22 июня… О чём предупреждала советская военная разведка. «Наступающей ночью будет решение, это решение – война»

Во второй половине октября 1940 г. английское правительство предприняло в отношении СССР сложный и коварный политический маневр. 19 октября Стаффорд Криппс (5 июня был назначен послом в Москву и 12 июня прибыл в Советский Союз) посетил Наркомвнешторг и передал английские предложения о расширении торговли. «22 октября 1940 г. в беседе с А. Я. Вышинским Ст. Криппс сделал от имени английского правительства Советскому правительству предложение заключить с Англией торговое соглашение, а затем и пакт о ненападении, аналогичный договору с Германией43. При этом Криппс подчеркнул, что сам факт внесения этого предложения, равно как и предложение начать англо-советские переговоры, британское правительство рассматривает как секретный, не подлежащий разглашению»44.

Уже в начале ноября, накануне визита председателя Совета народных комиссаров и наркома иностранных дел В.М. Молотова в Берлин (12–13 ноября 1940 года), в Форин оффис одному из американских корреспондентов было сообщено содержание британского предложения Советскому правительству от 22 октября. По сообщению полпреда СССР в Англии И.М. Майского, с утра 12 ноября 1940 г. по указанию министра Галифакса «чиновники Форин-офис (особенно из отдела прессы) стали «не для печати» рассказывать корреспондентам важнейших английских газет подробности о предложениях 22 октября», а 15 ноября отделом печати английского МИД уже официально было сделано сообщение о сущности предложений45.

Эта акция, а также другие последовавшие за ней действия кабинета Черчилля подтверждали, что главной целью британского правительства, когда оно вносило свои предложения, было отнюдь не улучшение англо-советских отношений. Оно сделало их, прежде всего, с целью обострить отношения СССР с Германией, а при случае и спровоцировать конфликт между ними46.

11 марта 1941 г. НКГБ СССР представило в ЦК ВКП (б) и СНК СССР сообщение о проведенной 6 марта 1941 года послом Великобритании Криппсом пресс-конференции для английских и американских журналистов, которая носила конфиденциальный характер. Криппс довел до сведения присутствовавших, что в Берлин может заключить с Лондоном мир на определенных условиях, «потому что как в Англии, как и в Америке имеются влиятельные группы, которые хотят видеть СССР уничтоженным, и, если положение Англии ухудшится, они сумеют принудить правительства принять гитлеровские условия мира. В этом случае Гитлер очень быстро совершит нападение на СССР»47.

О стремлении Великобритании разорвать советско-германский договор о ненападении свидетельствуют, в частности, замечания министра иностранных дел Англии Идена, адресованные Криппсу, которыми он сопроводил текст послания Черчилля И.В. Сталину от 3 апреля 1941 г. Замечания Идена являлись руководством к действию английского посла в Москве:

«Советское правительство может укрепить свое положение, оказав материальную помощь Турции и Греции и через последнюю — Югославии. Эта помощь могла бы настолько увеличить трудности немцев на Балканах, что им пришлось бы еще отложить свое нападение на Советский Союз, о подготовке которого свидетельствует столь много признаков. Если, однако, сейчас не будут использованы все возможности вставлять немцам палки в колеса, то через несколько месяцев опасность может возродиться (выделено мной. — М.А.)»48. «В интересах Советского Союза, — писал Иден, — предпринять все возможные шаги, дабы помешать ему [Гитлеру] разрешить балканскую проблему так, как ему этого хочется».

Если бы английское правительство преуспело в своих намерениях и убедило СССР «предпринять эти шаги», то он мог бы оказаться вовлеченным в войну с Германией еще раньше, чем это произошло, и тем самым время для укрепления его обороноспособности было бы еще больше сокращено.

18 апреля 1941 г. английское правительство через посла Криппса предприняло новый маневр в отношении СССР. На встрече с первым заместителем наркома иностранных дел А.Л. Вышинским посол Великобритании в СССР передал заявление для В.М. Молотова, в котором повторил идею, изложенную им на пресс-конференции для английских и американских журналистов: в случае затягивания войны на продолжительный срок определенным кругам в Англии «могла бы улыбнуться идея о заключении сделки на предмет окончания войны на той основе, вновь предложенной в некоторых германских кругах, при которой в Западной Европе было бы воссоздано прежнее положение». Иными словами, английский посол прозрачно намекал на возможность нового сговора мирового империализма против СССР. Он пытался запугать Советское правительство возможностью такого сговора и вынудить его отказаться от политики невовлечения в войну. В записке содержались даже совершенно неприемлемые для советского государства места, вроде того, что «сохранение неприкосновенности Советского Союза не представляет собой прямого интереса великобританскому правительству, как, например, сохранение неприкосновенности Франции и некоторых других западноевропейских стран»49. Попытка оказать давление и прибегнуть к скрытым угрозам были несовместимы со статусам посла.

Если ранее в советско-германском столкновении правительство Великобритании видело возможность уничтожения социалистического государства — СССР и ослабления своего империалистического соперника — Германии, то в первой половине 1941 г. соотношение сил было таково, что кроме этих двух действовало третье — более важное на этом этапе — соображение, состоявшее в том, что теперь спасение Англии зависело от того, будут ли силы фашистской Германии отвлечены на войну против СССР, удастся ли спровоцировать Советский Союз на нанесение превентивного удара. Английское правительство стремилось к этому, несмотря на то, что оно твердо знало следующее: во-первых, что СССР стремится остаться на позициях нейтралитета; и, во-вторых, что он недостаточно подготовлен для ведения такой войны, так как благодаря попустительству Англии Германия, начиная с лета 1940 г. располагала огромными стратегическими ресурсами, многократно большими, чем за год до этого, когда Советский Союз готов был вместе с Англией и Францией противостоять фашистской агрессии, от чего правительство Чемберлена тогда отказалось.

В рамках магистральной задачи — вовлечения СССР в войну с Германией — английской дипломатией решалась частная — сорвать не существовавшие советско-германские переговоры.

«… в месяц, предшествующий нападению Германии на СССР, усилия англичан в первую очередь были направлены на то, чтобы предотвратить воображаемые переговоры. По иронии судьбы, эти их весьма заметные усилия лишь укрепляли иллюзии Сталина по поводу достижимости соглашения (с Германией. — М.А.). …

Иден и Криппс неустанно старались сорвать «соглашение», которое, по их мнению, должен был заключить Шуленбург по возвращении из Берлина в начале мая. Гитлер, полагали они, готовился к выяснению отношений со Сталиным, подкрепленному значительным сосредоточением войск на границе. Он вызовет Сталина к границе и предъявит ультиматум, который тот должен будет немедленно принять. Криппс, по крайней мере, считал, что Сталин пойдет на все, чтобы задобрить Гитлера, из страха перед англо-германским примирением. Слухи из Москвы о подавленном состоянии Шуленбурга после возвращения из Берлина не слишком повредили этой концепции. Тот факт, что он уже собирал вещи, мог значить всего лишь, что его «заменят на более крутого наци, который лучше сумеет угрожать и давить». ….

Как опасался Криппс, после сокрушительных поражений, которые потерпела Англия, уже ничто не мешало Сталину вести активную политику на Среднем Востоке. Вместо того чтобы делать «действительно опасные экономические уступки», он мог соблазниться возможностью пропустить немецкие войска через южную Россию к Персии и Ближнему Востоку. … Криппс сообщил Идену, что Сталин «не подвержен ни прогерманским, ни про-каким-либо-еще настроениям, кроме просоветских и просталинских. Он питает не больше симпатии или антипатии к нам, чем к Германии, и всегда будет стараться использовать любую страну, чтобы достичь своей цели — оставаться в стороне от войны так долго, как это будет возможно, не подвергая опасности свой режим или советскую власть» (выделено мной. — М.А.). Тем не менее, оба согласились, что ключ к будущему — в развитии событий на Ближнем Востоке. Кабинет предупредили о возможности того, что Сталин уступит требованиям немцев и нанесет ущерб английским интересам, разрешив вермахту «…свободный проход севернее Черного моря через Кавказ в Ирак и Иран. Это позволит обойти с фланга наши позиции на Среднем Востоке, и, если так и случится в ближайшем будущем, мы можем не успеть принять эффективные контрмеры»»50.

До 12 июня 1941 года в распоряжении премьер-министра Великобритании У. Черчилля не было разведывательных данных, которые бы свидетельствовали о намерении Гитлера напасть на Советский Союз. Включительно до этой даты Объединенный разведывательный комитет Великобритании51 не давал однозначной оценки концентрации германских войск на границе СССР52.

«Не было никаких признаков уменьшения германских сил, расположенных против нас на другом берегу Ла-Манша (здесь и далее выделено мной. — М.А.). — Писал У. Черчилль в своих мемуарах. — Германская авиация продолжала совершать сильные налеты на Англию. То, как Советское правительство истолковало концентрацию германских войск в Румынии и Болгарии, явно примирившись с ней, сведения, которыми мы располагали относительно отправки в Германию из России больших и ценных грузов, очевидная общая заинтересованность обеих стран в завоевании и разделе Британской империи на Востоке — все это делало более вероятным, что Гитлер и Сталин скорее заключат сделку за наш счет, чем будут воевать друг с другом.

Наше объединенное разведывательное управление (Объединенный разведывательный комитет. — М.А.) разделяло это мнение. 7 апреля оно заявило, что в Европе распространяются слухи о намерении немцев напасть на Россию. Хотя Германия, указывало управление, располагает на Востоке значительными силами и можно ожидать, что рано или поздно она будет воевать с Россией, представляется невероятным, чтобы она решила открыть сейчас еще один большой фронт. По мнению объединенного разведывательного управления, ее главной целью в 1941 году оставался разгром Соединенного Королевства. Еще 23 мая это управление, в которое входили представители всех трех видов вооруженных сил, сообщало, что слухи о предстоящем нападении на Россию утихли и имеются сведения, что эти страны намерены заключить новое соглашение. Управление считало это вероятным, поскольку нужды затяжной войны требовали укрепления германской экономики. Германия могла получить от России необходимую помощь либо силой, либо в результате соглашения. Управление считало, что Германия предпочтет последнее, хотя, чтобы облегчить достижение этого, будет пущена в ход угроза применения силы. Сейчас эта сила накапливалась. Имелось множество данных о строительстве на оккупированной немцами территории Польши шоссейных дорог и железнодорожных веток, о подготовке аэродромов и усиленной концентрации войск, включая войска и авиационные части с Балкан.

Наши начальники штабов были проницательнее своих советников и имели более определенное мнение. «У нас имеются ясные указания, — предупреждали они 31 мая командование на Среднем Востоке, — что немцы сосредоточивают сейчас против России огромные сухопутные и военно-воздушные силы. Используя их в качестве угрозы, они, вероятно, потребуют уступок, могущих оказаться весьма опасными для нас. Если русские откажут, немцы выступят».

Только 5 июня объединенное разведывательное управление сообщило, что, судя по масштабам германских военных приготовлений в Восточной Европе, на карту поставлен, видимо более важный вопрос, чем экономическое соглашение. Возможно, что Германия желает устранить со своей восточной границы потенциальную угрозу становящихся все более мощными советских вооруженных сил. Управление не считало пока возможным сказать, будет ли результатом этого война или соглашение. 10 июня оно заявило: «Во второй половине июня мы станем свидетелями либо войны, либо соглашения». И наконец, 12 июня оно сообщило: «Сейчас имеются новые данные, свидетельствующие о том, что Гитлер решил покончить с помехами, чинимыми Советами, и напасть»»53.

Без указания даты вторжения Германии в Советский Союз.

Значит советское руководство, стремясь остаться «вне империалистической войны» и связывая с этим надежды на получение СССР определенных военно-стратегических и политических преимуществ, совершенно обоснованно считало до 12 июня 1941 года, что советско-германский конфликт провоцируется Великобританией, заинтересованной в том, чтобы поставить Германию перед необходимостью вести войну на два фронта и тем самым облегчить свое положение, что вся информация о грядущей агрессии Германии против Советского Союза целенаправленно инспирируется в Лондоне.

«Сталин утверждал, что мы не должны поддаваться на провокации Англии». — Вспоминал нарком внешней торговли A.И. Микоян.

«В это время [с начала 1941 г.] к нам из самых различных источников стали поступать данные, свидетельствовавшие о том, что Гитлер готовится в военному нападению на СССР». — Писал в своих «Размышлениях о минувшем» Микоян. — «А в октябре 1940 г. стало известно, что Берлин заключил с Финляндией договор о размещении на ее территории германских войск. 19 апреля 1941 г. на имя Сталина поступило послание Черчилля, в котором он, ссылаясь на заслуживающего доверия агента, предупреждал о предстоящем нападении Гитлера на СССР. Прочитав это послание, Сталин улыбаясь сказал: «Черчиллю выгодно, чтобы мы поскорее влезли в войну, а нам выгодно подольше быть в стороне от этой войны» (здесь и далее выделено мной. — М.А.).

Но и наш посол в Берлине Деканозов на основе данных разведки сообщал, что Германия готовится к войне против Советского Союза — идет усиленная подготовка войск. Помнится, одно такое донесение мы обсуждали в Политбюро. Сталин говорил, что Деканозову английские агенты подбрасывают дезинформацию, чтобы запутать нас, а Деканозов «не такой уж умный человек, чтобы разобраться в этом». Когда Криппс, посол Англии в СССР, передал от имени Черчилля новое предупреждение, что, по достоверным данным английской разведки, скоро начнется война между Германией и Россией, и Англия предлагает союз против Германии, Сталин утверждал, что мы не должны поддаваться на провокации Англии.

Помню, как за месяц или полтора до начала войны донесение прислал представитель нашей разведки в советском посольстве в Берлине Кобулов (младший). Этот разведчик сообщал очень подробные сведения, которые подтверждали усиленную подготовку германских войск и переброску их к нашей границе. Подобные же сведения давал представитель разведки Генштаба Военно-морского флота Михаил Воронцов. Сталин это все также отверг как подсунутую ему дезинформацию.

За несколько недель до начала войны германский посол в СССР граф Шуленбург пригласил на обед приехавшего в Москву Деканозова. В присутствии своего сотрудника Хильгера и нашего переводчика Павлова Шуленбург довел до сведения Деканозова что в ближайшее время Гитлер может напасть на СССР, и просил передать об этом Сталину. Реакция Сталина и на это крайне необычное для посла сообщение оставалась прежней.

Наша стратегическая линия заключалась в том, что чем глубже Гитлер завязнет в войне на Западе, тем больше будет времени у нас для подготовки к войне с фашизмом. Сталин и все мы знали, что столкновение неизбежно, но мы считали, что еще недостаточно готовы к этому»54.

25 апреля 1941 г. по решению фюрера принимается директива ОКВ о проведении операции «Меркур» («Меркурий») по вторжению на Крит, широко используя воздушно-десантные войска.

Из военного дневника Гальдера:

«4 мая 1941 года (воскресенье)

…

Директивы ОКВ:

а. Острова Хиос и Мелос занять еще до начала операции «Меркур».

б. Директива относительно подготовки операций на Иберийском [Пиренейском] полуострове в случае, если Англия начнет боевые действия против Испании и Португалии (или против Испанского Марокко). Наши разработки уже подготовлены [операция «Изабелла»].

в. Директива о переговорах с Финляндией, Венгрией и Румынией. Для переговоров с Финляндией выработана установка, согласно которой они будут начаты представителями ОКВ, а продолжены представителями видов вооруженных сил. Неясным — остается вопрос об ответственности ОКХ при обсуждении проблем, связанных с Финнмаркен [операции с территории Северной Финляндии] и Юго-Восточной Финляндией. Венгрия в конце мая будет предупреждена о возможной угрозе со стороны России и нашей готовности обороняться. Венгрию призовут к усилению своей обороны. Румыния будет посвящена в дела лишь в самый последний момент, причем ей скажут только о необходимости быть готовой к оборонительным действиям.

Из различных источников стало известно, что фюрер лично намекнул Хорти и Антонеску о своих замыслах, которые эти господа истолковали как намерения напасть на Россию (выделено мной. — М.А.)»55.

Анализу похода германских войск на Балканы, длившегося 24 дня (с 6 по 29 апреля), был посвящен направленный в Центр доклад «Криоса» из Афин:

«Германская пропаганда всеми силами старается воспеть славу германскому оружию и доказать миру, что германская армия в минимально короткий срок одержала в Греции блестящую победу, несмотря на интенсивное сопротивление противника. С этой целью немцы возили в Грецию иностранных журналистов и военных атташе и показывали им места боев. Все это необходимо для того, чтобы «практически» обосновать пресловутую теорию «молниеносной войны». В действительности дело обстояло совсем иначе.

Германские войска, вступив на территорию Греции, не встречали почти никакого сопротивления союзников, численный состав которых уступал численному составу немцев. Люди, побывавшие на местности, убедились, что никакой линии обороны, подготовленной и укрепленной заранее, как на линии Олимп — Вермин — Пинд, так и на горах Отрис и в Фермопилах, не существовало. Шум, поднятый англичанами по поводу этих линий, надобно понимать, как маскировку истинных целей пребывания в Греции английского экспедиционного корпуса. Он был послан, как об этом указывалось выше, с целью подкрепить английские обещания о помощи балканским государствам /в частности Греции/, привлечь их на свою сторону и заставить воевать их армии в едином союзе, возглавляемом английским командованием.

Как известно, Турция сразу отказалась от участия в таком союзе, повторив свое заявление о нейтралитете и симпатиях к «героическому греческому народу». Югославия не успела, вследствие преступной медлительности тех же англичан и предательства правительства Цветковича, перестроить свои вооруженные силы и была разбита. Оставалась Греция. Выше указывалось, что греческая армия, в силу ее морального разложения и предательства генералов-изменников, не смогла оказать эффективного сопротивления, а английский корпус располагал по существу незначительными боевыми ресурсами. Прислав огромное количество автомашин, англичане хотели создать видимость настоящей помощи Греции. Число же английских самолетов было явно недостаточным: истребительная авиация почти совершенно отсутствовала. Англичане вовсе не имели танков.

Однако недостаточность материальных ресурсов не является главной причиной поражения англичан в Греции. Греческий рельеф позволял организовать до такой степени сильную оборону, что даже при тех военных материалах, которыми располагало союзное командование, можно было на длительный период задержать немцев. Этого сделано не было. Очевидно, англичане опасались ослабления африканского фронта».

«Криос» — Б.В. Успенский, прибывший в Афины в июне 1940 г. на должность прикрытия заведующего корпунктом ТАСС в Греции; находился в непосредственном подчинении Центру и вел самостоятельную переписку. Предполагалось, что в последующем, с прибытием в страну «легального» резидента, «Криос» перейдет в его подчинение. Однако эти планы Центра не были реализованы.

По подсчетам руководимого генералом Томасом Управления военной экономики и военной промышленности Верховного главнокомандования вооруженных сил от 8 февраля 1941 г., запасов горючего и каучука могло хватить Германии лишь до осени 1941 г.56

В документе штаба ОКВ от 4 мая 1941 г. указывалось в этой связи:

«а) Потребности держав оси:

Ежемесячная потребность европейских держав оси, включая оккупированные земли, составляет 1,15 млн. тонн минеральных масел всех видов. После истощения накопленных запасов (приблизительно к концу августа) производство и ввоз минеральных масел (без учета России) будет составлять лишь 850 тыс. тонн. Начиная с сентября дефицит составит таким образом около 300 тыс. тонн в месяц. Если не учитывать иракскую нефть, то этот дефицит может быть покрыт только за счет России (все цифры основаны на данных младшего государственного секретаря генерал-лейтенанта фон Ханнекена, представленных 3.4.1941). …

4. Выводы.

Нельзя сомневаться в необходимости возможно более раннего овладения кавказскими нефтеносными районами, как минимум — районом Майкопа и Грозного (соответственно 7 процентов и 9 процентов общей добычи нефти в России), а также коммуникациями, по которым будет транспортироваться нефть»57.

Решение проблемы острого дефицита минерального сырья и продовольствия толкало Германию (Гитлера) или на проведение «блицкрига» против СССР, или получение от последнего вышеперечисленного мирным путем — путем выдвижения ультиматума.

4 мая из Анкары поступила реакция на совещание, проведенное в ставке Гитлера (30 апреля/1 мая), сообщавшая, «что военные действия против СССР начнутся в половине июня 1941 года»:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 7318. Из Анкары 4 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Анкара, 4 мая 1941 г.

4 мая мне …. военный атташе (возможно, румынский. — М.А.) сообщил, что им получена информация из Бухареста о том, что в Молдавии в настоящее время имеется 15 немецких дивизий и продолжают прибывать в Молдавию новые немецкие войска с запада. Румынская авиация в Молдавии усиливается и идёт спешная постройка аэродромов. Исправляются дороги через Карпаты. Идёт увеличение числа немецких дивизий по всей Румынии. В настоящее время прибыло от 5—10 дивизий. В связи с прошедшими операциями на Балканах и Румынии осталась незначительная часть немецкой авиации: 50 истребителей Мессер-Шмидт-109 и 100 бомбардировщиков Юнкерс-52, расположены около Бухареста. Румынские власти закончили приготовления к эвакуации гражданского населения из крупных городов Молдавии и долины реки Серет. Румынским офицерам выдали карты южной России. Создан центр снабжения войск в Бакау. В Бакау имеется до 100 немецких бомбардировщиков. Немцы концентрируют материалы для постройки моста через Босфор. В Бухаресте в немецких кругах утверждают, что военные действия против СССР начнутся в половине июня 1941 года (выделено мной. — М.А.).

Война в Африке затянется на 4 года. Нападение на Суэцкий канал будет произведено, не через Турцию, а через Египет.

Румынские войска мобилизованы не полностью и предполагается быть использованными как оккупационные войска в Бессарабии.

№ 111 Зафер».

«Зафер» — псевдоним Волокитина Петра Матвеевича58, помощника военного атташе при полпредстве СССР в Турции, резидента военной разведки (июль 1940 — май 1941).

Из спецсообщения ТАСС от 4 мая 1941 года: «Корреспондент ТАСС в Чунцине (в 1937–1945 после оккупации японцами Нанкина Чунцин выполнял роль столицы Китайской Республики. — М.А.) сообщает: германский корреспондент Шенке распространяет слухи, что Германия в июне 1941 года начнет военное наступление на СССР»59. Не следует исключать, что такую информацию Шенке получил о Рихарда Зорге.

В этот же день — 4 мая — Политбюро приняло решение под названием: «Об усилении работы советских центральных и местных органов». Среди еще одиннадцати решений Политбюро, принятых в этот день, по названию оно было, пожалуй, самым незаметным, однако по содержанию было весьма значимым:

«I. В целях полной координации работы советских и партийных организаций и безусловного обеспечения единства в их руководящей работе, а также для того, чтобы еще больше поднять авторитет советских органов в современной напряженной международной обстановке, требующей всемерного усиления работы советских органов в деле обороны страны — Политбюро ЦК ВКП(б) единогласно постановляет:

1). Назначить т. Сталина председателем СНК СССР.

2). Т. Молотова назначить заместителем председателя СНК СССР и руководителем внешней политики СССР с оставлением его на посту наркома по иностранным делам.

3). В виду того, что т. Сталин, оставаясь по настоянию Политбюро ЦК первым секретарем ЦК ВКП(б), не сможет уделять достаточно времени работе по Секретариату ЦК, назначить т. Жданова А.А. заместителем т. Сталина по Секретариату ЦК и освободить его от обязанности наблюдения за Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

4). Назначить т. Щербакова А. С. секретарем ЦК ВКП(б) и руководителем Управлением пропаганды и агитации с сохранением за ним поста первого секретаря Московского обкома и горкома ВКП(б).

II. Настоящее решение Политбюро ЦК ВКП(б) внести на утверждение Пленума ЦК опросом»60.

5 мая нарком государственной безопасности СССР Меркулов направил в ЦК ВКП(б), СНК И НКВД СССР агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина (основание: телеграмма из Берлина № 147 от 1 мая 1941 г.):

«Сообщение из Берлина

2. Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает:

29 апреля Гитлер в речи, произнесенной в «Спортпаласе» перед молодыми офицерами-выпускниками, содержание которой в прессе опубликовано не было, заявил:

«В ближайшее время произойдут события, которые многим покажутся непонятными. Однако мероприятия, которые мы намечаем, являются государственной необходимостью, так как красная чернь поднимает голову над Европой».

Эти сведения получены источником от нескольких офицеров, но подлежат дополнительной проверке.

Начальник 1-го Управления НКГБ Союза ССР

Фитин»61.

Сведения поступили от «Старшины»62 — источника берлинской резидентуры НКГБ под прикрытием представительства СССР в Германии. «Старшина» — Харро Шульце-Бойзена, обер-лейтенанта люфтваффе, — сотрудник отдела зарубежных ВВС (разведка) генерального штаба люфтваффе — Abt. V (Fremde Staaten).

Было ясно, кого Гитлер называл «красной чернью». Безусловно, это сообщение не могло оставить И.В. Сталина безучастным и, возможно, наложило отпечаток на его выступления (если он успел до этого с ним ознакомиться) в этот же день в Кремле перед выпускниками военных академий РККА (16 военных академий и 9 военных факультетов гражданских вузов), профессорско-преподавательским составом и представителями командования РККА.

В своей речи, которая длилась около 40 минут, Сталин говорил о важных и взаимосвязанных проблемах. Говорил он медленно, в характерной для него манере: ставил перед слушателями вопросы и сам же на них отвечал.

«Красная Армия уже не та, что была несколько лет тому назад. — Заявил Сталин. — … б) Чем стала Красная Армия в настоящее время? Мы перестроили нашу армию, вооружили ее современной военной техникой.

Но надо, прежде всего, сказать, что многие товарищи преувеличивают значение событий у озера Хасан и Халхин-гол с точки зрения военного опыта. Здесь мы имели дело не с современной армией, а с армией устаревшей. Не сказать вам всего этого, значит, обмануть вас. Конечно, Хасан и Халхин-гол сыграли свою положительную роль. Их положительная роль заключается в том, что в первом и во втором случае мы японцев побили.

Но настоящий опыт в перестройке нашей армии мы извлекли из русско-финской войны и из современной войны на Западе»63.

Не следовало преувеличивать опыт, извлеченный из русско-финской войны, применительно к будущей войне. Что же касается опыта «современной войны на Западе», то командованием Красной Армии, как подтвердили события первых месяцев войны, воспринят не был.

Вскрыл И.В. Сталин и причины побед германской армии, среди которых учет Германией «опыта прошлого»:

«Вы придете в части из столицы. Вам красноармейцы и командиры зададут вопросы, что происходит сейчас. … Почему побеждена Франция? Почему Англия терпит поражение, а Германия побеждает? Действительно ли германская армия непобедима?

…

Вас спросят, где причины, почему Европа перевернулась, почему Франция потерпела поражение, почему Германия побеждает? Почему у Германии оказалась лучше армия?

Это факт, что у Германии оказалась лучше армия и по технике, и по организации. Чем это объяснить?

Ленин говорил, что разбитые армии хорошо учатся. Эта мысль Ленина относится и к нациям. Разбитые нации хорошо учатся. Немецкая армия, будучи разбитой в 1918 году, хорошо училась. Германцы критически пересмотрели причины своего разгрома и нашли пути, чтобы лучше организовать свою армию, подготовить ее и вооружить. Военная мысль германской армии двигалась вперед. Армия вооружалась новейшей техникой. Обучалась новым приемам ведения войны.

Вообще имеются две стороны в этом вопросе.

Мало иметь хорошую технику, организацию, надо иметь больше союзников.

Именно потому, что разбитые армии хорошо учатся — Германия учла опыт прошлого.

В 1870 г. немцы разбили французов. Почему? Потому что дрались на одном фронте.

Немцы потерпели поражение в 1916–1917 гг. Почему? Потому что дрались на два фронта (здесь и далее выделено мной. — М.А.)».

Сам собой напрашивался вывод, что Гитлер не осмелится напасть на Советский Союз до полного разгрома Англии или заключения мира с ней.

«Почему французы ничего не учли из прошлой войны 1914— 18 года? — продолжал И.В. Сталин. — Ленин учит: партии и государства гибнут, если закрывают глаза на недочеты, увлекаются своими успехами, почивают на лаврах, страдают головокружением от успехов.

У французов закружилась голова от побед, от самодовольства. Французы прозевали и потеряли своих союзников. Франция почила на успехах. Военная мысль в ее армии не двигалась вперед. Осталась на уровне 1918 г.».