Помоги проекту - поделись книгой:
М.В. Березкин описывает и вербовочную беседу, которая произошла на его глазах:
«Ну и ладно, даст Бог — не последняя [радиостанция], подытожил Григорий Онуфриевич. — Как у погранцов — есть улов сегодня?
— Пара контрабандистов, — махнул рукой Журавлев.
— Пойдем, Миша, посмотрим?
В небольшом кабинете перед присевшим на край стола капитаном-пограничником переминались с ноги на ногу двое дюжих мужиков.
— Ну что, Богдан, — офицер взял наугад пару из лежащих горкой зажигалок, подбросил их на ладони. — Опять за старое взялся. Гляди-ка, и ассортимент обновил. Что тут у нас? Часы. Шикарные. Хотя нет, штамповка. Парфюм. Ну, конечно, французский, разлито не дальше Познани. Сорочки мужские… А это, пардон, уже дамское… Будем изымать, граждане. Контрабанда карается законами нашего государства, впрочем, как и других тоже. Вам ли не знать?
Тот, кого он называл Богданом, — востроносый, вертлявый, с бегающими глазками, весь какой-то бесцветный и ускользающий — угодливо затараторил:
— Пан начальник, ну зачем же все и сразу? У пан, наверное, жинка дома — молодая и красивая. Я ей такой модный фасон в следующий раз привезу — закачаешься! Весь Париж сейчас так ходит.
— Ты, Богдан, не впервой нам попадаешься, а все старую песню заводишь, — нахмурился капитан. — Ты, выражаясь официальным языком, мелкий преступник-рецидивист, предлагаешь взятку должностному, что вину твою безмерно утяжеляет. Поэтому незаконно переправленное через границу имущество подлежит конфискации, а сам ты ближайший месяц посидишь в кутузке, поразмыслишь над своей непутевой жизнью. А с подельником твоим сейчас разберемся, что-то я его не припомню.
Капитан кликнул конвойных, и Богдана увели, Тут державшийся прежде в тени Пастух, перехватив взгляд пограничника, сделал ему незаметный жест, и тот, пожав плечами, откинулся на спинку стула. Пастух подошел к оставшемуся контрабандисту и остановился в трех шагах от него. Лысоватый, с обвислыми черными усами мужик нервно сжал в пальцах картуз, но взгляд выдержал. Казалось, разведчику это понравилось.
— Капитан Овечкин, — представился он. — А вас как величать?
— Микола, — сказал тот, недоверчиво поглядывая на седого капитана.
— Микола, Богдан тебе кто будет?
— Кума моего, Михася сват.
— Которую ходку за кордон с ним делал?
— Первый раз, пан начальник, хотите верьте, хотите нет. Денег до зарезу надо было. Жинка хворает. Кабанчика прикончили, чтоб денег на товар хватило, — и он с глубокой тоской взглянул на кучу разбросанного на столе барахла.
— Вот что, Микола, — сказал Пастух. — Дело, за которое ты взялся, понятно, недостойное и даже преступное. Но, с другой стороны, мы люди, можем войти в твое положение. Предположим, выпустим тебя сейчас, и даже в следующий раз попадешься — отпустим, товар отбирать не станем. Но и ты окажи нам услугу. В тех местах, где в Польше бываешь, примечай, какие немецкие части там останавливаются, и нам передавай.
— Как же, пан офицер, я от немцев выведаю? Я ихнего говора не разумею…
— Ничего выспрашивать не надо. Просто запоминай, какие у них на форме нашивки, да на технике какие обозначения. Вот гляди сюда, — Пастух, достал из сумки альбом, в который мы заносили опознавательные знаки немецких дивизий: голубь, скворец, волк, лев. А эти обозначения они ставят на танках: желтый круг, ромб, треугольник. Все, что требуется, — прояви любопытство, запомни обозначения и нам в точности передай.
— Вам — это вам лично?
— Вижу, голова у тебя работает. О нашем разговоре никому ни слова. От Богдана рот на замок в первую очередь. Если снова на границе попадешься, скажи только: Мне к майору Петрову — и нас вызовут. Все понятно? Ну, бывай, брат, еще свидимся. …
— Не боитесь доверять этой братии, Григорий Онуфриевич? — не удержавшись, спросил я.
— Среди них люди разные попадаются, не все одно отребье. И потом, что мы теряем? Ни сведений, ни явок, ни паролей мы им не даем. Данные, которые он принесет, перепроверят другие маршрутники. Иное дело — связник. Ему вручаешь судьбы человеческие.
Пастух поморщился, — в Польше его провалил именно связник»[175].
За рамками рассказа состоявшейся беседы с новоявленным агентом, остался его инструктаж в части того, что ему следует говорить, когда Богдан поинтересуется, о чем шла речь в его отсутствии и почему Миколу не арестовали. Представляется, что пронырливый и смышлёный Богдан был бы полезнее, при условии, что на его контрабандную деятельность будут «закрывать глаза» (мотив сотрудничества с разведкой лежал «на поверхности»), а не начинающий контрабандист тугодум Микола.
История с контрабандистами подтолкнула Пастуха к идее направлять через границу агентов под легендой занятия контрабандным промыслом:
«— Мне вот какая мысль пришла в голову, — внезапно оживился он. — Ты нашего связника Светлого скоро будешь через границу переправлять. Давай его выдадим за контрабандиста. Сунем в мешок все, что они обычно отсюда тащат: икру красную, черную, балычок, селедку. Такой легенде немцы скорее поверят, чем россказням о том, что ищет он родственников.
— А если схватят?
— Ну оштрафуют, прибьют, в худшем случае на месяц упрячут в лагерь. Не солить же их там — все равно выпустят. Это тебе не обвинение в шпионаже. …
В назначенный день я забрал Светлого из Староконстантинова, где он жил, и с первыми лучами солнца доставил в Раву-Русская. На границе тихо-тихо… Сколько мог видеть, я провожал фигуру связного, одетого простым крестьянином, потом вернулся в погранотряд. Пастух посылал Светлого к своему резиденту — женатому на немке польскому офицеру по фамилии Гишвельт. Осталось ждать от них известий…»[176].
По поводу агента Гишвельта Березкин дал следующее разъяснение:
«В конце 30-х годов нашим резидентом [нелегальным] на территории Польши фактически был Пастух. После его провала вся разведывательная сеть рухнула. По крохам мы ее восстанавливали. … Пастух возобновил связь со своим бывшим агентом Гишвельтом, который, за неимением лучшего, выполнял обязанности резидента. У него был свой круг осведомителей»[177].
Работа М.В. Березкина в оперативном пункте перед войной состояла в, подготовке маршрутников перед отправлением их на сопредельную территорию, а это и выработка первоначальных навыков запоминания увиденного и подробный инструктаж: «… перед 22 июня 41-го наш разведпункт работал особенно напряженно. Я по-прежнему готовил «маршрутников» к переходу через границу. К их подбору относились взыскательно: одних находили через военкоматы, других брали из местного населения, отдавая предпочтение тем, у кого за границей были родственники и знакомые. Не гнушались брать контрабандистов — здоровый авантюризм часто идет разведке на пользу. Они очень рисковали, так как каждое сообщение вынуждены были приносить назад лично — радиосредств на границе не хватало.
Молодые, все как на подбор красивые… Буря, Сурин, Марат, Марьян… С каждым перед отправкой я проводил занятия.
— Чи не потшебуешь еще чего? — намотав круги вокруг Равы-Русской, кипятился Марьян, в сердцах переходя на родной польский. — Почекай, тржи годины [считай, три часа] бегаю тут. И цо я здесь не видел — речка, роща, хаты…
— Тогда ответь: какого цвета ставни у той хаты, что вторая слева при повороте с речки к майдану?
— Жартуешь [шутишь], пан лейтенант. Цо заспеваешь мне — окна, ставни! Черт видзел, ктура они цвета. Кому оно потребно?
— Слушай, Марьян, — я стал серьезен и суров. — Твои глаза теперь знаешь что? Два фотоаппарата. И каждый кадр должен храниться не час-другой, а неделю или две — сколько придется по немецким тылам лазить. Так что давай еще круг по тому же маршруту и все примечай: сколько яблонь у кого во дворе и горшков на плетне, о чем мужики в магазине толкуют. В 21.00 буду ждать тебя в сторожке у лесничества. Дорогой на деревьях отыщи 10 знаков, которые я оставил. В сторожке поговорим. Там и заночуешь.
— Отчего в сторожке? Я и до хаты ворочусь.
— Чтобы, когда в Польше на вокзалах ночевать будешь, выглядел привычным к долгим путешествиям. Схватят — отбрехаешься, что контрабандист. Ничего не записывай, все держи в уме. В гостиницы не лезь. В хатах ночуй только у родственников.
— Их бы перетащить на свою сторону!
— Ни в коем случае. Вербовка — не твоя задача. Держи рот на замке. Если услышал что ценное — запомни, но не расспрашивай настойчиво. А нет — и ладно. Главное — глазами все схватывай и на ус наматывай. Понятно?
— Вроде все ясно.
— Ну и добже. Готовься, Марьян, дня через три буду тебя засылать.
Со временем Марьян стал классным маршрутником. Он по полмесяца пропадал в генерал-губернаторстве, обходя целые районы от Замостья до Варшавы, и всегда приносил сведения о том, какие прибыли войска, определяя их по значкам на технике, что у них за вооружение; а также, где располагаются штабы (иногда к ним вели указатели, а иногда можно было догадаться о местоположении штаба потому, что в него регулярно наведывались офицеры высокого ранга). Марьян первым сообщил нам о масштабной переброске немецких войск из Франции. Мы работали с ним и после войны. …»[178].
Марьян был не единственным поляком в числе «маршрутников», которых направлял на территорию бывшей Польши М.В. Березкин:
«В Варшаву я посылал Марата. Он был поляк и такой красавец, что ни одна девушка не могла перед ним устоять. Он же свои знакомства использовал на пользу дела. По-настоящему нам повезло, когда ему удалось познакомиться с полькой, которая в муниципалитете Варшавы работала в отделе по размещению прибывающих из Франции воинских частей вермахта. Однажды Марат пришел ко мне и признался:
— Знаешь, она хороший человек, по-настоящему ко мне привязана. Как-то стыдно ее морочить. Можно ли признаться, что я разведчик? Если она мне доверится, то сможет добывать куда больше информации.
Я глубоко задумался над его словами. Зерно истины в них было.
— Вот что, Марат, — решил я. Хочешь — признавайся, тебе виднее, что она за человек. Но скажи, что ты работаешь не от русских, а от поляков, тогда толку больше выйдет.
Так он и поступил»[179].
Пастух многому научил молодого лейтенанта.
«Маршрутник — рабочие лошадки разведки. — Вспоминал М.В. Березкин. — Как бы ни возрастала техническая оснащенность, там, где требуется решить внезапно возникшие задачи, маршрутники незаменимы. Радист должен таскать с собой рацию, его могут запеленговать, он вынужден прятаться и скрываться. Маршрутнику все дороги открыты. Конечно, сведения, добытые ими, необходимо перепроверять и подтверждать: во-первых, они были чисто шапочные — нумерацию и численность частей маршрутники определить не могли, во-вторых, данные от них запаздывали и поступали нестабильно. Их прерогативой, исходя из визуального наблюдения, было установить, где сосредоточены войска, куда их передвигают, как и в каком объеме подвозят горючее. Более точную и полную информацию мог добыть только резидент»[180].
Под «резидентом» Березкин понимает агента, постоянно проживающего в каком-либо месте и имеющего возможность (сам или через свои связи) добывать информацию. Вряд ли следует противопоставлять «радиста» и «маршрутника». Березкин показал все плюсы и минусы использования «маршрутника» для получения сведений о противнике.
Он рисует картину, как решались разведывательные задачи оперативным пунктом, где он служил, исходя из существовавших реалий: «Мы все работали лихорадочно: спешили внедрить на вражеской территории своих резидентов (только я готовил двоих, но дело это тонкое, не терпящее спешки — года два требуется как минимум), наладить тайную сеть из явочных и конспиративных квартир, установить связь со своими агентами. Нам не хватало считанных недель…»[181].
Погранвойска вели разведку в 50-километровой зоне. Начальник разведывательного отделения погранотряда являлся заместителем начальника отряда по разведке. У РО погранотрядов была своя «закордонная», такая же массовая как у оперативных пунктов агентура, полученная информация от которой определялась как «закордонные агентурные данные», «закордонные данные». Сведения в разведывательные отделения погранотрядов поступали также путем проведения опросов нарушителей границы, дезертиров и задержанной германской агентуры, а также за счет организации наблюдения в пограничной полосе.
Серьезная агентура (наряду с массовой) — «зак. источники», «закордонные источники», «источники» — имелась у разведывательных органов наркоматов госбезопасности БССР, УССР, МолдССР, ЛитССР, ЛатвССР, ЭССР и собственно у НКГБ СССР.
Обмен военной информацией между спецслужбами происходил достаточно активно. Инструкция предполагала возможность обращаться за недостающими сведениями или уточнением имевшихся сведений от одного разведывательного органа к другому.
При анализе информации в разведотделах штабов округов и в Разведывательном управлении Генерального штаба возникали проблемы с идентификацией немецких частей и соединений, связанных с их массовыми перебросками у границы и с проводимыми перемещениями в ходе учений. Данная информация, по мнению Разведупра, могла и должна была быть у разведорганов народного комиссариата государственной безопасности.
В этой связи была подготовлена Записка Разведуправления Генштаба Красной Армии в НКГБ СССР:
«№ 660533
21 мая 1941 г.
Германское командование усиливает группировку войск в пограничной с СССР полосе, производя массовые переброски войск из глубинных районов Германии, оккупированных стран Западной Европы и с Балкан. Это усиление не вызывает никакого сомнения. Однако наряду с действительным увеличением войск в пограничной полосе германское командование одновременно занимается и маневрированием, перебрасывая отдельные части в приграничном районе из одного населенного пункта в другой, с тем чтобы в случае их оценки у нас создалось нужное германскому командованию впечатление.
Кроме того, в последнее время германским командованием в пограничной с СССР полосе проводится ряд учений войсковых частей, которые также связаны с передвижением войск. Поэтому, для того чтобы не допустить ошибки в оценке группировки и легче разобраться, какие части, откуда и куда прибывают, убедительно прошу в ваших разведсводках указывать:
1) откуда идут войска (из Франции, Бельгии, Югославии, Германии и т. д.);
2) когда и через какие пункты проходят войска;
3) какие войска (пехота, артиллерия, танки и т. д.);
4) в каком количестве (полк, дивизия);
5) нумерацию этих частей (№ полка, дивизии);
6) в состав каких корпусов и армий входят обнаруженные войска;
7) когда и куда они прибывают.
Что же касается ваших данных о том, что якобы генеральный штаб по руководству войсками на советской границе расположен в м. Вавер (предместье Варшавы), то они вызывают сомнение, так как штаб Восточной группы, по данным других источников, расположен в Спала (юго-восточнее Лодзи), а в м. Вавер отмечается штаб 8-й армии. Наличие штаба 9-й армии в районе Люблина также вызывает сомнение, так как, по данным других источников, штаб 9-й армии дислоцируется в Алленштейне (Восточная Пруссия).
Наличие на аэродроме Раковицы бомбо— и бензохранилищ, а также авиамастерских подтверждается сообщениями, поступившими ранее из других источников. Подтверждаются также сведения о расширении аэродромов в Люблине и Модлине.
Данные других источников подтверждают наличие до 150 бараков, хранилищ боеприпасов и горючего в лесу, что в 5–6 км севернее г. Томашова, и в г. Замостье.
Сведения о строительстве нового аэродрома у дороги Бохня — Тарнув (25 км западнее Тарнува), так же, как и о строительстве бетонных бомбохранилищ в с. Пустково (16 км северо-восточнее Тарнува) и в д. Вишневицы (под Кросно), поступают впервые и требуют дополнительной проверки.
Данные о строительстве автострад в приграничной полосе также поступают впервые и нуждаются в проверке и уточнении, в частности:
1) какая ширина проезжей части автострады;
2) примерная толщина покрытия — бетона;
3) в какой степени применяются машины на строительстве автострад.
Желательно уточнить, через какие пункты проходит строящаяся узкоколейная железная дорога Краков — Розвадув.
Сведения о группировке 20 000 войск в Бельско-Бяла требуют уточнения. Желательно ориентировать и уточнить количество аэродромов вокруг Бельско-Бяла. По нашим данным, там имеется два аэродрома»[182].
Как такового «генерального штаба по руководству войсками на советской границе» не существовало, поэтому полемизировать о его дислокации бессмысленно. Штаб 8-й армии дислоцировался на Балканах, а не в предместьях Варшавы. Здесь мог находиться штаб 4-й армии. Штаб 9-й армии, действовавшей в полосе против ЗапОВО, дислоцировался в населенном пункте Гибы на территории Генерал-губернаторства (бывшей Польши).
В июне появляется подозрение в недостоверности информации, полученной с помощью визуального наблюдения за погонами немецких военнослужащих. Подобный вывод был связан с предположением, что немцы сняли или прикрыли всякие условные знаки и обозначения на петлицах и погонах (номер полка), подобная практика существовала в годы Первой мировой войны[183].
Разведсводка штаба ЗапОВО от 21 июня 1941 г подтвердила правомочность такого предположения: «… по последним проверенным данным, известно, что рядовому, унтер-офицерскому и офицерскому составу всей армии строго запрещается носить на погонах или разглашать действующие номера частей и соединений». Однако, представляется маловероятным, что подобное указания в части удаления на униформе обозначений принадлежности к частям вермахта, было выполнено повсеместно. Вышесказанное не исключает неподготовленность агента к сбору информации или же о его не добропорядочности по отношению к своим работодателям.
Военной разведкой был вскрыт факт обмундирования немецким командованием своих солдат в форму вооруженных сил других государств и в штатское платье. Из спецсообщения РУ Генштаба Красной Армии от 10 мая 1941 г. (имеется помета: «НК доложено.12.05.41»):
«В целях сокрытия действительной численности немецких войск на нашей и турецких границах, а также как одно из мероприятий военной хитрости, могущее ввести в заблуждение противную сторону в распределении вооруженных сил по театрам военных действий, немецкое командование использует форму армий других государств и гражданскую одежду.
За последнее время об этом поступил ряд сведений, а именно:
1. 10.01.41 наши источники сообщали, что в Германии изготовляется 100 000 комплектов румынского обмундирования для немецких войск, направляемых в Румынию.
2. 28.02.41 военный атташе СССР в Болгарии донес о прохождении 25 000 чел. немецких войск в штатской форме.
3. 12.03.41 пресс-атташе в Румынии сообщил, что в Галац и его окрестностях находится около двух дивизий немецких войск, одетых в румынскую форму.
4. Он же 25.03.41 дополнительно сообщил, что швейные фабрики Шерга в Румынии получили большой заказ на изготовление румынского обмундирования для немецких солдат. Переодетые немцы будут отправлены в Молдавию на границу с СССР.
5. Им же 28.04.41 подтверждено о наличии в Галац немецких солдат, переодетых в румынскую форму.
6. 06.05.41 он же сообщил со слов капитана румынской армии Кырня, что 500 000 комплектов румынского обмундирования 15–17 апреля отправлено в Молдавию в распоряжение немецкого командования.
7. 07.05.41 из Софии помощник военного атташе донес о том, что на турецкой границе часть немецких войск одета в болгарскую форму.
Это подтверждается и двумя сообщениями НКГБ:
а) 30.04.41 сообщено, что в районе р. Прут и Галаца в течение апреля было зафиксировано наличие германских войск, обмундированных в румынскую военную форму. Пошивочная мастерская в г. Галац выполняет заказ на пошивку румынского военного обмундирования для 8000 немецких солдат.
б) Немецкие войска, обмундированные в венгерскую форму, направляются к Карпатам в сторону нашей границы.
Начальник Разведывательного управления
Генштаба Красной армии
генерал-лейтенант Голиков»[184].
Поделиться книгой: