Помоги проекту - поделись книгой:
– Слушаю… Надеюсь, на этот раз новости будут хорошие?
– О да! Спешу вас поздравить, господин Амальд, у меня произошел прорыв в изучении объекта! – воскликнул ученый.
– А именно?
– Мне наконец удалось получить отклик от объекта! Это был явно запрос пароля на наши попытки связи! Уверен, что дальше будет гораздо легче!
– Сколько потребуется времени на взлом?
– Трудно сказать…
– Хотя бы примерно.
– Порядка трех недель. Может, несколько больше. Вот если бы удалось получить пару искинов двенадцатого поколения…
– Мечтать не вредно, – невесело усмехнулся Амальд.
Ученый только сокрушенно кивнул головой. Оно и понятно, тут искины десятого поколения попробуй достать, а уж двенадцатого, они и в центральных мирах редкость.
– Что ж, это действительно хорошая новость, – без особого энтузиазма ответил Амальд Сармлид, ведь неизвестно сколько потом потребуется времени, чтобы расшифровать весь алгоритм работы врат после получения доступа. – Кстати, как повела себя электроника?
– Никаких нареканий, так что отключение электронных систем корабля дикого объясняется как примитивностью этих систем, так и неадекватной работой врат, что втянули его.
– Это хорошо… Работайте дальше.
Ученый кивнул и отключился.
Стоило только закончить разговор с немного назойливым ученым, как поступил вызов с планеты от племянника Эльда Амкара.
– Что у тебя?
– Мы добрались до бункера, дядя…
– Отлично.
Все это время пробивался новый ход к бункеру взамен разрушенного орбитальным ударом. Благо старый проходческий агрегат сохранился и не пострадал при бомбардировке, а то пришлось бы тратить время на приобретение нового.
Амальд тогда принял решение уничтожить окончательно спятившую племянницу. Если раньше Эхинацею еще как-то удавалось держать под контролем, но после того как она многочисленными операционными вмешательствами с внедрением биоимплантов собственной разработки превратила себя в псионического монстра, а потом еще и удалила нейросеть, она из-за своей невменяемости с прогрессирующей жаждой власти стала опасной и подлежала ликвидации.
Как подлежал ликвидации и дикий, над которым проводились первичные исследования и которому удалось сбежать обратно в бункер, где и забаррикадировался, перекрыв доступ клану к его богатствам. А тут они появились вместе. Так что приказ на ликвидацию был немедленно отдан.
Теперь осталось узнать, удалось их тогда ликвидировать или нет. С точностью при орбитальном обстреле всегда не ахти, а тут еще помехи пошли, эти чертовы джунгли в ответ на сканирующее облучение генерировали своеобразное маскирующее поле, и разброс получился совсем уж большим. Раскопки в этом плане ничего не дали, что неудивительно, ведь прямое попадание не оставило бы от живых объектов даже молекулы для опознания, а одно прямое попадание все же было…
Стоило разорвать связь с племянником, как поступил третий вызов. В систему прибыл транспортный корабль, привезший заказанных рабов для проведения зачистки бункера, на тот случай, если противодействия не будет, а также бойцов на тот случай, если Эхинацея с Роем уцелели и их придется выкуривать из бункера.
Бойцов набирали из числа диких, не имевших нейросетей. А чтобы не тратить драгоценное время на их обучение владения оружием и тактики его применения, то знания вкладывались методом гипнотического программирования.
– Сегодня прямо праздник какой-то, – ухмыльнулся Амальд Сармлид, когда поступил доклад, что все заказанное приобретено в необходимом количестве и качестве. – Сразу столько хороших новостей. Правда, как показывает опыт, достаточно одной плохой новости, чтобы перечеркнуть все хорошее…
Плохие новости не заставили себя долго ждать. Разведчики, посланные в бункер, вернулись практически сразу.
– Кто-то из них точно выжил, дядя, – сообщил Эльд Амкар. – Пока неизвестно, оба или только кто-то один, но разведчики столкнулись с жестким противодействием в виде массированной атаки тварей и вынуждены были отступить.
– Что ж, этого можно было ожидать, и будем исходить из того, что выжили оба. Действуем по плану «Б».
– Понял…
11
– Не успели… – оторвавшись от очередного генетического эксперимента по выведению «танка» на основе черепахена, недовольно буркнул Владислав, когда сверху пришел ментальный сигнал о вскрытии бункера и проникновении отряда разведчиков из дюжины человек.
– Глупо было думать, что они станут медлить с освоением бункера, ведь они очень хотят получить то, что тут находится, – где-то даже меланхолично ответила Эхинацея, также оторвавшись от своего проекта.
Роев только кивнул. В конце концов, они ждали этого – и вот дождались. Досадно лишь то, что случилось это несколько раньше, чем рассчитывали, а точнее хотели.
Проводимые ими псионо-генетические опыты по видоизменению некоторых видов тварей на данный момент находились на разной стадии готовности. Но главный проект прошел лишь первую стадию, и они были не готовы к полноценному боевому столкновению, а то, что этого не избежать в любом случае, парочка была уверена на все сто.
Взять тех же крамбов, модернизация которых являлась на данный момент основной темой, только-только появилось первое поколение стрелков, техников и оружейниц. Им предстояло еще целый месяц расти и, спарившись, передать свои гены следующему поколению, окончательно их закрепив в своем геноме.
Впрочем, нельзя сказать, что для встречи нежеланных гостей псионы-затворники совсем уж ничего не подготовили и были перед ними безоружны, если, конечно, не считать собственных псионических возможностей.
Что до собственных возможностей, то рисковать в прямой схватке все же не хотелось. В конце концов, противник знает об их статусе сильных ментооператоров и наверняка подготовился к бою с ними именно в таком качестве. Как говорится, сила силу ломит, и даже сильного псиона можно завалить, используя то или иное оружие, а проверять на себе, какое именно оружие подготовили, совершенно не хотелось.
Другое дело, что в бункере возможности противника сильно ограничены из-за работающей глушилки, вырубающей всю электронику, но опять же, зная об этом, можно провести модернизацию, чтобы оружие работало без электроники.
Понимая, что основной проект, скорее всего, задействовать в противодействии противнику не удастся, Владислав и Эхинацея подготовили более простое и быстрое решение… В большом объеме это было опасно для них самих, но по большому счету выбирать не приходилось.
– Может, все же попробуем с ними договориться? – предложил Владислав. – Не сказать, что я такой уж пацифист, но стрелять друг в друга почем зря, даже не попытавшись пообщаться, мне кажется глубоко неправильным.
– Не получится, – скептически поморщившись, в отрицании помотала головой Эхинацея.
За месяц ее волосы отросли до плеч, понятно, что не обошлось без разгона роста волос псионической силой, но больше с прическами Эхинацея не безумствовала, так что выглядела она теперь куда как милее, чем лысая. К тому же она поработала над своим лицом, вернув ему двадцатилетнюю свежесть. Владислав на эту тему сильно не заморачивался. Разве что остановил рост волос, а то тратить время на бритье реально задрало.
– Почему? В конце концов, пусть забирают себе эту чертову глушилку и убираются с планеты. Она нам без надобности… А там, глядишь, и вовсе отношения наладим. Имея такие возможности и ресурсы, мы много чего предложить для продажи можем. Да и нам самим не мешало бы закупиться всякой всячиной… я уже молчу про продукты и технику для готовки. Да хоть пайки.
Однообразие рациона действительно стало напрягать. Они как псионы еще не достигли того уровня развития, когда смогут полностью отказаться от белков, жиров с прочими минералами и перейти на чисто энергетический способ питания. Дико хотелось нормальной еды: жареной картошечки, котлет, шашлыков, супов, каш, салатов, хлеба, наконец, и всего прочего.
– Даже не надейся. Мы для них угроза, подлежащая немедленной ликвидации.
– С чего такая категоричность?
– С того, что после того, как они обстреляли нас с орбиты и мы чуть не погибли под завалами горной породы в обрушившемся коридоре, они ни за что не поверят, что мы не захотим им жестоко отомстить за сие неспровоцированное нападение.
– Ну-у… – Владислав пожал плечами.
– Рой, пойми, месть – это то, чем прославились кланы фронтира. Типа культурная особенность… На фронтире так исторически сложилось, что обязательность мести за любое оскорбление, не говоря уже о чем-то более серьезном наезде, стала центровым стержнем кодекса чести, скорее даже условием выживания данных объединений с того момента, как они здесь появились. Зачастую только неотвратимость мести со стороны проигравшего заставляла того, кто желал напасть, дабы получить ресурсы предполагаемой жертвы, проявить благоразумность и как-то договориться миром, встать на путь торговли.
– Либо подкопить сил побольше и ударить так, что мстить станет некому.
– Или так, – согласилась она. – Такое тоже случалось и не раз. Потому, если прямое противостояние все же началось, то схватка идет до победного конца, до полного уничтожения вражеского клана с уничтожением женщин и детей, иначе жди мести, не сразу, так через год, десять лет или даже сто, когда победитель уже об этом и думать забыл. Так что они просто не поверят, что я оставлю их в покое и рано или поздно не отвечу за попытку убийства. Тем более они не знают, что я… хм-м… стала более здравомыслящей, и рассчитывают на мою реакцию исходя из характера еще той практически уже невменяемой Эхинацеи.
– Да уж! – хохотнул Владислав, вспомнив ту Эхинацею с безумными глазами и хищным оскалом. – Тут я их понимаю!
– В то, что я выздоровела и простила…
– А ты простила?! – усмехнулся Роев.
– Скажем так, я понимаю их мотивы и готова закрыть на этот эпизод глаза… Так вот, они в это не поверят, решат, что это какая-то изощренная уловка с моей стороны, чтобы смертельно ударить в самый удобный момент.
– Я бы тоже так решил, – с тяжелым вздохом кивнул он.
– А потому они сделают все, чтобы нас уничтожить при первом же удобном случае. Так что нам не договориться даже о перемирии, не говоря уже о каком-то взаимовыгодном сотрудничестве. Без вариантов.
– Печалька…
12
Разведчиков бункерные затворники трогать не стали. Точнее говоря – убивать. Просто натравили на них стаю тварей, и разведчики, осознав, что бункер занят противником и видеть чужаков здесь совсем не рады, спешно ретировались.
Конечно, можно было их не трогать. Идея заключалась в том, что пока разведчики шарились бы по бункеру, удалось выиграть еще немного времени на подготовку к встрече с отрядом вторжения, но слишком глубоко разведчиков, увы, все равно пускать было нельзя, дабы не увидели и не донесли командованию то, чего им видеть не следовало.
Дело в том, что на верхних уровнях в разных секторах лестничных пролетов и блоках кормились новые виды тварей, что были целенаправленно выведены Владиславом и Эхинацеей, как законченные виды, так и переходные формы, над которыми в дальнейшем планировалось еще кропотливо работать. А то в некоторых случаях, чтобы получить необходимый результат, требовалось внести слишком много изменений, и плод в конечном итоге получался нежизнеспособным. Потому к нужному итогу решили двигаться маленькими шажками, внося дополнительные изменения в последующие поколения, дождавшись, когда закрепятся в геноме предыдущие вставки.
Впрочем, разведчиков можно было и убить, это также позволило бы выиграть время, ведь те, кто их послал, вынуждены были бы ждать запланированного часа возвращения, при этом удалось бы сохранить все в секрете.
– В конце концов, они пришли по наши души и страдать угрызениями совести, стреляя в нас, не станут, – сказала Эхинацея, как раз выдвинувшая идею с ликвидацией.
Особым человеколюбием она не страдала. Наверное, тут дело даже не столько в воспитании и том, что это чужаки, а еще и из-за того, что людей в галактике огромное число, сотни миллиардов, так что ценность отдельной человеческой жизни как-то сильно падала в ее глазах.
Но Роев на это идти не стал, хотя если отбросить чувства, то предложение было более чем логично. Но он все еще цеплялся за постулат, гласящий, что убивать – нехорошо.
«В конце концов, с такой логикой существования сам не заметишь, как превратишься в чудовище, уничтожающее всех направо и налево, только потому, что кто-то там посмел с тобой не согласиться, а при наших псионических возможностях это особенно опасно», – подумал он.
– Не стоит, – сказал он. – Выкажем им жест доброй воли и даже передадим сообщение. Дескать, не суйтесь к нам…
– Бесполезно. Я же объясняла…
– По крайней мере, мы будем чисты перед собой. Сделали все, чтобы не раздувать конфликт и разойтись краями.
– Как хочешь.
– А может, захватить их в плен? Пусть посидят у нас, пока все не закончится…
Но этот вариант активно не понравился девушке. По крайней мере, Роев теперь ее иначе не воспринимал.
– Зачем? Присматривать за ними, кормить, поить, спать укладывать… И ради чего? Чтобы потом их все равно выпустить? И потом, сколько мы при этом выиграем, дня два-три? Это все ни о чем. Разве что на эксперименты?
– Никаких экспериментов на людях, – тут же встал на дыбы Владислав.
– Тогда выпни их вон.
Вот Роев их и выпнул. Хотел было обрушить тоннель, но, увы, строители не подкачали и сделали своды весьма крепкими, и чтобы устроить обвал, требовалось много мощной взрывчатки. Таковой у них еще не было.
Как и ожидалось, задержка с повторным проникновением чужаков в бункер вышла недолгой, всего сутки паузы – и вот в подземелье стала спускаться различная техника.
– Серьезное дело, – пробормотал Владислав, наблюдая за вторжением через таракана-разведчика. – Даже предчувствие какое-то нехорошее возникло…
Роева смущало не только большое количество техники, а следовательно и бойцов, но и мощь самой техники. С его «гусеницами» их было не сравнить, чувствовалась мощь. Это как танкетку «рено» начала тридцатых годов двадцатого века сравнить с Т-34-85.
Затворники решили начать противодействие со взятия под контроль мозгов водителей и просто заставить их развернуться и уехать.
Но не тут-то было. Марионетки псионов не торопились выполнять команды своих кукловодов, собственно, они так и не стали полноценными марионетками.
– Словно через болото продвигаюсь… или туман… – пробормотал Владислав через минуту после безуспешной попытки взять под контроль выбранного в качестве жертвы водителя. – Потом словно выдавливает…
Все, чего он добился, это что броневик чуть притормозил и на максимуме ментального давления на мозг водителя проехал по коридору легким зигзагом, даже несколько раз стукнулся о стены, и эти тараны словно отрезвили водителя.
– Та же ерунда… – сказала Эхинацея. – Они хорошо защищены. Над ними сначала поработали хирургически, защитив часть мозга, отвечающую за псионику, явно есть какое-то гипнотическое внушение, а потом еще и химией накачали, полностью их ментально затупив…
– Серьезно подготовились… Давай попробуем пробить блок и просто сжечь ему мозги.
– Давай…
Попытка объединить усилия ничего не дала, они только мешали друг другу.
– Над совместными действиями надо будет еще поработать, – сказал Роев. – Как-то этот момент воздействия мы упустили.
– Согласна…
Попробовали взять под контроль десантников, чтобы они начали стрелять друг в друга, но и тут их ждало полное фиаско, несмотря на то что десантники были защищены несколько хуже водителей, хирургически вмешались по минимуму, а вот химией накачали по максимуму. Но оно и понятно, водителю только и нужно, что тупо крутить баранку, выдерживая ранее заданный маршрут или реагируя на прямые приказы командира, больше ни на что не отвлекаясь, чистые биороботы, в то время как десанту нужно быть более активным и лучше соображать, дабы своевременно и адекватно реагировать на опасность.
В общем сидевшие внутри бронекапсул люди были готовы к чему-то подобному, а потому быстро реагировали, зажимая начавшего неадекватно вести своего товарища в плотные тиски, не давая ему пошевелиться.
Попытка взять под контроль более одного индивидуума, то есть всех десантников в модуле, также оказалась провальной.
– Надо ближе подойти к противнику, мы слишком далеко… – предложила Эхинацея, у которой тоже ничего не вышло.
Чем ближе к объекту манипуляции, тем сильнее воздействие. Так-то они попробовали влиять на пределе своих возможностей, потому неудивительно, что ничего не получилось с учетом поставленной защиты.
О том, чтобы пуляться файерболами, да еще с пулеметной скоростью, не могло быть и речи, так как они сразу же становились мишенями для пулеметчика или гранатометчика. Да и не факт, что файербол мог пробить броню.
С телепортацией того же файербола прямо внутрь броневика тоже не все гладко. Увы, быстро это не получится сделать, тем более попасть точно в цель. Даже просто, чтобы пальнуть наугад, куда-то в ту сторону, требуется секунд пять для концентрации, а чтобы угодить точно в заданный объем пространства, нужно в два-три раза больше времени. Все это время изображать из себя мишень?
– Слишком опасно. Они действительно очень хорошо подготовились, – с недовольным видом сплюнул Владислав, – и неизвестно, что приготовили как раз на такой случай. Но и мы баклуши не били… Отступаем. Пробуем вариант «Б».
13
Эхинацея кивнула и, отступив из блока, в который уже заезжал передовой броневик из прорытого туннеля, они вновь задействовали свои ментальные силы.
Поделиться книгой: