Исступление. Скорость

Даже если убийца закончит принимать душ и выключит воду до того, как Кот успеет подняться на второй этаж, он все равно не успеет одеться и взять в руки оружие. Скорее всего, он еще будет вытираться полотенцем, поэтому ей придется войти в ванную комнату и выстрелить в упор, чтобы сбить его с ног, «потом разрядить в убийцу весь барабан. Первой пулей надо прострелить его сердце, второй – раздробить лицо, чтобы наверняка знать, что он мертв. Она не имеет права рисковать, не имеет права дать ему хоть полшанса. Нужно использовать все патроны, нужно нажимать на курок до тех пор, пока ударник не защелкает по донышкам стреляных гильз.

И она могла это сделать! Могла убить взбесившуюся сволочь и готова была убивать ее снова и снова, пока подонок не отправится туда, откуда пришел, – в самое пекло ада. Она могла бы это сделать и сделает!

Кот поднималась по бетонным ступенькам, стараясь наступать на свои собственные мокрые следы, не успевшие даже просохнуть; Котай Шеперд больше не собиралась прятаться, она уверенно шла из подземелья вверх, к свободе, к свету, живая и невредимая, навсегда возвращаясь из Нарнии в этот мир.

Та-та-та, та-та-та, та-та-та…

Обдумывая на ходу самый подходящий вариант, Кот спросила себя, не следует ли ей застрелить своего врага прямо сквозь занавеску душа – если, конечно, там действительно есть занавеска, а не кабинка со стеклянной дверью. Если она станет стрелять в убийцу не через дверь, значит ей придется держать револьвер одной рукой, в то время как другой она должна будет отдернуть занавеску или распахнуть дверь. Подобный вариант казался Кот довольно рискованным, поскольку она начинала ощущать в пальцах и в запястьях какую-то подозрительную и в высшей степени неуместную слабость. Ее руки – от страха? от возбуждения? – дрожали так сильно, что уже сейчас ей приходилось держать оружие обеими руками, чтобы ненароком не уронить.

Сердце Кот стучало так же громко, как незакрепленная медная труба, – она страшилась предстоящего столкновения, даже зная, что безумный маньяк будет беззащитен и гол.

Так она достигла верхней площадки и шагнула в бельевую.

Нет, стрелять через занавеску нельзя. Она может ранить его легко или вовсе не попасть. Стреляя вслепую, она не сумеет точно поразить его в голову или в сердце.

Пройдя мимо сушилки, мимо стиральной машины, вдыхая на ходу запахи порошков, она очень быстро достигла двери из бельевой в кухню. Шагая через порог, Кот слишком поздно заметила то, что машинально отметила еще на верхней площадке лестницы, – мокрые отпечатки ног на полу, которые перекрывали ее следы и были намного больше.

Но она уже набрала достаточно большую скорость, и инерция толкала ее вперед. Кот вылетела в кухню, и убийца бросился на нее справа, из-за обеденного стола. Он был большим, сильным, стремительным, полностью одетым и ничуть не беззащитным. Шум воды в душе с самого начала был фикцией.

Как ни быстро он двигался, Кот сумела опередить его на долю секунды. Убийца собирался толкнуть ее назад и ударить об один из посудных шкафчиков, но Кот увернулась и подняла оружие. Ствол револьвера находился в трех футах от его лица, когда она нажала на спусковой крючок.

Курок издал сухой щелчок, будто сломанная ветка. Не заряжено?..

Кот попятилась назад, к самому холодильнику, и зацепила спиной календарь с котятами. Календарь оторвался и упал ей под ноги.

Убийца продолжал атаковать.

Она нажала на курок еще раз, и револьвер снова сухо щелкнул. Кот не могла понять, в чем дело, потому что служащему автозаправочной станции – черт его дери! – не было смысла держать для самозащиты незаряженный револьвер, да и выстрелить он так и не успел – выпущенный из дробовика заряд прикончил его раньше.

Это был первый раз, когда Кот увидела убийцу в лицо. Прежде она видела в лучшем случае его затылок, макушку и даже профиль, но с большого расстояния или в полутьме. Он оказался совсем не таким, каким рисовало его воображение Кот; лицо его не было широким, челюсть не выглядела квадратной, а губы не были бледными и бескровными. Внешне убийца казался довольно привлекательным: голубизну глаз – чистых, без тени безумия – выгодно оттеняли густые и очень темные волосы, черты лица были крупными, а улыбка – располагающей.

Улыбаясь, он продолжал надвигаться на нее, и Кот нажала на спуск в третий раз. Курок снова попал на пустую камору. Не переставая улыбаться, убийца схватил револьвер за ствол и рванул из ее рук с такой силой, что едва не сломал Кот палец, застрявший в предохранительной скобе. Боль была такой сильной, что Кот не удержалась и вскрикнула.

Преступник отступил назад с ее револьвером в руках, его глаза заискрились от удовольствия. «Ай да приключение!» – словно говорили они.

Кот прижалась к спине холодильника, топча ногами кошачьи мордочки.

– Я знал, что это тот же самый револьвер, – проговорил пожиратель пауков. – Но ведь я мог и ошибиться. Тогда в моем лице зияла бы сейчас огромная дыра, не так ли, маленькая леди?

Кот, ослабев от страха, в отчаянии огляделась, ища что-нибудь такое, что могло бы сойти за оружие, но ничего подходящего в пределах досягаемости не было.

– Огромная дыра… – повторил убийца таким тоном, словно эта перспектива чем-то ему импонировала.

Кот подумала, что в ящике буфета могут лежать ножи, но она не знала в каком именно.

– Сильная вещь. – Убийца посмотрел на револьвер и снова улыбнулся.

Кот заметила пистолет, лежащий на кухонном столике рядом с раковиной, но до него было слишком далеко. Вместе с тем она с трудом верила своим глазам: убийца пришел за ней с пистолетом, но не стал им пользоваться. Он нарочно отложил его подальше и бросился на нее с голыми руками.

– Ты привлекательная женщина.

Кот отвернулась от пистолета, надеясь, что убийца не успел перехватить ее взгляд. Впрочем, она сразу поняла, что обманывает себя, потому что он решительно все видел и все замечал.

Наставив на нее револьвер, он сказал:

– Ты была на автозаправочной станции.

Кот судорожно глотнула воздух, который, казалось, совсем перестал поступать в ее легкие. Она дышала слишком часто и слишком неглубоко, подвергая себя опасности и гипервентиляции; она сильно рассердилась на себя – главным образом потому, что он был так спокоен.

– Я знаю, что ты каким-то образом побывала там и где-то пряталась, – сказал он, – и я знаю, что ты подобрала этот револьвер, после того как я ушел, но – клянусь жизнью! – я не могу понять, зачем тебя понесло сюда!

Может быть, ей все-таки удастся схватить пистолет прежде, чем он успеет остановить ее? У Кот был один шанс на миллион. Даже на два, на три миллиона. Черт побери, это вообще было невозможно!

Стоя на расстоянии пяти футов от нее и нацеливая револьвер прямо ей в переносицу, убийца продолжил чуть невнятным от радостного волнения голосом:

– Но даже если это действительно револьвер того японца, я все равно совал голову в пасть льва. Но мне повезло. А тебе?

Несмотря на то что дотянуться до пистолета не представлялось возможным, иной альтернативы у Кот не было.

С ноткой нетерпения в голосе убийца окликнул ее:

– Эй, солнышко, послушай… Я ведь с тобой разговариваю! Как ты думаешь, тебе повезет сейчас так, как только что повезло мне?

Стараясь не таращиться на пистолет и не желая глядеть в его слишком нормальные глаза, Кот уставилась на ствол револьвера в его руке и сумела кое-как выдавить коротенькое «нет». При этом ей показалось, что это слово эхом вернулась к ней из трубы револьверного ствола. Нет.

– Давай проверим это на практике.

– Не стоит.

– Ну, милочка, будь хоть немного посмелее, немного поазартнее. Сейчас мы проверим, повезет тебе или нет, – сказал убийца, нажимая на спусковой крючок.

Несмотря на то что револьвер подвел ее три раза подряд, Кот ожидала, что сейчас он выстрелит прямо ей в лицо, поскольку ее везение, похоже, кончилось. Кот поморщилась.

Щелк!

– Тебе везет еще больше, чем мне.

Кот никак не могла понять, что он имеет в виду. Ей никак не удавалось сосредоточиться на чем-то, кроме лежащего возле раковины пистолета. Это был ее последний, невероятный, но все-таки шанс.

– Ты не помнишь, что я обещал Фудзи, когда он попытался направить на меня эту штуку? – спросил убийца.

Этот непонятный разговор и нечеловеческое спокойствие сукиного сына взвинчивали Кот все больше и больше. Она ожидала, что он подстрелит ее или начнет резать ножом, бить, ломать кости, возможно даже изнасилует, чтобы под пыткой вырвать ответы на свои вопросы, но она была совсем не готова к тому, что они будут вот так запросто болтать, словно их связывала приятная поездка или совместно проведенный уик-энд, за время которого случилась пара занятных происшествий.

Продолжая целиться в нее из револьвера, убийца пояснил:

– Я сказал Фудзи, чтобы он не делал этого, иначе все его пули окажутся у него в заднице. Лично я всегда держу свое слово. А ты?

Он слегка похлопал ее по щеке и таким образом завладел вниманием Кот безраздельно и полностью.

– Там было темно, да и крови предостаточно. Тебя, должно быть, затошнило, и ты не заметила, что у Фудзи спущены штаны.

Он был прав. Убедившись, что оба служащих мертвы, Кот сразу отвернулась, стараясь не приближаться к трупам без необходимости.

– Мне удалось вставить в него только четыре патрона, – сказал убийца.

Кот закрыла глаза, но тотчас открыла. Она не хотела видеть его, такого большого, с такой приятной улыбкой – и с пятнами засохшей крови на одежде – и абсолютно безмятежными глазами. Но отвернуться она не посмела.

Котай Шеперд, живая и невредимая.

– Я вставил четыре патрона, – повторил убийца, – но они начали выскакивать обратно. Должно быть, какие-то посмертные ветры выходили наружу. Это было очень любопытно, даже смешно, но меня, как ты сама понимаешь, поджимало время, поэтому я не стал возиться и заталкивать в анус пятый патрон.

Что ж, может быть, он прав, и это действительно самый лучший выход. Она сыграет с этим подонком в русскую рулетку еще раз, и тогда единственный оставшийся патрон подарит ей наконец забвение и покой. И не нужно будет стараться понять, почему в мире так много жестокости, если из двух вещей всегда легче выбрать добро.

– Это пятизарядное оружие, – уточнил убийца.

Внимательный глаз револьвера уставился на Кот пустым черным зрачком, и она равнодушно подумала, увидит ли она вспышку и услышит ли грохот выстрела, или чернота внутри ствола в мгновение ока станет ее собственной чернотой, так что она даже не успеет осознать происшедшей перемены.

Убийца повернул револьвер в сторону и нажал на спуск. От выстрела зазвенели стекла, а пуля пробила дверцу шкафа, стоящего у ближней стены. Во все стороны полетели сосновые щепки, а внутри жалобно зазвенели раздробленные блюдца.

Кусочки дерева еще не успели упасть на пол, как Кот схватила за ручку выдвижной ящик буфета и рванула его на себя. Он был ужасно тяжелым, и она испугалась что рука соскользнет, однако отчаяние придало ей неженскую силу. Кот с размаху опустила ящик на голову убийцы, слегка опешившего под градом высыпающихся из нескольких отделений вилок, ложек и ножей.

Поблескивая холодным отраженным светом, столовые приборы со звоном попадали на пол, а убийца, невольно попятившись, наткнулся на обеденный стол.

Он еще не успел остановиться, а Кот уже бросилась к раковине. Через мгновение после того, как пустой ящик ударился обо что-то с характерным деревянным треском, она уже схватила пистолет за рукоятку. На стальной рамке оружия она успела заметить яркую красную точку, которая, вероятно, означала, что пистолет снят с предохранителя. Во всяком случае, так обстояло дело со всеми другими пистолетами, которые Кот приходилось держать в руках. Тут уж она могла не беспокоиться насчет пустых камор, как в револьвере, потому что если в магазине пистолета есть хоть один патрон, то – прошу Тебя, Боже! – он находится в патроннике, а на таком небольшом расстоянии одной пули более чем достаточно.

Но ее поврежденный указательный палец уже начал распухать, и поэтому, когда она пыталась просунуть его внутрь предохранительной скобы, острая боль пронзила всю руку. Борясь с подступившей к горлу тошнотой и гаснущим сознанием, Кот пошатнулась, но все же сумела просунуть внутрь скобы средний палец.

Под ногами убийцы словно льдинки зазвенели разбросанные вилки и ложки. Он настиг Кот еще до того, как она успела поднять оружие и повернуться. Сильная рука опустилась на правую кисть Кот и прижала ее вместе с пистолетом к кухонному столику.

Кот машинально нажала на спусковой крючок. Пуля ударила прямо в кафельную стену, и острые осколки желтой керамики брызнули ей в лицо. Если бы Кот не успела зажмурить глаза, она наверняка ослепла бы.

Убийца ударил ее по уху ладонью, отчего перед глазами Кот вспыхнули черные искры, похожие на осколки черного стекла. В следующее мгновение его кулак опустился Кот на затылок.

Как она упала, Кот не помнила. Когда она очнулась и открыла глаза, то увидела выложенный виниловыми квадратами пол кухни, по которому были разбросаны столовые приборы. Зрелище было любопытным. Она рассматривала кухню с точки зрения таракана, и ложки казались ей размером с лопату, вилки походили на вилы, а ножи для масла напоминали копья; потом в поле ее зрения появились ботинки убийцы. Черные кожаные ботинки, которые двигались вокруг нее.

На мгновение Кот растерялась; ей показалось, что она снова лежит под кроватью в гостевой комнате усадьбы Темплтонов в долине Напа. Впрочем, там не было разбросанной по всему полу кухонной утвари, и, когда Кот сосредоточилась на этих стальных предметах, ей более или менее удалось привести свои мысли в порядок.

– Ну вот, – сказал убийца, – теперь мне придется все это мыть, прежде чем убрать обратно.

Он кругами ходил по кухне и методично собирал разбросанные предметы, складывая ложки к ложкам, вилки к вилкам, ножи к ножам.

Кот с удивлением обнаружила, что может шевелить рукой, хотя она и казалась тяжелой, как огромный древесный сук, когда-то сломленный неистовой бурей и превратившийся от времени в камень. Тем не менее ей удалось прицелиться в убийцу и согнуть свой распухший указательный палец, проглотив крик боли и горечь во рту.

Но пистолет не выстрелил.

Она еще раз нажала на спусковой крючок, но оружие снова не откликнулось грохотом выстрела. Только теперь Кот поняла, что у нее в руке ничего нет. Пистолет исчез.

Странно…

Неподалеку от нее валялся один из ножей. Это был обычный столовый нож с зазубренной режущей кромкой, приспособленный для намазывания масла на бутерброд, разделки хорошо сваренного цыпленка или для разрезания зеленых бобов на кусочки подходящего размера. Однако для того, чтобы зарезать человека насмерть, он подходил мало. Впрочем, нож есть нож, к тому же ничего лучшего у Кот все равно не было. Она протянула руку и схватила безобидный столовый прибор за рукоятку.

Теперь ей оставалось только собраться с силами, чтобы встать с пола. И тут Кот обнаружила, что не может даже поднять голову. Никогда прежде она не чувствовала себя такой усталой.

Он ударил ее кулаком по затылку. Может быть, у нее поврежден позвоночник?

Кот не заплакала. У нее все еще был нож.

Убийца подошел к ней, наклонился и извлек столовый нож из ее несопротивляющихся пальцев. Кот весьма удивилась тому, как легко он выскользнул из ее крепко, до судорог, сжатой ладони, словно это был не нож, а кусок быстро тающего льда.

– Скверная девочка, – с укоризной сказал убийца и легонько постучал ей по голове рукояткой ножа.

Потом он продолжил уборку.

Стараясь не думать о переломах и трещинах в позвонках, Котай дотянулась до вилки.

Убийца вернулся и отобрал у нее и это жалкое оружие.

– Нельзя, – сказал он таким тоном, словно обращался к упрямому щенку. – Фу!

– Сволочь, – пробормотала Кот, боясь услышать в своем голосе предательскую дрожь.

– Ай-яй-яй!

– Грязный подонок.

– Прелестно! – насмешливо воскликнул убийца.

– Дерьмо!

– Пожалуй, придется промыть тебе рот с мылом.

– Жопа!

– Готов спорить, что мамочка не учила тебя таким словам.

– Ты просто не знал моей мамочки.

Он ударил ее снова, на этот раз – ребром ладони сбоку по шее.

Кот долго лежала в темноте, с беспокойством прислушиваясь к отдаленному смеху своей матери и странным мужским голосам. Потом зазвенело разбитое стекло и кто-то выбранился. Ударил гром, завыл ветер, зашумели широкие листья пальм на побережье Ки-Уэста. Веселый смех матери стал насмешливым, его заглушили какие-то удары, совсем не похожие на раскаты грозы. Расторопный пальметто щекотно пробежал по голым ногам и по спине. Это было в другом времени, в другом месте, но, как и тогда, в иллюзорные миры фантазии стальным молотом вторгалась грубая реальность.

Глава 7

Вскоре после девяти утра – разобравшись с женщиной и вымыв ножи и вилки – мистер Вехс выпустил из вольера собак.

У задней двери, у парадного входа и в спальне имелись специальные кнопки, которые включали установленный в вольере звонок. Этот сигнал служил псам, отосланным со двора, командой возобновить активное патрулирование территории.

Вехс воспользовался кнопкой возле кухонной двери, а сам подошел к широкому окну возле обеденного стола и выглянул на задний двор.