Бойтесь своих желаний…

– Если дело в этом, то Фишер – жених незавидный.

– В те времена так оно, наверное, и было бы, но сейчас Сьюзи тридцать с хвостиком, ее «модельные» дни закончились, а член совета директоров «Пароходства Баррингтонов» с аргентинским миллионером за спиной может оказаться для нее последним шансом.

– Неужели у нее все так безнадежно?

– О да. Ее бросали дважды. Один раз у алтаря, и, как мне рассказывали, она уже потратила деньги, полученные в результате выигранного в суде дела о нарушении обязательства. Даже заложила обручальное кольцо. Очевидно, имя мистера Микобера[6] ей незнакомо.

– Бедная женщина, – тихо проговорила Эмма.

– Ты насчет Сьюзи особо не переживай, – заверила ее Грэйс. – Эта «бедная женщина» обладает такой ученой степенью природной хитрости, которой не сыщешь в учебном плане ни одного университета, – добавила она, допивая свой кофе. – Честное слово, сама не знаю, кого мне больше жаль, поскольку не верю, что это у них надолго. – Грэйс бросила взгляд на свои часы. – Все, убегаю, а то пропущу последний поезд.

Она торопливо чмокнула сестру в обе щеки и, выскочив из ресторана, поймала такси.

Эмма улыбалась, глядя, как сестра садится в черный автомобиль. Легкость в общении не самая сильная ее черта, однако не было на свете женщины, которой бы Эмма так восхищалась. Несколько поколений студентов Кембриджа только выиграют оттого, что их учит такой преподаватель.

Попросив счет, Эмма заметила, что на тарелочке для хлеба сестра оставила фунтовую банкноту: эта женщина не желала быть обязанной никому.

Шафер подал жениху простое золотое кольцо. Джайлз в свою очередь надел кольцо на средний палец левой руки мисс Хьюз.

– Объявляю вас мужем и женой, – провозгласил церемониймейстер. – Можете поцеловать невесту.

Теплые аплодисменты приветствовали сэра Джайлза и леди Баррингтон. Далее последовал прием в «Кэдоген армс» на Кингс-роуд. Могло показаться, что Джайлз намеренно сделал свою нынешнюю свадьбу максимально непохожей на предыдущую.

Войдя в паб, Эмма заметила Гарри, беседующего с агентом Джайлза: тот улыбался во весь рот.

– Женатый кандидат получает намного больше голосов, чем разведенный, – объяснял Грифф Гарри, приканчивая третий бокал шампанского.

Грэйс болтала с невестой, которая совсем недавно училась у нее в аспирантуре. Гвинет напомнила ей, что познакомилась с Джайлзом на вечеринке, которую Грэйс закатила в честь своего дня рождения.

– День рождения был лишь поводом для той вечеринки, – сказала Грэйс, не пускаясь в объяснения.

Эмма вновь переключила свое внимание на Гарри, к которому только что подошел Дикинс, – они наверняка принялись обмениваться впечатлениями о происходящем. Эмме не удалось припомнить, был ли теперь Элжернон профессором Оксфорда. Внешне он на профессора определенно смахивал, но таким он был и в шестнадцать лет, и если тогда он еще не носил эту неопрятную бороду, костюм, похоже, был все тот же.

Эмма улыбнулась, заметив Джессику: та сидела, скрестив ноги, на полу и увлеченно рисовала на изнанке скатерти Себастьяна – его отпустили из больницы на семейный праздник под честное слово вернуться до шести вечера. Сейчас он разговаривал со своим дядей. Джайлз склонился над племянником и внимательно вслушивался в его слова. Не было нужды догадываться о предмете их разговора.

– Но если Эмма проиграет голосование… – говорил Джайлз.

– Вряд ли пароходство задекларирует прибыль в обозримом будущем, так что можете больше не рассчитывать на обязательное получение ежеквартальных дивидендов.

– А хорошие новости есть?

– Конечно. Если Росс Бьюкенен, а он ловкий делец, окажется прав и с лайнером все пойдет хорошо, тогда пароходству можно рассчитывать на светлое будущее. А вы сможете занять место в кабинете министров без опасения прозябать на жалкую зарплату.

– Должен признаться, я очень рад, что ты проявляешь такой живой интерес к семейному бизнесу, и могу лишь надеяться, что продолжишь в том же духе, когда уедешь в Кембридж.

– Можете не сомневаться, – заверил Себастьян, – потому что больше всего меня заботит будущее компании. Очень надеюсь, что наш семейный бизнес не развалится к тому времени, когда я буду готов занять место председателя.

– Ты в самом деле думаешь, что пароходству может грозить банкротство? – Впервые в голосе Джайлза прозучала тревога.

– Едва ли, но назначение майора Фишера в совет делу не поможет: по-моему, его интерес в компании диаметрально противоположен нашему. Ведь если за его спиной в самом деле стоит дон Педро Мартинес, я твердо уверен, что крах «Пароходства Баррингтонов» – это часть их долгосрочного плана.

– А по-моему, Росс Бьюкенен и Эмма окажутся не по зубам Фишеру и даже Мартинесу.

– Возможно. Только помните, что они не всегда поют в унисон, а Фишер не упустит шанса воспользоваться этим. И даже если им удастся в короткий срок сорвать планы Фишера, единственное, что ему надо будет сделать, – выждать пару лет, и все само упадет к нему в руки.

– На что ты намекаешь? – спросил Джайлз.

– Не секрет, что Росс Бьюкенен планирует уйти на пенсию в не таком уж далеком будущем, и мне говорили, он недавно приобрел в Пертшире[7] поместье, очень удобно расположенное близ трех полей для гольфа и двух рек, что позволит ему отдаться своим увлечениям. Так что довольно скоро компании придется подыскивать нового председателя.

– Но если Бьюкенен отправится на пенсию, верный шанс занять его место появится у твоей матери. В конце концов, она член семьи, и мы по-прежнему контролируем двадцать два процента акций.

– Да, только к тому времени и Мартинес может заполучить двадцать два процента, а то и больше: нам ведь известно, что он продолжает скупать акции пароходства, как только те появляются на рынке. И нельзя исключать, что, когда дело дойдет до председателя, у него на уме будет иная кандидатура.

6

Зайдя на следующее утро в зал заседаний, Эмма без малейшего удивления обнаружила там большинство своих коллег-директоров. Только смерть могла стать уважительной причиной отсутствия на этом особенном собрании, которое Джайлз назвал бы заседанием с «повесткой особой важности».

Председатель беседовал с контр-адмиралом Саммерсом. Клайв Энскотт с головой ушел в разговор со своим партнером по гольфу Джимом Ноулсом, который уже поставил Эмму в известность, что в случае голосования они оба поддержат председателя. Эмма присоединилась к Энди Доббсу и Дэвиду Диксону: оба не скрывали, что на ее стороне.

Филип Уэбстер, секретарь компании, и Майкл Керрик, финансовый директор, изучали присланные инженером-судостроителем планы и спецификации будущего лайнера, разложенные на столе зала заседаний. Рядом красовалось то, чего Эмма не видела прежде, – масштабный макет теплохода «Бэкингем». Ей пришлось признаться себе, что выглядел он весьма притягательно, а мальчики, как известно, очень любят игрушки.

– А положение-то, похоже, рискованное, – говорил Энди Доббс Эмме, когда дверь зала для заседаний открылась и вошел десятый директор.

Алекс Фишер остался стоять у двери. Он как будто немного нервничал, словно новичок в классе, гадающий, будут ли с ним разговаривать остальные мальчики. Председатель тотчас отделился от своей группы и пересек комнату, чтобы поздороваться с майором. Эмма наблюдала, как Росс официально пожал руку ему, но не так, как приветствовал бы уважаемого коллегу. О Фишере они с председателем были одного мнения.

Когда дедушкины часы в углу начали отбивать десять, разговоры сразу же прекратились и директора заняли каждый свое установленное место возле стола заседаний. Фишер, как не пользующаяся успехом на танцах девушка, продолжал стоять, пока не осталось свободно лишь одно место – словно в игре «Музыкальные стулья». Он скромно устроился на незанятом стуле напротив Эммы, но она не смотрела в его сторону.

– Доброе утро, – проговорил председатель, когда все расселись. – Вы позволите мне начать наше собрание, поприветствовав майора Фишера, который возвратился к нам в должности директора?

Лишь один человек пробормотал: «Слушайте, слушайте», но ему было простительно: его не было в совете, когда Фишер занимал пост директора.

– Этот срок на борту, конечно, станет для майора вторым, так что он привыкнет к нашим методам работы и к преданности, которую мы все ожидаем от каждого члена совета директоров, представляющего великую компанию.

– Благодарю, господин председатель, – ответил Фишер. – В свою очередь хотел бы сказать, как я рад возвращению в состав совета. Позвольте заверить вас, что я всегда буду стремиться к защите интересов «Пароходства Баррингтонов».

– Рад слышать, – сказал председатель. – Тем не менее моя обязанность – предупредить вас, как я предупреждаю каждого нового члена совета: покупать либо продавать любые акции компании без предварительного уведомления как фондовой биржи, так и секретаря компании для любого члена совета директоров считается противозаконным.

Если Фишер и понял, что эта стрела с зазубренным наконечником метила в него, цели она не достигла, поскольку он лишь кивнул и улыбнулся. Мистер Уэбстер тем временем прилежно записывал в протокол все сказанное председателем, что с удовлетворением отметила для себя Эмма.

Как только зачитали и утвердили протокол предыдущего собрания, председатель объявил:

– Члены совета не могли не заметить, что в сегодняшней повестке дня всего лишь один пункт. Как все вы знаете, полагаю, настало время принятия решения, которое, я не преувеличиваю, определит будущее пароходства и, вероятно, будущее одного или двоих из нас, ныне состоящих на службе компании.

Для нескольких участников заседания слова Бьюкенена явно стали сюрпризом, и они принялись перешептываться. Росс ясно дал понять: проиграв голосование, он оставит пост председателя.

Проблема Эммы состояла в том, что ей было нечем ответить на этот выпад. Она не могла грозить своей отставкой, например, потому, что ни один член семьи не выразил желания занять ее место в совете. Себастьян уже объявил матери, что если она не победит в голосовании, то всегда может выйти из совета, а также, действуя совместно с Джайлзом, продать свой пакет акций, тем самым получив двойное преимущество: принести семье приличную прибыль и одновременно лишить Мартинеса маневра.

Эмма подняла взгляд к портрету сэра Уолтера Баррингтона. И будто наяву услышала слова дедушки: «Дитя, никогда не делай того, о чем потом будешь жалеть».

– Нам необходимо во что бы то ни стало принять твердое и бескомпромиссное решение, – продолжил Росс Бьюкенен. – Такое, в котором, надеюсь, все директора выразят свое объективное мнение. – После этого он предпринял свой второй маневр: – C учетом этого начать дебаты я предлагаю миссис Клифтон не только потому, что она возражает против моего плана начала постройки лайнера в настоящее время, но также и потому – мы не должны забывать об этом, – что миссис Клифтон владеет двадцатью двумя процентами акций компании, которую более ста лет назад основал именно ее выдающийся предок, сэр Джошуа Баррингтон.

А Эмма так надеялась вступить в дискуссию одной из последних, поскольку хорошо знала, что итог будет подводить председатель и к тому моменту, когда заговорит он, сила ее доводов ослабнет. В любом случае свои аргументы она была намерена привести так убедительно, как только сможет.

– Благодарю, господин председатель. – Она опустила глаза на свои записи. – Позвольте мне для начала выразить уверенность в том, что, каким бы ни был исход сегодняшней дискуссии, мы все надеемся, вы продолжите возглавлять компанию еще долгие годы.

Громкие «Слушайте, слушайте» последовали за этим заявлением, и Эмма почувствовала, что по меньшей мере первый удар она успешно отразила.

– Как нам напомнил председатель, мой прадед основал эту компанию более ста лет назад. Он обладал поразительным даром разглядеть перспективу, одновременно изыскав возможности обходить препятствия, – и то и другое с одинаковым умением. Я могу лишь мечтать о даре предвидения сэра Джошуа, потому что тогда я бы смогла сказать вам, – Эмма показала на проект архитектора, – перспектива это или препятствие. Я считаю, что самая главная проблема проекта в том, что мы рискуем всем сразу. Выделяя такую огромную долю резервов компании на проект, мы идем на риск, который может слишком дорого нам обойтись. Ведь само будущее океанских пассажирских лайнеров видится мне зыбким. Две крупнейшие судоходные компании уже объявили об убытках по результатам этого года, ссылаясь на бум в индустрии пассажирских авиаперевозок как на причину своих трудностей. И вовсе не совпадение, что наш трансатлантический пассажиропоток упал именно на столько, на сколько он вырос у авиалиний. Факты ясны как день. Бизнесмены хотят добраться до мест встречи как можно скорее, а затем так же быстро вернуться домой. Это вполне понятно. Утрата интереса публики может не нравиться нам, но глупо будет его игнорировать в долгосрочной перспективе. Я считаю, мы должны оставаться верными бизнесу, благодаря которому «Пароходство Баррингтонов» заслужило международную репутацию, а это перевозки угля, машин, большегрузных автомобилей, стали, продуктов и прочих грузов. Зависимость же от пассажиров предоставить другим. Уверена, если мы будем держаться за наш основной вид транспорта – грузовые суда с каютами примерно на десяток пассажиров, – компания переживет эти неспокойные времена и продолжит приносить высокую прибыль год за годом, давая держателям наших акций приличный доход. Я не желаю рисковать деньгами, которые компания так разумно экономила на протяжении стольких лет, только лишь ради того, чтобы потакать капризам переменчивой публики.

«Время выкладывать козырную карту», – подумала Эмма, переворачивая страничку.

– Мой отец, сэр Хьюго Баррингтон, – вы не найдете на этих стенах картины маслом, напоминающей о его управлении, – умудрился за несколько лет поставить компанию на колени, и понадобились немалый опыт и мастерство Росса Бьюкенена, чтобы восстановить наши срочные контракты, за что мы должны быть ему навеки благодарны. Тем не менее лично я считаю: приняв этот проект, мы зайдем слишком далеко, и поэтому надеюсь, что правление отвергнет его в пользу продолжения нашего основного вида деятельности, который так хорошо послужил нам в прошлом. Таким образом, я предлагаю совету проголосовать против этого решения.

Эмма с удовольствием заметила, что один или два давнишних членов совета, прежде колебавшихся, сейчас кивали. Бьюкенен предложил выступить другим директорам, и в ближайший час каждый из них высказал свое мнение. Лишь Алекс Фишер хранил молчание.

– Майор, теперь, когда прозвучали мнения ваших коллег, возможно, вы захотите поделиться с советом вашими соображениями?

– Господин председатель, – начал Фишер, – в течение последнего месяца я изучал подробные протоколы предыдущих собраний совета директоров на эту тему и сейчас уверен лишь в одном: мы больше не можем себе позволить тянуть и обязаны принять решение так или иначе сегодня.

Фишер подождал, пока в зале не стихнет шум.

– С интересом я выслушал моих коллег, в частности миссис Клифтон, которая, опираясь на многолетнюю связь своей семьи с компанией, представила доводы с таким искренним чувством. Но прежде чем я решу отдать свой голос, я хотел бы услышать, почему председатель с такой уверенностью стоит на том, что мы должны продвигать проект постройки «Бэкингема» в настоящее время. Ибо до сих пор не чувствую убежденности, что, пойдя на этот риск, мы не «зайдем слишком далеко», как предположила миссис Клифтон.

– Мудрец, – буркнул адмирал.

На мгновение Эмма задумалась: может, она недооценила Фишера и он в самом деле искренне переживает за компанию. Вспомнилось предупреждение Себастьяна о пятнах леопарда…

– Спасибо, майор, – поблагодарил Бьюкенен.

Эмма не сомневалась: несмотря на тщательно продуманные и умело произнесенные слова, Фишер уже давно все для себя решил и выполнит инструкции Мартинеса до последней буквы. Однако она по-прежнему не имела понятия, что это были за инструкции.

– Членам совета хорошо известно мое категоричное и твердое мнение по этому вопросу, – начал председатель, пробежав глазами по семи пунктам на одиноком листке, лежавшем перед ним на столе. – Верю, что сегодня мы примем единственно правильное решение. Собирается ли наша компания сделать шаг вперед или удовлетворится тем, что будет просто держаться на плаву? Мне нет нужды напоминать вам, что «Кунард» недавно запустил два новых пассажирских лайнера, «Пи энд Оу» в Белфасте строит «Канберру», а «Юнион-касл» добавляет «Виндзор-касл» и «Трансвааль-касл» к своему южноафриканскому флоту. А мы, похоже, удовлетворяемся ролью наблюдателей, пока наши конкуренты, словно мародерствующие пираты, прибирают к рукам контроль над мировым океаном. Для «Пароходства Баррингтонов» не настанет лучшего момента вступить в бизнес пассажирских перевозок: трансатлантических – летом, круизных – зимой. Миссис Клифтон подчеркивает, что наш пассажиропоток падает, и она права. Но происходит это лишь потому, что наш флот устарел и мы больше не предлагаем услуги, которые наши клиенты не в состоянии найти где-то еще за более приемлемую цену. И если мы сегодня решим ничего не делать, а просто ждать подходящего момента, как предлагает миссис Клифтон, другие наверняка воспользуются преимуществом и оставят нам роль зрителей, машущих с причала вслед уходящему кораблю. Да, разумеется, как подчеркнул майор Фишер, мы пойдем на риск, но это то, на что всегда решались великие предприниматели, такие как сэр Джошуа Баррингтон. И позвольте напомнить вам: этот проект не есть финансовый риск, как предположила миссис Клифтон, – добавил он, показывая на макет лайнера в центре стола, – потому что мы можем покрыть большую часть расходов на постройку этого красавца-лайнера из наших текущих резервов и для финансирования проекта нам не потребуется занимать большие суммы в банке. По моему глубокому убеждению, будь жив сэр Джошуа Баррингтон, мы получили бы его одобрение. – Бьюкенен сделал паузу и обвел взглядом своих коллег. – Чувствую, мы все сегодня стоим перед неизбежным выбором: не делать ничего и удовлетвориться топтанием на месте в лучшем случае или проголосовать за будущее и дать нашей компании шанс удержать лидерство в мире морского судоходства, как она делала минувшие сто лет. Итак, я прошу совет поддержать мое предложение и сделать вклад в это будущее.

Несмотря на взволновавшие всех слова председателя, Эмма по-прежнему не была уверена, чем закончится голосование. И тут настал момент, когда Бьюкенен выложил на стол свой третий козырь.

– А сейчас я попрошу секретаря компании пригласить каждого директора высказаться конкретно, за он или против проекта.

Эмма полагала, что в соответствии с принятой в компании процедурой объявят тайное голосование, которое, как она надеялась, увеличит шансы получить большинство. Но сейчас поняла: если она станет возражать, это могут воспринять как признак слабости, что сыграет на руку Бьюкенену.

Мистер Уэбстер достал листок из пачки на столе и прочитал решение:

– «Члены совета директоров приглашаются проголосовать по вынесению резолюции, предложенной председателем и поддержанной управляющим директором, а именно: компания должна приступить к постройке нового теплохода – пассажирского лайнера класса люкс под названием „Бэкингем“ в настоящее время».

Эмма попросила, чтобы последние три слова были добавлены в резолюцию, так как надеялась, что они убедят более консервативных членов совета ждать подходящего момента.

Секретарь компании раскрыл журнал заседаний и принялся объявлять имена директоров одного за другим:

– Мистер Бьюкенен.

– За, – без промедления откликнулся председатель.

– Мистер Ноулс.

– За.

– Мистер Диксон.

– Против.

– Мистер Энскотт.

– За.

Эмма ставила плюс или минус напротив имени каждого в своем списке. Пока что без сюрпризов.

– Адмирал Саммерс.

– Против, – последовал решительный ответ.

Эмма не поверила своим ушам. Адмирал передумал, а это означало, что если каждый останется верен своей позиции, она не проиграет.

– Миссис Клифтон.

– Против.

– Мистер Доббс.

– Против.

– Мистер Керрик.

Финансовый директор колебался. Он говорил Эмме, что выступает против самой идеи, поскольку уверен, что цены будут постепенно повышаться и, несмотря на заверения Бьюкенена, компании в итоге придется занимать крупные суммы в банке.

– За, – прошептал Керрик.

Эмма чертыхнулась про себя. Она поставила крест напротив имени Керрика и пробежалась глазами по своему списку. Пять на пять. Все повернулись к новому члену совета директоров: его голос стал решающим.

Эмма и Росс Бьюкенен вот-вот должны были получить ответ на вопрос, как бы проголосовал дон Педро Мартинес. Но не почему он так поступил.

Дон Педро Мартинес

1958–1959

7

– Одним голосом?

– Да, – ответил майор.