Бойтесь своих желаний…

– Полиция ошиблась. Они решили, что за рулем находился владелец машины и, следовательно, на пассажирском сиденье был Себастьян.

– Выходит, пассажиром был Бруно? – тихо проговорил Гарри.

– Да. – Эмма почувствовала себя немного виноватой.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил Гарри, выпуская ее.

– Нет. А что это может значить?

– Наверняка полиция сообщила Мартинесу, что это его сын выжил в аварии, и вот-вот он узнает, что погиб не Себастьян, а Бруно.

Эмма опустила голову.

– Бедняга… – проговорила она, когда они входили в больницу.

– Если только… – начал Гарри, но не договорил. – А Себ-то как? – тихо спросил он. – В каком он состоянии?

– В тяжелом. Мистер Оуэн сказал, у него переломаны едва ли не все кости. Скорее всего, он проведет в больнице несколько месяцев, и не исключено, что впоследствии окажется прикованным к инвалидному креслу.

– Слава богу, он жив. – Гарри обнял жену за плечи. – Нас к нему пустят?

– Да, но только на несколько минут. И пожалуйста, милый, будь готов к тому, что он весь в гипсе и бинтах, так что ты его можешь не узнать.

Эмма взяла мужа за руку и повела на первый этаж. Там они встретились с женщиной в темно-синей униформе: она внимательно приглядывала за пациентами, успевая время от времени отдавать распоряжения младшему медперсоналу.

– Я мисс Паддикомб, – объявила она, протянув руку.

– Заведующая, – прошептала Эмма.

Гарри пожал ей руку:

– Добрый день, госпожа заведующая.

Не говоря ни слова, миниатюрная женщина повела их в палату с двумя аккуратными рядами коек, все они были заняты. Мисс Паддикомб неслышно проследовала в дальний конец помещения. Она отодвинула занавеску вокруг койки Себастьяна Артура Клифтона и затем удалилась. Гарри опустил взгляд на своего сына. Левая нога была подвешена на блоке, а правая, также заключенная в гипс, покоилась на кровати. Бинты закрывали почти всю голову, оставляя только один глаз, устремленный на родителей, и неподвижные губы.

Когда Гарри наклонился поцеловать его в лоб, первыми словами Себастьяна были:

– Что с Бруно?

– Прошу меня простить, что вынужден допрашивать вас обоих после того, что вам довелось пережить, – начал старший инспектор Майлз. – Не будь острой необходимости, я бы не стал этого делать.

– Откуда же такая необходимость? – спросил Гарри, не понаслышке знакомый с детективами и их методами выуживания информации.

– Должен же я убедиться, что произошедшее на шоссе А-один – несчастный случай.

– На что вы намекаете? – Гарри посмотрел детективу прямо в глаза.

– Ни на что я не намекаю, сэр, однако наши специалисты провели тщательный осмотр автомобиля и считают, что одна-две вещи никак не стыкуются.

– Например? – спросила Эмма.

– Начать с того, миссис Клифтон, что пока не ясно, по какой причине ваш сын пересек разделительную полосу, явно рискуя столкновением со встречным транспортом.

– Неисправность машины? – предположил Гарри.

– Это было нашим вторым предположением. Однако, несмотря на серьезные повреждения автомобиля, ни одно из колес не взорвалось, и рулевое управление осталось неповрежденным, чего в такого рода авариях обычно не случается.

– Едва ли это может послужить доказательством преступного умысла.

– Нет, сэр. И с одной стороны, у меня недостаточно оснований просить следователя о направлении дела генеральному прокурору. Однако появился свидетель с показаниями довольно тревожного свойства.

– Что же он вам сообщил?

– Она. – Майлз заглянул в свой блокнот. – Миссис Шали сообщила нам, что ее обогнал «МГ» с открытым верхом, который как будто собирался обойти три грузовика, шедшие один за другим по внутренней полосе движения, когда вдруг первый грузовик сменил полосу на внешнюю, хотя перед ним не было никакой другой машины. Это означает, что «МГ» пришлось неожиданно тормозить. Третий грузовик также перестроился на внешнюю полосу, и вновь без видимой причины, в то время как средний грузовик не менял ни скорости, ни полосы движения, не оставив «МГ» возможности ни обогнать его, ни вернуться на безопасную внутреннюю полосу. Миссис Шали далее рассказала, что три грузовика какое-то время буквально держали «МГ» зажатым в «коробочке», пока его водитель ни с того ни с сего вдруг не помчался через разделительную полосу прямо перед носом встречных машин.

– Вам удалось допросить кого-нибудь из водителей трех грузовиков? – спросила Эмма.

– Нет. Мы не смогли отследить ни одного из них, миссис Клифтон. Однако не думайте, что мы не пытались.

– Но то, что вы предполагаете, просто невероятно, – сказал Гарри. – Кому придет в голову убивать невинных мальчишек?

– Я непременно согласился бы с вами, мистер Клифтон, если бы недавно мы не обнаружили, что Бруно Мартинес изначально не планировал сопровождать вашего сына в поездке в Кембридж.

– Откуда вам это стало известно?

– Его подруга, мисс Торнтон, предложила свою помощь и сообщила нам: они с Бруно собирались пойти в кино, но ей пришлось отменить свидание в последний момент из-за простуды. – Старший инспектор достал из кармана авторучку, перевернул страничку своего блокнота и посмотрел на родителей Себастьяна. – Может ли кто-то из вас назвать причину, по которой кто-либо желал бы зла вашему сыну?

– Нет, – ответил Гарри.

– Да, – сказала Эмма.

3

– Сделай все, чтобы на этот раз довести дело до конца! – Дон Педро почти кричал. – Невелика задача! – добавил он, усаживаясь в кресло. – Меня никто не проверял, когда я сегодня заходил в больницу, а уж ночью попасть туда – вообще без проблем.

– Как прикажете устранить его? – без эмоций поинтересовался Карл.

– Перерезать глотку. Единственное, что тебе нужно, – белый халат, стетоскоп и нож хирурга. Только убедись, что острый.

– Может, лучше не резать мальчишке горло, – предположил Карл, – а задушить подушкой? Пусть думают, что умер от ран.

– Нет. Я хочу, чтобы щенок Клифтона умирал долго и мучительно. И чем дольше – тем лучше.

– Понимаю, как вам тяжело, босс, но нам ни к чему давать этому детективу повод возобновлять расследование.

Мартинес выглядел разочарованным.

– Ладно, души его, – неохотно согласился он. – Но сделай так, чтобы это длилось как можно дольше.

– Хотите, чтобы я задействовал Диего и Луиса?

– Нет. Но хочу, чтобы они присутствовали на похоронах среди друзей Себастьяна и потом доложили мне обо всем. Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что выжил он, а не Бруно, и мне очень хочется услышать, какие будут испытывать страдания родители Себастьяна.

– Но как насчет…

На столе дона Педро зазвонил телефон. Он схватил трубку:

– Да?

– Вас просит полковник Скотт-Хопкинс, – сообщила секретарь. – Он хотел бы повидаться с вами по личному вопросу. Говорит, это срочно.

Все четверо поменяли планы, дабы к девяти утра следующего дня прибыть в секретариат кабинета министров.

Сэр Алан Рэдмейн, секретарь кабинета министров, отменил свою встречу с М. Шовелем, французским послом, с которым планировал обсудить последствия возможного возвращения Шарля де Голля в Елисейский дворец.

Член парламента сэр Джайлз Баррингтон не поедет на еженедельное собрание теневого кабинета[1] в связи, как он объяснил мистеру Гейтскеллу, лидеру оппозиции, с неожиданной и неотложной семейной проблемой.

Гарри Клифтон отменил автограф-сессию и презентацию своей новой книги «Кровь гуще воды» в «Хэтчарде» на Пиккадилли. Он подписал сотню копий заранее, чтобы успокоить менеджера, который не смог скрыть своего разочарования, особенно когда узнал, что Гарри возглавит воскресный список бестселлеров.

Эмма Баррингтон отложила встречу с Россом Бьюкененом, где планировала обсудить идеи председателя совета директоров о строительстве нового роскошного лайнера, который, в случае поддержки совета директоров, пополнит состав «Пароходства Баррингтонов».

Все четверо расселись вокруг овального стола в офисе секретаря кабинета министров.

– Спасибо вам, что смогли прибыть на встречу без промедления, – начал Джайлз с дальнего конца стола. Сэр Алан кивнул. – Но уверен, вы примете во внимание, что мистер и миссис Клифтон крайне обеспокоены, ведь жизни их сына все еще может грозить опасность.

– Я разделяю их опасения, – сказал Рэдмейн. – И позвольте мне отметить, как я был огорчен, узнав об аварии, в которую попал ваш сын, миссис Клифтон. Не в последнюю очередь потому, что отчасти виноват в случившемся. Позвольте мне, однако, уверить вас, что я не сидел без дела. В течение уик-энда я говорил с мистером Оуэном, старшим инспектором Майлзом и местным коронером. Они с готовностью оказали большую помощь. И должен согласиться с Майлзом, фактов для доказательства причастности дона Педро Мартинеса к этой аварии недостаточно…

Гневный взгляд Эммы заставил сэра Алана быстро добавить:

– Тем не менее доказательство и убежденность – зачастую абсолютно разные вещи. После того как стало известно, что Мартинес не знал о нахождении его сына в машине, я заключил, что он может решиться ударить снова, каким бы иррациональным это ни казалось.

– Око за око, – проговорил Гарри.

– Возможно, вы правы, – сказал секретарь. – Он явно не простил нам то, что считает кражей восьми миллионов фунтов, даже если все они были фальшивыми. И хотя он, возможно, еще не догадался, что за этой операцией стояло правительство, нет сомнений, что Мартинес считает вашего сына лично ответственным за произошедшее в Саутгемптоне. И мне очень жаль, что тогда я не воспринял достаточно серьезно вашу вполне понятную тревогу.

– Хоть на этом спасибо… – проговорила Эмма. – Но не вы беспрестанно задаетесь вопросом, когда и где Мартинес нанесет следующий удар. А в больницу, где лежит мой сын, может заявиться любой – как на автобусную остановку.

– Не могу не согласиться. Именно так я и сделал вчера днем.

От такого признания все вмиг замолчали, и секретарь продолжил:

– И все же, миссис Клифтон, хочу вас заверить, что на этот раз я предпринял необходимые меры для обеспечения безопасности вашего сына.

– Не могли бы вы поделиться с мистером и миссис Клифтон причиной вашей уверенности? – попросил Джайлз.

– Нет, сэр Джайлз, не могу.

– Почему же? – требовательно спросила Эмма.

– Потому что в данном конкретном случае мне пришлось прибегнуть к помощи министра внутренних дел и министра обороны, и, следовательно, Тайный совет обязал меня соблюдать конфиденциальность.

– Что за туманные речи? – резко сказала Эмма. – Не забывайте, что мы говорим о жизни моего сына.

– Если хоть слово из услышанного здесь станет достоянием гласности, – Джайлз повернулся к сестре, – то даже несмотря на любой срок давности, даже пятьдесят лет, будет важно показать, что ни ты, ни Гарри не знали, что в дело вовлечены министры короны.

– Благодарю, сэр Джайлз, – сказал секретарь кабинета министров.

– Я абсолютно не перевариваю эти пафосные закодированные послания, которыми вы двое ловко перебрасываетесь, – подал голос Гарри. – И не успокоюсь, пока не буду уверен, что жизни моего сына больше не угрожает опасность. Ибо если с Себастьяном случится что-то еще, сэр Алан, обвинять будет некого.

– Принимаю ваше предостережение, мистер Клифтон. И могу подтвердить, что Мартинес больше не представляет угрозы Себастьяну или любому другому члену вашей семьи. Откровенно говоря, мне пришлось предельно отклониться от правил, чтобы дать понять Мартинесу, что существуют вещи более ценные для него, чем жизнь вашего сына.

Скептическое выражение по-прежнему не покидало лица Гарри: Джайлз как будто поверил сэру Алану на слово, но скорее он, подумал Гарри, станет премьер-министром, чем секретарь кабинета раскроет причину своей уверенности. А может статься, и не раскроет.

– Тем не менее, – продолжил сэр Алан, – не стоит забывать, что Мартинес – беспринципный и вероломный человек, и я не сомневаюсь, что он непременно будет искать новые способы отомстить. И до тех пор, пока он соблюдает букву закона, ни один из нас не в силах что-либо с этим поделать.

– По крайней мере, теперь мы к этому готовы, – сказала Эмма, отлично понимая, что имел в виду секретарь кабинета министров.

Полковник Скотт-Хопкинс постучал в дверь дома номер сорок четыре на Итон-сквер без одной минуты десять. Через несколько мгновений ему открыл гигант, рост которого поражал даже в сравнении с ростом командира подразделения САС[2].

– Моя фамилия Скотт-Хопкинс. Мистер Мартинес назначил мне встречу.

Карл изобразил легкий поклон и открыл дверь лишь настолько, чтобы впустить гостя. Он проводил полковника через прихожую и постучал в дверь кабинета.

– Войдите.

Когда полковник вошел, дон Педро поднялся из-за стола и с подозрением взглянул на посетителя. Он понятия не имел, зачем так срочно понадобился службе САС.

– Не желаете ли кофе, полковник? – предложил дон Педро, обменявшись рукопожатием с гостем. – Или, может, чего покрепче?

– Нет, благодарю, сэр. Для меня рановато.

– Что ж, тогда присядьте и расскажите, в чем срочность вашего визита ко мне. – Он помедлил. – Уверен, вы поймете, что я человек занятой.

– Мне слишком хорошо известно, насколько заняты вы были в недавнее время, мистер Мартинес, так что я перейду сразу к сути.

Дон Педро вновь опустился в кресло за столом и смотрел на полковника, стараясь сохранить невозмутимый вид.

– Цель моего визита достаточно проста: обеспечить долгую и счастливую жизнь Себастьяну Клифтону.

Маска надменной самоуверенности на мгновение слетела с лица Мартинеса. Он быстро овладел собой и выпрямился в кресле.

– Вы на что намекаете? – выкрикнул он, с силой сжав подлокотники кресла.

– Полагаю, вы отлично это знаете, мистер Мартинес. Тем не менее позвольте мне разъяснить свою позицию. Я здесь для того, чтобы убедиться: ни один из членов семьи Клифтон больше не пострадает.