядерного синтеза и межзвёздных перемещений, но, тем не менее, в Галактическое Сообщество так и не принятые. Причины этого могли быть разными. Некоторым это просто не нужно. Они вполне самодостаточны. Но есть и такие цивилизации, которым в приёме отказано. Причём в категоричной форме. Дело в том, что они исповедуют другие, чуждые сообществу принципы. В частности, ведут захватнические межрасовые войны, в том числе войны на уничтожение, не соблюдают договоры и правила, которые являются безусловной нормой для любого члена сообщества. Обычно такие цивилизации изолируют внутри их собственной звёздной системы и, как правило, их развитие или тормозится, либо заканчивается самоуничтожением. Но есть исключения. В частности, в соседнем с вашим рукавом Ориона рукаве Персея имеется звёздное скопление, в котором развилось сразу несколько таких цивилизаций. В сообщество их никто принимать не собирается, поэтому ни одного стационарного портала там до сих пор не установлено. Но они умудрились сами освоить перемещения через систему естественных порталов, которые пронизывают всю нашу галактику, после чего стали представлять нешуточную опасность для членов сообщества. В результате Галактический Совет принял решение закрыть целый сектор рукава Персея, внутри которого находится это звёздное скопление, образовав гигантскую резервацию. Все выходы из порталов, которые туда ведут, были искусственно заглушены. Это было экстраординарной мерой и, как все тогда думали, временной. Но прошли тысячи лет, а ситуация так и не саморазрешилась. Не перебили они друг друга. И в каменный век не вбомбили. Сектор до сих пор находится в состоянии перманентной войны. А цивилизации, находящиеся в нём, постепенно развиваются, повышая свой уровень и становясь всё более опасными. В случае, если они освоят какой-нибудь другой способ перемещения в пространстве и вырвутся на галактические просторы, – мало никому не покажется.

– А что, нельзя было просто ликвидировать этот клоповник? – спросил я, воспользовавшись паузой, которую сделал ящер. – Например, спровоцировать там парочку взрывов сверхновых или массивную чёрную дыру туда подтянуть? Вот не поверю я, что вы не в состоянии это сделать.

– Нельзя. Один из принципов, которыми руководствуется Галактическое Сообщество, заключается в полном запрете насильственного уничтожения разумных рас. Изоляция возможна, а уничтожение или искусственно созданный регресс – нет. Не мы создавали эти цивилизации, не нам их и уничтожать. Не гуманно это.

– Ишь вы, какие гуманисты. Уничтожить не гуманно, а дать им самим взаимно уничтожить друг друга – гуманно?

– Так ведь это их собственный выбор. Мы их не провоцируем и в спину не подталкиваем. В таких случаях мы, как правило, не вмешиваемся. Это процесс естественного отбора. Нежизнеспособные цивилизации обычно сами прекращают своё существование.

– Но не всегда?

– Да, бывают исключения. Как раз с таким исключением мы сейчас и имеем дело.

– Если я правильно понял, то сейчас вы решили вмешаться?

– Именно так. Дело в том, что войны между этими цивилизациями сейчас возможны только путём использования космических флотов, перемещающихся от одной звезды к другой через порталы. Если лишить их этой возможности, то междоусобные войны должны прекратиться и тогда, спустя пять-шесть поколений, с этими цивилизациями уже можно будет иметь дело.

– Кажется, начинаю понимать. Таким образом, вы планируете направиться туда с миротворческой миссией?

– Да. Принуждение к миру.

– У нас на Земле подобное уже было. Имелось у нас на рубеже XX-го и XXI-го веков такое государство – Соединённые Штаты Америки, самостоятельно взявшее на себя роль «мирового жандарма». Только вот его «миротворческие» миссии, как правило, оказывались на поверку неприкрытыми военными действиями, в результате которых число жертв только увеличивалось. Так что нам потом самим пришлось умиротворять этих «миротворцев».

– Я знаю вашу историю. Тут другой случай. Мы не собираемся вообще никого убивать. По крайней мере, будем к этому стремиться. Возможности дооборудованной кварковой звезды должны обеспечить разворот любого звёздного флота посредством дозированных гравитационных воздействий.

– И вы собираетесь заниматься этим на протяжении пары сотен лет?

– А почему бы и нет? Хоть тысячу лет, если потребуется. Ресурсы кварковой звезды практически неисчерпаемы, а время жизни может исчисляться миллионами лет. Экипажи же могут быть сменными. Я, например, не собираюсь проводить там всю жизнь, да и у вас с Иннокентием, наверняка, со временем найдутся другие планы. Тут главное – начать, а дальше всё само будет двигаться по накатанной дорожке.

– Это понятно. Осталось уточнить, какие именно расы сейчас населяют это звёздное скопление?

– Сейчас там осталось только две высокоразвитые цивилизации, находящиеся на примерно равном уровне, – люди и ящеры. Именно этим и обусловлен выбор первого экипажа кварковой звезды. У вас ещё остались какие-либо сомнения?

– Нет. Теперь информации для принятия решения вполне достаточно. Я согласен принять участие в этой миссии.

– Так что, мы можем прямо сейчас отправляться?

– Подождите. Какой вы быстрый. Мне ещё надо кота покормить. И заодно уточнить его мнение как главного участника экспедиции. Без него ведь мы с вами там бесполезны. Ву, найдется в вашем хозяйстве для Иннокентия немножко варёной рыбы? Только солить совсем немножко и без всяких приправ.

– Сейчас организуем, – Ву поднялся из-за стола и вышел за дверь.

– А что, на станции Иннокентий не смог бы поесть? – спросил удивлённый ящер. – Там установлен синтезатор класса «Элит». В минуту любую пищу приготовит.

– Не любую. Для вас, может быть, и отсутствует разница между синтезированными и естественными продуктами, а мы с Иннокентием эту разницу ощущаем. И в любой ситуации стараемся использовать возможность употреблять в пищу натуральные продукты.

– Но ведь разницы нет абсолютно никакой. Синтезатор выдаёт точную копию любого блюда. Стопроцентное соответствие на молекулярном уровне, точное моделирование структуры, консистенции, запаха.

– Всё это так, но тут имеются определённые нюансы. Для нас имеет значение не только что и из чего приготовлено, но и как именно. Поэтому на Земле профессия повара ещё долго останется востребованной. А в Пекине знатные повара. Ну, ладно, напарник, хорош лапу давить, поднимайся, сейчас обедать будешь, – я ласково потрепал Иннокентия по загривку.

– А я уже давно не сплю, – всплыло у меня в голове. – Ты правильно вёл беседу, и я не посчитал нужным вмешиваться.

Иннокентий

Я проснулся примерно в середине беседы. Но глаза открывать не стал. Просто слушал. Вот ведь, разумные цивилизованные существа, всё понимают, во всём разбираются. А о самой кварковой звезде они подумали? Ей все эти планы, с какого бока сдались? Нет, придётся мне брать над ней шефство.

Рыбка – это хорошо. Тем более что готовить тут в Китае её умеют. Ещё с прошлого приезда помню. Запах я почувствовал ещё до того, как Ву вошёл. А тут и Сергей меня теребить начал. Но спешить я не стал. Не торопясь поднялся на лапы, потянулся качественно, спрыгнул на пол и с чувством собственного достоинства прошествовал к миске.

Красота. Даже остудить успели. Это значит, что готовить начали задолго до просьбы Сергея. Ну, я в Ву и не сомневался. С ним можно в разведку ходить. А вообще, хорошо, что мы с ним на одной стороне выступаем. Не хотелось бы мне иметь его в качестве противника.

Тем временем Сергей заявил, что ему нужно позвонить по закрытой линии. Ву пошёл его проводить, и мы с ящером остались в помещении одни. Я, не торопясь, основательно насыщался, а ящер молчал. А потом, явно сделав над собой усилие, спросил:

– Иннокентий, вы с нами?

Я оторвался от еды, повернулся к нему и телепатировал:

– Гена, разумеется, я с вами поеду. Но у меня будет одно условие. Вы подчиняетесь Галактическому Совету и выполняете его волю. Плюс к этому, у вас, наверняка, имеются и собственные интересы. А мы с напарником – телохранители. Заключая контракт, мы работаем в интересах клиента, защищаем его. Вне зависимости от условий. Даже если весь окружающий мир оказывается против нас. В данном случае вы для нас выступаете в роли заказчика, но ни в коем случае не в роли клиента. Кто в этой ситуации может подойти на роль клиента? Только сама кварковая звезда. Вы держите её за разумный объект, а на самом деле она является разумным субъектом. Это достаточно юный разум, по сути, ребёнок, и сейчас он бесконечно одинок, так как попал в незнакомые, непонятные для него условия. Телохранитель – это немножко больше, шире и глубже, чем профессия. И для настоящего телохранителя нет принципиальной разницы, кого именно защищать: человека, инопланетянина или небесное тело, если вдруг оказалось, что оно является разумным. И ещё. Вы можете обращаться ко мне мысленно. Только постарайтесь думать по-русски. Не обижайтесь, но ваши хрры и трры я совершенно не понимаю.

Некоторое время ящер молчал, переваривая услышанное, и я вернулся к еде. А потом я почувствовал, что в его голове медленно и со скрипом, словно при проворачивании несмазанного механизма, начинают формироваться слова:

– Я никогда не рассматривал проблему с этой стороны. И знаешь, очень возможно, что ты прав. Если посмотреть на неё в таком ракурсе, то почти все невязки сразу устраняются и большая часть вещей становится на свои места. Попробуем. Сдаётся мне, что при таком раскладе всё должно получиться.

Поглощая рыбу, я прислушивался к мыслям ящера и одновременно решал не менее важную проблему: съесть мне ещё один кусочек или пора остановиться? Да, очень вкусно, консистенция и температура оптимальные, пахнет изумительно. Но, похоже, пора закругляться. Не люблю переедать. Я тогда сонным становлюсь, а прямо сейчас и в ближайшее время мне явно не до сна будет.

Отойдя на пару шагов в сторону от миски с остатками рыбы, я занялся умыванием. Хоть я и аккуратно ем, но к морде и усам всё равно кусочки прилипают. И смыть это всё надо сразу, пока не присохло. Это с давних времён повелось. И дело тут не только в гигиене. Кошки – они по натуре хищники. А от настоящего хищника не должно пахнуть.

Ну, вот и хорошо. Закончив с умыванием, я подошёл к сидящему на хвосте ящеру, легко запрыгнул к нему на колено и подумал, глядя ему прямо в глаза с вертикальными зрачками:

– Гена, ты особенно не комплексуй. Справимся. Ты главное скажи – тебе можно доверять? Не обманешь потом?

– У нас не принято обманывать. Мы можем умолчать о чём-либо, но лгать и выкручиваться не будем.

– Хорошая черта. Между своими приветствуется. А политики у вас вообще нет?

– Есть, разумеется. Вот только я не политик, а контактёр. А налаживая контакты лучше не врать. Ложь очень многие чувствуют. И тогда сразу доверие пропадает.

– Согласен. Я тоже ложь чувствую. Но существует ещё такое понятие как блеф. Нельзя сразу раскрывать все карты. Вот я и уточняю, у тебя в загашнике больше подводных камней не осталось?

– Нет. Всё чисто.

– Ну, тогда будем работать вместе.

– То есть мы можем прямо сейчас отправляться?

– Конечно. Сейчас я домоюсь оперативно, Сергей подойдёт, мы попрощаемся с хозяином, и сразу можно будет лететь к порталу.

Сергей

Связываться с Кузнецовым мне было не обязательно. Но опыт работы в космической разведке ВКС подсказывал, что следует избегать ситуаций, когда ты являешься крайним звеном в распространении секретной, особо важной информации. Зачем провоцировать у контрагентов желание предотвратить её распространение, просто ликвидировав это крайнее звено после того, как в нём отпадёт надобность? Так что я решил подстраховаться. Да и Кузнецову знание полного расклада явно не помешает.

К моему возвращению, Иннокентий уже наладил контакт с ящером. Подробности беседы он сбросил мне одним компактным мыслепакетом. Совершенствуется зверюга. Постепенно выходит на первые роли в нашем тандеме. Повезло мне с напарником. Да и ящер, похоже, без комплексов. Сработаемся.

Я хотел попрощаться с Ву, но он вызвался проводить нас до портала. В принципе, тут не слишком далеко, можно было бы и пешком немножко прогуляться, но мы решили не шокировать местное общество – в Китае, разумеется, знали, что в галактике кроме людей имеются и другие расы, но вид ящера в пальто может смутить достаточно многих – и мы полетели на флаере.

Пекинский транспортный портал является самым крупным из всех земных порталов. Даже наш, расположенный под Новосибирском, раза в полтора поменьше. Да это и понятно. Всё-таки китайцев сейчас даже на Земле больше двух миллиардов проживает, а если с колониями считать, так, наверное, уже и за пять миллиардов перевалило. Они ведь начали расселяться по галактике самыми первыми. К тому времени их уже основательно припёрло. Поэтому и темпы колонизации были выше, чем у всех остальных.

Мы приземлились в стороне от магистральных потоков у небольшого служебного терминала. Прошли внутрь. Циклоперид окинул нас внимательным взглядом и сразу же отвернулся, а пограничники, узрев Ву, вытянулись в струнку. Интересно, какое место он на самом деле занимает в китайской иерархии. Вон, даже на ящера меньше пялятся.

Попрощались. Гена набрал код на дверце кабинки, Иннокентий прижался ко мне поплотнее и мы шагнули сквозь мембрану прямо на станцию, вращающуюся по орбите в узком промежутке между внутренней поверхностью базальтового планетоида и внешней поверхностью кварковой звезды.

Часть II

Закрытый сектор

С помощью пространства Вселенная охватывает и поглощает меня как некую точку; с помощью мысли я охватываю всю Вселенную.

Блез Паскаль

Бетельгейзе

Одиночество. Раньше, когда вокруг был целый мир, я его практически не ощущала. Я была одной из многих. Пусть самой большой и наиболее юной из всех, это как раз не важно. Меня окружали миллионы подобных мне звёзд. Я чувствовала их, имела некоторое представление об их намерениях и перспективах. У меня было много органов чувств, позволяющих разнопланово оценить все нюансы происходящего вокруг. И я хорошо понимала почти всё, что происходило в моём окружении.

А теперь, переродившись и чудом избежав участи превращения в чёрную дыру, я лишилась большей части своих рецепторов. Теперь я абсолютно не воспринимаю электромагнитные поля. Моё тело является слишком плотным для существования электронов и фотонов. Поэтому я сейчас получаю информацию извне только посредством нейтрино и гравитационных возмущений. Да и эти чувства приглушены оболочками, которые возведены по окружности моего тела. Есть, правда, ещё один канал получения информации – ощущения чьего-то присутствия. Но они почти всегда бывают очень расплывчатыми и непонятными. Кроме двух исключений.

После того как я дважды подряд коллапсировала и очень разволновалась – мне было очень страшно – нечто очень маленькое, но тёплое, заботливое и, как мне показалось, мохнатое, прикоснулось ко мне издалека и мягко погладило, успокаивая. Ничего подобного я прежде никогда не ощущала. Огромные полевые сущности, некоторое время суетившиеся вокруг меня, много раз пытались обращаться ко мне, но я не воспринимала и не понимала их обращений. Потом было много других, имеющих разные агрегатные состояния и размеры, различную природу. Все они пытались до меня достучаться, но у них ничего не получалось. А тут – маленький, тёплый, мохнатый комочек – и такой сильный эффект.

Я долго ждала, что этот комочек ещё как-нибудь даст о себе знать. Но больше я его не слышала. А совсем недавно я почувствовала его снова. Он дал мне понять, что скоро появится рядом со мной. Мы станем общаться, и мне больше не будет одиноко. Я ещё немножко подождала и вот, он появился! Непосредственно около меня, в узком промежутке между моим телом и базальтовой оболочкой, в которую меня заключили.

Я сразу его почувствовала. И потянулась к нему всем телом.

Иннокентий

Как только мы появились на станции, я почувствовал её. Большую, очень плотную и горячую. И понял, что она сразу же устремилась в мою сторону. Как я это понял, мне до сих пор не вполне ясно, но её движение я почувствовал отчётливо. Пол под ногами у Сергея дрогнул – станция резко ускорила движение, унося нас на противоположный край щели. Сергей с трудом удержался на ногах, опёршись руками о стену. Я выпустил когти, вцепившись ими в войлочную подкладку, имеющуюся под тканью на спине его комбинезона. Гена, имевший три точки опоры, но стоявший на некотором расстоянии от стены, поехал по коридору хвостом вперёд, оставляя на сверхтвёрдом покрытии тонкие бороздки следов от мощных когтей, венчающих его задние лапы.

– Эй, девочка, нельзя ли немножко спокойнее, ты ведь так меня раздавишь! Не торопись. Я уже тут и в ближайшее время никуда не денусь.

Звезда успокоилась и отпрянула сразу, но для того, чтобы снова занять место в центре полости, ей потребовалось некоторое время. Станция же, совершив ещё несколько отчаянных пируэтов, во время которых нас мотало по коридору, выровнялась и, как ни в чём не бывало, продолжила бег по орбите, пролегающей в узком промежутке между кварковой звездой и внутренней поверхностью планетоида.

– Молодчина. А теперь давай знакомиться. Меня зовут Иннокентий, но можно просто Кеша. А тебя у нас называют Бетельгейзе. Может быть, тоже сократим?

– Кеша. А ты можешь мне показать себя? И как можно сократить Бетельгейзе?