Негоциант 2. Марланский Квест

Азир встряхнул головой скосился на все еще ничего не понимающего Вячеслава.

— Не колдун он, рейдер. Друг негоцианта Сбирского и барона Грецки, так что лучших рекомендаций я и дать не могу.

— Ну, про Сбирского я что-то слышал, в Белогорье. — Нехотя признался хозяин. Знатную они там бучу учинили между торговыми домами. Пришлось кажется даже королевской гвардии вмешиваться. Барона Яроша Грецки я тоже знаю. Мужик он правильный, крепкий, хоть и моего графа я раньше приличным считал… Ну да ладно. Давайте к столу. Выпьем, закусим, заодно и потолкуем. Уж больно мне любопытно, с чего это гвардейцы барона о трех окружьях, будь славен его боевой топор, топчутся в самой что ни наесть разбойничьей яме.

Частокол забрал под свою защиту солидный кус земли, который вмещал в себя три амбара, и с десяток жилых строений в которых обитали местные. Особняком среди этого деревянного зодчества стоял большой, крытый дранкой, дом, аж с тремя печными трубами, выставив на показ в два ряда, слепые глазки окон, затянутых бычьим пузырем. О стеклах тут если и знали, то явно не решались приобретать такую хрупкую штуку, ради того только, чтобы отгородиться от внешнего мира. По старинке жили просто.

Тут же имелся свинарник, стояла для лошадей и явственно попахивало коровьим навозом, округлые лепешки которого намекали на наличие на столе говядины и молока.

Имелась тут похоже и кузница, и кожевенных дел мастера и если отбросить вырубленный на полет стрелы по кругу лес, то на вид все походило на обычную деревню.

— Ну что вы там встали, как обухом ударенные. — Замахал с порога Обли, приглашая войти в дом. — Живее давайте. Парни ваши, чай не дети малые, разберутся, да и мои мальчишки им в помощь.

Отставной вояка свистнул и откуда не возьмись на его призыв появились три дюжих молодца, статью и ростом превзошедшие родителя, однако одетые попроще. На Облине красовалась кожаная куртка и высокие сапоги, в то время как его сыновья предпочитали носиться босиком и носить холщовые рубахи с простым рисунком. По кивку старшего они направились к топчущимся у коновязи десяткам, и очень скоро принялись разводить и расседлывать лошадей, в то время как радостные гвардейцы повалили в дом, учуяв скорый горячий ужин и теплый ночлег.

Центральный зал, на удивление большой, уютный и чистый, сказывалось военное прошлое хозяина, встретил гулом голосов и умопомрачительным запахом жаркого, проникающим из полуоткрытых дверей кухне. Толстые оплывшие свечи в поставках, ловко расставленные по столам, отлично освещали столы, в то же время, не обнажая все выщерблены и острые углы, как это любили делать на новый земной манер в большинстве частных домов и постоялых дворов.

По стенам залы были развешены причудливые звериные головы, да такие странные, что только в сказках о них рассказывать. Особенно впечатлила Зимина буйволовая голова со здоровенным роговым отростком на морде, больше напоминающим клювы. Выглядела зверюга устрашающе, а ее останки позволяли представить, каких же небывалых размеров достигло чудовище, прежде чем его отправил на тот свет умелый охотник.

Обли приветливо махнул рукой и из-за широкого прилавка выскочил мальчишка, неся перед собой здоровенный поднос с кружками и пузатым графином.

Рассевшись по широким деревянным лавкам в дальнем углу зала, компания разделила кружки и после дегустации напитка, Азир принялся за распросы.

— Как же ты попал сюда дружище? — Десятник отхлебнул пива, а это было именно оно, и промокнув ладонью усы с ожиданием взглянул на старого боевого товарища.

— Да уж так получилось, — погрустнел Обли. — Как наш босс уехал, так мы решили себе нового командира найти.

— И что?

— Да не вышло. Не поверишь, дружище. По всему Белогорью такая петрушка. Знатные фамилии снимаются с места и тихой сапой отбывают за море. Слух прошел нехороший, и истерике подвергшись, болтают, … тут Обли понизил тон и наклонился к уху Азира, … что даже сам его величество, Матеуш, планирует отбыть на побережье.

— С чего бы такое бегство? — Насторожился Зимин.

— А с того, рейдер — грустно усмехнулся Обли. — Несколько месяцев назад в город пришли чужестранцы, труппа бродячих артистов. Пришли шумно, с балаганом, выступили на центральной площади, предложив зрелища, заморские угощения. Был среди них и Великий оракул, — хозяин постоялого двора при этом исполнил лицом такую мину, что всем сразу стало понятно, какого мнения он о величии самого оракула. — И очень быстро втерся в доверие к высшему сословию. Он гадал что угодно и где угодно и, казалось бы, не было вопроса, на который этот чертов оракул не мог бы дать ответа. И вот, как поговаривают, наши дражайшие лорды решили не просто выяснить судьбу посевов, или величину прироста скота, а рискнули погадать на будущее самого королевства.

Обли на секунду замолк, решив промочить горло добрым глотком пива, но слушатели не позволили ему долго смаковать напиток.

— И что же там произошло? — Поторопил хозяина Слава.

Тот отставил кружку, хмыкнул, и пожал широкими плечами.

— Да пес паршивый его знает, что этот оракул им наговорил, однако родственники высших сановников начали отбывать в неизвестном направлении, спешно распродавая имущество. За ними потянулись родичи высших военных чинов. Мелкие баронства и графства еще держались и тут появились эти самые чужеземцы. По мне так в сговоре они с оракулом. Да и потом, слышал я что цену они за свои услугу просят немалую.

— Слушай Обли, — покачал головой Азир. — Я же тебя знаю. Ты, да и не в курсе того что твориться на кухне.

— Да чушь это все. — Отмахнулся хозяин постоялого двора. — Сам не слышал, но узнал у старшей кухарки, а та в свою очередь у горничной, которая помогала лакею, который прислуживал при разговоре хозяина с чужеземцем-колдуном.

— Почему колдуном? — Заинтересовался Зимин.

— А потому. — Скривился Обли и, особо не церемонясь, ткнул пальцем в поблескивающих в свете оплывших свечей циферблат электронных часов. — Вот что это?

— Часы. — Пожал плечами Слава, поспешно одергивая рукав.

— Да не прячь ты. — Бывший гвардеец отрешенно покачал головой. — Видел я такие часы, а вот как их смастерить, ты мне расскажи?

— Ну как. — Замялся Слава. — Делают их автоматы, на производстве, большие машины…

— Ты вообще понимаешь, что сам то лепечешь? Видел я как-то часы в Белогорье, на ратуше рядом с домом меняльным. Они были что та площадь и шумели как стадо баранов. Два человека за ними постоянно приглядывали и сверяясь с солнечными метками стрелки двигали, если те часы не поспевали. Это часы, я их знаю, я, наверное, даже смогу починить механизм. Он на мой взгляд не сложнее водяной мельницы. Ты сможешь починить свои часы?

Зимин отрицательно замотал головой.

— Ты можешь объяснить, как они делались?

Снова отрицательный ответ.

— Вот тот-то и оно. — Оскалился Обли. — Все что не может делать руками обычный мастеровой, то колдовское. Теперь ответь мне на вопрос. У кого больше всего колдовских вещей?

— У колдуна. — Сдался Зимин, поняв, что его красноречия явно не хватает чтобы переубедить узколобого вояку.

— Ну вот, — возликовал Обли, — а у того чужака помимо колдовских приспособлений все чужое. Взгляд, походка, манеры. Вроде и говорит по-нашему, и выглядит как человек, но как мне призналась горничная, взгляд у него был нехороший.

— А это как? — Десятник пригубил и благоразумно отставил кружку в сторону.

— Ну не знаю. — Развел руками хозяин заведения. — Нехороший и все. Больше ничего сказать не могу.

В зале загремели возбужденные голоса гвардейцев, это начали подавать жаркое. На такую ораву вынесли сразу несколько жареных поросят, горы хлеба с сыром и с десяток пузатых бочонков местного доброго пива.

Зимин сглотнул слюну, учуяв запах жареного мяса и обменялся вопросительным взглядом с Амиром, после чего решено было отложить в разговоры в сторону и как следует набить желудок.

— Светает. — Барус хмуро уставился на край ямы. — Значит скоро развязка.

— Развязка — это хорошо, развязка — это здорово. — Грецки хищно оскалился, показав всему свету хищные желтоватые клыки плотоядной твари. — Мне бы только до этих чумазых добраться, хоть бы и без топора. Я бы их — и красноречивыми жестами барон показал, как бы он расправился со своими тюремщиками.

— Полно те вам, — поморщился полковник. — Может все и обойдется. Степной народ вспыльчивый, но как я слышал отходчивый и если мы с вами дожили до рассвета, то все не так уж и плохо.

Я в разговоре участия не принимал. Холод ночной степи и общее настроение так окутали меня, что сейчас, наверное, покажи мне миллион долларов, али другую приятную картинку, глазом бы не повел.

Ждать, впрочем, осталось недолго. Едва небо из угольно-черного, с яркими алмазами звезд превратилось в грязно-серое как на краю ямы началось шевеление и чья-то ругань, из которой отдельно вычленить можно было только нецензурную брань и резкие гортанные окрики степняков. Перебранка продолжалась минут десять, и мы, в ожидании, притихли на дне, спокойно ожидая развязки.

Я приготовился ко всему что воспроизвёл мой воспаленный мозг, от падения на голову ядовитых змей, до первой горсти земли, предрекающей похороны заживо, однако сценарий, проказница судьба выдала нам иной.

— Эй, — на краю ямы появилась голова и я уже было решил, что сейчас нас забросают чьими-то останками, однако сама человеческая часть, вместо того чтобы рухнуть вниз мертвым лицом, — добродушно поинтересовалось голова.

— Серый? — Опешил Амир, — а мы то вас уже похоронили.

— Серый. — Подтвердил воскресший из мертвых. — И не иначе как Антон Павлович Серый.

На лице Серого впервые появилась улыбка, и я запомнил ее на всю оставшуюся жизнь. Больше Антон Павлович Серый эмоций не показывал.

— Прошу простить меня, господа, за чрезмерную расторопность моих людей. — Голос Урук-хана, грозы пустошей, и страшной легенды королевства звучал ровно и уверенно. Но смущало не это. На Урук-Хана он был вовсе не похож. Я слышал много историй о бандах работорговцев, шнырящих в приграничье и утаскивающих на аркане зазевавшихся беднягах, после чего продавая их в рабство не столь прогрессивным государствам. Они были злы, беспощадны и неумолимы, однако не представляли собой неуправляемый сброд. Поток живого товара контролировал, а также управлял действиями летучих отрядов некто Урук-Хан, свирепый степной воин с молниями в глазах и громом в ладонях. Однако пред нами, уставившими, измученными и грязными по самые брови предстал европейского вида джентльмен, высокий, смуглый и светловолосый, одетый быстрее как городской модник, чем как суровый степной дух.

Правильное породистое лицо с азиатскими нотками предполагало, что в роду сурового Хана были азиаты, однако высокий рост и стать фигуры подводили его к нордическому типу нашей земной породы.

Видя наши недоуменные взгляды, Хан как будто наслаждался произведенным эффектом.

— Вы, наверное, удивлены господа? — Продолжил он, белозубо скалясь. — Однако всему свое время. Мистер Серый мне все объяснил, а он расскажет и вам, после чего у меня будет к вам маленькая просьба. Но все это потом, а пока прошу воспользоваться гостеприимством моего скромного походного лагеря. К бойцам не суйтесь, передвигайтесь только между белыми палатками.

Скромный лагерь Урук-Хана представлял из себя порядка сорока палаток, вмещающих в себя по меньшей мере под сотню бойцов. Особняком стоял табун низкорослых мохнатых лошадок, смешно стригущих ушами, за которыми приглядывала пара степняков и с десяток здоровенных лобастых псов. Каждый из этих зверюг был размером с теленка и казался неповоротливым и тупым, но стоило одному из пастухов отдать команду или просто свиснуть, как вся собачья свора молнией срывалась с места и выделывая кульбиты, умело и ловко управляло табуном.

Если в серых матерчатых палатках-шатрах в основном жили степняки рангом пониже, то белый круг из шелка был чем-то вроде передвижной столицы степей и тут располагалось местное начальство, со своими приближенными, адъютантами, обслуживающим персоналом и любовницами.

На подходе к этому рубежу компанию остановили бдительные стражи, но сопровождавший их воин что-то гортанно пробурчал и войны расступились.

— Нам туда. — Решительно произнес Серый, махнув рукой в гущу колеблющегося на ветру шелка и не дожидаясь остальных, заспешил к нужной палатке.

Воду в лохани с бадьей не меняли, так что превозмогая брезгливость вся компания вынуждена была отмывать свои грязные, пропахшие потом тела в единственном доступном месте. Питьевая вода была тут на вес золота, ее запасы ценились пуще золота или лошадей, так что присутствие в палатке помывочной говорило о высоком статусе гостей.

Тут же имелось пять коек, убранных под тонкий тюль, подвешенный к потолку шатра, широкий складной сто, пока пустой и четыре комплекта новой одежды. Нашлась тут и моя трость. Я уж было похоронил ее в пыли и грязи, однако обнаружилась она к моей радости, прислоненной к спинке одной из походных кроватей. Одежда, выданная на замену нашей было простой, но удобной. Наш хозяин даже угадал с размерами, так что широкая полотняная куртка, цвета мышиной шкурки, шаровары с плотными войлочными вкладками на внутренней стороне бедра и туфли из мягкого материла, мною с ходу неопознанного, пришлись в пору. Довершал гардероб широкий кушак и странного вида войлочная же шапочка с полями.

Пока мы переодевались после помывки, в шатер заскочил слуга и быстро собрав грязные вещи, и обмолвившись парой слов с Серым, пустился наутек.

— Господин Серый, — Суздальский огладил полы своей одежды и с сомнением покачал головой. — Вы нам должны много объяснить.

— И с превеликим удовольствием, полковник. — Кивнул поверенный Подольских. — Но чуть позже. В любом случае, могу заверить что произошла досадная ошибка и господин Урук-Хан проносить свои искренние извинения и хочет пообщаться с вами лично.

В шатер вновь проникла чумазая физиономия слуги и он что-то зачастил на своем тарабарском, обращаясь к Серому, а тот в свою очередь обратился к собравшимся.

— Радушный хозяин ждет нас всех в своей палатке через тридцать минут. Великий и непобедимый хозяин степей и повелитель человеческих душ приглашают нас отобедать и побеседовать.

Последнее было произнесено с неуловимой ноткой пренебрежения, однако вряд ли кто-то кроме меня ее уловил.

Палатка великого Хана располагалась в трех метрах от нашей, так что путь нам предстоял недолгий. Преодолев крошечную площадку, под завязку, заполненную охраной, слугами и прочими прихлебателями, мы с трудом протиснулись по узкому коридору и наконец оказались внутри жилища Урук-Хана.

Внутри были все тот-же аскетизм и простота линий, однако широкий походный стол был завален всевозможными яствами. Жареное и тушеное мясо, огромный поднос с рисом и черносливом, бараньи головы, уставившиеся в потолок вареными глазами, горы фруктов и просто фантастическое разнообразие всевозможной снеди, а также с десяток кувшинов с вином.

От такого изобилия я немного оторопел и мысленно прикинув в уме вес пищи на порцию человека решил, что даже если мы все немедленно примемся за еду, то прикончим запасы не раньше следующей среды.

— Проходите господа, садитесь. — Радушный Урук-Хан, на время «убрав клыки», вальяжно возлежал на мягких подушках. Одет он бык так же неброско и по-походному, однако его костюм выгодно отличался от нашего парадного облачения. В наших костюмах можно было отдыхать, веселиться, играть в подвижные игры, но не более. Костюм Урук-Хана предполагал активные действия, от пеших прогулок по пересеченной местности, до конной атаки. — Присаживайтесь, не стесняйтесь господа. Вот вы, советник, можете сесть напротив меня, так как я считаю вас равным себе по статусу. Вы барон садитесь по левую руку от меня, так как ваша боевая слава, словно оружие в руке, крепка и смертельна. Вы Серый садитесь позади милейшего Баруса. Пусть роль ваша по сей момент не главная.

Все расселись и только я с полковником остались в недоумении. Я отчетливо понимал, что Урук-Хан ведет какую-то игру и все это театрализованное представление, не более чем тщательно выверенный ход, надрез сделанный умелой рукой хирурга. Оставалось понять, что же вспарывает этот эфирный скальпель.

— Остались вы двое, — продолжил свой монолог хозяин шатра. — Полковник госслужбы и опальный негоциант. Положение у вас у обоих сомнительное. Оба вы гости непрошенное, но вот полезны вы делу или вредны, я пока не разобрался. Позволяю вам самим выбрать место за столом.

Выбор остался не богатый. Свободное место по левую руку от Урук-Хана и еще одно, на удалении, в конце стола. Убей меня икота, если бы я хоть на грамм понимал их значимость. Мы с Суздальским с тревогой переглянулись и тот, решившись, упал по левую руку. Мне же достался торец.

— Умно, — расплылся в улыбке предводитель степного воинства. — Хотя на мой взгляд опрометчиво. Вы полковник, того не ведая, а может быть и зная, выбрали место визиря, отдав сомнительную роль пришлого, но почетного гостя Сбирскому. Ну что-же. Так тому и быть.

Я уселся на свою подушку и приготовился слушать, однако Урук-Хан в разговор вступать не спешил и сразу предложил всем подкрепиться, чем все тут же и воспользовались. Добряк Грецки набросился на угощение сразу. То-же самое повторили и Серый с Суздальским, однако взгляд мой зацепился за Амира. Советник вроде бы и не спешил приступать к пиршеству, хоть и был так же голоден как его спутники.

— Не бойтесь Барус, — снова оскалился Урук-Хан. — Я торговец, воин, стратег, иногда политик, но вовсе не отравитель. Те, кто вкушают пищу вместе со мной, благословенны пустошью и могут не опасаться за собственную жизнь.

Советник пожал плечами и принялся за еду.

— Послушайте, Урук-Хан.

— Можно просто Хан. — Усмехнулся хозяин, неспешно отхлебывая вино из расписной пиалы. — Я, знаете-ли, космополит и предпочитаю общаться без титулов.

— Хорошо, — кивнул я. — Хан. Чем мы, собственно обязаны столько радушному приему и негостеприимной встрече?

— Все очень просто. — Мой собеседник расплылся в улыбке. — За свое радушие и дальнейшую помощь я хочу от вас небольшую, самую крохотную услугу.

— Вы знаете суть нашего предприятия.

— Серый мне рассказал. Более того, я давно и плотно сотрудничаю с господином Подольских и только присутствие его ставленника не дало вашим головам отделиться от тела.

— Но если вы знаете суть предприятия, то будучи разумным человеком, вы просто обязаны оказать нам посильную помощь.

— Послушайте, Сбирский. — Голос Урук-Хана из бархатно вальяжного в мгновения ока превратился в полоску стали. — Вы деловой человек, я к слову, тоже. Любая помощь стоит чего-то, а альтруизм придумали нищие, чтобы проще было побираться.

— Но джины…

— Чушь. — Хан брезгливо сморщился. — В фольклор я верю ровно на столько, насколько можно его продать. Я подозреваю что причины вашего поспешного путешествия несколько более материальны, чем свирепые духи пустоши. Я безраздельно владею всеми торговыми путями от побережья северного моря до скалистых гор Безмолвия, которые подступают к оазисам рожденным пустошью за десятки переходов конного отряда отсюда и прекрасно понимаю природу вещей. Ранее нам доставляли удивительные по изящности и исполнении безделушки, и делали это такие же негоцианты как вы, но в один момент поток диковин из бурной реки превратился в тоненький ручеек, а затем и вовсе тонкую ниточку. Недавно иссякла и она, а ваши, Сбирский, соплеменники вооружаются и уходят куда-то на южное побережье. Истерия, которой подверглись все от мала до велика, и организовали ее ваши же, Дмитрий, соотечественники. Вы не подскажете, что происходит?

Я на секунду замялся и пытаясь увидеть поддержку товарищей, оглядел собравшихся, но взгляды их, что удивительно ничего не выражали. Амир застыл в недоумении, Грецки нахмурился и, казалось бы, ушел в себя, осоловев от обильной пищи. Оставшиеся полковник и Серый не сговариваясь пожали плечами, оставив инициативу мне.

— Я вам помогу, Сбирский. — Вновь подобрел Хан. — Я отлично знаю откуда вы, и не раз бывал на вашей планете. Некоторые способы ведения дел, самые радикальные и действенные я перенял от ваших соотечественников. Я знаю о крахе негоциантского дома Подольских и плачевном состоянии остальных торговых представительств. И главное, я знаю о Ястребе и том что вы, каким-то чудом, хоть и номинально, но являетесь его капитаном. Эта гора металла слушается вас и только постельное белье не меняет.

— Вы хотите свою долю?

— Возможно. — В глазах повелителя пустошей загорелся алчный огонек, но не здесь и не сейчас. Сбирский, я знаю, что надвигается катастрофа, серьезная, непоправимая, большая беда для всех, в независимости от статуса, привилегий и крепости рук. Я смеюсь над глупцами, ибо катастрофа эта вселенского масштаба, и я знаю, ну или предполагаю, как можно выжить.

— Откуда вы все это знаете? — Опешил я от этой исповеди.

— Мои уши и глаза везде, и я щедро плачу за сведения. — Пожал плечами Хан. — Однако к делу. У нас два варианта. Либо я всего добиваюсь сам, либо вы мне помогаете. Первое, я бы лично вам не рекомендовал. Вы даже не представляете себе Сбирский, насколько пытлив и первобытен ум обычного кочевника. И он настолько же дитя в этом мири, простое, непорочное и чистое, насколько руки его с готовностью и сноровкой могут снимать кожу с человека. Лоскут за лоскутом, сантиметр за сантиметром, пока от когда-то знатного вельможи или смелого воина не остается груда корчащегося в пыли свежего мяса.

— Ладно, — сдался я, и выложил ему все что я знаю. Про боевые спутники, мирно дремлющие на орбите, про чужеродный заводик по производству плотоядных дроидов, про невозможность Ястреба стартануть без повторной идентификации. Рассказ мой был сбивчив и сумбурен. Некоторые вещи, вроде истинного предназначение челнока и внешней угрозы, я пока приберег на потом, но признаюсь, был с этим типом откровенен. Что уж на меня тогда на шло, не знаю, но мой приступ откровения польстил Хану.

Эмоции на лице Хана менялись по ходу сюжета моего сумбурного повествования. Сначала он изображал вальяжного хозяина, затем его лицо приобрело отпечаток заинтересованность, а когда я заговорил о сути предстоящего бедствия, великий воин степей и вовсе приобрел озабоченный и обеспокоенный вид. Впрочем, все это были отблески, вспышки, сменяющаяся череда масок.

Но как бы я не старался пробудить в нем хоть что-то человеческое, холодный расчет и прямая выгода перевешивали в нем положительные чувства.

— Я понял, — наконец произнес Урук-Хан и переменил позу, поудобней страиваясь на своем ложе. — Однако решение я принял. Я хочу, чтобы вы взяли меня на Ястреба.

— Зачем вам это нужно? — Напрягся я.

— Ну как же, — усмехнулся мой собеседник. — В пику предстоящего веселья на борту вашего судна самое безопасное место. Я вовсе не уверен, что у вас получиться предотвратить катастрофу, а вот разыскать брелок и просто улететь с планеты, это вполне возможно. В ответ на эту услугу я даю вам гарантии того что не один степной воин, куда бы вы не следовали по пустоши, не причинит членам экспедиции или имуществу последних вреда. Более того, все мои подчиненные будут оказывать вам любую требующуюся помощь и поддержку, в рамках нашей локации. Как вам такой вариант?

Я нахмурился, а Хан тем временем продолжил.