Рой

– Понятно.

«А улетел куда-то, думается мне, по вопросу моих звездных врат, – подумал Владистав. – Грозит мне это чем-то? Вряд ли… выкачали меня до дна, так что вряд ли я имею какую-то ценность».

– Ну, пока, – попрощался Роев.

– Бывай…

А дальше начался затяжной ночной кошмар. По его итогам выяснилось, что первый рейд для Роева в составе отряда сталкеров оказался очень удачным в том смысле, что за сутки удалось пройти целый сектор и закрыть дверь в следующий, локализовав пространство, а потом еще зачистить лабораторный блок. И несмотря на потери, сделано это было довольно легко. В конце концов, если бы не эти паркурщики…

Оказывается, так бывает далеко не всегда, такой быстрый проход как раз таки большая редкость и удача. Но все-таки очередной сектор сталкеры «добили» и вернулись, потеряв двух новичков. Плюс получили пару раненых: одного укусила какая-то тварь типа змеи, а костюм второго проколол ядовитый шип, но им успели вколоть антидоты и даже дотащить до лазарета, где их, практически окочурившихся, в итоге поставили на ноги. Медицина здесь рулит. Если сразу не сдох и дотащили до медблока, то с вероятностью в девяносто семь процентов вытянут.

После второго рейда Владислав снова зашел к ключнику поинтересоваться результатом по своему предложению.

– Есть какие-то подвижки?

– Не знаю, Рой, листок твой я отдал, а уж какое решение они приняли… – пожал тот плечами. – Времени-то всего ничего прошло. Это для тебя там в бункере целая вечность минула.

«Это да. Тут он прав. Там в бункере каждая минута тянется, как час, – подумал Роев. – Невольно начинаешь вести обратный отсчет…»

– Но я так поинтересовался по своим каналам, пока в мастерские никаких заданий сверх обычных не спускали. Так что, скорее всего, еще думают, хотя один инженер, которому я это дело сдал, сказал, что работать техника будет.

– Ясно… – вздохнул Роев.

А дальше в бункере начался откровенный ад. Сталкеры попали на какой-то пик активности тварей, получивший у старожилов название Прилив. Живность, отключив инстинкт самосохранения, перла наверх из глубин бункера, не давая бойцам продвинуться вперед ни на шаг. Сталкеры попробовали штурмовать соседние сектора одного уровня, но успеха это ожидаемо не принесло. Напор был слишком силен. Твари действительно перли сплошным валом по всем направлениям.

– Время от времени такое случается, – сказал Эрген, после того как отряд сталкеров в очередной раз отступил в «желтую зону» и все рухнули на пол от усталости.

– Причины известны?

– Есть пара теорий… Первая гласит, что все дело в каком-то местном биологическом цикле, ну вроде гона, обусловленного какими-то не зависящими от нас факторами, вроде излучения звезды, гравитационной волны и еще чего-нибудь в том же духе…

Я понятливо кивнул.

– Вторая теория гласит, что в подобных приливах виноваты мы. Дескать, накапливается критическая масса генных изменений, что мы спровоцировали, нанося ранения тварям, и те при этом выжили, дав потомство, в какой-то момент происходит эволюционный скачок, и новые более совершенные поколения тварей гонят более слабых наверх, освобождая себе жизненное пространство.

– А ты какую теорию поддерживаешь?

– Мне кажется, что верны обе, – после короткого раздумья ответил Эрген. – Я так прикинул, периодичность действительно имеет место быть, плюс-минус пара недель, плюс через какое-то время по мере продвижения вниз твари действительно становятся более продвинутыми: защищенней, быстрее, ядовитей… Хотя последний довод по большому счету и не довод вовсе.

Роев только мысленно хмыкнул, припомнив по такому случаю присказку: «Чем дальше в лес, тем толще партизаны».

21

Эльд Амкар вернулся назад только через полтора месяца после отлета, проведя в цивилизованном мире всего пару дней (ну а то, что это фронтир, ничего не значит, по крайней мере, если сравнить с той дырой, откуда он прибыл…), и все два дня он отрывался на полную катушку по всевозможным злачным местам. Так «отрывался», что потом пришлось три дня лежать в медкапсуле, устраняя все негативные последствия, не замедлившие сказаться резко негативно на здоровье. Но лечился он уже на своем корабле.

Даже по прошествии трех недель, что ушли на дорогу по кружному пути к секретной цели, Эльд не пришел в чувство и был хмур, так что члены экипажа старались не попадаться ему на глаза, чтобы не огрести по первое число.

С другой стороны, его тоже можно было понять. Два дня загула прошли, а впереди, если все пойдет так же, как шло до сего момента, еще минимум два года «ссылки», а то и больше, на этой всеми богами и демонами забытой планете с бункером Древних, который все никак не желал сдаваться. Крайне удручающее соотношение.

Потому, когда по прибытии на его запрос об успехах за время его отсутствия ответили, что таковых практически не имеется и смогли зачистить всего один сектор, Амкар стал чернее тучи, и заместителю могло сильно достаться. Все-таки Амкар был вспыльчив и не воздержан в гневе.

– Вы что, без меня совсем забили на свои обязанности?! – наконец взорвался он. – Стоило мне отлучиться, и вся работа встала!

– Все дело в том господин, что начался Прилив… – зачастил Махд Хамад, который и отвечал за программу зачистки бункера.

Это обстоятельство заставило Эльда Амкара замолчать и насупиться еще сильнее. Это явление было ему хорошо известно за те годы, что были потрачены на штурм бункера, и оно не предвещало ничего хорошего, а только лишь проблемы.

Прилив означал только то, что через какое-то время, как сие явление закончится, продвижение станет еще более затруднено, твари станут умнее и сильнее. Как итог, потребуется еще больше рабов, хотя потери и без того высоки, особенно по сравнению с начальными этапами.

Ну и демоны бы с этими рабами. Даже теряй он по десятку невольников в день – освоение бункера все равно останется запредельно выгодным делом. Проблема заключалась лишь в том, что доставка невольников сюда в сколько-нибудь заметных количествах сопряжена с риском обнаружения, потому как либо придется увеличить количество рейсов, либо увеличить тоннаж кораблей. Ни то, ни другое недопустимо с точки зрения безопасности и секретности. Тем и другим обязательно заинтересуются конкурирующие кланы и просто всякая бандитствующая шваль. Соответственно шансы у врагов отследить маршруты увеличиваются, а им только дай лишнюю зацепку…

– Господин, я на себя взял смелость в ваше отсутствие дать задание нашему инженерному отделу на изготовление одного технического агрегата, который может перевесить чашу весов в нашу пользу, – тем временем продолжил Хамад, чтобы окончательно отвести от себя грозу.

Хамад, когда узнал о начале Прилива и всех проблем, которые это явление с собой в итоге принесет, прекрасно помня крутой нрав своего начальника, который может в итоге сорваться на первом же попавшемся человеке, то есть на нем, любимом, обвиняя во всех грехах, решил подстраховаться и воплотить в жизнь поступившее предложение о бронированном транспортнике под названием «гусеница». Дескать, вот решение проблем, и мы не сидим сложа руки.

– Да? И что же нам может помочь в наших условиях? – заинтересовался Эльд Амкар.

– Пересылаю файл, господин…

– Ага…

Амкар на минуту выпал из реальности, изучая поступившую информацию.

– И это работает?! – удивился он, закончив просмотр тактико-технических характеристик.

– Так точно!

– Хм-м… неожиданно. Уже испытали в реальных условиях?

– Нет, господин. Работы по созданию «гусеницы» закончились совсем недавно, кроме того, чтобы изменить нашу тактику проникновения, требуется ваше распоряжение, я этого сделать не могу. Все-таки это новый фактор, и как он отразится на ответной реакции, неизвестно.

– Ясно. А что сказала по этому поводу Эхинацея? Ты у нее консультировался?

– Конечно, господин. Но госпожа Эхинацея не может дать однозначного ответа на появление в бункере данного фактора. Разве что высказала мысль, что все зависит от скорости проникновения.

– Это понятно, чем быстрее будем проникать, тем меньше времени у тварей выработать меры противодействия… А какова расчетная скорость проникновения при использовании этой «гусеницы»?

– Высокая, господин. Бойцам не придется отвлекаться на тварей, ведя с ними ожесточенную войну и отбивая каждый лестничный пролет сектора, вызывая тем самым все более ожесточенное противодействие. Они на этом броневике максимум в течение часа добираются до следующего сектора, тут будет все зависеть не столько от противодействия тварей, сколько от густоты зарослей, но на этот счет мы тоже подстраховались: локализуют пространство и потом методично его зачищают. То есть обратной реакции не будет или она будет минимальной, а не как в настоящее время, когда пораженные нашим оружием в огромных количествах уходят в сопредельные сектора и там уже выводят новое потомство с генетически заложенной программой на усиление противодействия против наших факторов поражения.

– Что ж, я даю согласие на использование.

– Слушаюсь, господин.

– А может, тогда вообще не мучиться с постепенной зачисткой каждого сектора, а сразу послать их искать командный центр, чтобы они его вырубили?! – после короткой паузы с надеждой спросил Эльд Амкар.

– Я тоже подумал о такой возможности, господин, но не знаю, какова реальность подобной стратегии. В конце концов, есть мнение, что нижние уровни затоплены, сами знаете, влажность от уровня к уровню растет и неизвестен тип этого водного объема. Если там просто относительно чистая вода, по типу пещерных озер, то еще можно на что-то надеяться, нужно только дать им комплекты водолазных костюмов. А если там болото, к чему я склоняюсь, то решить задачу одним махом никак не получится, придется заниматься осушением. И в этом случае нам нужны чистые коридоры, господин.

– Жаль…

Махд Хамад только кивнул. Он тоже совсем не прочь был бы как можно быстрее завершить зачистку бункера и вернуться к цивилизации, чтобы потратить заработанные денежки. Но, увы. Приходится тратить огромное количество времени и ресурсов, чтобы отвоевать хоть еще один сектор. И будет очень обидно, если все эти усилия в итоге пропадут даром. А такое тоже могло быть.

22

Прилив продолжался больше месяца, и все это время сталкеры бились с тварями, не в силах отвоевать у них даже один лестничный пролет. Логика такого тупого противостояния Роеву была не понятна. Отряд расходовал огромное количество боеприпасов, уничтожая тонны тварей, счет велся именно по весу, потому как количество превышало все разумные пределы, и, отстреляв последний патрон, отступал, оставляя после себя настоящий завал из тел. Пока бойцы отдыхали, выжившие твари пожирали частично приготовленных сородичей, а на следующий день все начиналось сначала.

– Зачем? – спросил Владислав. – Пусть сами друг друга бьют и жрут.

– Как я понял, мы тем самым ускоряем естественный процесс смены поколений, – пожав плечами, ответил Эрген. – Если не перебьем, так сказать, физически и морально устаревших тварей, то они будут сопротивляться своим эволюционировавшим сородичам значительно дольше. А значит, не дадим новым тварям окрепнуть в достаточной степени, как это произошло, если бы мы ждали естественного хода развития событий.

– Понятно…

Одно хорошо, в этом противостоянии сталкеры практически не несли потерь, всего-то пара человек за месяц. При такой непрекращающейся массовой бойне это ничто. Но выматывала эта тупая силовая схватка тоже неслабо. Особенно учитывая тот факт, что назад на базу бойцы не возвращались и все это время просидели на границе с «красной зоной», лишь ключник время от времени появлялся и взводил таймеры в их ошейниках.

Первое время Роев еще интересовался у него, идет ли работа по «гусенице», но Ломбунд только разводил руками, дескать, ему не докладывают, а интересоваться делами ремонтной мастерской слишком часто он тоже опасается, чтобы на него не подумали чего-нибудь нехорошего, дескать, диверсию готовит.

– Но вроде шевелятся…

С окончанием основного натиска Прилива до предела физически и морально измотанных сталкеров отозвали на отдых. Всех пропустили через медкапсулы, проверяя, не заразились ли они какими-нибудь ранее неизвестными вирусами, что также сильно обновляют свой состав и свойства от Прилива к Приливу, хотя на этот счет их и раньше регулярно проверяли, потому как каждый сектор, а особенно закрытый блок – это практически замкнутая биосфера со своими уникальными особенностями. Один и тот же вид насекомых в соседних секторах мог очень сильно отличаться как внешне, так и по составу кислоты или используемого яда.

Бойцам дали проваляться два дня, а потом позвали в один из ангаров.

«Вот так сюрприз!» – подумал Владислав, когда увидел, что именно стояло в ангаре.

А там находилась воплощенная в металле его «гусеница». Почти все как он нарисовал, разве что гусеничный ход был только непосредственно у тягачей. Остальные модули имели колесное шасси. При этом наверху каждого модуля имелась поворотная башенка, из которой торчали сразу три ствола: пулеметный, раструб огнемета и автоматического дробовика.

Какой-то не представившийся подневольным сталкерам араб (но оно и понятно, бойцы ведь для него – просто расходное мясо, чего перед ними своим именем светить), с недовольным видом, что называется через губу, начал повествовать о том, что перед построившимися находится и для чего оно нужно:

– Слушайте сюда… Перед вами бронированный транспорт «гусеница». Из-за особенности условий, в которых вам приходится действовать, здесь нет электроники и минимум электрики. Броневик состоит из семи модулей, при этом два из них двигательные. Вон те, которые на гусеничном ходу – в голове и хвосте. Сразу два движка на тот случай, если вдруг один сломается или вам придется пятиться назад из-за невозможности развернуться. Остальные модули предназначены для расположения экипажа и боеприпасов. Для противодействия особо густым зарослям, через которые не сможет протиснуться своим ходом транспорт, имеются дисковые пилы, приводимые в движение через специальный привод от основного двигателя. Теперь вам нужно всем научиться управлять данным аппаратом.

– Но у нас же нет нейросетей… – сказал кто-то из новичков. – Как мы будем учиться управлять?…

– А вот так! Естественным способом, как это делали наши предки или делают дикие! Машина настолько проста, что вы научитесь ею управлять после короткого инструктажа, сразу же наработав минимальный навык методом проб и ошибок, быстрее, чем изучили бы соотвествующую базу.

Потом последовала лекция, что нужно сделать, чтобы завести движок (в том числе резервными способами на тот случай, если основной выйдет из строя), как стронуть «гусеницу» с места и как рулить, – с показом всего процесса на макете без внешней обшивки.

Для аборигенов, в том числе краснокожих, это все было китайской грамотой. Для «индейцев» по той причине, что техника для них вообще была чем-то непознаваемым, разве что оружие быстро освоили, а для тех, кто раньше имел нейросеть и привык управлять любым агрегатом «силой мысли» из-за дикой примитивности, мозг, привыкший получать информацию посредством вживленного электронного приспособления, отказывался воспринимать знания иначе. У них очень долго не получалось скоординировать движения рук и ног, ну, в общем, понятная картина для тех, кто учился управлять автомобилем, только бестолковости было несколько больше.

Лишь Роев смог быстро освоиться с данным агрегатом. Пусть не с первого раза, все-таки местные инженеры понакрутили тут лишку рычагов и кнопок с педалями (но они относились скорее к дополнительным устройствам, а не непосредственно к процессу управления), так с третьего подхода Владислав уже резво гонял по площадке ангара на «гусенице».

«Надо сказать, что технику делать тут все же умеют, это у них не отнять, – подумал он. – По крайней мере, движок заводился сполоборота, уровень шума также приемлем».

Освещение внутри модулей сделали по тому же принципу, что и в очищенных коридорах, то есть с помощью панелей со светящимися микроорганизмами внутри. В крайнем случае можно было зажечь осветительную шашку в специальном плафоне с выходом дыма наружу.

Но как Роев заметил, лишь на «гусенице» местные инженеры не остановились, а немного поэкспериментировали дополнительно. В темном углу ангара Владислав заметил еще несколько образцов «примитивной» техники. Что-то вроде трактора, видимо для ускорения процесса сбора биомассы для расчистки сектора, на что сильно намекал отвал. Рабочим только останется покидать собранный мусор в тележки, а не таскать все тачками, как то было до сегодняшнего дня.

А еще он там приметил мотоциклы различных конструкций.

Увидев, что Роев первым и достаточно легко справился с управлением, ему в качестве поощрения позволили протестировать мотоциклы, коими он заинтересовался. Понятно, что гонять «гусеницу» туда-сюда слишком накладно, а идти на своих двоих все же слишком долго, и по мере продвижения в глубь базы Древних это время будет только увеличиваться, поэтому добираться и возвращаться сталкеры должны были на данных агрегатах.

К вечеру, после бесконечных проб и дополнительных инструктажей, остальные сталкеры наконец освоились с управлением «гусеницы», а также мотоциклов. Владиславу пришлось заняться обучением товарищей, причем лучшие результаты после него показали именно краснокожие. Видимо, нейросеть очень уж сильно повлияла на мозги людей и их способность к обучению, что произошли какие-то необратимые изменения.

– Эх, что ж они раньше такую штуку не придумали? – вздохнул огнеметчик Хэш, когда измученные обучением сталкеры вернулись обратно.

Огнеметчик из-за того, что чаще всего находился на переднем крае атаки, получал больше всего ранений. Твари кидались на него первого как на самую главную и опасную угрозу. И каждый раз товарищи спасали его, лишь чудом успевая вколоть антидот и дотащить до лазарета, причем нередко это случалось в самый последний момент: еще час промедления, и все… И он лучше всех понимал, что рано или поздно удача отвернется от него… однажды его не успеют дотащить вовремя и медкапсула окажется бессильна. Теперь же появлялась не только дополнительная защита, но и в случае чего для доставки пострадавшего придется тратить не почти сутки беспрерывного бега под допингом, а всего час-другой быстрой езды.

– Потому что Рой свалился именно сейчас, – ответил Эрген.

Командир сталкеров сразу понял, кто именно стоит за новой техникой.

– Так это твоя идея?! – удивился уже кислотник Дрис.

– Ну да, – не стал отрицать Владислав. – Очень уж мне хочется пожить подольше, и надеюсь, что «гусеница» нам это обеспечит.

– Обеспечит, – согласился командир. – Как и скорость проникновения.

Штурм подземелий с использованием «гусеницы» превратился в настоящую, можно даже сказать, увеселительную прогулку. Заехали в «красную зону», закрыли за собой дверь и на хорошей скорости поперли вниз, давя гусеницами все, что не успело достаточно быстро из-под них выскочить, ни на что не отвлекаясь.

Единственным недостатком транспорта являлось отсутствие связи между членами экипажа, сидящими в разных модулях. Радио не работает, проводная связь – тоже. Пришлось создавать систему звуковых сигналов, работающих от баллонов сжатого воздуха, напоминающих обыкновенные гудки.

За счет мощного двигателя, острого носа и дисковых пил по бортам заросли не представляли для броневика проблем, он проходился сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло, разве что лишь слегка притормаживали движение. Пока разбирались с препятствием, по броне бессильно стучали иглы шиповника. Иногда модули атаковали мелкие твари, принимая броневик за какое-то чудовище, но все без толку. Сталкеры даже не отвечали на их выпады, чтобы не нагнетать обстановку и не травмировать монстров, заставляя выживших искать спасение и запуская в их организмах механизм эволюционно-революционного развития, с передачей данной информации следующему поколению.

Вот так, относительно спокойно, Владислав довел «гусеницу» до следующего сектора. Двери, как и в большинстве случаев, оказались открыты. Вот тут пришлось выходить, чтобы их закрыть. Для этого требовалось массированным огнем зачистить близлежащее пространство.

Роев дал условный сигнал, что дверь открыта, и через пару секунд «гусеница» излила из своих башенок сначала кислоту, потом извергла огонь, а дальше начали все поливать свинцом. Под таким прикрытием наружу в утяжеленной броне вышел Видз (высокая подвижность теперь не требовалась, а значит, сделали упор на повышенную защищенность) и спокойно закрыл дверь, после чего вновь вернулся под защиту брони.

Вот, собственно говоря, и все. Дальше началось тотальное уничтожение местной агрессивной флоры и фауны. Броневик мотался по лестничным пролетам сектора туда-сюда-обратно, бойцы, сидя в модулях, стреляли, жгли и заливали кислотой все, до чего могли дотянуться и что им казалось хоть немного подозрительным. Объем сектора быстро заволокло густым дымом, и сталкеры пошли на штурм блока, в который чистильщики будут сносить весь мусор, что остался после них.

В лабораторном блоке проблем тоже не возникло. Сталкеры гоняли по коридорам взад-вперед, закрывая двери в комнаты и залы по той же тактической схеме: сначала кислотой и огнем создавали вокруг «гусеницы» чистое пространство, кто-то выходил и закрывал дверь… И так коридор за коридором и этаж за этажом.

Прогулка, одним словом.

23

Пока подневольные дезинсекторы, неся потери, уничтожали насекомых и прочую живность в бункере Древних, продвигаясь все глубже в ее нутро и стремясь добраться до центра управления, в лаборатории на базе шла напряженная работа. Лаборанты, техники и прочий персонал под управлением кланового ученого времени зря даром не теряли и исследовали образцы регулярно поставляемой флоры и фауны.

Эхинацея, эксцентричная женщина, что здесь всем заправляла, не уставала удивляться богатству животного, растительного и бактериологического мира данной планеты, а точнее, теми удивительными свойствами, что они имели. Эту потрясающую живучесть, бешеную регенерацию с запредельной скоростью роста, ну и, конечно, просто изумительную приспособляемость к новым условиям обитания с соответствующим изменением органов. Причем данные свойства имели не только бункерные твари, но и животные, живущие во внешнем мире на свободе, пусть и на порядок в меньшей степени.

Ученая дама провела многие сотни опытов и просто влюбилась в этих гадских тварей. А как можно не полюбить таракана, если в течение пяти поколений тот видоизменился в условиях достаточно резко меняющейся внешней среды обитания, когда обычную кислородно-азотную атмосферу заменили на кислородно-углекислотную, причем с изрядной долей примеси фтора, при этом атмосферное давление было повышено в десять раз от нормы, как и температура доведена до ста градусов?! И ничего, потомство не только выжило, но и приобрело необходимые внешние элементы для защиты организма от агрессивной среды обитания. И стоило только зафиксировать среду, как через пару поколений начался бурный рост популяции, чего не наблюдалось в момент процесса эволюционных изменений.

Как высокоранговый ученый (по некоторым дисциплинам, таким, как «Биохимия», «Биофизика», «Молекулярная биология», «Генная инженерия», «Вирусология», «Бактериология», «Микрология», «Альгология», «Бриология», «Протозоология», «Гельминтология» и так далее, Эхинацея довела свой уровень до практически предельного двенадцатого ранга, а остальных трех десятков дисциплин – не ниже восьмого), она, конечно, понимала, что без вмешательства Древних в геном местной флоры и фауны не обошлось.

Все говорило в пользу того, что в бункере они именно этим и занимались, и планета в целом, скорее всего, являлась полигоном, на котором они отрабатывали свои биотехнологии, иначе и быть не может. Другое дело, что было первичным: те свойства животных и растений, которые Древние своими действиями усилили, или же флора с фауной были обыкновенными, и уже потом их свойства модернизировали, что они стали такими монстрами? И чего они, собственно, добивались? Создавали новое оружие против тех врагов, от которых в конечном итоге и погибли? Хотели модернизировать себя? Теперь уже в принципе не узнать.

Ответ на этот вопрос был не особо важен, а важным являлись результаты ее собственного трехлетнего труда по изучению местных тварей, их способностей с попыткой выделить эти возможности и сделать их достоянием людей в виде различных медицинских препаратов, на которых фармакологическая компания клана сможет заработать большие деньги.

За прошедшие три года она многого добилась на своем поприще, создала больше дюжины полностью проверенных лекарственных средств (одним из ее препаратов, повышающих клеточную регенерацию, как она знала, давно пользуется ее отец), сывороток и даже несколько биоимплантов. Особой гордостью на данный момент являлся имплантируемый нерв игриба – очень быстрой твари, похожей на кошку. Этот нерв позволял достичь просто нереальной скорости движения, и это без всяких химикатов! У первых подопытных даже не выдерживали мышцы и кости, они рвались и ломались!