Помоги проекту - поделись книгой:
Возможно, это немало, но и недостаточно. Сотни людей погибали в таких муках, не пройдя посвящения, им не повезло, мой риск оправдался. Я лежал в постели, чувствуя слабость и жуткую головную боль.
Вся затылочная часть головы опухла, раздувшись и распирая кожу. Каждое движение отдавалось мукой и кратковременной потерей сознания. Дако день и ночь сидел возле постели, осунувшись и превратившись в скелет. Я требовал его ежеминутного присмотра и вливания сил с его стороны. Он постоянно оперировал своими непонятными возможностями, удерживая меня на краю жизни и смерти. Спасибо ему, удержал дурака. Как же мне было страшно, я проклинал себя за свою самонадеянность, извергая желчь вперемешку с водой от тошноты.
Но сколько ниточке ни виться, а всегда будет конец. Конец моих мучений наступил блаженством после недели адских мук, я первый раз сел в кровати не без посторонней помощи, с трудом поглощая подносимую мне жидкую пищу. Странно, я думал, что-то должно измениться, что-то должно было стать не таким, как всегда, но, увы и ах, кроме опухоли, я, похоже, ничего не приобрел.
Еще пара дней ушла на то, чтобы я смог самостоятельно добираться до горшка. Все это время Дако отходил сам в соседней комнате, лежа на постели ни жив, ни мертв, я стал за него переживать: не надорвался ли старик? Не потерял ли я своего друга и будущего наставника?
— Ох, и староват же я для всего этого стал! — крякнул он как-то под вечер, открыв глаза и пошевелившись на своей кровати. — Ты как там, Ульрих? Живой?
— Да что со мной будет? Я еще всех вас переживу и на похоронах ваших станцую с леди Лессой в обнимку!
Мы лежали в смежных комнатах, ослабевшие, но, похоже, довольные друг другом.
— Ха! Как же, станцуешь ты с ней! Да ты даже удрать не можешь толком от бабы, мальчишка! — Старик возился в постели, пытаясь встать. — Как ты себя чувствуешь?
Он шаркающей походкой устало дошел до меня, сел рядом, прощупывая пульс и рассматривая белки глаз. Аккуратно повернул на бок, ощупал затылок, что-то пошептал себе под нос, но, похоже, остался вполне довольным увиденным результатом.
— Голова раскалывается, мутит постоянно, но вроде потихонечку начинаю оживать.
— Это хорошо. — Он вернул меня в исходное положение. — Раз есть чему болеть, значит, живой.
— Сэр Дако, скажите мне, все получилось? — Меня уже извел этот вопрос. — Я что-то ничего не ощущаю в себе!
— Сынок, в себе ты можешь ощутить только… в…
Признаться, не ожидал я от этого убеленного сединами мудреца такой скабрезности!
— А вот магия, она так просто не придет.
Сухой палец старика постучал мне по лбу, вызвав круги перед глазами.
— Здесь, здесь все, что теперь тебе нужно! — Он прокашлялся. — Чистый, ничем не замутненный разум — вот инструмент магии! Это тебе не бабочки в животе и огонь в сердце, как поют поэты, это магия, она остра и холодна, она чистый эквивалент мысли!
— Я не понимаю…
— Ты думаешь, я понимаю? — Он рассмеялся в полный голос. — Мальчик мой! Мир настолько велик и безграничен, что нам и крохотной доли не осмыслить! Ты давай набирайся сил, отъедайся, я тоже немного приведу себя в порядок, и уж тогда… тогда я покажу тебе все, что знаю, и уж поверь мне, это немало!
Постепенно я вновь входил в распорядок привычной жизни. Пока пришлось отложить фехтование и танцы, я практически не выходил из апартаментов, но зато у меня была возможность поработать на свое благосостояния, доведя до ума некоторые бизнес-проекты, без зазрения совести скопированные мною из памяти, то есть из моего мира.
Прежде всего, так как я был ущемлен обществом женщин, ввиду своего юного возраста, я решил не ущемлять себя в хорошей выпивке. Ну да, ну да, мы, мужики, такие: либо за юбкой волочиться, либо заливаться алкоголем под завязку.
Когда-то давно, на исходе одной страны и при переходе в другую, я познал чудеснейший напиток, настоящий ирландский виски. Через третьи руки мне привезли пузатую бутылочку
Вот и сейчас я варварски приказал опустошить под замком помещения, выкатывая прочь их кислые вина, ну не ценитель я подобного.
А уже через Энтеми приказал доставить ко мне лучшего кузнеца баронства. Дело в том, что мне нужен был перегонный куб. Причем не один, так как вещь эта по-настоящему бесценная в этом мире! Почему? Да посудите сами: спирт, уксус, различные дистилляты, выжимки, экстракты. Передо мной инструмент, способный не только потешить меня крепким напитком, но и оказать неоценимую помощь в создании лекарственных препаратов!
Вперед, прогресс! Даешь цивилизацию!
А пока семь шагов к счастью. Шаг первый — это когда очищенное зерно замачивается и выкладывается тонким слоем, ему дают время, дня два, иногда три, чтобы зерно проросло, в этот момент часть зернового крахмала превращается в сахар. Второй шаг — зерно извлекают и просушивают, давая термическую обработку в печи, совсем легкую, лишь для того, чтобы убрать влагу. Теперь же, делая третий шаг, все это размалываем с добавлением солода, помещаем в бродильные чаны под заливку горячей водой. Все перемешиваем, выстаиваем еще пару дней, для того чтобы выпал осадок, — специально выращенных культурных бактерий у меня не было, потому просто добавил винных дрожжей, — далее начинается брожение, масса шевелится и пузырится, обдавая кислым запахом, выделяя углекислый газ и давая градус. И вот он, четвертый шаг, когда мне из города привезли медный перегонный куб, поблескивающий в лучах солнца своим красным боком. Тройная дистилляция. Первый раз прогоняем с результатом в двадцать пять-тридцать градусов крепостью, второй прогон после остывания дает уже градусов шестьдесят-семьдесят! Третий финальный, это как контрольный выстрел в голову, градусов уже не добавит, зато очистит совесть, добавляя чистоту продукту.
Теперь делаем пятый шаг и покупаем у мастера собранные вручную бочки из дуба. Да, теперь осталось только разлить все и поместить под землю в темноту и тишину с покоем. Будущую радость нельзя беспокоить, никакой суеты, подвал я приказал заложить камнем, чтоб ни у кого и мысли не было туда сунуться и побеспокоить «мою прелес-с-с-сть».
О шестом шаге, когда я смогу попробовать хотя бы глоток, можно только мечтать, нужна выдержка, должен сформироваться непередаваемый букет и вкус, напиток приобретет свой нежный золотистый цвет. Но, увы и ах, минимум должно — по традиции и технологии — пройти три года!
Ах, время! С каким же удовольствием я буду когда-нибудь в будущем делать седьмой шаг, смешивая года и вкусы, разливая их по бутылочкам! Черт возьми, мне уже жалко отдавать свое детище, даже за деньги! Впрочем, если за приличные…
Весь процесс я контролировал сам, теперь есть первая партия, следующую заложу уже весной, немного изменив вкус — всего лишь добавлю унцию коры ореха в бочки. Ну уж тут все дело в фантазии мастера. Да и худо-бедно обученный персонал у меня теперь есть.
Под второй куб мне в замке строили алхимическую лабораторию. Следующим этапом были в моем списке медикаменты. Аптекарский опыт благо у меня еще старой школы. Беда только с весами, как на глаз делать меры, я пока не представлял.
Ну и мыло! Ребята, я так соскучился по мылу и моющим средствам!
Но легко сказать, а сложно сделать. Нет, общий процесс мыловарения прост до безобразия: масло либо жир плюс щелочь и вода равняется мыло. Масло, пожалуйста, жира полно, воды вообще вон река целая течет, а вот где мне взять щелочь, гидроксиды металлов? Неожиданной помощью в этом вопросе мне стала наука, полученная мной в деревне Дальняя, когда мы со стариком Охтой выделывали свежие шкуры золой и солью, которые нам заменяли дубильные вещества. Я еще тогда в деревне вспомнил про поташ, или углекислый калий, который иногда используют в фармацевтических препаратах, хотя в основном он применяется в производстве стекла и в красильном производстве.
Сама технология производства поташа стара как мир, я не удивлюсь, если и здесь он известен, просто не популяризован.
Все, что нам нужно, это сходить на задний двор, к зольной яме, куда высыпают золу из каминов и печей. Взять этот продукт горения, постаравшись не перемазаться, как черти, поместить в любой сосуд, имеющий на дне отверстие, слегка утрамбовать и залить все это хозяйство водой. Вода будет просачиваться через золу и вытекать из отверстия в дне в виде мутной жижи, которую собирают в отдельный сосуд. Затем мокрую золу удаляют, насыпают свежей золы, которую обливают полученной жижей из смоченной первой золы. Такую операцию повторяют до тех пор, пока одна и та же вода, пропущенная через несколько порций золы, не сделается густой и тягучей. Полученную жидкость пропускаем для очистки от твердых частиц через редкую ткань и нагреваем в глубокой железной сковороде до испарения воды. После испарения воды на дне и стенках сковороды останется серая накипь, которую собирают в другой сосуд. Собранную накипь прокаливают при сильном огне на сковороде и получают белый порошок — поташ.
Ха! Я гений! Воришка, конечно, и плагиатор, но гений. Причем чистый! Сам в золе не ковырялся, да и наконец впервые за столько дней я смог взять в руки кусок мыла с добавлением хвойного экстракта и отдраить свою шкуру до скрипа. Надо же, первый мой шаг не в будущее, а в реальное производство — такой колоссальный успех и абсолютный провал: как заставить людей покупать мыло, если они понятия не имеют, что это такое?
У меня было мыло с запахом розы, я оборвал все кусты в замке, с запахом хвои, слуги у меня лазили по елкам, два сорта на травах — и совершенно не было рынка сбыта! Что за безобразие? Как мне толкнуть товар в массы?
Ответ пришел сам, совершенно без моего участия, причем с пугающей скоростью лесного пожара. А все почему? Потому что женщина, и этим все сказано.
Его на базарной площади чуть не разорвала толпа дам, требующих еще, еще и еще! Успех был сладок и приятно тяготил мой кошелек. Да уж, кто бы мог подумать, что даже здесь, пребывая чуть ли не в первобытных условиях, женщина будет тянуться к чистоте! Ах, как я их за это люблю и уважаю!
— Господин барон! — Меч баронессы на сегодняшнем спарринге был обходительным и просто ласкал меня. — Не просветите леди по поводу вашего странного вещества, которое вы продаете в городе?
Меня ждет успех! Леди Лесса наверняка уже собрала все слухи и просто не знает, как подступиться ко мне с просьбой.
— Это какое же? — Я попытался достать ее, проведя серию нижних ударов с заходом за спину.
— Ах, оставьте, барон! — Вся серия отражена, а при попытке зайти за спину получаю шлепок по заднице. — Ваше моющее средство! Вы не могли бы мне продемонстрировать его?
Ох, моя дорогая, я бы каждый день тебе тер спинку и пяточки, но ты же меня прирежешь! После месяца перерыва мы вновь возобновили наши занятия.
— О, вы уже наслышаны? — Пытаюсь закрутить ее, осыпая ударами.
— Весьма! — Она делает шаг и на излете закручивает мой меч вместе с рукой, гася мой забег, окончившийся падением на колени. — Говорят, вы прекрасный алхимик!
— Балбес он и шалопай! — Во дворе появился сэр Дако, вставший необычно рано сегодня. — Что случилось с моими розами в саду, негодник?!
— Да-да, я тоже заметила, что пропали все бутоны с кустов! — Лесса подозрительно посмотрела на меня. — Барон, так это ваших рук дело?
Ее меч стал вновь колючим и кусачим, удары полетели со всех сторон, я не успевал отражать даже половины.
— Как вы могли замахнуться на прекрасное?! — Она пылала взглядом, сокрушительно тесня меня и продавливая оборону. — Сначала танцы, потом цветы, что дальше?
— Прикажу выгнать на улицу одного зловредного старикашку! — себе под нос пробурчал я, покрываясь потом от бешеного града, обрушенного на меня баронессой.
— Вы сухарь, барон! — Атака прекратилась, учебный меч воткнулся в землю. Спина прямая, взгляд пылает, ах, красавица! Развернувшись, уходит, вздернув подбородок, напоследок вскинув бровь.
— А ты ей нравишься, мой мальчик! — Дед толкнул меня локтем в бок, хитро подмигнув. — Для нее розы оборвал все, засранец?
— Ага, — глядя вслед удаляющейся Лессе, кивнул я старику, поворачиваясь уже к нему. — Оставьте трех мужчин вместе после обеда, и вы можете быть уверены, что разговор зайдет о женщинах и что заведет его тот из них, кто постарше. — Сэр Дако, вы сегодня что-то рано встали.
— Пора, мой мальчик! — Он рассмеялся, потирая руки. — Пора мне взяться за тебя!
Так мы наконец приступили к нашим с ним занятиям. Или, вернее сказать, к мучениям. Что за мир такой? Все учителя на меня кричат и норовят стукнуть. А я еще не познакомился с новым учителем географии!
Первые уроки по магии начались с медитативной практики. Сели, вздохнули, замерли. Нос чешется, но нельзя! Собьешь настрой. Это, конечно, шутки, но на самом деле пришлось учиться покою и сосредоточению. Сэр Дако каждую минуту учил меня ровному дыханию и максимальной концентрации сознания на себе. Замыкаешься на своем ритме сердца, мерном взмахе легких, чувствуешь, как пульсирует кровь по венам.
Ты не должен искать магию, она сама найдет тебя, когда будешь готов. Все, что требовалось из инвентаря, это маленькая медная монетка, лежащая на ладонях. Замер, вздохнул, успокоился и мыслью потянулся к этому кругляшу, запомнил, ощутил его вес, ощутил, как нервные окончания по позвоночнику проводят импульс энергии, немножко поправил поток, формируя мысленно руку, поддел монетку, поднимая ее, и… ничего.
Ничего через день, ничего через два, тот же результат на третий, а на четвертый ты уже скрипишь зубами от злости, ни о каком сосредоточении и речи быть не может.
— Не злись. — Дако сидел рядом, в моей комнате, вальяжно раскинувшись в кресле и читая книгу.
— Не злюсь. — Я сидел на полу, скрестив ноги и ненавидя всей душой лежащую мертвым грузом на руках монету.
— А мне кажется, злишься. — Он даже не смотрел в мою сторону.
— А мне кажется, что ты мне подсунул неправильную монету! Давай другую!
— Сначала эту, потом другую. — Он не спеша перевернул страничку. — И не злись.
— Да не злюсь я! — В сердцах с размаху я запулил медяк в стену. — Методика не работает! Давай еще что-то попробуем!
— Я сейчас принесу хворостину, и ты у меня попробуешь что-то другое! — все так же не отрываясь от чтива, пригрозил он. — Ну-ка быстро пошел, поднял, сел на место и все по новой!
Фу-ух! Что-то меня аж обида взяла: столько пережить, рискнуть жизнью, чтобы получить от судьбы дулю под нос, как-то это несправедливо! Поднявшись с пола, пару раз присел, разминая затекшие ноги. Ну что, что я делаю не так? Старик мог два десятка монет крутить над головой, а мне даже этот медный грошик казался мертвым неподъемным грузом.
— Тебе нужно расслабиться, Ульрих, ты напряжен и зол. Отвлекись, попробуй, не думая, сделать, не буравь ее, как врага заклятого, взглядом! — Старик встал с кресла, беря меня за руку и вновь усаживая на пол, а затем, покряхтывая, с трудом уселся рядом. — Вот смотри, мы сели, в руках монетка, ты ее поднимаешь. Не надо при этом так таращить глаза! Успокойся, вдохни, подумай о чем-то прекрасном! Ты о чем это, негодник, думаешь? Чего улыбаешься и уши красные?
— Барон, вы чудо! — Дверь в комнату распахнулась настежь, пропуская леди Лессу с восторженно горящим взором. — Вы так милы! Спасибо вам и простите мне мою черствость и недальновидность! Я поняла, где розы! Ах, спасибо вам!
Она пролетела комнату, словно птица, не касаясь своими ножками грешной земли, вся воздушная в развевающихся кружевных юбках, такая возвышенная и милая!
А всего-то вопрос был в подарке! Розы из сада пошли на экстракт для мыла, немного красителя для розового цвета и восемь серебряных монет ювелиру, который из мыла вырезал бутоны, сложив их в корзину наподобие букета цветов.
— Спасибо вам, вы так милы! — Она наклонилась, открыв свое декольте и разорвав этим мое сердце, смущенно ткнулась губами в мою щеку. — Спасибо еще раз!
«Куда! Стой! — кричала моя душа вслед этому ангелу, уже выпорхнувшему из комнаты. — Возьми меня с собой!»
— Ульрих, едрить тебя налево! У тебя получилось! — Старик восторженно махал перед моим лицом руками. — Слышишь, монетка поднялась! Ты смог!
Какая, к чертям, монетка?! У меня все поднялось, и ого-го как поднялось! И-и эх! А все-таки, я хоть и маленький еще, но мужичок!
Осень золотая, мягкая и с красным глянцем. Воздух свеж, небо затянуто облаками, утром трава укрыта легким маревом белого инея. Лето, прочь! Время не остановить. Да, прошли весна и лето, как я в этом новом мире. Жизнь закрутила, преподнося сюрпризы, мог ли я подумать когда-нибудь, что где-то существует такая возможность — начать жизнь вновь, в новом месте, с другими людьми, совершенно с другими возможностями? Нет. Так не бывает.
Но так есть, по крайней мере теперь и здесь, в этом не самом, похоже, ласковом из миров, но уже ставшем таким родным для меня. Здесь я не я, здесь нет одиноко идущего к старости человека, жующего книги, тем и спасающегося и оправдывающего свое существование. Здесь есть Ульрих фон Рингмар, барон, странный мальчик, держащий в своих руках людские судьбы.
Это я. Теперь это я. Другого не надо.
А скоро пойдет снег.
Лисий Хвост было не узнать. Когда-то пустынный замок с парой слуг и старым никому не нужным магом, доживающим свои дни, преобразился за месяцы, расцветая жизнью, суетой, людьми и их живым смехом. Исчезла паутина и пыль в углах, когда-то пустые комнаты теперь были полны гостей.
Замок преображался, а вместе с ним и я. Я перекраивал этот мир под себя, внося в него понемногу комфорт и уют, обживаясь на свой лад, на свой манер, дико и бесновато вбрасывая новые идеи и новые знания, впрочем, не забывая познавать его, так как сам не раз убеждался: знание — это сила.
У меня в замке работала мыловарня, побочным, а вернее первичным продуктом которой была щелочь, которая неожиданно нашла покупателя в лице кожевников, использующих ее как дубильное вещество. Они с радостью восприняли ее как подарок богов, облегчающий их труд в разы.
Моя алхимическая лаборатория давала пока немного. Ароматические экстракты, идущие добавками в мыло и использующиеся как простенький парфюм, а также простейшие лекарственные настойки, которые я смог вспомнить, а главное, воплотить в жизнь.
В основном, жаропонижающие или от кашля, были желудочные. Товар пока штучный, но в цене. Моей же идеей фикс стали стекло и фаянс. С чем я и мучился. Хотя и не один, здесь были прекрасные мастера по гончарной керамике, использовали глазурь, и, что самое приятное, все ценные глиноземы располагались в моем баронстве, вдоль реки.
Вся проблема местных мастеров в ограниченности фантазии. Ну горшки, понятно, ну кувшины, даже цветная мозаика. Я же внес в культуру новые формы: отделочная плитка, декоративная посуда чуть ли не с десятком наименований, от чайников и супниц до кружечек с блюдцами.
Мастера гончарного дела помогли мне и с выбором материала — речного песка для изготовления стекла. Я ошибался, когда думал, что оно здесь не известно. Из него здесь делали украшения, оно было заменителем драгоценных камней в ювелирном деле. Стекло знали, но вот опять с фантазией у людей туго. Да и масштаб не тот. Стекло использовали редко, в основном в виде глазури на керамической посуде или как побочный материал при обжиге некоторых глин.
И тут уже я помучился. Отсеивание и выбраковка речного песка по фракции и цвету, дополнительные объемы по производству поташа, так как он мне заменял соду, ну и настоящая головная боль с печью. Мне нужна была огромная печь и огромная температура, процесс спекания стекла начинается, если не ошибаюсь, от 760 градусов! В этом деле я был профан, ну, допустим, видел я кузни на мехах, видел пару раз муфельную печь в лаборатории, но вот принцип и устройство не знал, что и привело к плачевным результатам: огромные куски черной, спекшейся не то земли, не то глины, в общем, полный провал. От бессилия опускались руки. Но не в моих правилах было сдаваться так легко.
Были и победы, я танцевал, как бог, и фехтовал, как тысяча чертей, каналья! Да, наши отношения с леди Лессой налаживались, мы сдружились, отчего я стал покладистей, а она добрее и внимательней со мной. Ни о каком интиме речи не шло, просто друзья. Надеюсь, пока. Также меня несказанно радовали занятия с сэром Дако, монетка у меня исправно подымалась в воздух, трепеща, словно от ветра, на весу и заставляя градом катиться пот по спине. Это было сродни тяжелому физическому труду, хотя концентрация мне постепенно давалась все легче и легче, плюс пошла теория по магии от старика.
К уже описанным способам концентрации энергии путем фокусировки и построения мысленной руки прибавились формы сплетения энергокаркасов или узоров под различные задачи. Вот структура, которую необходимо мысленно построить при желании вызвать температуру в определенном месте. Хочешь зажечь этот камин? Пожалуйста, строим цепочку узоров, где рассчитываем узлы, отвечающие за температуру, блок ставим для управления, запитываем весь узор, даем вектор применения… Сложно? Не то слово! Геометрия, алгебра, черчение! Самые, что называется, зубодробительные предметы.
У Дако были неподъемные тома, где от руки были вычерчены сложные плетения с пояснением по каждому. Справочная литература. Даже то, что я уже умел, при ближайшем рассмотрении и должном старании можно сравнить с задачкой по физике: простейший рычаг, только вот силу энергии механической переводим в силу энергии магической.
Я словно снова оказался в институте на первом курсе, вспоминая законы физики и высшую математику. Как все просто и запутанно одновременно. Для меня просто загадка, как эти люди, находясь на уровне Средневековья, могут производить подобные расчеты, применяя на практике законы физики. Все оказалось просто. Никаких расчетов они и не производили. Учи историю. Немного покопавшись и расспросив Дако, я сложил целостную картину. Магия пришла к людям от других рас этого мира.
Да, открытие заставило екнуть сердце, но не стало такой уж новостью для меня. Здесь факт наличия других видов разумной жизни был повсеместным, будничным и само собой разумеющимся.
Эльф Лефоль — одно из доказательств. Я видел «другого» своими глазами. Альверст, как назывался этот мир на эльфийский лад в честь одного из богов этого народа, населяло, по справочникам, шесть разумных рас, причем одна — рептилии.
Первоначально Альверст принадлежал эльфам, история которых насчитывает тысячелетия до возникновения здесь первых человеческих государств. Они созидали и разрушали, возносились ввысь и деградировали — обычная история цивилизации. На месте разрушенных городов возводили новые, но суть в другом. Если человечество в известном мне мире изначально воспринимало природу как ресурс, как придаток, обязанный только отдавать, ничего не прося взамен, то их цивилизация исходила из противоположного. Сила металлических машин заменялась тут биомеханикой, использовалась живая ткань для постройки домов, улиц, сбора энергии. Вроде бы и прогресс, но совершенно в другом ключе, в отличие от нас, использующих силу природы, как хозяин раба, а не как равноправного партнера.
Эльфы достигли поистине безграничных высот, даже мне трудно осознать их уровень по-настоящему. Почему? Очень просто, они открывали ворота в другие миры, они создавали межмировые колонии! Не один и не десяток миров был изучен ими, что вполне вписывалось в рамки того, что на Земле о них знали, пусть и в остаточном, фольклорном ключе.
И вот наконец мы подходим к магии напрямую! Физическое воздействие на мозг при посвящении, как я понял, — это нечто, позволяющее нашему организму вырастить пульт управления природой, внутренними токами организма и рассеянной в пространстве энергией. Это не имплантат или внедрение, это трансформация, вызывающая в организме нужную настройку на одну волну с вселенной, безграничным материальным пространством, в котором все, чего ни коснись, — энергия!
Не понимаете? А меж тем ключ в физике за восьмой класс общеобразовательной школы. Броуновское движение, не помните? Так вот это беспорядочное постоянное движение микроскопических частиц, практически не видимых невооруженным глазом, вы могли это наблюдать в луче солнечного света, падающего дорожкой между неплотно прикрытых занавесок, там вроде как кружат ма-а-аленькие такие пылинки. Что именно так. Пыль, частички пыльцы растений, микроскопическая органика, ее можно увидеть, а вот что ею движет? Кто сказал: сквозняк из форточки? Садись, два! Движет всем этим подобное же движение, но уже атомов и молекул, описанное, между прочим, в том же учебнике физики. Броуновское движение взвешенных микроскопических частиц, тепловое движение молекул и атомов, возможно, диффузия, все это суть энергии! Ведь само понятие энергии — это что? Единая мера различных форм движения и взаимодействия материи!
Я могу ошибаться, но, по-моему, нечто подобное описывалось еще Аристотелем, который ввел понятие сохранения энергии в трактате «Физика». Да уж, дела… У нас в руках ключ и понимание, как управлять миром, а мы по-прежнему бьем молотком по пальцам, в то время как могли щелчком отбитых пальцев свернуть горы.
От понимания картины я как чумной ходил пару дней, набрасываясь лишь на книги, читал, осмысливал, вновь читал. Общий смысл, так сказать, теормага и его истоки были теперь понятны, оставалось тренировать приобретенный трансформатор свободной энергии, в который превратилось мое тело, и изучать общие блоки управления.
Поделиться книгой: