Дипломная работа по обитателям болота

Таким шута я еще не видела. Вернее, он еще никогда так не смотрел на МЕНЯ. Неужели и правда? Мне дали время немного прийти в себя и теперь снова начинают показывать другие свои грани. Взгляд Лельера внушал безотчетный трепет. Он пробирал холодом, онемением разливаясь по мышцам, почти примораживая вежливую улыбку к губам.

Лель медленно двинулся ко мне, обошел по широкой дуге, но не успела я повернуться, как почувствовала колыхание воздуха, и уже через миг плечи сжали чужие жесткие пальцы, а уха коснулось прохладное дыхание. Фух-х-х… и искра уверенности исчезла.

— Как правило, в вас очень слаба магическая сторона сути. В некоторых настолько, что флер моей силы позволяет им не терять разум. А это так хорошо… Местные игрушки слишком быстро становятся… пластичными. Теряют форму. Неинтересно… — Шут хрипловато рассмеялся, и по моему позвоночнику прошла волна дрожи. Но вовсе не от близкого присутствия интересного и интригующего мужчины. Я его начала бояться. С очень большим опозданием, но лучше поздно, чем никогда, верно?

— Кто ты? — вдруг спросила, стараясь отрешиться от неприятных ощущений. — Не просто ведь шут?.. Сильный маг, ненормальный маг…

— Юля, ты опять меня провоцируешь, — и не подумал отвечать блондин. — Но хочу отметить, что если планы на тебя у нас с Ла-Шавоиром и схожи, то методы достижения цели разные.

— Господин шут, вы ведете себя непозволительно дерзко. — Я собрала остатки решимости в кучку, резко скинула с плеч ладони блондина и повернулась к нему.

Подавила порыв отшатнуться назад, так как мы оказались так близко, что лица почти соприкасались. Его глаза, которые меня всегда завораживали, теперь внушали только страх. Полночно-синяя радужка затягивала, не давала отвести взгляд, ноги переставали держать, тело слабело. Я неосознанно оперлась ладонями о кожу жилета шута и тотчас почувствовала, как талию обвивает сильная рука, поддерживая, прижимая ближе. Лель склонился к моему уху, чтобы тихо, интимно прошептать слова, от которых кровь стыла в жилах:

— Ты ведь правильно все поняла, малышка. Я и правда сумасшедший. Более того, я прошел почти по всем граням своего безумия, и нет того, чего я себе запрещал бы. И если бы я сейчас рассказал хоть немногое о том, чем занимался… и с каким удовольствием занимался… — Ухо неожиданно больно укусили, и он хрипло закончил: — Ты бы уже смотрела на меня не с опаской и легким страхом, а с ужасом.

Ногти так сильно впивались в кожу, что я прикусила губу в попытке сдержать гримасу, не позволить дать понять, что я и так в ужасе.

— О нет, госпожа психолог, — бархатисто рассмеялся Лельер, но от этого звука у меня мурашки по спине пробежали.

А когда его рука скользнула по телу, почти по-хозяйски поглаживая, мне едва не изменила выдержка. Почти изменила. Наверное, спасло только то, что стадия прессинга в странной игре шута закончилась, тембр голоса сменился на мягкий и ласковый. Но от такого контраста я еще больше обвисла на его руках, что позволило Хинсару плотно прижать меня к себе, позволяя ощутить твердость мышц, терпкий запах цитрусов и бергамота.

— Но, милая, я ведь могу быть иным. Тебе нравилось общаться со мной все это время? Ты только скажи, и я могу стать для тебя еще лучше…

— А зачем? — шепнула я в ответ, поворачивая голову и твердо встречая взгляд жестких, почти невыносимо жестоких сейчас глаз. — Ты мне дорог. А без своей оборотной стороны ты — пустышка. Смешная кукла со званием шута. Не будет оборотной стороны — не будет Бича Двора, и бесследно исчезнет в тебе то, от чего глаз невозможно отвести.

Он как-то очень горько улыбнулся и насмешливо пропел:

— «Ночь гипнотических грез, мы повелители слез, мы приближаем рассвет…

Вальс на осколках зеркал станцуем мы в темноте. „Проснись“, — шепчешь ты мне!» [1]

Кажется, у кого-то я слышала или читала про определение «от него веет безумием». Это про тебя, шут. Про тебя…

— Что это? — хрипловато спросила, машинально облизнув пересохшие губы.

— Слова моей новой песни, кажется, — хмыкнул шут. — Значит, глаз от меня не можешь отвести, красавица? А как же твой риалан? Или я обманулся в своих выводах?

— А кто тебе сказал, что природа моих эмоций одинакова? — спокойно спросила я мужчину, и не думая вырываться из его рук. Да, и сейчас… я его уже не боялась и была уверена, что ничего плохого мне синеглазый музыкант не сделает. Луна снова повернулась светлой стороной.

— Пожалуй, вспомню о таких понятиях, как такт и этика, а потому не стану тебя пытать по поводу отношения к Феликсу, — рассмеялся Лельер и, все так же прижимая меня к себе, сделал несколько шагов, пока не наткнулся на стол. Присел на него и снова вопросительно взглянул на меня. — Но вот про меня… изволь, Юленька, ты ведь сама начала это.

Я поудобнее повернулась, все так же не отступая. Губы шута скривились, и он демонстративно скользнул ладонью по моим лопаткам на талию и потом медленнее, но все ниже и ниже.

Я нахмурилась и невозмутимо проговорила:

— Это лишнее. Зачем усложнять, если у нас и так все очень непросто, Лельер Хинсар?

— Юлия Аристова… — Шут невесело хмыкнул и закончил: — Ла-Шавоир, да… Ты права, мелкая, ты права. Не будем усложнять.

Он разжал руки, и я быстро отступила, но ровно на один шаг, прямо посмотрела на блондина и сбивчиво, торопливо и, наверное, слишком эмоционально начала говорить:

— Какие же вы все… что Кик, что Айлар, что ты…

— Юля, — рассмеялся Лель. — Дорогая моя, твой риалан — Тень Гудвина, зрелый мужчина, матерый политик, да и техниками манипулирования Кик владеет великолепно. Айлар Смерть… ну, тут, я думаю, даже распространяться особенно не надо, потому что и так все ясно. Мастер, кроме того что является магом высочайшего уровня, так еще и существом крайне интересной расы. Преимуществами которой пользуется без зазрения совести. А я… — он хихикнул, на миг напомнив мне прежнего беспечного блондинистого приятеля, — побуду-ка я загадочным! В конце концов, планы по твоему охмурению хоть и похоронены, но пока не сдохли!

Неисправим!

— Вопрос: что же вы во мне обнаружили, все такие интересные? — мрачно спросила я, устало опускаясь в кресло. Эта игра меня очень вымотала. — Такое, что заставляет относиться не только как к реципиенту.

— То же, что и ты в нас. — Лельер развел руками. — Вот притягиваешь, и все. Есть ничем не обоснованное желание узнать поближе, а мы не привыкли себе отказывать в такой малости.

Ага… такая забавная кошка бегает, почему бы и не потискать?

— А то, что я почти в собственности твоего зеленого друга?

— Ну… — Шут загадочно улыбнулся и подмигнул. — Скажу по секрету: если нам чего-то захочется, то буква закона не остановит.

— Начну-ка я вас всех бояться, — мрачно сообщила ухмыляющемуся музыканту. — Так, на всякий случай и самосохранения ради!

— Поздно! — радостно сообщил ненормальный шут и вспомнил: — Вообще, я должен был тебя сопроводить на обед. Кик обещался быть позже, но, зная тебя, просил проследить, чтобы непутевая риале не махнула рукой на питание.

— Такое ощущение, что он меня для каких-то целей откармливает, — проворчала я, поднимаясь и следуя за блондином на выход. Он распахнул передо мной дверь, но даже этот простой жест вежливости умудрился дополнить кривлянием и двусмысленной фразочкой:

— Надо признать, имей я его возможности, тоже бы этим воспользовался.

— Ты о чем? — Я подозрительно взглянула на уже невинное выражение лица этого высокопоставленного гада.

— Ни о чем. — Лель едва заметно улыбнулся и с поклоном подал мне руку. — Доставьте мне такое удовольствие…

А я решила побыть грубой!

— Не доставлю!

Развернулась и пошла по коридору, поджав губы от того, что за спиной раздался веселый смех ненормального паяца.

Глава 9

Руку все же дала, да и куда бы я делась? Лель — это Лель. Тот, к кому меня неудержимо тянет, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Опасный, безумный, но его невозможно выкинуть из души, если он туда пробрался.

Притом как мужчина он меня совсем не интересует. Такой искры, как с Феликсом, в отношениях с ним нет, и я молюсь, чтобы не было. Потому что быть шуту другом — это одно, а быть его женщиной — совершенно другое. Как и быть влюбленной в него женщиной. Наверное, это самое разрушительное, что можно себе представить.

— Ты думаешь, — раздался голос предмета моих невеселых мыслей. — Кик говорил, что ничем хорошим это не заканчивается.

— Смотря для кого. — Я подняла голову и не смогла не улыбнуться в ответ. Глядя на этого человека, хотелось идти ему навстречу. Если он был весел, то заражал этим всех вокруг, если грустил, то меланхолия змеей закрадывалась в душу, а если хотел испугать, то я дрожала осиновым листом.

— Ты так на меня смотришь… — Лельер наклонил голову, лукаво сверкнув синими глазами. Мы как раз спускались по лестнице, и он отпустил мой локоть, теперь лишь невесомо поддерживая за пальцы.

Мое тело переполняла странная кипучая энергия, от которой хотелось если не смеяться, то улыбаться и… что-нибудь сделать. Очень хотелось что-нибудь натворить!

Я не удержалась, шкодливо улыбнулась и на очередную ступеньку не сошла, а спрыгнула. Понравилось! Хихикнула и повторила шалость. Маленькую, приятную, но… скромную такую… А хотелось чего-то глобального!

— Ле-е-ель, — пропела, поднимая сияющие глаза на шута, который уже не был таким беспечным, как минуту назад. Наоборот, смотрел на меня настороженно. — А давай что-нибудь сделаем?!

— Например? — осторожно поинтересовался Хинсар.

— Я хочу счастья для всех! — Я щедро обвела рукой пустующее пространство вокруг и с хихиканьем спрыгнула на пару ступеней вниз. — Ля-ля-ля-ля!

— Да неужели?! — В голосе блондина переплелись радость и недовольство. — М-да, я перестарался…

— С чем? — Еще пара прыжков — и я уже внизу. Отпустила прохладные пальцы шута и прошлась по гладкому мрамору пола в паре изящных па. Хочется петь и танцевать!

— Ни с чем. — Он прислонился к колонне и с иронией наблюдал за мной. — М-да, надо признать, никогда не видел свое состояние, так сказать, со стороны.

— А при чем тут ты? — осведомилась я и, раскинув руки, немного покружилась, щуря глаза от яркого света, который царил в этом небольшом пустом зале.

Наверное, только обеденное время и спасло репутацию госпожи психейлога. Впрочем, что такое репутация? Ничто!

— Лель. — Я остановилась напротив него и одним прыжком оказалась возле музыканта. — А ты же Ришке мужика обещал!

— И?.. — нервно хихикнул этот непонятный тип, который сейчас, кажется, пребывал в полном обалдении от моего поведения. А это меня заводило! Хотелось шалить и дальше! Феликса найти, к примеру. Или завалиться к Айлару в кабинет, когда он морально мучает своих подчиненных, и, забравшись на стол, обнять Смертушку за плечи и доверительно предложить выпить. А что?! Ему можно так, а мне нет?!

И буду я опять пить со Смертью! Можно даже на брудершафт. Он в прошлый раз так упрашивал, а я не соглаша-а-алась! Почему, кстати? А-а-а, моральные принципы!..

А еще можно забежать в мастерскую Лариша, забраться на ткань и покачаться! Или на самом Ларе покататься! Мне всегда было интересно, каково это!

Все свои идеи я, недолго думая, выдала Лельеру, аргументируя тем, что хочу повеселиться.

Синие глаза заметно округлились, шут присвистнул и проговорил:

— Юлечка… а давай чем-то более безопасным займемся?

— Давай! — с готовностью согласилась я. — Вот я подумала… Рише нужен кто-то представительный!

— Допустим, — осторожно согласился Хинсар.

— Она — змейка, — развивала мысль я, — то есть надо нам влиятельного нага, верно? Где можно взять самого известного и влиятельного нага?

А что?! Для подруги я решила не мелочиться!

— В музее! — заржал блондин. — Самого известного и в прошлом влиятельного нам можно взять в музее!

— Не поняла. — Я даже немного успокоилась, зато в глазах фаворита Гудвина разгоралось то же пламя, которое еще не до конца оставило меня.

— Жил лет пять назад Нурир дан Кариот, — нараспев начал Лельер, быстро перемещаясь ко мне и хватая за руку, чтобы потянуть к выходу из зала. — Жил, надо заметить, очень неплохо, от места придворного алхимика отмахнулся, и Гудвин, как ни странно, пошел ему навстречу. Может, потому, что Тени хоть и бесправны перед правителем, но все же гораздо более свободны, чем многие.

— Он был Тенью? — Я уже не скакала, как раньше, но шла, пританцовывая, и даже изредка подпрыгивала от избытка эмоций. Про широкую, радостную улыбку, наверное, можно даже не упоминать.

— Да, как и Феликс, — кивнул шут. — Рир, несмотря на расу, был редкостным козлом, но со своеобразными принципами. Что мне в нем, в общем-то, и нравилось.

— А зачем нам козел? — Я серьезно задумалась и решительно помотала головой. — Не-е-ет, нам козел не нужен! Ты кого Рише подсунуть хочешь?!

— Чтобы совать, сначала раздобыть надо, — ухмыльнулся Лель. — А это непросто.

— Что это за наг такой, что его «раздобывать» надо? — Я серьезно задумалась, потом бросила взгляд в окно, увидела, как по дорожке в саду идут Кик и Айлар, и, недолго думая, распахнула раму и, высунувшись по пояс, позвала мужчин. Когда они подняли на меня глаза, то радостно помахала рукой. Забралась на подоконник и счастливо сообщила удивленному риалану: — Кик, а я тебя ищу! — В голову пришла очень шкодливая мысль, и, захихикав, я решила осчастливить ничего не подозревающего зеленого своим решением: — Знаешь, я тут…

Закончить не успела. Меня дернули за юбку, и я свалилась в руки смеющегося Леля. Обиженно посмотрела на мужчину и надула губки.

— Ты собираешься дослушать? — Он вскинул серебристую бровь и, оглянувшись, почти бегом рванул по лестнице куда-то в сторону. — И вообще, если ты хочешь для Ришаль нормального мужчину, то никому про нашу задумку говорить нельзя!

— А что, других нормальных мужчин нет? Не в музеях…

— Но мы же хотим лучшего, правильно?

— Ну да, — согласилась я с выводами шута и наивно спросила: — А куда мы бежим?

— Подальше от злющего Кика, — честно ответил Лельер и снова засмеялся. — Юлька, ты чудо!

Меня поставили на пол, и дальше мы рванули, держась за руки. Попалась пара придворных, которые проводили нас ошеломленными взглядами. И теперь по коридору летел мой хохот, который, наверное, был штукой заразительной, так как уже через десяток секунд мне вторил Лель. Мы вылетели из-за угла и едва не врезались в двух непонятных мужиков, которые до этого просто стояли, уставившись друг на друга.

Я откинула с лица пушистую прядку, которая давно уже выбилась из прически, оглядела мужчин, умиленно сложила ручки и сообщила общественности:

— Ой какие страшненькие!

Лель согнулся от смеха и оперся о стенку коридора, пытаясь успокоиться, а я продолжала разглядывать встреченных.

Один явно был эльфом, но на морду таким кошмарным, что сразу стало ясно: Элли — красавчик. Я посмотрела в знакомые золотые и сейчас очень удивленные глаза и протянула руку, а мужику ничего не оставалось, кроме как последовать моему примеру. Я ухватила горячую ладонь и с энтузиазмом потрясла.

— Как понимаю, вы — Алзар! Много слышала! А я — Юлия Аристова.

— Я уже догадался, — усмехнулся Хозяин, отпуская мою руку и задумчиво потирая длинный шрам на лице.

Пообщаться мы не успели. Сзади послышалось громовое: «Юля!» — отчего мы с Лелем подорвались и, не сговариваясь, рванули дальше.

Пробегая мимо второго типа, который смотрел на меня изумленным стальным взглядом, я ему пообещала:

— С вами тоже познакомимся, но попозже! — обернулась к Золотому и попросила: — Задержите тех, что за нами идут, а? Хоть на мину-у-утку!

— Хорошо, леди, — усмехнулся эльф и коротко поклонился. — Для вас — что угодно!

Я помахала эльфу и второму специфическому блондинчику и вслед за Хинсаром побежала дальше.

— Ты ненормальная! — громко смеясь, сообщил мне шут.

— Не-а, я обычно здравомыслящая, это сейчас что-то нашло!

— Это я. — Лель улыбнулся, помогая мне подняться по узкой винтовой лестнице. — Разлетелись все рамки, которые тебя сковывали. Ты такая на самом деле. И надо заметить, очень мне нравишься!

— А мне нравится Кик, — решила я сразу расставить приоритеты.