Земля забытого бога

– Ну… – протянул Станислав Николаевич, немного смущенный желанием лизнуть этот пальчик.

– Что ну? Что тебя заставило позвонить мне, Стасик? – Анастасия крутила на пальчик короткие волосы строгой прически Садомского.

Станислав Николаевич вытащил из портфеля старинную книгу, осторожно, чтобы не уронить бокалы, положил на стол.

– Вот, книга. Не смогла бы ты мне ее перевести в удобоваримый вид.

– Ого, какое старье, в твоем стиле… Язык?

– Язык русский, восемнадцатый век, но уж больно нечитабельный, рукописная.

– Что-то ценное?

– Да нет, просто рукописная книга. Ничего особенного.

Анастасия Валерьевна усмехнулась:

– Темнишь ты, Станислав… Ты просто так ничего не делаешь. Ну да ладно, у меня как раз группа студентов на зачете, дам девочкам, пусть поработают за допуск к экзамену.

– Нет, нет, Настя, студентов не подключай, прошу тебя…

– Ого! Ну, я же говорила, темнишь… – Панина взяла книгу, пролистнула, – наверное, тебе надо в художественной форме, я так понимаю?

Станислав Николаевич пожал плечами, улыбнувшись:

– Ну, ты же по-другому не умеешь, Настя.

– Не умею. Я филолог. Но это займет время, а мое время для меня ценно. Придется и тебе пойти мне навстречу…

– Все, что угодно, деньги есть, что еще надо…

– Деньги меня не интересуют, Стасик, а вот ты… – Анастасия Валерьевна грациозно перегнулась через столик, максимально приблизив глубокий вырез платья к Садомскому, и впилась ему в губы. Тот не решился отпрянуть, тем более что былое нахлынуло волной.

– Я хочу тебя… – шептали ему зовущие губы Анастасии Валерьевны, а ее шикарная грудь придавила старинную книгу, небрежно лежащую на столе.

Наутро, рано проснувшись и выпив традиционную чашку кофе, Станислав Николаевич из прохода гостиной посматривал на еще спящую Панину и думал, решая второй вопрос своей предстоящей поездки в Пермь:

«Зачем мне Вероника? Да, она молода, умна, немного наивна, но ведь мы разные люди, мы можем не подойти друг другу, ведь прошло уже больше года, как я с ней знаком, но все никак не решаюсь не то что предложить руку и сердце, а даже интимную близость. Нет, она не то, не мое. Но так мила, чертовски мила, я смогу слепить из нее всё, что мне надо. А если не смогу? Я уже не молод, возиться с молодыми девчонками лучше в кровати и одну ночь, чем всю жизнь… Вот, Настя вполне меня устраивает, почему нет?»

Размышляя так, Станислав Николаевич все-таки решил еще раз встретиться с Вероникой и попробовать. В конце концов, Анастасия никуда не денется.

В это время Анастасия Валерьевна мягко потянулась в постели, как кошка, и продолжила безмятежно спать. Она не привыкла вставать рано.

* * *

Пермь встретила Станислава Николаевича ветром и дождем. Добравшись на жутко дорогом и медленном такси до гостиницы, он сразу после душа позвонил Веронике. Та ответила, но голос звучал нерадостно и прохладно.

– Здравствуйте, Станислав. Да, конечно, я с удовольствием встречусь с вами.

Договорившись о времени и месте свидания, Станислав Николаевич вызвал своего контактёра Кирилла. Тот приехал, как всегда радостный, долго тряс руку, рассказывая о новых находках.

– Вот, Станислав Николаевич, нашли же мы, настоящий клад, уровень Эрмитажа! Вы должны посмотреть. Под Чердынью, зашурфились на пару метров и пошло, пошло! – Кирилл был возбужден.

– Ну-с, покажите, – вяло отреагировал Садомский.

Кирилл достал смартфон, открыл фотографии и важно передал его собеседнику. На фото были вполне неплохие вещи, но под коллекцию не попадали, вещи для музея государственного значения вполне расхожие: пара гривен, сплетенных из золотых нитей с серебряными застежками в виде конских голов, да фигурка всадника на лошади, похоже, из серебра. Станислав Николаевич одобрительно кивнул:

– Хорошо почистили, профессионально.

– Ага, умеем. Короче, всадник за три, гривны по миллиону, пойдет?

Садомский покачал головой. Его эти предметы древности не интересовали, видно было, что вещи времен Волжской Булгарии, по фото трудно датировать, но, скорее всего, поздние, четырнадцатый – пятнадцатый века.

– Ну, а чё? Ну, заберите вполцены, только всадника тогда не отдам, самому дорог.

– Гривнам цена по десять тысяч долларов, и то на любителя. За всадника двадцать. А лучше оставьте себе, – улыбнулся Садомский.

Кирилл сник.

– Ну-ну, не расстраивайтесь, Кирилл. Лучше скажите, как бы повидать того кузнеца, что передал вам книги. И лучше бы посмотреть место, где он книги обнаружил.

– Гривны возьмете по пятнадцать? – ехидно спросил Кирилл.

– Это шантаж. Я цену назвал, – твердо произнес Станислав Николаевич. Торговаться он не любил.

– Ну ладно, по рукам. Завтра узнаю, где кузнец, съездим.

– Вот и отлично. А я пока отдохну с дороги, – Садомскому Кирилл наскучил, ему хотелось увидеть Веронику.

– Кстати, ваша девчонка с каким-то фраером шляется. Видел сам.

Кирилл попрощался и удалился, оставив Станислава Николаевича в растерянных чувствах. Точнее, не совсем в растерянных, одно – деструктивное и огромное – лезло у него из груди и оформлялось в черную грозовую тучу, и звалось оно – ревность. Что такое ревность? Это ипостась древнего инстинкта продолжения рода. Это неизменная составляющая сексуального влечения, это животная жажда владения, и, возможно, одна из первых причин уничтожения своего сородича. И это затуманило голову Садомского с такой невиданной силой, что он на некоторое время потерял возможность мыслить и анализировать. Все его желания были направлены на уничтожение соперника и отмщение неверной Веронике.

Лишь к вечеру Станислав Николаевич пришел в себя, разобрав ситуацию. Раз редкое, почти никогда, кроме далекой молодости, не приходившее к нему чувство так захватило его, то Веронику он любит. Раз он любит ее, то она ему нужна. Раз она ему нужна, то надо принимать меры. Первое – надо уничтожить соперника. Второе – жениться на Веронике. План был составлен, Садомский выдохнул, поправил воротничок белоснежной рубашки, накинул пиджак от «Бриони» и отправился на свидание.

Когда он вошел в кафе, Вероника уже сидела за столиком со скучающим видом, покачивая точеной ножкой в изящной туфельке и посасывая из трубочки латтэ. Увидев Станислава Николаевича, она улыбнулась, помахала ему рукой. Эта улыбка и жест мигом расстроили боевой настрой ревнивца, подходя, он впился взглядом в прелестное лицо Вероники и подумал, что не сможет сказать ничего из того, что заготовил заранее.

– Как долетел? – Вероника убивала своим голосом последние искры ревности, возбуждая жуткое желание.

– Нормально. Как всегда.

– Ты зачем приехал? – как бы невинно спросила Вероника, явно ожидая признания. Но Садомский не смог с собой справиться, тем более что по плану предложение было на втором месте. Однако выяснение отношений уже не укладывалось в тематику вечера, Садомский не хотел и не мог поднимать скандал. Он решил, что выяснит все потихоньку. Поэтому, вместо вопроса: «Кто мой соперник, и что у тебя с ним?» – Станислав Николаевич неожиданно предложил проехаться завтра с ним по окрестностям Перми. Вероника кивнула, лишь спросив:

– А в какие именно земли мы поедем?

– Я не знаю точно, я же не местный, – усмехнулся Садомский, но добавил: – Куда-то в древние места, где жили люди, а сейчас живет быдло, скорее всего.

Веронику слово «быдло» покоробило, но она быстро сориентировалась:

– По делам археологии, в деревню? Опять с этим противным Кириллом?

– Ну, что делать, он единственный проводник по моим делам.

– А может быть, мы просто погуляем? Я покажу тебе город, старые церкви, старый мост. Возьмем такси, съездим в Кунгур, это красивый город, там пещера…

Садомский поморщился. Ох уж эти молодые романтичные девушки. Куда-то ехать, шляться по темным грязным улицам без цели, убивать так безвозвратно текущее время, нет, это точно не для него. «Надо свозить ее на море. Там хоть тепло и, скорее всего, романтично для нее, а для меня более спокойно. Там, на море, всё и произойдет. Почему я раньше не додумался?» – спросил себя Садомский и тут же расписал красоты испанского курорта Веронике, которая предсказуемо воодушевилась и забыла про скучные прогулки по улице и поездку в какой-то Кунгур.

Решение это понравилось даже Станиславу Николаевичу, потому что сняло все текущие проблемы коммуникации и создало радужные планы на будущее. Овладение телом Вероники, конечно, откладывалось, зато было вполне решенным. Садомский любил красоту во всём, в том числе и в соблазнении женщин.

Договорившись о завтрашней поездке в деревню окончательно, Садомский оставил Веронику и ушел спать в гостиницу, сладко улыбаясь в постели. Нет ничего приятнее для стареющего джентльмена, чем мечты о лазурном побережье, по которому бежит обнаженная девушка, поднимая легкими ногами брызги соленого моря, что красиво оседают на ее бронзовом теле капельками-бриллиантами. А потом та же девушка, томно стонущая в объятиях у еще вполне дееспособного, красивого пока что мужчины, и они вместе растворяются в водовороте чувственной неги. После на ум Садомскому приходили еще несколько неприличных и возбуждающих видений, а потом он заснул чутким и тревожным сном немолодого человека.

Наутро заехал Кирилл, как всегда с девушкой, которая жеманно улыбалась на переднем сиденье в мечтах о природе и принце на белом «Ленд Крузере», каким рисовался ей вероятно недавний знакомый.

– Ничего, что она с нами? – безапелляционно и риторически вопросил Кирилл, Садомский вздохнул, залез на заднее сиденье и попросил владельца автомобиля заехать за Вероникой. Кирилл вяло усмехнулся и кивнул.

Пока ехали, девушка развлекалась речами, льющимися, как патока, из уст водителя, и явно направленными на приготовление к незабываемому и краткому вечернему соитию. Похоже, что фемина это понимала и не прерывала рассказов о кладах, персах, зверином стиле и необыкновенных мужских достоинствах мэтра прикамских кладоискателей.

Вероника уже стояла на улице, одетая по-походному, в кроссовки и джинсы. Она нехотя поприветствовала сидящих в машине, косо взглянув на девушку. Но та этого не заметила, переключившись на существо своего пола и затеяв беседу о красоте и проблемах маникюра. Вероника беседу не поддержала, но девушке было все равно, она щебетала уже просто так.

– Куда мы едем? – обратилась Вероника к Кириллу и, получив ответ, удовлетворенно откинулась на спинку сиденья: место было ей знакомо, именно там она первый раз увидела Алексея. Это становилось немного символично – Станислав Николаевич везет ее туда, где был второй, может быть, соперник. Дуализм этот, с одной стороны, коробил Веронику, с другой же она первый раз оказалась в ситуации, когда ей предстояло выбрать, а когда есть выбор, всегда интереснее жить.

Однако выбрать она ну никак не могла. Подкидывать монетку было смешно, а выбирать умом – нереально: в каждом она видела и кучу достоинств, и миллион недостатков. Оставалось сердце, которому не прикажешь, да этот орган пока молчал, не отдавая предпочтения ни тому, ни другому мужчине. Потому в эти часы безмятежности Вероника упивалась чувством, может быть и обманчивым, но приятным, чувством власти над мужчинами. Но решать ничего пока не могла или, возможно, не хотела.

Станислав Николаевич сидел в машине тихо, бесед не вел, лишь изредка поглядывал на красивый профиль Вероники. По приезде в деревню Кирилл остановился у моста, набирая номер телефона кузнеца.

Вероника и Садомский вышли из машины, благо день выдался солнечным, тучки растрепал ветер. На пригорке, рядом с ещё советским памятником местным жителям, погибшим на фронте, желтела новорусская церковь, блестя золотыми куполами с неровно выставленными несоразмерными крестами. Вид был бы великолепный, если бы не куча неказистых домиков, облепивших ее со всех сторон. Они загораживали не менее величественный пейзаж огромной в этом месте Камы.

– Тут была церковь раньше? – осторожно спросил Садомский Веронику, но та лишь пожала плечами, наслаждаясь деревенским воздухом. Зато ответил незаметно подкравшийся Кирилл, сжимающий в одной руке смартфон, а в другой свою пассию.

– Нет, новострой это. Какой-то местный олигарх поставил, наверно, грехи свои замаливал.

– Да я вижу, что не древняя. Просто удивительно, что в таком месте церковь поставили. Обычно ставят в богатых поселках, да и то часовню. А тут храм целый, да еще с золотом. Только вот окружение не то… – указал Садомский на дощатые домики.

– Ага, попортили картинку, – согласился Кирилл, – база отдыха это. Я тут с друганами Новый год встречал. Набухались так, что до Рождества остались, крестный ход наблюдали. Веселуха была тогда… Этот поселок новый, после войны построили, а вот деревня на том берегу – восемнадцатый век. Вот ее бы пожечь да поискать – может, и нашлось бы чего ценного.

Кирилл усмехнулся, представив, как он жжет деревеньку, развалившуюся за мостом на крутом берегу, где серые старые домики ютились по всему склону.

– Это нехорошо. Нельзя так даже думать, – неожиданно вступилась за деревню Вероника, – тут люди живут, сама деревня – это история, история человеческого общения, а не ваша, мертвая история, состоящая из остатков жизнедеятельности, которые не могут передать все полутона бытия.

– Ух ты, как сказала! – восхитился Кирилл, но добавил: – Человеческие эмоции не стоят таких денег, как эти остатки жизнедеятельности. Я не этнограф, чтобы сказки собирать, я материалист, мне монеты, пластины, сосуды, и желательно из серебра и золота подавай. Поехали, кузнец на той стороне живет, дома он, ждёт.

Все уселись по местам и через какое-то время тряски по разбитой дороге оказались у старого дома на окраине. Мужчина уже стоял у калитки, ожидая их.

– Николай, – подал он руку Станиславу Николаевичу, Веронике и девушке, ограничившись кивком в сторону Кирилла. Садомский пожал руку, ощутив крепость ладони собеседника.

– Ну, что у тебя нового? – фамильярно спросил Кирилл, Николай уклончиво покачал головой, мол, ничего.

– Вот человек из Питера, из уважаемого музея тебя спросить хотел о тех книгах… – начал Кирилл, но Садомский мягко отстранил его от собеседника, взяв Николая под локоть и отведя в сторону.

– Николай… Хотелось бы прояснить некоторые детали. Книги, что вы передали мне через Кирилла…

– Я не передавал их вам. Я их ему продал.

– Да-да, простите. Но они волею судьбы оказались у меня. Так вот, книги меня заинтересовали, я специалист по Востоку, а одна из книг на персидском. Но мне хотелось бы узнать подробнее для прояснения, так сказать, общей картины, где вы их взяли.

Николай объяснил где. Садомский вздохнул, обстоятельства обретения книг были туманны. И, самое главное, неясно было место, где они были найдены. Станислав Николаевич поднял глаза к небу, надеясь, наверно, на помощь каких-либо богов, и они или он – тут уж вопрос веры – пришли к нему на помощь. Николай неожиданно сообщил:

– Кажется, парень говорил, что нашел книги здесь, в доме у друга, старом доме. Конечно, странно, что в таком месте остались какие-то книги, не пошли на растопку у местных алкашей, но помнится мне, что здешние эти фолианты.

– Так, так… Здешние…

Неожиданно, как бывает всегда при открытиях особого значения, к Садомскому пришла мысль, которая лежала на поверхности, простая, но ранее не всплывавшая в голове кандидата наук.

– А скажите-ка, село или деревня, уж не знаю, что там, под названием Слудка далеко ли отсюда?

– Километров пятьдесят по трассе через Ильинский.

– А Ильинский – это не городок ли баронов Строгановых?

– Верно, он. Там и усадьба поздняя сохранилась.

Садомский улыбнулся торжествующе, мысли в голове залетали, как чайки над Камой. Он хитро посмотрел на Николая и спросил совсем уж неожиданную вещь:

– А вы тут где копаете?

Николай осторожно ответил, мол, в окрестностях.

– А в Слудке или рядом копали?

– Нет, далеко. Я на велосипеде езжу.

– Так, и что у нас рядом? Селище, городище, костище?

Николай сник головой, как побитая собака.

– Да не волнуйтесь вы так, я не прокурор и даже не контролёр отдела археологии. Наказывать вас не буду. Но, судя по тем предметам, что передавал мне Кирилл, насколько я помню, меч, блюдо – эти вещи с археологических памятников, или же, если я ошибаюсь, вы открыли новое место – тогда честь вам и хвала. Но что-то терзают меня так называемые смутные сомнения. Не бойтесь, назовите, откуда вещи.

Николай еще больше насупился, осознавая, что хитрый щеголь из Северной столицы раскусил его, да еще так быстро. Делать было нечего, проще было ответить. Но Николай не сразу открыл рот, он махнул рукой, приглашая Станислава Николаевича в дом. Там, в доме, закрыв дверь, Николай тихо сказал:

– Да, вы правы, копаю. Тут несколько селищ в округе и городище, Бутырское. Говорит вам что-то это название?

Садомский порылся в своей обширной памяти и кивнул:

– Да. Кажется, Юрий Алексеевич Поляков его исследовал в последние годы советской власти. Мне помнится, что мой научный руководитель тогда активно с ним переписывался по поводу идентичности культуры булгар, сарматов и этноса Прикамья. Я еще был аспирантом в то время. Так, так, и что, именно там вы нашли те предметы?

Николай отрицательно покачал головой и неожиданно выудил из-под кровати что-то, завернутое в мешковину.

– Вот что я там нашел. Не хотел показывать, думал, вывезу на Запад. Но… Купите?