Тайна зеркала

– Не с твоей комплекцией оставлять в миске еду. – Знахарь искоса глянул на парня и снова заработал ложкой.

– Но и желудок растягивать не стоит. – Возвращаться в прежнее, ужасающее его самого тело Костик не желал категорически.

– Можем забрать рагу с собой, – доев похлёбку, решил знахарь, – мне тоже супа хватило наесться.

– А посуда? – Разглядывая кривобокого уродца, дальнего родственника тех горшков, в каких бабушки продают на рынке цветы, Конс понимал, что дорого стоить он не может… но ведь у них и этого нет.

– Попробуй сыграть… – подумав, чуть насмешливо предложил знахарь, – у тебя неплохо получалось. И мелодия новая… глядишь, на горшок и заработаешь.

Жаль только петь он практически не умеет, вздохнул Костик. Хотя музыкальный слух и был идеальный, но стоило парню запеть, как он и сам ощущал в горле какую-то помеху, не дававшую звукам вырваться и свободно лететь вслед за мелодией.

Да и хорошо, что не умеет, прикинув, какую бы песню он мог бы спеть этим неторопливо жующим людям, понял вдруг Костик. Одну из любимых матерью песен Тэм[1], которые он почти все знает наизусть? А где гарантия, что аборигены поймут правильно и не потащат казнить? Кто знает, на какие темы тут аллергия у местных жителей, а особенно у местной власти?

Нет, никаких песен, только мелодия и только простая, а ещё лучше весёлая. Лучше что-нибудь народное, типа «Калинки». Или «Валенок».

Костик, наконец, решился, взял в руки банджо-балалайку, тронул струны и на миг задумался: кажется ему или они и в самом деле звучат сегодня более звонко и глубоко?

Сами собой выбрались «Коробейники», просто начало показалось более звучным. Пустые углы харчевни неожиданно отозвались на звон струн – акустика помещения оказалась довольно сносной.

Конс проиграл песенку два раза подряд, пытаясь сообразить: как в этом мире принято намекать, что труд музыканта положено оплачивать? Дома один из его одноклассников из музыкалки ходил на автобусную остановку и клал перед собой старенькую бейсболку, но тут могли не понять такого жеста. Да и шапки у Конса не было.

– А печальное – можешь? – Остановившийся перед столом хозяин с любопытством разглядывал необычного клиента.

Костик кивнул и перешёл на «Лучинушку», стараясь затягивать паузы.

Хозяин сидел напротив, слушал, хмурился… а потом достал из-за пазухи кошель и вынул оттуда монету.

– Держи… и это… сейчас курицу принесут.

– А мы хотели рагу забрать… – поняв, что наткнулся на ценителя, скромно потупился Костик. – Позже, в дороге перекусить.

– Сделай, – кивнул низкорослому подавальщику хозяин. – Да бутыль с квасом не забудь.

Костик отлично понял, что за такую щедрость придётся сыграть ещё, однако ни капли не расстроился: замаячившая перед ним возможность заработка окрыляла.

Просто склонился к мандолино-гитаре и тронул струны.

– Ехать пора, – слегка виновато сообщил хутамщик через полчаса, останавливаясь рядом с их столом, – а то к переправе опоздаем.

– Идём, – кивнул Авронос, и Костя решительно поднялся следом за ним.

Похоже, он не прогадал с первым желанием, понял парень, когда один из обедающих подошёл и высыпал ему в ладонь несколько разномастных монет.

– Спасибо, – растерянно пробормотал Конс, высыпая монеты в приятно потяжелевший карман, и сделал в памяти зарубочку – спросить у знахаря, как тут считают деньги и как хранят… в родном мире карманники его не трогали.

После того как несколько раз нарвались.

Глава 9

Конс

Третий пассажир уже сидел на своём месте, с пресыщенным видом ковыряя в зубах щепочкой. Лениво проследил взглядом за тем, как забрались в корзину спутники, как юркнула следом и уселась Майка. И изумлённо приподнял бровь, увидев как хутамщик, прежде чем залезть, просовывает в дверцу и ставит рядом с рабыней увесистую плетёнку, повязанную куском полотна.

– Вы, я вижу, времени даром не теряли, – с усмешкой поддел он, изучающе разглядывая спутников, – неужели нашли желающих на таджерку?

Костика неприятно укололо это предположение, но ответить резкостью он не успел. В бок парня предупреждающе упёрся палец знахаря, и, удивлённо повернув голову, Конс разглядел уже знакомое подмигивание.

– Шутите, господин Хадзони?! Там и обедало-то всего человек пять, – небрежно хмыкнул Авронос, устраиваясь поудобнее. – Нет, это хозяин оказался любителем дейнэ. Ну, вот и расплатился горшком с рагу. Давайте немного вздремнём после обеда… дорога тут ровная.

Последние слова явно были вежливым предложением помолчать, и Хадзони отлично это понял, пожелал приятного отдыха и тоже заворочался в подушках.

Вскоре они честно посапывали, а Костик ломал голову: почему Авронос не захотел рассказывать соседу про его успехи? С одной стороны, до сих пор лекарь делал ему только добро, и не верить Авроносу не было причины. Зато с другой – как всегда говорила мама, если люди ни с того ни с сего делают тебе добро, значит, им что-то от тебя нужно.

Но ведь и этот, Хадзони, тоже уступил свой обед?! Или не стоит считать добрым делом сделанное за чужой счёт предложение?! Ведь никто ему денег всё равно бы не вернул? Костик терялся в догадках и размышлениях, но они уже не были такими чёрными, как до обеда, теперь он знал, что заработать сможет… вот только сколько дней можно зарабатывать на одном месте? И сколько стоит переезд? Окупится ли мотание по сёлам и городам его заработком?

А ведь ещё нужно заработать денег на обратную дорогу в свой мир. Судя по тому, что среди путников, представших перед распорядителями, оказалось всего двое лично оплативших переход через портал в храме, не такое это и дешёвое удовольствие. Как Костик успел понять, большинство из тех, кто свалился в яму, специально откопанную на месте выхода из портала, чтоб никто не увильнул, перемещались в долг, с последующей отработкой. Или были чьими-то работниками и даже рабами. Их забирали специально ожидавшие конвоиры.

– Вставай… – тряс кто-то Костика. – Переправа!

Парень встрепенулся и торопливо полез из кибитки. Майка с корзинкой уже стояла на деревянном причале, к которому был привязан большой плот. Вокруг топталось около десятка хутамов, и возчики сноровисто таскали снятые с их спин узлы, мешки, бочки и корзины.

Пассажиры гуляли по берегу, приценивались к разложенным на прибрежных камнях товарам, подкреплялись купленными тут же пирожками и жареной рыбой.

– Пойдём, погуляем, – кивнул в сторону неказистого сарайчика Авронос. – Потом рабыню отпустишь.

Ещё не совсем проснувшийся Костик безропотно потопал за ним и понял, зачем лекарь увёл его в сторону, только когда тот осмотрелся и тихо прошептал:

– Не играй больше, потом всё объясню, как на ночлег устроимся, а сейчас купи мешок и спрячь дейнэ, а то народ приставать начнёт…

– Я же местные деньги не понимаю! – вспомнил землянин про свои намерения спросить насчёт монет. – И как их хранить – не знаю.

– Нужно купить кошель и носить на шее… а лучше – отдай на хранение рабыне. Не бойся, она сбежать не может и тратить без разрешения не станет… всё, пойдём.

– Иди, погуляй, – вернувшись на пристань, приказал Конс Майке, сунув ей в прохладную ладошку горстку согревшихся в кулаке монет, – потом пойдёшь, купишь мешок для дейнэ.

Девчонка только на миг вскинула на него глаза, тут же покорно опустила ресницы и пошла в сторону женского сарая.

А Костик замер, чувствуя, как от стыда начинают гореть уши. Слишком быстро он привык быть хозяином рабыни…

Для пассажиров в центре плота был устроено нечто вроде верхней палубы, приподнятой над полом на высоту около полутора метров. Над ней был натянут навес, а бока и вход так же, как в повозке, защищены сеткой. Видимо, туземцы очень не любили насекомых… или это насекомые не любили туземцев?

На плоту важных пассажиров было больше, человек десять, и едва величавый, как капитан круизного лайнера, плотогон разрешил посадку, все они устремились к лесенке, торопясь занять места в самом дальнем углу. Наверное, в этом был какой-то смысл, только Костик не хотел в него вникать. Новый мир нравился ему всё меньше, по мере того как парень узнавал его ближе. И хотя пока он не обладал ни средствами, ни силой противиться обстоятельствам, но и копировать поведение аборигенов во всех мелочах не имел никакого желания.

Вот и оказался под навесом последним, не считая следовавшей за ним Майки и чьей-то рабыни. Устроившись на привычных уже подушках, парень слегка удивился, обнаружив сидящего напротив лекаря.

«Не захотел оставлять иномирянина без присмотра или случайно так получилось?» – невольно задался вопросом Костик, но спрашивать попутчика вслух и не подумал: не стоит ссориться с единственным помогающим ему туземцем.

– Давайте перекусим, – спокойно посоветовал Авронос, – а то на середине реки будет качать.

Костик и сам хотел намекнуть на необходимость поесть, – за четыре часа суп превратился в воспоминание, – но никак не мог придумать повод.

– Май, – миролюбиво предложил он сидящей почти рядом девчонке, – доставай еду.

В том, что рабыня не только умеет неплохо орудовать поварёшками, но и разбирается в местных ценах и порядках, Костик убедился, когда девчонка принесла с рынка не только мешок и завязки, но и кусок мягкой кошмы – замотать инструмент. И выходит, не такая уж она плохая, как всё время твердил Хадзони. Скорее всего, сам он вообще кажется девчонке монстром, после того как в одночасье решил её судьбу.

– И в чём она провинилась? – небрежно поинтересовался лекарь, однако произнёс это очень тихо и почти в самое ухо парня.

– С чего ты взял?

– А почему ты сократил имя? Так делают, только когда недовольны рабами.

– Предупреждать нужно, – расстроенно выдохнул Костик, немедленно обернулся к рабыне и проговорил: – Майка, не забудь отложить себе еды и мяса.

Он и раньше хотел сказать девчонке насчёт мяса – руки ещё помнили невероятно тонкую талию, но собирался сделать это через лекаря. Как-то естественнее у того получалось… командовать.

Как оказалось, перекусывать надумали не одни они. Вскоре по небольшому помещению носились запахи чего-то мясного, вяленой рыбы, незнакомых острых приправ и зелени.

– А нашего соседа позовём? – оглянулся Костик в поисках Хадзони и увидел, что тот уже и сам пробирается в их сторону.

– Позволите присоединиться? – В руках спутника был увесистый свёрток. – Я горячие пироги купил.

– Мы собирались вас пригласить, – спокойно кивнул Авронос, и Костик в который раз отметил его умение держаться непринуждённо и с достоинством.

Нужно бы и ему научиться… к таким уверенным людям даже отморозки меньше лезут.

– Дожили, – донёсся до Костика раздражённый голос одного из пассажиров, когда Майка отсела в сторону с миской, в которой стыдливо прятался куриный хребетик, – голытьба своих рабынь мясом кормит.

– Тсс… – мгновенно стиснула руку вскинувшегося Конса жилистая ладонь лекаря. – Не нужно обращать внимания, у него просто печень больная.

– Ну, так не у всех же висят на шее многотысячные карточные долги, – внезапно бросил в никуда Хадзони.

Под навесом воцарилась нехорошая тишина, нарушаемая только осторожным похрустыванием пережёвываемой пищи.

– Ты со мной разговариваешь?! – злобно поинтересовался печёночник, уставясь в сторону раздражающей его компании, и Костик смог рассмотреть нервное, носатое и усатое лицо немолодого мужчины.

– Нет, просто рассуждаю. – Хадзони явно нарывался.

Скосив глаза на Авроноса, Конс понял, что тому очень не нравится вся эта заварушка, однако понять, в чём дело, пока не мог.

Вроде их третий спутник заступился за него, почему же лекарь мрачнеет на глазах? А у него самого начинает сжиматься сердце от предчувствия неприятностей?

Усатик решительно передвинулся ближе, схватился за рукоятку оружия.

Хадзони пренебрежительно фыркнул, заметив эти приготовления.

– Извините за вмешательство, – очень вежливо и холодно произнёс вдруг Авронос таким тоном, что все присутствующие, уже начавшие отодвигаться, чтобы случайно не пострадать в потасовке, настороженно замерли, – но я, как человек господина Югнелиуса Лонгердийского, вынужден буду выступить непредвзятым свидетелем, если начнётся разбирательство по этому делу.

Он достал из-за пазухи переливающийся зеленью жетон и помахал им в воздухе.

– Нету тут никакого дела… – Злобно скрипнув зубами, усатый пополз в свой угол.

– Нечто подобное я и подумал. – Хадзони казался чрезвычайно разочарованным, но старательно скрывал свои чувства.

Лекарь не ответил, тоже сделал вид, будто очень занят куском остывшего, но от этого не менее аппетитного мяса. Местная курица оказалась чуть не вдвое мельче тех, что приносила из магазина мать, но несравненно вкуснее. Очень скоро они обсосали все косточки, съели по миске рагу и по пирогу, и жизнь стала казаться Костику вполне приемлемой. Можно будет побродить тут недельку-другую… рассмотреть всё как следует. А потом вернуться домой… Парень очень надеялся, что сумеет найти путь назад.

Можно представить, какие будут глаза у пацанов, когда они увидят его в таком облике! А вот рассказам про этот мир нипочём не поверят… как пить дать. Жаль, конечно.

Переправа заняла почти два часа, и вовсе не потому, что река была такой уж широкой. Просто плот двигался очень медленно, тщательно выбирая путь между вскипающими над водой пенными бурунчиками.

Тяжелее всего плотогонам пришлось, когда неуклюжее средство передвижения достигло середины. Более быстрое течение тащило его на камни, и крепкие, загорелые парни бегали от борта к борту, помогая направляющим шестами. Несколько раз плот задевал краем подводные валуны, и его начинало разворачивать. Кибитка с пассажирами кренилась в разные стороны и угрожающе скрипела, но никто особо не паниковал.

Старался не волноваться и Костик: плавал он отлично и надеялся, что сумеет спасти свою балалайку и упрямую девчонку. Разумеется, специально он о ней не думал… Просто забыть не получалось. То и дело всплывали в памяти не замеченные сразу или показавшиеся незначительными подробности, и Костикова оценка произошедшего постоянно менялась, в прямой зависимости от того, в каком настроении был в этот момент он сам. Ещё имелся один вопрос, с приближением вечера волновавший его всё сильнее, однако парень ни за что не стал бы задавать его туземным советчикам. Даже самому себе не желал признаваться, как сильно его интересует, где спят рабыни ночью.

К противоположному берегу плот пристал в сумерках и на несколько километров ниже того поселка, откуда начинал свой путь. От потемневшей деревянной пристани пассажиры щли по склону холма пешком, и Костик искоса поглядывал на плетёнку, которую тащила Майка.

– Когда я вижу идущего налегке мужчину, рядом с которым тащит тяжёлые сумки его жена, – всегда сердито говорила в таких случаях мама, – мне очень хочется плюнуть в лицо его матери. Именно она когда-то не вдолбила сыну, какая это подлость – быть настолько бесчувственным и жестоким к близкому и более слабому существу.

И Костик всегда был с нею полностью согласен. Но вот сейчас стоял перед нелёгким выбором: отобрать корзинку и нарваться на новый всплеск негодования усатого аборигена или всё же подождать с благородством до лучших времён? Не лучше ли потерпеть немного, пока он не выяснит, насколько сильно может навредить себе и Майке не принятыми тут поступками?

Терзания парня закончились неожиданно скоро, едва они перевалили за невысокий бугорок. Перед путниками открылся вид на раскинувшийся в ложбине довольно крупный посёлок, и первые же, плотно стоящие друг к другу и очень похожие на гаражи домишки оказались местной гостиницей.

Теперь первым место выбирал Авронос и, не задумываясь, направился к самому новому и высокому из домиков, сделав Костику знак следовать за ним. Хадзони пошёл вместе с ними, хотя некоторые пассажиры вселялись всего по двое. Костик успел это рассмотреть, пока шёл за лекарем.

Внутри помещение оказалось обставлено очень просто: примерно в метре от входа начиналась одна-единственная лежанка, покрытая чем-то вроде ковра. На лежанке в беспорядке валялись подушки, крошечные оконца были затянуты непременной сеткой.

– Скажи рабыне, чтобы почистила ковёр, пока мы умываемся, – предложил Костику Авронос, присмотревшись к лежанке, и парню пришлось повторить Майке его приказ.

Вот как у неё получалось так махнуть ресницами, что Костик сразу начинал чувствовать себя свиньёй, понять он пока не мог, однако менять указание или предлагать рабыне свою помощь не стал.

И не столько из боязни насмешек или презрения аборигенов, сколько от незнания, с чего нужно начинать эту самую чистку. Но умыться постарался как можно скорее, намереваясь пойти посмотреть, не слишком ли надрывается рабыня, и заодно улизнуть от спутников. В последние часы их опека стала казаться Костику слишком навязчивой.

В домик он заявился в разгар уборки и застал Майку без примелькавшегося за день покрывала. С закатанными рукавами и с замотанной на затылке длинной чёрной косой девчонка выглядела невероятно худенькой и хрупкой, однако действовала умело и решительно.

С ковром Майка поступила просто: достала где-то метёлку и выметала его, как хозяйки метут пол, только крошки летели. Костик несколько секунд понаблюдал и ретировался, сообразив, наконец, что не зря весь мусор резко начал нестись только в его сторону.

– Вот же вредная! – сердито бурчал парнишка, выскакивая на низенькое крылечко и отряхиваясь. – Я о ней забочусь…

Знакомые голоса, тихо спорящие за углом, заинтересовали слегка угрожающими интонациями, заставив поспешно отодвинуться в тёмную щель между домиками. В результате Конс оказался довольно далеко от ведущей к крылечку дорожки, но не зря он гордился своим слухом. Сумел расслышать каждое сказанное вполголоса словечко.

– …можно подумать, вашей гильдии он нужен ради красивых глазок! – зло шипел Авронос, шедший первым. – Но постарайтесь запомнить, вам тут ничего не перепадёт.

– Почему вы так уверены, будто его светлости понравится ваша идея? – едко фыркал ему в спину Хадзони. – Насколько я знаю… он отличается просто таджерским упрямством. В любом случае можно ведь не спорить заранее? Заключим сделку: если его не примет Югни, то заберём мы. На этих условиях я готов оплатить вам дорогу в столицу.

– Ладно… – минуту помолчав, нехотя согласился лекарь, – только не устраивайте больше таких провокаций… иначе мы расстанемся врагами.