Помоги проекту - поделись книгой:
В школе ничего интересного не происходило. Нигде ничего интересного не происходило. Юханнес с Агнес сделали себе одинаковые браслеты — с синими камешками, которые приносят счастье, согласно поверьям индейцев или кого-то там еще. Они пригласили Терезу пойти с ним на концерт на следующих выходных, но она отказалась. Девочка призналась себе самой, что не против дружить с ними, но долго выдерживать их общество она не в силах, уж слишком они оба радостные.
Как-то раз, когда Тереза оседлала велосипед, чтобы отправиться домой после школы, она услышала за спиной смешки — Дженни сказала Каролине, как ужасно, когда жирдяи садятся на велик и седло утопает в толстой заднице, — худшая версия анального секса. Крутя педали по дороге домой, Тереза всплакнула, а потом начала фантазировать, как было бы хорошо, если б кто-нибудь изнасиловал Дженни раскаленной кочергой.
Вечером Тереза сидела за компьютером и раздумывала, кого бы и на каком форуме потроллить, но, после того как она, отбросив все маски, рьяно боролась за Тору в интернете, троллинг потерял для нее былое очарование. Тогда девочка зашла на форум, посвященный волкам. В новостях рассказывалось об отстрелах в Вермланде, у кого-то волк сожрал всех кур (возможно, не волк, а куница), кто-то писал, что дикие кабаны гораздо опаснее. Заканчивалось все комментарием, который содержал рецепт приготовления дикого кабана.
В другой записи говорилось о том, что присутствие волков в нашей жизни, как это ни парадоксально, — факт, вселяющий надежду на спасение окружающей среды, находящейся под постоянной угрозой в последнее время. Пока есть волки, дикая, красивая, пусть и опасная, природа все еще сохранна. Тереза положила подбородок на ладонь и начала читать комментарии. Вдруг она замерла.
В одном из них промелькнуло имя Торы Ларссон. Она перечитала запись. Некто под ником Мирра сравнивал отношение к Торе с распространенной боязнью и ненавистью к волкам. Причина одна: страх неизведанного. Если кто-то ведет себя так, что не вписывается в общепринятые нормы, его выгоняют из стаи, отсеивают из конкурса, несмотря на природную красоту и естественность.
Сравнение показалось Терезе не слишком убедительным, но все равно впечатлило ее. Мирра оставила свой комментарий на форуме всего пару минут назад. Судя по фотографии на ее личной страничке, ей лет пятнадцать-шестнадцать. Тереза тоже написала комментарий, согласившись с Миррой и посетовав, что положение дел обстоит именно так.
Мирра была онлайн и уже минуту спустя ответила Терезе. Они немного попереписывались на форуме, после чего Мирра попросила адрес электронной почты Юсефин, чтобы пообщаться без посторонних.
Поколебавшись пару секунд, Тереза оставила комментарий с адресом почтового ящика и добавила: «Имена всех персонажей вымышлены». Лишь нажав кнопку «Отправить», девочка вспомнила, откуда у нее в голове взялась эта фраза. Она покопалась в старых файлах и нашла свое стихотворение.
Неужели она сочинила его всего год назад? Кажется, это было так давно. И все равно стихотворение ей нравится, вовсе не стыдно за него. Вполне сносно написано для тринадцатилетней девчонки.
Тереза натянула желтую шапочку и чуть-чуть повеселела. В приступе ностальгии девочка залезла в шкаф и достала коробку с бисером. Осторожно вынимая маленькие баночки с разноцветными бусинами, она подумала о той маленькой девочке, что часами сортировала бисер согласно ей же придуманной системе. С навернувшимися на глаза слезами, Тереза решила отдать должное воспоминаниям и сделать бусы. Взяв самые маленькие бусины, она заметила, что ее пальцы стали более неуклюжими. Пришлось немало повозиться, но она довела дело до конца, подгоняемая чувством преданности к той давней версии себя самой.
«Катитесь к чертям собачьим», — думала Тереза, не подразумевая никого конкретно. С трудом завязав бусы на шее, она пошла проверить почту. В ящике лежало письмо от Мирры, а также присланное десятью минутами ранее письмо от неизвестного ей адресата — sereht@hotmail.com. Тереза заподозрила, что это спам или письмо с вирусом, и уже собиралась отправить его в корзину, но случайно нажала на письмо и открыла его.
«Привет я помню твое стихотворение спасибо что хвалишь мое пение я помню ты писала в каждом человеке кто-то другой это правда меня звали бим можешь мне написать я тоже люблю волков».
Тереза раз за разом перечитывала послание, пытаясь сообразить, что к чему. Выходит, автор письма выкладывал свои творения на сайте «Поэзия» под ником Бим, и как раз из ее стихотворения Тереза позаимствовала цитату. Именем Юсефин она пользовалась и на форуме про волков, и на сайте «Поэзия», так что вычислить ее было несложно, когда она оставила свой адрес на форуме.
Пока вроде все понятно, но почему текст такой странный и что имеет в виду Бим, говоря «спасибо что хвалишь мое пение»? У Терезы имелась догадка, но это было бы просто невероятно. Она решила написать ответ, проигнорировав странности и поинтересовавшись у Бим, продолжает ли та писать стихи, ведь она сама забросила сочинительство.
Затем Тереза не отрываясь смотрела в экран, каждую минуту перепроверяя, не пришло ли ей письмо. Через десять минут в электронном ящике появилось новое послание.
«Когда меня зовут бим я стихи пишу когда меня зовут тора я пою когда меня зовут терез я ничего не делаю но меня еще зовут волк и я кусаюсь и меня зовут малышка которая сидит в комнате потому что большие люди хотят ее съесть как тебя зовут».
Тереза поверила.
Она поверила, что Терез и Тора Ларссон — один человек. Если бы Терез написала что-то вроде: «Привет! Мое настоящее имя — Тора Ларссон. Классно, что тебе понравилось, как я пела», Тереза бы засомневалась. Но все сходилось: космическая девочка, которую она увидела на телешоу, именно так и должна писать, именно так и должна разговаривать. И надо же: это невероятное существо ей пишет! Тереза приложила ладони к груди — сердце билось будто после марш-броска. Щеки девочки раскраснелись, а взмокшие пальцы скользили по клавишам, когда она принялась сочинять ответ.
«Успокойся, Тереза, ничего особенного в этом нет».
Написав пару строк, она их стерла и встала из-за компьютера. Будильник на прикроватной тумбочке показывал четверть первого ночи. Тереза пошла в ванную, в доме стояла тишина, и свет повсюду был выключен. Она долго простояла под душем, выключив горячую воду и позволив ледяным струям литься на нее. Одевшись, девочка снова натянула на голову желтую шапку и села к компьютеру. Пока ее не было, Терез написала ей еще одно письмо.
«как тебя зовут меня чаще всего Терез ты ведь маленькая а не большая как написано когда тебя зовут по-другому а я ужасно хитрая тогда ты не можешь мне писать пиши только если ты такая же маленькая и пиши сейчас потому что я скоро пойду спать».
На этот раз ладони Терезы были сухими и влажными, а пальцы парили над клавишами, когда она набирала текст письма:
«Привет, Терез, мое настоящее имя — Тереза, почти как твое. Мне четырнадцать, а тебе шестнадцать, верно? Я действительно думаю так, как написала на форуме про волков. Мне кажется, ты лучшая из всех участников „Стань звездой“. Очень странно сидеть и писать тебе тут, мне даже немного страшно. У тебя наверняка жизнь гораздо интереснее моей, поэтому не знаю, что тебе еще рассказать о себе. Мне всегда нравились волки, и я много о них знаю. Я много слушаю Bright Eyes и еще читаю стихи. А что ты делаешь, когда не поешь?»
Тереза не стала перечитывать написанное и сразу отправила. Если письмо глупое, ну и пусть. Через пять минут пришел ответ.
«мне четырнадцать лет как и тебе так что мы почти одинаковые и по имени и по возрасту но я не знаю где ставить точки когда пишешь ты можешь меня научить ничего интересного я не делаю и ты не бойся это мне надо бояться хотя сейчас мне совсем не страшно я почти ничем не занимаюсь но теперь я пойду спать а завтра будем снова переписываться».
Они одного возраста, и имена у них почти одинаковые. Терез и Тереза. Чудесно!
ОБЕ ДЕВОЧКИ
Я не могу ступать по земле
Без твоего воздуха в моих легких,
Я не могу держаться на ногах,
Если ты на меня не смотришь.
Без твоего дыхания
Я становлюсь прозрачным.
Макс Хансен.
Если это имя о чем-нибудь вам говорит, вы либо увлекаетесь скандинавским кинематографом пятидесятых годов, либо работаете в сфере музыкальной индустрии. Родители Макса были родом из Дании. Своего единственного сына, появившегося на свет в пятьдесят девятом году, они назвали в честь датского актера, сыгравшего одну из главных ролей в фильме «Прекрасная Елена»[24]. Именно эту картину они посмотрели в кинотеатре на первом свидании.
Интересно было бы узнать побольше о детстве и юности Макса Хансена, чтобы понять, как сформировалась подобная личность, но данная задача — вне рамок нашего повествования. Довольно будет упомянуть, что семья Хансен переехала в Стокгольм, когда Максу исполнилось два года, что вырос он, считая себя шведом, и что одним октябрьским днем, спустя сорок пять лет после переезда в Швецию, он появляется в нашей истории. В молодости — в двадцать с хвостиком — Макс пробовал взобраться на музыкальный олимп, он пел в глэм-роковой группе под названием «Суп Кэмпбелла». В чарты это его не вывело, но он познакомился с более успешной музыкальной командой «Ультрабанни» и в результате череды случайностей стал их менеджером.
Когда группа «Ультрабанни» сошла на нет из-за творческого кризиса, поразившего автора их песен, Макс стал искать, кого бы еще вывести на первые места хит-парадов. Он обладал психологией победителя, крепким рукопожатием и умел важничать, как никто другой. Через несколько лет в его багаже собралась целая компания более или менее успешных подопечных. В середине восьмидесятых заведение «Кафе-опера» превратилось в своего рода молодежный клуб для всех, кто что-то представлял собой в сфере музыкальной индустрии или еще только планировал занять там свое место. Макс знаменитостью не был, но вращался в нужных кругах и умел завязать контакты, которые могли пригодиться впоследствии. Если многообещающему автору песен приспичило нюхнуть, Макс был не прочь угостить парня. Если в клуб заваливалась известная группа, на их столе волшебным образом появлялось ведро с шампанским. От кого? От Макса Хансена, он за тем столиком. Присаживайся к нам, друг! Как, говоришь, тебя зовут? Главное, создать себе имя.
Девчонок в клуб пускали только самых красивых. Они толпились у столиков, принимая вид светских львиц. Макс сразу выделял из толпы девиц с чересчур любопытным взглядом и дешевой сумочкой. Стоило чуть с ней поболтать, поздороваться при ней с кем-нибудь известным, и все — дамочка твоя. Дальше ведешь ее к себе — в двухкомнатную квартиру на улице Регерингсгатан[25], - хлоп, шлеп; благодарю, мэм, завтрак не включен. Рекорд Макса — тридцать девиц за месяц, но для этого ему пришлось ходить на охоту в ресторан «Риш» в те дни, когда «Кафе-опера» больше напоминала пустыню, чем ночной клуб.
Так все и продолжалось. У Макса имелось особое чутье касательно расстановки сил, которое было одновременно его благословением и его проклятием. Благословением — поскольку он всегда точно знал, на какую позицию может рассчитывать в той или иной группе. Проклятием — поскольку чутье неумолимо подсказывало ему, что он застрял где-то на вторых позициях. Еще один крошечный шаг, и он вырвется на самый верх.
Если бы речь действительно шла о крошечном шаге, его артисты, вероятно, оставались бы с ним, попортив ему нервы, но в итоге подняв вместе с собой в высшие сферы музыкальной индустрии. Дело обстояло иначе: если подопечным Макса удавалось раскрутиться, они уходили к другому менеджеру, едва дождавшись конца контракта.
Макс подписал пятилетний контракт с тогда никому не известной группой «Стормфронт» — сомнительная удача, но уже через год музыканты прославились, и деньги полились рекой. Однако они значительно подпортили репутацию Макса, всячески поливая его грязью и рассказывая всем подряд, что их менеджер — настоящий паразит. В итоге то, что должно было привести его к успеху, стало началом его падения.
Группа рассталась с Максом, на прощание помочившись на коврик у его входной двери. Теперь его ситуация коренным образом изменилась. Отныне работу он мог получить лишь у молодых артистов, которые еще ничего о нем не слышали. Или у тех, кто прекрасно знал его, но уже отчаялся сделать карьеру. Все-таки у Макса Хансена еще имелись кое-какие контакты.
В конце девяностых среди тех, кто имел отношение к шоубизнесу, ходила присказка, довольно точно описывавшая положение менеджера-неудачника: «Макс Хансен — твой последний шанс». Еще оставались авторы, продюсеры и представители записывающих компаний, к которым он мог обратиться, если у него что-нибудь наклевывалось, но все эти люди стояли на низшей ступени иерархии. Другими словами, веселые денечки Макса Хансена давно прошли.
Не изменилось лишь одно — его пристрастие к молодым девчонкам. Поскольку кивка в сторону какой-нибудь знаменитости было теперь недостаточно, да и знаменитости редко нынче отвечали на его приветствия, Макс был вынужден применить тяжелую артиллерию, чтобы затащить к себе в постель очередную девицу. Он заманивал их размытыми обещаниями.
Времена на дворе стояли иные. Если в середине восьмидесятых прославиться на всю страну было недостижимой мечтой практически для любого, то набирающие популярность сериалы дали возможность всяким простачкам и провинциалкам мелькнуть на экране и возомнить себя будущими звездами. Они хватались за любую возможность, веря, что завтра проснутся знаменитыми.
Макс проводил вечера в «Спай-баре» и выглядывал тех, чья звезда вот-вот потухнет, — певичек, уже отработавших свое по барам и на открытии торговых центров и теперь изредка выступающих в пиццерии или отдаленных городках, чем и теплилась их мечта. Вот тут на сцену и выходил Макс Хансен.
В таком контексте его кличка Последний Шанс приобретала иное звучание. Девицы, к которым он подкатывал, хоть и держали фасад, но уже давно мучились мыслью, что их время прошло. Последний Шанс для них означал, что возможности еще есть, и как раз это и сулил им Макс.
В ход шло все: умение выявить нераскрытый потенциал, хороший стилист, знакомый автор, который пишет песни для Back Street Boys, парень из звукозаписывающей компании, который ищет именно такую артистку, контакты в Азии — там ведь сейчас все сходят с ума по шведкам.
Иногда выходило, иногда — нет. В ноябре девяносто девятого Макс отметил, что за последние двадцать лет это первый месяц, когда ему никого не удалось затащить в постель. Тогда он сделал пересадку волос, чтобы спрятать лысеющий лоб, избавился от морщин над верхней губой и задумался о своем положении.
Не то чтобы он откровенно обманывал этих девиц. Макс действительно давал им номера телефонов нужных людей, иногда устраивал для них встречи с продюсерами. А девчонкой из реалити-шоу «Большой брат» он занялся всерьез, ее даже объявили «прорывом года» в шведском музыкальном чарте и пригласили на пару выступлений. Да, его обещания размыты, но и времена нынче тяжелые.
Охота на девиц в баре становилась все менее успешной, и Макс решил поменять стратегию — начать все сначала. Он стал ходить в музыкальные школы на концерты выпускников, примечал юные дарования, засветившиеся в телевизионных программах, и предлагал им свои услуги.
Порой ему удавалось запихнуть девочку в группу, специально собранную для турне по Японии, или организовать для нее участие в фестивале любителей компьютерных игр, где она представляла собой ожившую Лару Крофт. Макс записывал на видео своих подопечных, в основном как они танцуют в нижнем белье. Теперь он более прямолинейно излагал свои условия:
«Либо постель, либо вон отсюда, и да, я собираюсь все записать на видео».
Как-то вечером Макс сидел на диване, слегка поддавший, и ублажал себя под видеозапись, сделанную несколькими днями ранее, — на экране девица в стрингах и бюстгальтере неуклюже танцевала под песню «Oops! I Did it Again»[26]. В процессе Макс осознал, что ниже падать некуда, но и искать выход из сложившейся ситуации ему совершенно не хочется. С этими мыслями он кончил и заснул.
Таковы были жизненные обстоятельства Макса Хансена, когда он в конце сентября две тысячи шестого года включил телевизор, чтобы посмотреть «Стань звездой». Конкурсанты подобрались талантливые, Максу казалось, он может точно предсказать, кто пройдет дальше и как сложится их карьера. Однако его внимание было обращено на тех, кого отсеивали из конкурса.
Удивительно хорошенькая и неискушенная девочка из Симрисхамна раздразнила его аппетит, но Макс по опыту знал: обычно все дела таких девочек ведут их родители. Но он все равно записал ее имя — не сгодится для постели, так сгодится для бизнеса.
Когда перед камерами появилась Тора Ларссон и исполнила «Жизнь на Марсе?», у Макса проснулось любопытство, бoльшую часть его жизни дремлющее. Эта участница вызывала у него смешанные чувства. Макс многое повидал за годы работы в индустрии, и ему хватало слуха, чтобы отдать должное ее необыкновенному голосу, но она сама? Ее манера держаться на сцене? Что это вообще такое? Не поймешь: она выступила фантастически или откровенно ужасно.
Макс понятия не имел, как сложится для Торы ее судьба в конкурсе, но голос девочки еще долго звенел у него в ушах. Она была красива, словно кукла, и от нее веяло холодом, что одновременно отталкивало и распаляло.
Тора прошла дальше, и уже на следующий день Макс позвонил знакомому с телеканала, по которому показывали «Стань звездой», и узнал ее контактные данные. Адрес, ничего больше. Макс распечатал несколько версий стандартного письма, какое он отправлял в подобных случаях, но решил пока не отсылать его и выждать: вдруг ей уже поступили другие предложения.
Он смотрел эфир, в котором Тора спела «Nothing Compares 2U», и порадовался, когда ее отсеяли, ведь теперь его шансы возросли. Вот вам настоящий самородок, нуждающийся в тщательной шлифовке. Голосом и внешностью Тору одарили щедро, но над всем остальным ей нужно чертовски много работать, если она хочет, чтобы ее песни слушали в каждом доме.
А кому шлифовать алмаз, как не Максу Хансену? В порыве вдохновения он выбросил листки со стандартным письмом и сочинил новое, подробно расписав преимущества и недостатки Торы и указав, чем он может быть полезен и какие возможности перед ней откроет.
По обыкновению, Макс многое преувеличил, но в его письме имелась большая доля правды. Ему удалось убедить себя, что он всего лишь хочет взять Тору под свое крыло и помочь этому нежному ростку расцвести. Макс чуть не прослезился от умиления, но мгновенная эрекция тут же вернула его к действительности.
Макс отправил письмо и принялся тревожно ждать ответа.
Он отчаянно хотел, чтобы все получилось. Отчаянно!
Участие в телешоу во многом изменило отношения между Джерри и Терез, да и их самих тоже. Джерри пришлось открыть в себе качества, о существовании которых он не подозревал, и в сестренке он увидел много нового.
Все началось еще в первый день прослушиваний. В метро по дороге домой Джерри спросил Терез, что именно она говорила в утешение рыдающим девочкам.
— Слова, — ответила Терез.
— Понятно, но какие слова?
— Обычные. Как есть.
Больше ему не удалось ничего из нее вытянуть. Дальнейшим событиям предстояло усмирить любопытство Джерри.
Всю весну и первый месяц лета Терез спокойно проходила через бесчисленные прослушивания, будто это для нее самое обычное дело. Джерри, наоборот, весь изнервничался. Он и представить себе не мог, во что выльется его затея. Он полагал, что нужно прийти спеть, тебя возьмут или нет, и все, дело решено.
Однако отбор участников телешоу проходил по гораздо более сложной схеме. После прослушивания в Гранд-отеле девочку попросили прийти через три дня в той же одежде, с той же прической и сохранив номер участника, чтобы потом легче было смонтировать эпизоды с ней для эфира. Терез спела для судей и прошла дальше, встреченная ликующими возгласами небольшой группки девчонок.
На втором этапе прослушиваний тоже случались истерики, текла тушь по щекам, и Терез была тут как тут: шептала на ухо слова, которые Джерри тщетно пытался разобрать. В итоге она снова собрала охапку бумажек с номерами телефонов, по которым ни разу не попыталась позвонить.
Однако на этом пытка не закончилась. Месяц спустя в театре «Оскар» состоялась серия заключительных прослушиваний. Джерри проводил дни в томительном ожидании, пока Терез исполняла номера сольно или вместе с другими конкурсантами. Каждый раз он надеялся, что ее отсеют и кошмар закончится. Но каждый раз она проходила дальше. И весь этот ад начинался заново: потные ладони, заламывание рук, десятки парней и девчонок, распевающихся в каждом углу, и камеры — повсюду камеры.
Когда Терез наконец отобрали в числе двадцати счастливчиков, которым предстояло вернуться осенью и принять участие в записи телешоу, Джерри почувствовал облегчение. Не потому, что она прошла, а потому, что все закончилось. До поры до времени. Осень принесет новые беды, но лучше об этом сейчас не думать.
Одним жарким днем в середине июля, когда духота волной накрыла район малоэтажек в Сведмюре, Джерри наконец узнал, в чем заключается фокус Терез.
Они отправились в ближайший магазинчик, чтобы купить себе мороженого. Вдруг послышались громкие голоса и появился хозяин магазина — он шел в сторону подсобки и тащил за собой девочку лет тринадцати.
Услышав их перепалку, Джерри догадался, что девочка попыталась что-то стянуть, а хозяин магазина поймал ее с поличным и собирался устроить расправу почище любого инквизитора. Он крепко держал ее за плечо, а девчонка хныкала и умоляла:
«Не надо, простите, я больше не буду…» Как обычно, внезапно столкнувшись с чем-то, где было замешано насилие в той или иной степени, Джерри оцепенел и просто наблюдал, опустив руки, как управляющий тащит девочку за собой.
Он верил, что хозяин магазина — хороший парень и предпочтет самостоятельно научить воровку уму-разуму, а не заявлять на нее в полицию. Поругает и отпустит. Таково было видение Джерри. Но у Терез сложилось иное мнение.
Выйдя из ступора, Джерри увидел, что сестренка стоит у полки с кухонной утварью и выдирает разделочный нож из пластиковой упаковки. Мгновение спустя она уверенными шагами направилась в сторону подсобки, держа нож на уровне пояса.
— Терез! Сестренка!
Он догнал ее и схватил за плечо. Обернувшись, Терез выставила вперед нож: в глазах пустота, на лице искривленная усмешка. Джерри инстинктивно отпрянул, подняв руки для защиты. Казалось, вот-вот — и она пырнет его ножом, но Терез сдержалась. Послышалось тихое утробное рычание.
Невероятно, но Джерри удалось собраться с мыслями в этот момент и прочесть на лице сестренки немой вопрос: «Зачем ты меня остановил? У тебя есть несколько секунд, чтобы объяснить!»
— Ты ошибаешься! — выпалил Джерри первое, что пришло ему в голову. — Ты ошибаешься! Ошибаешься! — повторял он, пытаясь отдышаться и выиграть время.
— Маленькая девочка станет мертвой, — произнесла Терез. — Большой дядька убьет ее. Я не ошибаюсь.
— Нет, ошибаешься. — Джерри сосредоточился, чтобы объяснить все сестренке максимально короткими предложениями, в которые она поверит, если повезет. — Он не собирается ее убивать. Он не сделает ей больно. Он скажет ей… слова. Жесткие слова. Потом он ее отпустит.
— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросила Терез, немного опустив руку с ножом.
— Верь мне! Через несколько минут она выйдет оттуда… — Джерри указал на дверь подсобки, — и с ней все будет в порядке. Честное слово!
Рука снова вернулась на уровень пояса — Терез выжидающе смотрела на дверь подсобки. Джерри огляделся: к счастью, больше покупателей не было, но ведь в любой момент кто-нибудь может зайти.
— Терез, отдай мне нож, а?
— Нет, — покачала она головой. — Если девочка не выйдет, большой дядька станет мертвым.
Джерри вцепился пальцами себе в затылок. Кожа на голове была влажной от пота. Его вдруг пронзило осознание того, что их совместная жизнь с Терез — это попытка встретиться где-то посередине подвесного моста, перекинутого над разделившей их огромной пропастью, дна которой не видно. И вот сегодня он заглянул в эту пропасть и на мгновение узрел дно.
Поделиться книгой: