Негоциант 2. Марланский Квест

— Однако. — Вячеслав хмыкнул и, приметив около стойки сиротливо стоящий свободный стул, поспешил к нему. — Людно тут у вас. — Плюхнувшись на стул, Зимин привлек внимания трактирщика, худого старика в потрепанной куртке и засаленном переднике. Тот ловко сновал между посетителями, разливая пиво по пузатым глиняным кружками, отсчитывая звонкую монету, то и дело, покрикивая на мальчишек подручных, которые тащили из кухни тарелки со снедью, и волокли из подпола здоровенные бутыли с брагой.

— Сам диву даюсь, — не дожидаясь согласия Вячеслава, хозяин грохнул перед ним кружку с пивом. — Однако, что тут говорить, старики судачат, что марево пройдет по пограничью, и в этом году соберет достаточно жизней, так что деревни пустеют. Многие снимаются с места, со всем своим скарбом и уходят в глубь страны, и так уж получилось, что стоим мы на развилке. Уж не знаю, что и делать, радоваться или горевать. Марево ведь оно что, пес знает, что вообще. Может ведь и на нас перекинуться.

Зимин скривился, будто от зубной боли. Марево, чертов миф, идиотское поверье местного населения могло спутать все карты. Конвою требовалась смена лошадей, а станция располагалась как раз на краю пограничья, и Вячеслав особо не волновался на этот счет. Теперь же, когда простой люд, сверкая пятками бежал с насиженных мест, почему бы и станционному смотрителю на время не свернуть свою деятельность и, наплевав на королевскую службу, отправиться куда-то в более безопасное место?

— Эй, мужик. — Он схватил старика за рукав. — Объясни ты толком, что за марево такое?

— Ты что, не местный? — бармен с сомнением осмотрел плотно сбитую фигуру Зимина. — Или из погреба вылез? Ну — марево! Сорок лет в обед. Да кто вообще о нем не знает?

Слава понимающе кивнул и, запустив руку в кисет на поясе, выудил оттуда серебряный кругляш с гордым профилем его величества.

— Да вот я и говорю, марево. — Монета в мгновение ока исчезла в сальных складках передника старика. — Поветрие что ль. Раз в сорок лет вроде бури пыльной. Приходит из степей и в степи же уходит. Но не это страшное. Джины, дьяволы степные. Питаются плотью, и жрут все, что твой короед. Будь то путник, собака или отбившаяся от стада скотина. Где прошло марево, там живой души не найдешь. Да вон, хоть у Барсука спроси. Вон он, пьянь, в дальнем углу зала спит. Рассказывал, что край этого марева видал, когда еще молодой был. Нальешь ему кружку, так может, что и поведает, только вот разбудить его сначала надо. — С довольным хихиканьем он рванул рукав и устремился к противоположному концу стойки, за которым компания подпивших пастухов требовала продолжения банкета.

Зимин сфокусировал свое внимание в указанном направлении, стремясь различить в полутьме и табачном смоге того самого Барсука, однако кроме кучи тряпья на скамье в углу ничего увидеть не получилось. Решив понаблюдать, Слава отхлебнул из кружки и сморщился, на этот раз от вкуса напитка. Пивом его было назвать сложно, вином тем более, да и на другие алкогольные напитки содержимое глиняной посуды не походило. Зимин решил, что это что-то вроде перебродившего сливового компота, и все бы хорошо, но слив в приграничных землях отродясь не росло.

Отхлебывая пойло, ибо ничего лучше тут предложить не могли, Зимин краем глаза уловил шевеление и о чудо, из кучи тряпья появилась крючковатая лапа. Затем приподнялась голова, обрамленная седой клочковатой бородой с одной стороны, она венчалась вязаной шапкой на завязках. В кривом провале безгубого рта виднелись редкие желтоватые зубы. Секунду Барсук, или как там его еще звали, блуждал хмельным расфокусированным взглядом по бурлящему залу, и тут его внимание привлекла стойка. За спиной старика, за широкой деревянной столешницей, за спинами посетителей, примостившихся на стульях, стоял ряд таких манящих, таких желанных и ненаглядных бутылей с местным пойлом.

— Хариис! — Вдруг взвыл Барсук, и заскорузлая клешня ударила по столу с силой кузнечного молота. — Какого рожна я не вижу на своем столе доброй выпивки, или не я тебе заплати сегодня три монеты.

— Заткнись пьянь. — Усмехнулся старик, вытирая вспотевшие руки о сальный передник, и весело подмигнул Зимину. — Свои три монеты ты пропил за первый заход. Вот же тварь, вот же луженая глотка. Другой бы помер с такого количества выпивки, а этому хоть бы хны.

В это время в Белогорье, окруженный тремя постами охраны, и имея в готовности порядка трехсот копий, будто средневековый замок, возвышались каменные башни родового гнезда Грецки. По прибытии в столицу, супруга Барона в сопровождении Зимина и Паруса, распорядилась усилить охрану, а также хорошенько прочистить ряды, и заплечных дел мастера, принявшись за расследование похищения госпожи, очень быстро выявили заговор, среди баронской челяди. В этом мерзком деле оказались замешаны сразу четверо верных слуг и два баронских десятника, которые, впрочем, ни в чем не признавались, но палачи, после трех дней допросов, экспериментов с водой и каленым железом, получили их чистосердечное признание.

Марима Грецки, достойная дочь восточных пределов и младшая в роду принца Али Ибрагима, выслушала доклад заплечных дел мастеров и рассудила справедливо. Мужчины были казнены фамильным топором мужа, великая честь для последних, в виду их былых заслуг перед родом Грецки. Женская же часть заговора была брошена в ров, которой под бой боевых барабанов и завывание волынок был затоплен ослиной мочой. Проявивших наибольшую физическую подготовку и продержавшихся на поверхности дольше остальных упокоили арбалетным болтом в голову.

Впрочем, пока Марима занималась наведением хозяйства, в компании верных вассалов, Парус, вооруженный кошельком милейшего Баруса занялся подготовкой к возвращению негоциантского дома под моим скромным руководством. Должен заметить, что должность мне досталась тогда весьма номинальная и мне, разряженному по последней Белогорской моде отводилась роль свадебного генерала с четкими инструкциями от старика. Я мог проводить молниеносные сделки на ничего незначащую и не идущую в разрез с установленными правилами продукцию, но не более того. Как это выглядело на деле? Все очень просто. Марлан ввиду некой отсталости от моего родного мира многими благами массового производства пользоваться не мог, отсутствовали у него и некоторые технологии, так что определенная часть сделок была бы пустой тратой времени, а товар поставленный под эту договоренность проще было выбросить на свалку. Так, скажем, контракт на партию микроволновок в среду дремучую, закостенелую, относящуюся ко всем нововведениям подозрительно, терпела крах с самого начала. Электричество в этой среде практиковалось на ряду с чревовещательством, черной магией и вселенскими чудесами исцеления, ну вы меня понимаете, то есть того что и в природе то не было. Однако контракт на поставку подтяжек или батистовых платочков с кружавчиками мог выгореть, но даже при условии контейнерных перевозок, которые были неоправданы ввиду больших затрат, данные контракты попросту изживали себя.

Как вы уже догадались, я ничего не продавал и ничего не покупал, хотя и статус мой в королевстве был весьма громким и раскрученным. Вы спросите, чем же занимались негоциантские дома на Марлане? Отвечу. Торговлей, но совсем иного плана. Уверенно заняли свою нишу на рынке доспехи для господ с пухлым кошельком. Доспех для баронов, графьев и прочего высокопоставленного собрания делали методом выплавки. Просто до дури накаляли железо, и добившись его жидкого состояния, вливали в глиняную форму, и дождавшись пока часть доспеха застынет, разбивали форму здоровенным молотком. Сам доспех, скрепленный сыромятными ремнями, получался громоздким и порой равнялся весом с самим владельцем, из-за чего воевать в нем было затруднительно. Многие шли в бой используя старые добрый кожаный доспех с нашитыми на ключевые места туловища железными бляхами, но ни к чему хорошему это не приводило. В боях с кочевыми племенами пустошей или пиратами на длинной прибрежной полосе восточной оконечности королевства они несли нешуточные потери, так как отравленные стрелы с хорошей регулярностью игнорировали защищенные участки тела война, стремясь попасть в те, на коих сам доспех не распространялся.

Поставляемый же из-за врат армор давал фору даже амуниции современных войск быстро реагирования планеты Земля. На основе кевларовой ткани, задрапированные в толстую кожу, с костяком из штампованных броне пластин, доспех получалось удивительно прочный, а усиленный фартук и высокий воротник позволяли владельцу сего чуда ходить в рукопашную без особой оглядки на вооружение противника. Конечно такие обновки стоили порядочно, и брали за них в основном драгоценными камнями, однако спрос на них был всегда.

Особую любовь у агентов негоциантских домов вызывали самоцветы, в изобилии доставляемые с Восточных хребтов, окраины королевства. Редкой величины и чистоты, они стоили тут недешево, но алмаз в тридцать карат мог быть обменян на дешевые японские часы, а изумруд с голову овцы на авторучку. Часы и авторучки на Марлане являлись дефицитом, а изумруды и алмазы ценились на Земле, так что не одна из сторон не оставалась в накладе. Я лично читал одно из донесений внешней разведки негоциантского дома, а была и такая, в коем значилось что некому графу Туку так приглянулась породистая скаковая лошадь барона Ильдо, что он выменял ее, а также десять отрезов восточного шелка на удивительный и волшебный миниатюрный хронометр, способный поместиться на ладони у взрослого человека. Местные мастера часовых дел еще не достигли подобной миниатюрности своих изделий, даже ввиду отсутствия необходимых материалов, так что последним оставалось только завистливо вздыхать, поглядывая на диковинку. Барон же Ильдо, воодушевленный подобным замечательным обменов поместил ручной хронометр под колпак из прозрачного стекла и объявил его фамильной реликвией, из-за чего цена на десятидолларовые Касио подскочила чуть ли не до небес.

Естественно негоциантские дома создавали искусственный дефицит, не спеша ввозить за стены Белогорья свои артефакты, так что спрос рос день ото дня.

Вы спросите, чем же занимался Покоп Парус в этой кутерьме? Я вам отвечу. По прибытии в столицу он начал расхаживать по местным поставщикам диковинок и всячески их прельщая новыми контрактами, начал обелять и прославлять мое имя. Парус доказывал, что Сбирский, торговец честный, был вовлечен в заговор против его величества чисто случайно и до последнего момента и вовсе не предполагал, что входит в ряды заговорщиков, что было чистой правдой. Звонкая монета весьма способствовала разнесению этого слуха и уже через пару недель при упоминании моего имени при дворе, кислых мин появлялось все меньше, а вот заинтересованного блеска в глазах местной элиты все больше. Покоп не скупился на обещания, предлагая одному фавориту кевларовую рубаху, другому средством против запора, третьему Виагру, четко ориентируясь на донесения разведки, тем самым укрепляя лояльность ко мне при дворе короля Матеуша. Да мои друзья, старый вояка и отчаянный бретер Парус оказался существенно лучшим негоциантом чем ваш покорный слуга. Спустя пару месяцев, реши я появиться при дворе, меня встретили бы с распростертыми объятиями, и усадили бы на места для особо важных персон. Жаль, что этому свершить в столь краткие сроки было не суждено. Почему, спросите вы? Нет, я абсолютно не боялся головорезов Подольских и сорвиголов из объединенной службы безопасности, которые в последнее время так обнаглели, что чуть ли не семечки на трапе Ястреба лузгали. Благодаря верным друзьям я вполне мог выкурить этих бедолаг, наняв половину кочевников пустошей, или отчаявшийся разбойный люд приграничья, и они попросту числом раздавили бы хорошо вооруженные и подготовленные Земные отряды. Нет. Тут было другое. Времени у меня было в обрез, сколотить хоть мало-мальски многочисленный отряд в кратчайшие сроки, да еще протащить его по степи вдоль черной дороги в кратчайшие сроки возможности не представлялось. да и ко всему прочему странное природное явление под названием Марево грозило нам не пойми, чем и уйти с его пути можно было только в двух случаях. Первый, отпадая ввиду отсутствия технической возможности, предполагая запуск оставшихся в живых двигателей Ястреба и перенесения челнока со всем его интеллектуальным богатством в более рафинированные условия, нежели пыльные степные просторы и толпы оголтелых дикарей. Даже если бы я разобрался бы в управлении посудиной, то отсутствие этого чертова имобилайзера подтверждающего мои полномочия путало все карты.

Второй способ был до жути банальный. Можно было свинтить все важные финтифлюшки и вооружившись из открытого арсенала Ястреба, дать деру в направлении королевства, где и засесть до спада ужасной угрозы. Этот вариант тоже отпадал, так как, я сильно подозреваю, что охранение Подольских или безопасники сильно бы удивились, если бы мы решили с невозмутимым видом проследовать мимо их рядов, сгибаясь под туками забитыми космическими диковинками.

— Куда это вы господин Сбирский так спешите, и что это в вашем рюкзачке?

— Ах нет господа, право, сущие пустяки. Мы до королевства и сразу назад, а тот синтезатор пищи из навоза и земли, это не более чем брелок из папье-маше, ценности не представляющий.

— Так куда же вы его поволокли милейший негоциант?

— Ах господа, я такой сентиментальный! Нас с ним много связывает, и он дорог мне как память!

Полковник предложил по сути простой и незатейливый выход из ситуации. В обмен на информацию с корабля он готов был организовать нашу эвакуацию, однако дальше Белогорья уйти я не мог, да и там, под защитами стен баронства, или в другом укромном уголке, меня почти наверняка настигла был отравленная стрела или банальная пуля в голову с горячим приветом от Подольских.

— Нашел! Нашел черт меня раздери!

Никогда я еще не видел советника настолько взволнованным. Глаза его горели, руки тряслись от возбуждения.

— Амир, успокойся. — Я отставил в сторону кружку с кофе и повернул кресло к Барусу. — Что ты так разволновался.

— Нашел! — Вновь повторил он и упав в объятия дивана, припечатал журнальный столик толстой кипой бумаг. — Капсула! Запасной вариант! Судный день, его дери!

— Поясни.

— Да с легкость. Пока ты цедил кофе и с праздным видом шатался по палубам, а Грецки вынашивал планы мести, готовя в своих мыслях эшафот для старика, я прилежно, день за днем читал судовой журнал и расшифровывал записи самописцев Ястреба. Благо, последнее было чисто технической подробностью. И я нашел! Ублюдки в нашей системе, враждебная форма жизни на углеродистой основе, сунувшая свой нос на орбиту Марлана. Ты вообще понимаешь, что будет если их поисковик разнюхает что сама планета пригодна для жизни, а народ тут настолько дремуч, что его проще вырезать как скот? Тут даже воевать не надо. Плюхнут на планету пару бомб, а после этого начнут колонизировать.

— Я понимаю, что присутствие в системе чужих ни к чему хорошему привести не может. — Охотно согласился я. Однако я решительно не понимаю, как мы тут можем помочь. Даже если бы мы были способны поднять Ястреб на орбиту, то спешу заметить, что мы находимся на борту спасательного челнока, а не боевого судна. Наша артиллерия только по земным да марлановским меркам может представлять опасность, а на деле почти наверняка использовалась для истребления особо докучливых метеоритов. А у врага броня, почти наверняка серьезное вооружение, и как финал, наплевательское отношение к чужой жизни.

— Слова. — Ликовал Амир, поглядывая на меня так, будто уже давно решил эту непосильную моему уму задачу. — Сплошная демагогия. А ты знаешь Сергей, что раньше ястреб был судном ближней разведки, и оснащен турелью для запуска боеголовок воздух-воздух, управляемых с центрального пульта. Данная технология нашими далекими потомками была названа пульсационный дистабилизатор. Ракета, управляемая с корабля, подходила вплотную к корпусу вражеского судна и детонировала, разрушая обшивку до основания. С суда класса постарше она не справлялась. Зато с маленькими разведывательными кораблями вела себя по всем законам жанра. Нам достаточно погрузить одну такую колотушку на турель и активировать управление. Кстати, один пульсационный стабилизатор имеется у нас на складе. Я проверял.

— Чудно. — Моя очередь грустно улыбнуться наконец настала, и я не преминул воспользоваться случаем. — Однако, мой дорогой Амир, ты очевидно забыл, что своим появлением мы к чертям вырубили систему, захлопнули врата и даже отключили боевые станции на орбите планеты? Не хватает пустячка, самой малости, идентификатора, которого у меня нет. ДНК есть, рожа моя есть, желание есть, а вот с имобилайзером напряженка.

— С чем?

— Не бери в голову.

— Да пес с ним, с этим, как ты сказал, има… имо. Тьфу, напасть. Я же говорю нашел!

— Что?

— Слушай. — Амир, сияя как новенький пятак, взял из пачки листов первую страницу. — Согласно уложению корабельного устава, статье двенадцатой, формы безопасности четыре, командир корабля, вступая на борт, обязан пройти идентификацию по ДНК-коду, информация о котором заведомо внесена в реестр легитимных командиров космосудов. Регулирующий орган в этом вопросе есть адмиралтейство.

— Это я и так знаю.

— Не перебивай, слушай дальше. После прохождения основной идентификации, командир судна обязан пройти дополнительное опознание по прямой связи адмиралтейство-мостик, а сама информация должна быть записана в мастер-жетон. Данный мастер-жетон является собственностью космофлота и имеется в двух экземплярах. Первый экземпляр находиться при командире корабля и является непосредственным атрибутом власти, а также вторичной идентификации по требованию системы безопасности корабля. Второй же…

— Есть и второй? — Известие о том, что существует и второй жетон, меня безмерно взволновало. Даже ладони вспотели.

— Есть, — Амир улыбнулся, сверкнув свои безупречным оскалом, что на Марлане был большая редкость. — Это своего рода защита. Выдается старшему помощнику или любому другому офицеру, если командир судна не способен выполнять свои прямые обязанности. Когда Ястреб садился на планету, капитан судна был в полном здравии, однако что-то пошло не так. Толи пробы атмосферы брались в спешке, толи произошла еще какая накладка, но челнок вошел в атмосферу неправильно и слишком большая поверхность корпуса, вкупе с плотностью озонного слоя должна была спалить корабль со всеми его обитателями ко всем чертям. Был и на этот случай протокол, и дабы сохранить жизнь экипажа, электроника отстрелила три наименее важных отсека. Мы даже знаем где они упали.

— Великолепно. — В припадке благодарность я аки тюлень, забил в ладоши. — Прекрасно. Осталось только приехать к отсеку, вскрыть его и забрать брелок.

— Если бы не несколько сдерживающих факторов. — Глаза Баруса вдруг стали печальны. — Первый из них, это Подольских и Суздальский, чьи сорвиголовы готовы в любой момент кинуться на корабль. Сдерживает их только здравый смысл их хозяев.

— Допустим я смогу договориться.

— Это хорошо. — Кивнул мой собеседник. — Оба они люди здравые и наживу чуют за версту, к тому же сидеть на пути Марева никому не охота и, наверное, наши земляки уже уяснили для себя если не природу, то действие этого явления. О нем я позже тебе расскажу, так как в архивах Ястреба было упоминания и о нем, и таящихся внутри так называемых «Джинах».

Следующее препятствие для нас — это сами контейнеры, которые разбросало на многие десятки, а то и сотни километров. Один из них приземлился где-то на восточной окраине королевства, в густых лесах, и добраться до него для нас самый верный вариант. Достаточно лишь спешным маршем пересечь пустынное приграничье и центральный черноземный район, а затем выбраться к горной гряде и спустившись по склону ныне действующего вулкана Артонса, попасть на место крушения. Хорошим конным ходом, заменяя лошадей на каждой станции, это в среднем неделя.

— Замечательно. — Я радостно потер ладони. — Уже через неделю мы сможем запустить Ястреб и поднять его в воздух. Я думаю программы автопилота тут найдутся.

— Не запустим, — Амир отмахнулся от моих слов, как от надоедливой мухи. — Ибо процент того, что брелок именно в этом отсеке, крайне мал. Информация о приземлении блоков у нас имеется, и я даже успел выцепить координаты, однако не все так просто как кажется. Года катастрофа была неминуема, повторюсь, находчивый электронный мозг пустил в расход те отсеки, которые в тот момент находились в низком приоритете и за жизнеобеспечение людей не отвечали. Первым был отсек бортовой документации, или архив, с годовым запасом бортовых журналов и средствами опознавания экипажа, или наш пациент, вторым отстрелился отсек с быстро портящимися продуктами, третьим, извините, утилизационная камера. С нашим везением, боюсь, мы напоремся именно на нее. Определить же, какой отсек куда рухнул, даже компьютер Ястреба затрудняется. В итоге мы имеем три точки падения. Одна находиться в королевстве, вторая на побережье, земле, свободной от подданства его величества Матеуша, и где любое упоминание о его престоле может привести к нешуточным проблемам. Третья же точка падения в районе островов, на наше счастье отсек рухнул на сушу, но те края исследованы мало, и что нас там ждет, я не знаю. Время марша до первого места неделя, до второго две, до третьего по крайней мере месяц, и мы в жестких рамках. Марево, основная наша проблема. В архивах Ястреба оно описано так. «Чуждая враждебная технология, состоящая из нанороботов, уничтожающих любой биологический вид. Сами нанороботы действую по схеме своей-чужой, и капсула с производящим элементом этих маленьких засранцев, упала на планету вслед за приземлением самого Ястреба.» Своего рода подарок от чужих, в будущем атакующих Солнечную систему. Цикл появления этих джинов составляет сорок лет, что равно полному циклу регенерации производящего модуля. После набора необходимой мощности регенерационный модуль начинает двигаться по планете, уничтожая все живое вокруг. С каждым шагом своего воинства, с каждым пройденным километром, количество нанороботов увеличивается с геометрической прогрессией, а с ней и расширяется зона поражения. В день на начальном этапе вырабатывается до трехсот тысяч бестий, за неделю плотность потока может достигнуть миллиона, а за месяц получается сумасшедшая цифра. Локализовать это дело просто. Достаточно дать команду боевым спутникам на орбите, и они в миг уничтожат осиное гнездо. Лишившись производящего модуля и большей доли своих наступательных сил, «Джины» уползают куда-то в горы, куда не достает пеленг и принимаются генерировать свой регенератор. Бред полный конечно. Одна проблема, программа защиты действует автономно и отслеживает наноботов в том случае, если для этого есть подтверждение капитана, либо членам экипажа грозит прямая угроза.

— Ну и чудесно, — вновь кивнул я. — Дождемся паршивцев тут и когда они доберутся до Ястреба, он прекрасно все сделает за нас.

— А с чего ты решил, что Марево вообще двинется в нашу сторону?

Этот вопрос, поставленный вот так, ребром, меня безмерно озадачил.

— Каждый выход «джинов» сопровождается неизменным изменением курса, и если раньше они и правда весело маршировали по пустоши, уничтожая ящериц, кактусы и дикие кочевые племена, то получив подзатыльник от высоких технологий теперь старательно изменяют курс. Пограничье к примеру, лакомый кусочек. Почему бы Мареву не направиться туда?

— То есть, — во мне вдруг все похолодело. Липкое, колющее чувство опасности и чего-то неизмеримо подлого и мерзкого, вдруг колыхнулось, и выбравшись из темных закоулков подсознания потянулось, коснувшись серой когтистой лапкой моего сердца. — То есть, ты хочешь сказать, что своим присутствием на Ястребе, мы, или лучше сказать я, обрек многие тысячи нив чём неповинных людей на верную смерть?

— Не все так плохо. — Улыбнулся Амир, на этот раз ободряюще. Я всегда удивлялся этому человеку и лишний раз соглашался с выбором своего поприща политика и советника при дворе его величества. Мимикой, кивком, слабым жестом он в полной мере мог передать своему собеседнику свое настроение, а если было надо, то становился непроницаемой стеной и как бы оппонент не старался, узнать, что творилось в голове Баруса, было невозможно. — Да, не все так плохо, как может казаться, мой друг. Я тут прикинул и сделал расчеты. Формула получилась забавная, но для того чтобы Марево вошло в силу, чисто гипотетически, требуется как минимум шесть месяцев полного цикла воспроизведения. Именно через шесть месяцев спутники, по данной Ястребом мощности, не смогут полностью покрыть одним ударом всю эту неприятность и степень поражения нано ботов не в коей мере не затронет их репродуктивный цикл. Иными словами, через полгода боевые станции просто не смогут угнаться за количеством этих маленьких засранцев, ибо ущерб от них наноботы будут заполнять таким же количеством себе подобных, без ущерба для Марева.

— Но жертвы будут!

— Возможно. — Амир меланхолично повел плечами. — Но в основном затронут население пустошей, а также горные районы, если брать за основу старые пути миграции «Джинов». Самое больше, тридцать тысяч человек, но это ничто по сравнению с населением королевства, морскими пределами и части островного государства. Песчинка, считай.

— Ущерба можно избежать?

— Можно. — Советник хитро прищурился, — но сложно, и времени будет в обрез. Еще раз повторяю, что первый отсек рухнул на территории королевства, однако в таком месте, которое издревле славиться своим разбойным людом. Не будем исключать, что за время которое прошло с момента посадки челнока, сам контейнер вскрыли, а его содержимое местные бандиты растащили на сувениры.

— Господи ты боже. — От этой мысли меня вновь прошиб озноб. Если Амир был прав, то поиски брелока могли потерпеть фиаско, еще и не начавшись. Маленькое устройство могло быть прикарманено шальным бретёром, обменяно на звонкую монету, или втоптано подошвой в песок. Найти иголку в стогу сена казалось мне теперь задачей сильно легче, чем планируемое мероприятие.

— Опять ты паникуешь. — В словах Баруса проскользнула нотка укора. — Я же говорю, я все рассчитал. До первой точки лихим маршем нам десять дней, но это в теории. Людям нужно отдыхать, лошадей на станциях может и не быть, да и форс-мажорные ситуации в пути могут повлечь за собой пару дней задержки, так что разумнее нам отвести на первый контейнер две недели. За это время Марево разве что начнет выходить на свою кровавую тропу, и если нам повезет, то брелок окажется на Ястребе через каких-то тридцать дней.

— А если нет?

— Не стоит отчаиваться. Центральный торговый тракт и правильно составленные бумаги дадут нам возможность пересечь королевство к Предгорью и там найти второй контейнер. Семьдесят процентов из ста, величина солидная. На проход к точке падения мы затратим еще пару недель, но если брелок будет на своем месте, то потратим из шести месяцев только полтора.

— А если и во втором отсеке его не будет? Ну нет тот контейнер, или разграблен, или еще что?

— Если, да кабы. — Амир поморщился, выражая свое недовольство моим пессимизмом. — Куда делся негоциант Сбирский с которым я познакомился в Белогорье? Где его бесшабашный настрой, смекалка, отвага, холодный расчет и целеустремленность?

— Сдаюсь. — Я примирительно поднял руки ладонями вверх и улыбнулся. — Давай свой план.

— Продолжаю. — Оживился советник. — Мы подходим к предгорью, предварительно запасшись, ну скажем, парой сотен наемников. Мои сбережения и кубышка Яроша нам это позволял. На крайний случай возьмем его гвардейцев, но они люди думающий, пусть даже и столько тел в кольчуге отходили. Нам же для нашего мероприятия, на завершающем этапе скорее масса мускульная нужна, чем нейронные связи. Разгоним лихих людей, обследуем отсек и мухой назад. Однако остаётся еще тридцатипроцентный шанс что второй отсек пустышка. До побережья месяц пути, затем нужен корабль, быстроходный и с лучшей командой. Если повезет, то найдем такой парусник, который делает восемнадцать-двадцать узлов и тогда третий отсек у нас почти в кармане. В самом плохом варианте на весь путь придаться потратить месяца четыре, но чует мое сердце, что ждет нас удача.

Впечатление у Славы о Барсуке сложилось самое неоднозначное. Вроде бы самый обычный бродяга, пропивающий последнюю деньгу в кабаке, вида непотребного, с мутным взглядом и всклоченными колтунами неопрятной бороды, производил впечатление человека острого ума. Сначала оборванец не хотел даже обращать внимание на Зимина, игнорируя его на максимальном уровне, однако появившийся на столе глиняный кувшин с местным пойлом прояснил его мысли, и с надеждой поглядывая на угощение, он протянул Слава свою заскорузлую лапу.

— Барсуков моя фамилия. — Пояснил мужик, блеснув железными коронками зубов. — Естествоиспытатель.

— Зимин. Рейдер. — О факте присутствия на Марлане соотечественников, Слава знал, однако за все время пребывания на планете, такой ему попался впервые и вызвал нескрываемый интерес. — Давно на планете? — Вопрос Слава намеренно задал прямо, в лоб, и не ошибся, получив такой же прямой ответ.

— Седьмой год. — Естествоиспытатель Барсук, видимо решив, что прелюдия завершилась, радостно потянулся к кувшину и наполнил свою кружку.

— И что же вас сюда, Барсуков, привело?

— Шутить изволите! — Добрая порция удивления не помешала собеседнику присосаться к кружке и в мгновение ока ее ополовинить. — Тут же непочатый край работы! Я собственно биолог, а тут, для нас, любителей флоры и фауны, непочатый край работы!

— И на что же вы существуете? — Зимин скептически оглядел неприглядный наряд Барсукова, коего это не очень удивило. — Гербариями на жизнь не заработаешь.

— Ну да, ну да. — Первая кружка с фантастической быстротой показала свое дно, и Барсук потянулся за новой порцией, но решительный жест Зимина остановил его попытку.

— Дело у меня есть. — Слава вытащил из кисета серебряный кругляш и как бы невзначай подкинул его на ладони. Точнее сведения.

— Да что угодно, за ваши то деньги. — Глаза естествоиспытателя загорелись жадным блеском, движения стали суетливые, и от вида полного безразличия к социуму, он превратился в этакого заискивающего перед начальством лабораторного работника. — С финансами у меня туго, грантов больше не выделяют, под проект то. Им же результат вынь да положь, да на тарелочке с голубой каемочкой. Попробуй объясни попечительскому совету, что быстро только кошки родятся.

— Тогда на чистоту. Как вы здесь оказались?

— И только то. — На лице Барсукова отразилось облегчение. — Да тут особых секретов нет. Так же, как и вы, через врата.

— Врата вратам рознь, — покачал головой Зимин и принялся прятать монету в карман, чем вызвал откровенную панику оборванца.

— Ладна вам, рейдер, что вы. — Зачастил бродяжка. — Ну да, врата вратам рознь. Есть их несколько. Я, чего уж скрывать, всегда мечтал о дальних странах, запретных континентах, и разного рода диковинках, однако на Земле ничего нового уже найти нельзя, за редким исключением, а в космос мы еще не выбрались. Тут же, на Марлане, непочатый край работы для такого как я. Новые виды растений, сотни представителей фауны, которые ни на что не похожи, а с микроорганизмами так вообще фонтан восторга! Чудный, новый, неисследованный мир!

— Дальше, и, по существу. — Прищурился Слава. Биография Барсукова его не интересовала, а вот сама возможность, вот так вот просто проникнуть на планету, заставляла беспокоится. Сейчас это безобидный пьяница, а завтра вполне состоявшийся негодяй, хорошо вооруженных, и особо не церемонящийся. Один старик Подольских со своей личной армией чего стоил, так почему бы не найти такого же зловредного старпера и не столкнуть этих двух могущественных идиотов лбами. Вариант показался Славе вполне жизнеспособным.

— Канадский вход. — Поморщился Барсуков. — У побережья прямо. Я вел исследования в некоторой области, которая вам, если вы не микробиолог, покажется бесполезной. Однако труды мои были оценены и выделен грант на дальнейшие исследования. Материала не хватало, наблюдался дефицит кадров и времени, и мы срывали сроки, однако вдруг, с оказией, в мои руки попал уникальный материал, который должен был совершить в науке невиданный прорыв. Я ликовал, был на седьмом небе от счастья и наконец мои исследования начали приносить ощутимые плоды, однако материал закончился, а его природа мной так и не была понята. Уникальные микроорганизмы, найденные в образце почвы, входили в симбиоз с живой тканью. Привив ее кролику, которому до этого был привит штамм Сибирской язвы, я добился того что сам ушастый пациент поправился, окончательно и безвозвратно. Более того, дальнейшие прививки не к чему не привели. Вредоносная составляющая умирила, едва попадала в кровеносную систему лопоухого!

Признаюсь, честно, материал я извел подчистую, и требовалось мне его несоизмеримо больше, чем те жалкие крохи, и в этот момент, как вы думаете, что произошло?

Появился продавец? — Раскинул предположить Зимин, и тут же получил утвердительный кивок Барсука.

Именно! — Не переводя дыхание естествоиспытатель прикончил и вторую порцию пойла, и теперь, расслабленно откинувшись на стену, пребывал в прекрасном расположении духа. Дальше история полилась из его уст как по написанному. — На мой вопрос о происхождении микроорганизмом, продавец, личность по сути не примечательная, толком ничего не ответил. Сказал лишь, что сильно далеко, и стоит каждый экземпляр на пробу чуть ли не по сотне килорублей. Я сторговался, взял у него еще один экземпляр, и естественно, прикончил его за две недели. Результаты меня снова ошеломили! Однако впечатления впечатлениями, а культивировать породу микроорганизмом, увы не вышло, и даже повторить их не с руки было. Требовалось больше материала.

Ситуация, как у наркозависимого. — Усмехнулся Зимин, и Барсуков согласно кивнул.

Вы даже не представляете себе, рейдер, что может сделать увлеченная натура, вставшая на научную стезю, если этой натуре светит по меньшей мере нобелевская премия, а предпосылки так думать, после получения результатов, у меня были. Я снова нашел продавца, и тот, тварь, поднял цену образца вдвое, мотивируя это какими-то сложностями. Я был возмущен, рвал и метал, грозил ему всяческими карами, но что я, простой микробиолог могу сделать этому торгашу. Я это понимал, а главное и он тоже, так что пришлось снова раскошеливаться, однако при заключении сделки этот тип обмолвился, что готов, за мои кровные разуметься, развернуть исследовательскую базу и переправить ее, да и меня, по месту жительствам моих маленьких прелестников. Он даже назвал цену, за которую он берется осуществить это мероприятие, однако она на тот момент показалась мне нереально огромной. Однако потом, я понял одно. Чем больше я заказываю, тем выше цена, и в конце концов стоимость всего в купе будет равна цене запрошенной торговцем. И тогда я решился. Показав свои результаты попечительскому совету и получив грант, которого хватало на покупку необходимого оборудования, я обнули свои счета и отправился сюда. Сначала я разумеется не поверил во все происходящее, но, когда мне показали проход на Марлан, да и саму планету, я пришел в еще больший восторг, чем тот, который я испытал при виде моих маленьких целителей.

И что же вас так обрадовало? — Иронично поинтересовался Зимин. — Это же дикий, опасный мир, где в умах разруха, на улицах и в жилищах антисанитария, а во главе стран тираны! Здесь ведь не то чтобы обворовать или убить способны? Вас ведь просто в рабство могут продать! В королевстве это не афишируется, однако за его пределами, в приграничье или предгорье это в порядке вещей!

Сразу видно, что вы не увлекающаяся натура. — Сквозь клочковатую бороду в колтунах проступила мечтательная улыбка, и Барсук грустно вздохнул. — Вы видите перед собой грязь и нищету, а я непочатый край для работы. Сотни, тысячи предметов для исследования. Миллионы новых форм жизни, которые иногда повторяют земные, а некоторые из них и вовсе уникальны!

Тогда простите, господин микробиолог, не пойму, — прервал Слава востроги собеседника. — Если тут так все замечательно, то почему же вы, уважаемый, приняв вид бомжеватый и неприглядный, сидите в этом кабаке и цедите со мной дешевую бурду, вместо того чтобы светиться на светских приемах и красоваться на обложках дорогих журналов с подписью о нобелевском лауреатстве?

Облик Барсука из доброжелательно-мечтательного вмиг преобразовался в грозовую тучу, и нахохлившись он нехотя отодвинул угощение.

Оплошка вышла, беда. Я потратил уйму денег на переброску лаборатории в эту дыру, перебрался сюда сам, а когда исследования вошли в финальную стадию, понял, что микроорганизмы со столь чудесным свойством могут существовать только в атмосфере планеты. Вы рейдер, представляете вообще, чем вы дышите?

Воздухом. — Зимин пожал плечами и тут же почувствовал на себе насмешливый взгляд ученого.

Кислородом вы дышите, кислородом! Состав кислорода имеет в своей основе одиннадцать базовых элементов и отклонение в их содержании в тысячную долю процента для человека ничем не грозит, а вот мои лекари-малютки гибнут, едва пропорции меняются.

Так в чем же дело? — Удивился Зимин. — Берут же люди с собой кислород по воду, запихивают его в баллоны, надевают маску с трубкой и вперед. Почему бы это не сделать с вашими, как вы это сказали, маленькими докторами.

Да вы правы. — Нотка грусти вновь появилась в интонации Барсука и тот, решив более не отвергать угощение, одним махом отправил остатки алкоголя в рот. — Вы как никогда правы, рейдер. Однако я потратил на эту идею все свои накопления, и когда пришел к продавцу, который бывает тут иногда, и рассказал о том, что мне нужно новое оборудование, он запросил немалую сумму. Я ему сказал, что ее у меня нет, но я могу достать ее на Земле, но он только рассмеялся и сказал, что не работает в долг.

И вы опустили руки?

Что вы. Что я только не делал. Пытался заработать, но ничего у меня не вышло. Находил землян, а выяснить что ты не уроженец Марлана, проще пареной репы. Объяснял им ситуацию, сулил деньги, славу, обещал партнерство если можно будет поставить производство получившегося препарата на поток, но все тщетно. Они только отмахивались от меня.