Помоги проекту - поделись книгой:
Дважды в своей речи Сталин затронул вопрос о необходимости иметь союзников, наличие которых советский вождь отнес к политической подготовке войны. Сталин подчеркнул: «Мало иметь хорошую технику, организацию, надо иметь больше союзников». И здесь же: «Чтобы готовиться хорошо к войне, не только нужно иметь современную армию, но надо войну подготовить политически. Что значит политически подготовить войну? Политически подготовить войну, это — значит иметь в достаточном количестве надежных союзников и нейтральных стран. Германия, начиная войну, с этой задачей справилась, а Англия и Франция не справились с этой задачей. Вот в чем политические и военные причины поражения Франции и побед Германии.
Действительно ли германская армия непобедима? Нет. В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии лучшие, хорошие и слабые. Германия начала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась. Сейчас германская армия идет с другими лозунгами. Она сменила лозунги освобождения от Версаля на захватнические.
Германская армия не будет иметь успеха под лозунгами захватнической завоевательной войны. Эти лозунги опасные».
Тема наличия союзников для В.И. Сталина принципиальная. К этому моменту ни о каких союзниках у Советского Союза речь вообще не шла. Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом и секретный дополнительный протокол к нему не превращали их в союзников, ни формально, ни фактически; Германия в лучшем случае выступала в качестве временного попутчика. Более того, Москву признали агрессором и, осудив «действия Союза Советских Социалистических Республик, направленные против Финляндского государства», исключили из Лиги Наций 14 декабря 1939 г. Союзники появились только после нападения Германии на СССР.
В завершении своей речи И.В. Сталин сказал: «С точки зрения военной в германской армии ничего особенного нет и в танках, и в артиллерии, и в авиации. Значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство. Военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка. … В смысле дальнейшего военного роста германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники. Немцы считают, что их армия самая идеальная, самая хорошая, самая непобедимая. Это неверно».
Насколько подобные утверждения И.В. Сталина основывались на данных Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии сказать трудно. Но ведь на какие-то данные Сталин должен был опираться, совершенно беспочвенно и необоснованно утверждая, что «военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка», что «в смысле дальнейшего военного роста германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники. Подобные утверждения были далеки от действительности.
«3-е выступление товарища Сталина на приеме» дало обильную пищу для разного рода интерпретаций:
«Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную Сталинскую внешнюю политику. Товарищ Сталин — Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры, до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий (здесь и далее выделено мной. —
Жуков в своих воспоминаниях о выступлениях Сталина на приеме 5 мая 1941 г. в Кремле выделил лишь отдельные моменты, в частности:
«Военная мысль германской армии движется вперед. Армия вооружилась новейшей техникой, обучилась новым приемам ведения войны, приобрела большой опыт. Факт, что у Германии лучшая армия и по технике, и по организации. Но немцы напрасно считают, что их армия идеальная, непобедимая. Непобедимых армий нет. Германия не будет иметь успеха под лозунгами захватнических, завоевательных войн, под лозунгами покорения других стран, подчинения других народов и государств. … Военная школа обязана и может вести обучение командных кадров только на новой технике, широко используя опыт современной войны. Кратко обрисовав задачи артиллеристов, танкистов, авиаторов, конников, связистов, пехоты в войне, И.В. Сталин подчеркнул, что нам необходимо перестроить нашу пропаганду, агитацию, печать. Чтобы хорошо подготовиться к войне, нужно не только иметь современную армию, нужно подготовиться политически»65.
Генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Г.М. Димитров, в свою очередь, счел возможным отметить в своем дневнике:
«Армия, которая считает себя непобедимой, не нуждающейся в дальнейшем усовершенствовании, обречена на поражение. Непобедима ли герм[анская] армия? Нет. Она не непобедима. Во-первых, Германия начала войну под лозунгом «освобождения от Версаля». И она имела сочувствие народов, страдающих от версальской системы. Но теперь Германия продолжает войну уже под флагом покорения, подчинения других народов, под флагом гегемонии. Это большой минус для германской армии. Она не только не имеет прежнее сочувствие ряда стран и народов, но и, наоборот, противопоставила себе много стран, оккупированных ею. Армия, которая должна воевать, имея под собой и в тылу враждебные территории и массы, подвергается серьезным опасностям. Это другой минус для германской армии. Дальше — германские руководители уже начинают страдать от головокружения. Им кажется, что [они] все могут, что их армия достаточно сильная и незачем дальше ее совершенствовать. Все это показывает, что германская армия не является непобедимой. … Наша армия должна непрерывно укрепляться, совершенствоваться. И наши военные школы должны идти в ногу с ней, а не отставать. На приеме И.В. [Сталин] выступал несколько раз с тостами. У него было исключительно хорошее настроение. …Основное пехота, хорошо оснащенная. — Но главную роль играет артиллерия (пушки, танки). — Для выполнения этой роли артиллерия нуждается в авиации. — Авиация сама не решает судьбы боя, но в сочетании с пехотой и артиллерией она играет исключительно важную роль. — Не дальняя авиация самая важная (она необходима для диверсионных актов в глубоком тылу противника), а ближняя авиация (бомбардировщики, пикирующие самолеты). Ближняя авиация защищает действия артиллерии и других родов оружия. — Кавалерия не потеряла свое значение в современном бою. — Она важна особенно, когда противник отбит от своих позиций, чтобы его преследовать и не дать ему возможности укрепиться на новых позициях. — Только при правильном сочетании всех родов войск можно обеспечить успех. …Наша политика мира и безопасности в то же время политика подготовки войны. Нет обороны без наступления. Надо воспитывать армию в духе наступления. Надо готовиться к войне (выделено мной. —
Более развернутая оценка, данная И.В. Сталиным родам войск (артиллерия, кавалерия, автобронетанковые войска) и виду войск (авиация), сохранилась в дневнике заместителя председателя СНК СССР В.А. Малышева: «В одном из тостов тов. Сталин предложил выпить за артиллерию и артиллеристов, за танки и танкистов, за авиацию и летчиков, за кавалерию, за пехоту, за саперов. Говоря об артиллерии, т. Сталин сказал: «Артиллерия — это главная сила на войне. Так было раньше, так есть и теперь. Танки — это тоже движущаяся артиллерия. В авиации теперь тоже дело решает артиллерия. Артиллерия — это бог войны». «Танки тоже дело важное. Без танков теперь воевать нельзя. Особенно важны толстобронные танки, которые должны прорвать оборону, а затем средние танки, так называемые танки сопровождения пехоты, должны докончить разгром противника. Авиация сама по себе не решает самостоятельного успеха сражения, но от нее многое зависит. У нас было одно время увлечение дальней авиацией — бомбардировщиками дальнего действия. Дело это нужное. Но дальняя авиация делает диверсию в глубоком тылу противника, и только. Ну а диверсией нельзя выиграть войну. Следовательно, нужна авиация ближнего действия: истребители, штурмовики, бомбардировщики и особенно пикирующие бомбардировщики». «Многие говорят, что теперь кавалерия нам не нужна. Это не совсем так. Конечно, кавалерия во многом заменяется механизированными войсками, особенно танками и мотоциклистами (самокатчиками), но у нас все-таки 14 кавалерийских дивизий есть. Кавалерия нужна для преследования отступающего противника, вот здесь кавалерия как никто лучше справиться с задачами — не дать противнику опомниться, не дать противнику установить артиллерию… Поэтому кавалерия нам нужна…»67.
И опять вопрос, в своих оценках роли танков и кавалерии при проведении операций, на какие материалы опирался Сталин? Можно ли было говорить об учете опыта «современной войны на Западе»?
«Дальше т. Сталин говорил о внешней политике. — Напишет в своем дневнике В.А. Малышев. — «До сих пор мы проводили, мирную, оборонительную политику и в этом духе воспитывали свою армию. Правда, проводя мирную политику, мы кое-что заработали! (здесь т. Сталин намекнул на Зап[адную] Украину и Белоруссию и Бессарабию). Но сейчас положение должно быть изменено. У нас есть сильная и хорошо вооруженная армия». И далее… «хорошая оборона — это значит нужно наступать. Наступление — это самая лучшая оборона. Мы теперь должны вести мирную, оборонную политику с наступлением. Да, оборона с наступлением. Мы теперь должны переучитывать свою армию и своих командиров. Воспитывать их в духе наступления».
И еще вопрос: говорил или не говорил И.В. Сталин о своем намерении развязать войну против Германии?
Как призыв к подготовке превентивного удара было воспринято выступление Сталина наркомом обороны СССР и начальник Генерального штаба РККА. Результатом такой оценки явилась разработка предполагавшего нанесение упреждающего удара документа, получившего название: «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками».
В своем интервью в мае-июне 1965 г. Г.К. Жуков сказал: «Идея предупредить нападение Германии, — появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 года перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредоточивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А.М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Но он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» — раздраженно бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержавшиеся в его выступлении 5 мая… «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чем трубят газеты всего мира (выделено мной. —
Именно подбодрить присутствующих, призвать к подготовке к войне с Германией, а не готовиться к нанесению ей превентивного удара (что и было подтверждено последующим развитием событий), как это восприняло большинство из присутствующих на приеме в Кремле, которые оставили свои свидетельства.
Обвинив СССР в подготовке нападения на Германию, гитлеровцы понимали, что должны представить соответствующие доказательства. Хотя зачем и перед кем им нужно было оправдываться, и кому представлять доказательства? Остаются только Соединенные штаты Америки. Хотя не исключен дальний прицел — оправдание перед историей.
То, что прозвучало 22 июня 1941 г. в обращении Гитлера и в заявлении германского министерства иностранных дел, по большей части было голословно и неубедительно. Требовались советские документы и признания командиров Красной Армии, доказывающие призыв Сталина на приеме в Кремле готовиться к войне с Германией. К делу была подключена военная разведка, перед которой была поставлена задача добыть такие «доказательства». К числу последних были отнесены и «сообщения» трех офицеров, присутствующих на приеме выпускников военных академий РККА69.
В своем донесении в министерство иностранных дел Германии Шуленбург со ссылкой на информацию, полученную от представителя ДНБ (Германское информационное агентство) Шюле, писал: «Сталин преследовал цель подготовить свою свиту к «новому компромиссу» с Германией»70.
Шуленбург покинул Берлин в полном убеждении, что его долгом является предотвращение будущей войны между Германией и Россией и создание того немецко-русского союза, о котором мечтал еще Бисмарк. Уже 2 мая Шуленбург направил в МИД Германии донесение следующего: «Я и высшие чиновники моего посольства постоянно боремся со слухами о неминуемом немецко-русском военном конфликте, так как ясно, что все эти слухи создают препятствия для продолжающегося мирного развития германо-советских отношений. Пожалуйста, имейте в виду, что попытки опровергнуть эти слухи здесь, в Москве, остаются неэффективными поневоле, если эти слухи беспрестанно поступают сюда из Германии и если каждый прибывающий в Москву или проезжающий через Москву не только привозит эти слухи, но и может даже подтвердить их ссылкой на факты»71.
Не получив на свое послание никакого ответа, граф Шуленбург решил начать собственные секретные переговоры с советскими представителями, чтобы предотвратить «сползание к войне» со стороны двух держав. Подобный шаг без санкции своего правительства граничил с государственной изменой. Инициатором переговоров советник посольства Густав Хильгер назвал не Шуленбурга, а именно себя, что было далеко от истины:
«Тогда мне казалось, что мир еще, пожалуй, можно спасти, если удастся побудить советское правительство взять в свои руки дипломатическую инициативу и втянуть Гитлера в переговоры, которые — хотя бы на время — лишат его предлога для военной акции против Советского Союза. Поэтому я счел необходимым разъяснить советскому правительству всю серьезность положения и убедить его предпринять что-либо для предотвращения опасности войны. Поскольку советский посол в Берлине [Деканозов] как раз находился в Москве, я уговорил графа Шуленбурга пригласить его на завтрак в посольство вместе со ставшим к тому времени заведующим германским отделом Наркомата иностранных дел В.Н. Павловым (о котором мы знали, что он пользуется особым доверием Сталина), чтобы попытаться через Деканозова72 открыть глаза советскому правительству»73
В тот самый день, когда Сталин выступал перед выпускниками военных академий РККА полпред СССР в Германии — заместитель наркома иностранных дел Деканозов В.Г. встречался с германским послом Вернером фон дер Шуленбургом на завтраке у последнего.
На встрече присутствовали также советник германского посольства Г. Хильгер и заведующий отделом Центральной Европы В.Н. Павлов. Шуленбург сообщил, что у «Гитлера, остался какой-то неприятный осадок от действий Советского правительства за последнее время. Этот осадок был вызван не только заключением советско-югославского пакта, но также и рядом фактов, которые один за другим имели место за последнее время, начиная с января: заявление Советского правительства о Болгарии74, советско-турецкое заявление75 и др. Эти заявления Советского правительства создают впечатление, что Советский Союз стремится препятствовать осуществлению Германией своих жизненных интересов, помешать стремлению Германии победить Англию. Именно такое впечатление оставляет советско-югославский пакт, который был с такой радостью воспринят Черчиллем»76.
Шуленбург, по его словам, «пытался ликвидировать неприятный осадок, оставшийся у Гитлера от действий Советского правительства, пытался его разубедить, но это ему не удалось сделать на 100 %». В своей беседе с Гитлером он отметил, «что слухи о предстоящем военном конфликте Советского Союза с Германией, которые, начиная с января этого года, так усиленно циркулируют в Берлине и в Германии вообще, конечно, затрудняют его, Шуленбурга, работу в Москве». На заявление германского посла Гитлер «ответил, что он, в силу упомянутых действий Советского правительства, вынужден был провести мероприятия предосторожности на восточной границе Германии. Его, Гитлера, жизненный опыт научил быть очень осторожным, а события последних лет сделали его еще более осторожным (предусмотрительным)». Во всяком случае, по мнению Шуленбурга, «слухи о предстоящей войне Советского Союза с Германией являются «взрывчатым веществом» и их надо пресечь, «сломать им острие». В этом он видит свою задачу как посла в СССР, ибо он всегда стремился к дружественным отношениям между нашими странами, сознавая выгоду таких отношений для обеих стран». «В интересах дружественных отношений между СССР и Германией нужно что-то предпринять, — настаивал Шуленбург, — чтобы рассеять эти слухи. Он, Шуленбург, уже получил указание из Берлина категорически опровергать всякие слухи о предстоящей войне между СССР и Германией. В течение этой части беседы Шуленбург несколько раз повторял мысль, что следует что-то предпринять, чтобы пресечь слухи».
«Шуленбург заявил, что на его вопрос об этих слухах Гитлер ему ответил, что он, Гитлер, вынужден был принять меры предосторожности на восточной границе. Однако, по мнению Шуленбурга, источник слухов сейчас не имеет значения. Со слухами нужно считаться, как с фактом (выделено мной. —
Деканозов В.Г., со своей стороны, заметил, «что в ходе установившихся советско-германских отношений все наиболее важные вопросы решались открытым порядком: германское правительство, например, сделало советскому правительству известное заявление о международном положении и дало свои предложения. Советское правительство в ответ на это изложило свою точку зрения в меморандуме от 25 ноября [1940 г.]». Желательно поэтому, указал Деканозов, «такой открытый образ действий сохранить и в дальнейшем, тем более, если есть какие-либо сомнения».
Если сравнить сказанное Шуленбургом Деканозову с тем, что он привел в своей записи беседы с Гитлером, то нет оснований подозревать германского посла в попытках дезинформировать советскую сторону.
По сути дела, Шуленбург сообщил Деканозову о возможности развязывания войны Германией против СССР, сделав это в максимально осторожной форме со ссылками на некие слухи, предупредив при этом, что «со слухами нужно считаться, как с фактом». Тем самым Шуленбург рассчитывал побудить Советский Союз предпринять какие-то шаги для изменения в лучшую сторону двусторонних отношений, в надежде, что таким образом можно будет предотвратить начало развязывания военных действий Германией. Как бы то ни было, это был беспрецедентный в дипломатии случай. На последующих двух встречах (9 и 12 мая) обсуждались вопросы о характере таких шагов.
С вопросом о том, как было воспринято советским руководством предупреждение германского посла «о предстоящем гитлеровском нападении на нас» много лет спустя Г. А. Куманев дважды обратился к В.И. Молотову. В первый бывший нарком иностранных дел ответил неопределенно: «Что-то не помню. Вряд ли»77. Во второй раз советский наркоминдел был более конкретен: «Кажется, что-то было. Но это не имеет особого значения. Как можно было верить Шуленбургу?»78.
Из военного дневника Гальдера 5 мая 1941 г.:
«Обсуждение обстановки:
Запад: Англичане реагируют на наши перевозки в западном направлении и ожидают скорого наступления (Эти перевозки проводились по плану «Хайфиш»; утверждать однозначно, что эти перевозки объединяли мероприятия по введению противника в заблуждение накануне войны против СССР, является данью послезнания. —
…
Полковник Кребс возвратился из Москвы, где замещал Кёстринга. По отношению к нему там была проявлена большая предупредительность. Россия сделает все, чтобы избежать войны. Можно ожидать любой уступки, кроме отказа от территориальных претензий (выделено мной. —
Русский офицерский корпус исключительно плох (производит жалкое впечатление), гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня [впечатление Кребса]. Осуществляется перевооружение. Новый истребитель. Новый дальний бомбардировщик. Однако летная подготовка и возможности недостаточные. Дальние бомбардировщики, кажется, сосредоточены вблизи западной границы.
Эшелоны с материалами для строительства укреплений направляются к границе. Вообще же крупных сосредоточений войск [во время поездки по железной дороге] незаметно»79.
Оценка офицерского военного корпуса Красной Армии Кребсом, ставшим в конце марта 1945 г. последним начальником Генерального штаба ОКХ, была созвучна (а может быть, и предопределена) со взглядами Гитлера. По словам Кейтеля, Гитлер «постоянно исходил из того, что «Сталин уничтожил в 1937 г. весь первый эшелон высших военачальников, а способных умов среди пришедших на их место пока нет»80. Хотя Кребс и завысил сроки восстановления прежней боеспособности Красной Армии, его соображения оказались во многом подтверждены ходом военных действий, особенно в первые годы войны.
4 мая «Ещенко» (полковник Еремин Е.Г., резидент военной разведки под прикрытием должности 3-го секретаря полпредства СССР в Румынии) со ссылкой на ценнейшего агента «АБЦ» направил из Бухареста обширную телеграмму, которая расшифровывалась в два приема. В донесении, со ссылкой на информированные источники, давалась оценка военных приготовлений Германии и в очередной раз подчеркивалось, что «русская армия будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике и будет иметь судьбу польской армии». При этом обращалось внимание на то, что «никто не в состоянии дать достоверных и связанных сведений» о событиях, которые должны произойти в ближайшем будущем:
«АБЦ сообщил: Разговоры о немецко-русских отношениях являются главным объектом интереса здешних офицеров в немецких кругах, поскольку, однако, серьёзная информация об этом не доходит до гласности, т. е. никто не в состоянии дать достоверных и связанных сведений о будущих событиях в немецко-русском секторе. Немецкий посол ответил на поставленный ему в доверенном кругу вопрос о немецких намерениях против СССР, что Германия и теперь должна, прежде всего, считаться с войной против СССР, Берлин не допускает мысли, чтобы захватить врасплох Москву. Германия должна проводить военную подготовку против СССР, если СССР (как такой случай имеется сейчас) даст повод для недоверия к ней. На вопрос, что Германия может быть планирует превентивную войну против СССР, посол реагировал многозначительной улыбкой. …
Один штабной офицер расположенного в Румынии восьмого немецкого авиационного корпуса, который несколько дней назад приехал из Берлина, заявил, что раньше для начала немецких военных акций против СССР предусматривалась дата 15 мая, но в связи с Югославией, срок перенесён на средину июня (здесь и далее выделено мной. —
…
Герстенберг (полковник, германский военный атташе в Румынии. —
Красная Армия будет разбита в четыре недели. Узловые пункты жел. дорог, шоссе, аэродромы западной части СССР будут кратчайший срок разрушены немецкой авиацией, неподвижная, плохо вооружённая русская армия будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике и будет иметь судьбу польской армии. Решающим является то, заявляет Герстенберг, чтобы скованная Красная Армия уклонялась бы от нападения немецкой армии и тогда определенно через три недели мы будем стоять перед Москвой. Опасность бомбардировочной угрозы для Румынии со стороны русской авиации Герстенберг считает не очень серьёзной. Он полагает, что в том пространстве, которое принимается за расчёт, месторасположение русских авиачастей точно известно немецкой стороне и могут быть выведены из строя в течение первого дня войны. Вообще СССР имеет в своем распоряжении самое большее 400 самолётов для использования против Румынии, причём устаревших и отстающих от немецких.
Несмотря на всеобщее убеждение о неизбежности немецко-русского конфликта в самое ближайшее время в здешних немецких кругах можно слышать и такое мнение, что при всей открытой немецкой подготовке к войне против СССР речь идёт только лишь о демонстрации со стороны Германии, которая имеет своей целью оказать давление на СССР и удержать СССР от возможных запланированных акций против Германии или принудить СССР к новым уступкам в политической позиции. Защитники этого тезиса находятся безусловно в меньшинстве. Те, кто убеждён в немецко-русской войне получили сильное подкрепление своей точки зрения со стороны посланника. Посол заявил, что он считает целесообразным, чтобы немцы, находящиеся в Бухаресте, занялись убежищами и другими средствами для защиты от нападения авиации. Он добавил, что он сделал соответствующие приготовления в здании миссии.
Члены русской миссии и все прочие подданные СССР находятся под всё усиливающимся наблюдением и контролем немецких и румынских разведывательных служб. Немецкая и румынская секретные службы в этом работают очень тесно и ежедневно обмениваются сведениями и донесениями. …
№ 193 Ещенко».
Отсутствие однозначности в шифртелеграмме, основанной на донесении агента, соответствовало реальной обстановке и отражала колебания Гитлера, при уже заявленной дате нападения на СССР.
Спецсообщение разведуправления Красной Армии «О группировке немецких войск на востоке и юго-востоке на 5 мая 1941 г.» дало увеличение общего количества немецких дивизий «против СССР» до 103–107 единиц по сравнению с 95—100 соединениями по состоянию на 25 апреля 1941 г.81:
«№ 660477сс
5 мая 1941 г.
Сущность перегруппировок немецких войск, производившихся во второй половине апреля, после успешного завершения балканской кампании и до настоящего времени сводится:
1. К усилению группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая Румынию, а также в Финляндии.
2. К дальнейшему развитию операций против Англии через Ближний Восток (Турция и Ирак), Испанию и Сев. Африку.
3. К усилению немецких войск в Скандинавии, где они могут быть использованы с территории Норвегии против Англии, Швеции и СССР.
Для выполнения этих целей использованы силы, находившиеся в оккупированной части Франции, Бельгии, Голландии, и войска, освободившиеся после поражения Югославии и Греции.
Причем, немецкие войска из Югославии шли:
а) через Венгрию и Австрию в районы Краков, в Прикарпатскую Украину и в Богемию;
б) в Румынию, в том числе на территорию Молдавии и Сев[ерной] Добруджи.
Общее количество немецких войск против СССР на 5 мая достигает 103–107 дивизий, включая шесть дивизий, находящихся в районе Данциг и Познань. Из этого количества дивизий в Восточной Пруссии — 23–24 дивизии; против ЗапОВО — 29 дивизий; против КОВО — 31–34 дивизии; в Прикарпатской Украине — 4 дивизии; в Молдавии и Северной Добрудже — 10–11 дивизий. (Ряд поступивших сведений о наличии в одной лишь Молдавии 18 немецких дивизий не имеет должного подтверждения и требует проверки.)
В самом составе сосредоточенных против СССР сил обращает на себя внимание усиление танковых войск с 9 дивизий на 25 апреля до 12 дивизий на 5 мая; моторизованных, включая и мотокавдивизию, — с 7 дивизий на 25 апреля до 8 дивизий на 5 мая; горных — с 2 дивизий на 25 апреля до 5 дивизий на 5 мая.
В подготовке театра военных действий усиленно осуществляется строительство всех видов. Строятся вторые железнодорожные линии стратегических путей в Словакии, протекторате, Румынии, особенно ведущие с востока на запад. Ведется усиленное строительство складов огнеприпасов, горючего и других видов военного обеспечения. Расширяется сеть аэродромов и посадочных площадок.
Кроме того, по всей границе, начиная от Балтийского моря до Венгрии, идет выселение с приграничной зоны населения.
Румынское правительство отдало секретное распоряжение об эвакуации из Молдавии учреждений и ценностей, что фактически уже осуществляется. Нефтепромышленные компании получили приказ о сооружении бетонных стен вокруг резервуаров с горючим.
Проводятся усиленно учения по ПВО городов, строительство бомбоубежищ и опытные мобилизации.
Производятся усиленные рекогносцировки немецкими офицерами нашей границы.
Из Вены донесено о призыве запасных офицеров, знающих Галицию и Польшу.
За счет освобождающихся сил из Югославии создается резервная группа главного командования на территории Чехии и Моравии, тем самым восстанавливается группировка, находившаяся там до начала войны с Югославией, общей численностью до 10 дивизий.
Использование против СССР венгерской и румынской армий выражается в следующем:
1. Общая численность венгерской армии доведена до 600 000 человек. Из 10 корпусов венгерской армии три корпуса (6, 7, 8-й) целиком, часть 9-го корпуса и три отдельные бригады сосредоточено в Прикарпатской Украине.
2. Из всей румынской армии свыше половины ее состава сосредоточено в Молдавии и Добрудже, а именно: 11 пехотных дивизий, две кав[алерийские] дивизии, одна кав[алерийская] бригада, одна мех[анизированная] бригада, две горнострелковые бригады. Многие соединения выдвинуты непосредственно к границе.
3. В проводимой реорганизации румынской армии особое внимание высшим командованием уделено комплектованию авиации, танковых и инженерных частей за счет кадров пехоты.
Офицерский состав румынской армии проходит ускоренную подготовку под руководством немецких инструкторов и направляется в приграничную полосу.
Наиболее сильная группировка немецких и румынских войск на территории Румынии фиксируется в Буковине и Сев[ерной] Молдавии.
В Финляндии, несмотря на опровержение Финского правительства, значительные высадки немецких войск являются бесспорными, а именно: 10 апреля с немецких пароходов в порту Або высажено 10 000 человек; 29 апреля в том же порту высажено 12 000 человек.
Кроме того, в течение всей зимы на территории Финляндии находилось около 4000 человек немецких войск.
Наблюдением целого ряда источников было выявлено, что немецкие воинские эшелоны, по мере выгрузки, направлялись и продолжают идти по железной дороге и автотранспортом на север через Рованиеми на Киркинес.
По количеству этих эшелонов и автоколонн нужно считать, что большая часть высадившихся немецких войск еще находится на территории Финляндии.
Кроме того, в течение всего апреля отмечалось прибытие немецких пароходов с боеприпасами, снаряжением и строительными материалами для оборонительного строительства. Крупные военные немецкие склады созданы на ст. Вика, восточнее Рованиеми.
В Норвегии, в результате апрельских перевозок, общая численность немецких войск увеличилась с 10 дивизий до 13 дивизий, и подвоз продолжается.
Выводы:
1. За два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий (с 70 до 107). Из них число танковых дивизий возросло с 6 до 12 дивизий. С румынской и венгерской армиями это составит около 130 дивизий.
2. Необходимо считаться с дальнейшим усилением немецкого сосредоточения против СССР за счет освободившихся войск в Югославии с их группировкой в районе протектората и на территории Румынии.
3. Вероятно дальнейшее усиление немецких войск на территории Норвегии, северо-норвежская группировка которых в перспективе может быть использована против СССР через Финляндию и морем.
4. Наличные силы немецких войск для действий на Ближнем Востоке к данному времени выражаются в 40 дивизиях, из которых 25 — в Греции и 15 в Болгарии (выделено мной. —
Начальник Разведывательного управления
Генштаба Красной Армии
Голиков»82.
Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия, Кузнецову, Жукову, Буденному, Шапошникову, Кулику.
«Общее количество немецких войск против СССР» в числе 103–107 дивизий было преувеличено на треть — в действительности по состоянию на 15 мая 1941 года была развернута 71 дивизия83.
Тревожное сообщение об усилении танковых дивизий (с 9 единиц на 25 апреля до 12 дивизий на 5 мая), равно как и моторизованных, «включая и мотокавдивизию» (с 7 единиц на 25 апреля до 8 дивизий на 5 мая) не соответствовало реальному положению вещей: в группировку сухопутных войск вермахта, развернутых против СССР, с 4 апреля входило всего три танковые дивизии и одна моторизованная дивизия84. В составе сухопутных войск вермахта не было мотокавдивизии. Видимо, в спецсообщении речь идет о 1-й кавалерийской дивизии (в марте 1941 года дивизия передислоцирована в генерал-губернаторство и оставалась там до нападения Германии на Советский Союз). Воздушно-десантные войска вермахта состояли всего из одной дивизии, для десантирования парашютным способом — 7-я авиационная, и одной дивизии для десантирования посадочным способом — 22-й воздушно-десантной.
Цифра перебросок германских войск, приведенная Разведуправлением, практически указана точно — 37 дивизий с начала марта по начало мая, в то время, как в действительности, в период с 16 марта по 21 мая было переброшено 36 дивизий. Впервые в Спецсообщении говорится о союзниках Германии — Румынии и Венгрии.
Констатация факта сосредоточения германских войск на Востоке не исключает возможные действия вермахта на Ближнем Востоке. И это утверждение не являлось дезинформацией, и основания для этого были достаточно веские.
Еще в феврале 1940 г. Гитлер дал указание Генеральному штабу сухопутных войск разработать план борьбы против английских позиций на Средиземном море и на Ближнем Востоке путем концентрического наступления, которое планируется провести из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию, а также, в зависимости от обстановки, из Закавказья через Иран. Последнее слово, которое могло внести кардинальные изменения в планы использования вермахта оставалось за Гитлером, а оно не было произнесено ни до 22 мая (когда еще можно было это сделать), ни после 22 мая 1941 года (когда уже ничего нельзя было изменить; возможные объяснения такой позиции были изложены в письме начальника штаба верховного главнокомандования вермахта Кейтеля министру иностранных дел 11 мая 1941 г.). А план борьбы против английских позиций на Средиземном море и на Ближнем Востоке (проект Директивы № 32) был представлен главнокомандующим видов вооруженных сил 11 июня 1941 г. К реализации этого плана предусматривалось приступить уже «после победоносного завершения похода на Восток».
Поделиться книгой: