Дипломная работа по обитателям болота

Владел он собой просто отлично. Расслабленная поза, спокойное лицо и чуть заметная вежливая полуулыбка. Дипломат…

— А расскажите-ка мне все с самого начала, — повторила я тот вопрос, который пару дней назад задавала маленькой арахне.

— Хорошо. — Мужчина задумался, медленно водя длинными пальцами по подлокотнику. — Суть проста. Я желаю знать, что думает одна глупая девочка по поводу того, что случилось. Найти ее сам я не могу… Дома ее нет, а на работу Элиша сегодня не пришла. Расспросить всех подружек за оставшийся мне срок не представляется возможным. Но мне сказали, что она общалась с вами.

— Это не начало. — Я покачала головой. — Это, скажем так… последствия. И что значит «за оставшийся срок»?

— То, что я уезжаю в Аквамарин вместе с Медным Хозяином.

— Тогда зачем вам девочка?

— Затем, что мне нужно время на улаживание всех дел и передачу своих полномочий заместителю. И что-то мне подсказывает, что за этот срок Элиша может многое себе придумать.

— Значит, вы все же собираетесь вернуться…

— Разумеется. — Талинир вскинул голову. — Юлия, мы с Эли знаем друг друга много лет. И когда я посещал Малахит, обязательным пунктом в планах стояла встреча с ней. Мне всегда нравилась эта девушка, но в человеческом облике я никогда ее не видел. Думаю, вы сами можете предположить, что произошло, когда на межличностную симпатию наложилось еще и влечение.

— И что вы собираетесь делать?

— Не знаю еще, — секунду подумав, ответил остроухий. — У меня карьера на родине, но… построить новое можно всегда. Расставаться с Эли не собираюсь.

— Но вас что-то беспокоит… — предположила я, глядя, как хмурится дипломат из свиты Элливира.

— Да, — признался он. — Я волнуюсь, потому что не уверен, что чувства моей девочки… естественного происхождения.

— Тогда почему же вы перешли… некую черту в личном плане? Мне кажется, волноваться стоило до этого. Было бы честнее по отношению к арахночке.

— Будь вы моего пола, ответить было бы проще…

— А вы все же попытайтесь объяснить, Талинир.

— Встреча с Эли как с девушкой произвела почти неизгладимое впечатление. — Остроухий провел пальцами по подбородку и едва заметно мечтательно улыбнулся. — Но то, что это оказалась моя давняя подружка, без общения с которой мир был бы гораздо более тусклым… вообще привело меня в восторг. А если та, кто тебе безумно нравится, смотрит влюбленными глазами, то устоять крайне сложно. Она же не сказала сразу причину, а отделалась общими объяснениями. И я не видел резона ограничивать общение.

— Но потом-то стало ясно. — Я притянула к себе блокнотик и начала рассеянно крутить ручку, которую достала из специального крепежа.

— Потом да. Но после первых поцелуев… Я честно сказал Элише, что, скорее всего, не смогу удержаться в рамках, если она по-прежнему будет приходить в мои комнаты. Но переложить свою работу на кого-то другого Эля не захотела. Поэтому наша следующая же встреча… закончилась вполне ожидаемо. После этого моя паучонка испарилась в никуда.

Подумала про себя, что в такой ситуации и я бы, наверное, поступила как Элиша. Вот, правда, то, что она не последовала моему совету, а решила спрятаться, это не очень хорошо. Хотя… девочка боится и цепляется за привычную жизнь. Считает, что, как только эльф уедет, все вернется на круги своя? Глупо.

— То есть вы в любом случае желаете вернуться сюда, и вас смущает, что будет, когда чары спадут?

— Конечно, я волнуюсь. — Взгляд эльфа явно свидетельствовал о том, что он не любил озвучивать очевидное. — И переехать, не то чтобы сюда… а к ней. А там уже посмотрим и договоримся, что, куда и зачем. В конце концов, мне уже пора жениться. И родня требует, и социальный статус. А у меня перед глазами весьма яркий пример брака по любви моих родителей, а потому всегда хотелось чего-то такого же. Поэтому и ждал… Элиша же всегда была важна, а теперь еще и желанна. Почему нет?

— А вы откровенны… — пробормотала я, думая о том, что он не только откровенен… он еще и слишком романтичен для дипломата со стажем, включенного в посольство с очень важной миссией.

Вывод? Прекрасный зеленоглазый эльфик говорит то, что я, как женщина, хочу услышать. Зачем? Чтобы в дальнейшем я пожелала помочь воссоединению влюбленных.

Мило.

— Почему бы не быть честным? Особенно если это выгодно, — открыто усмехнулся Талинир. — Я прекрасно понимаю, что после произошедшего наши отношения или переходят на новый уровень, или прекращаются. Общаться, как прежде, мы уже не сможем. Я не смогу…

— Элиша тоже хочет объясниться с вами. — Я решила приоткрыть карты. — А еще она очень дорожит прежними отношениями и боится их потерять. Также вся эта ситуация для нее нова, и девушка просто не знает, как реагировать. Отсюда и метания.

— Я понимаю. И что вы посоветуете? — с едва заметной иронией спросил мужчина.

Мысленно прикинула, каких действий я ждала бы в такой ситуации…

— Господи, Талинир, если не выйдет поговорить с Элишей до отъезда, то стоит изложить вашу позицию письменно и передать это послание через знакомых. Не забудьте это сделать во всех подробностях. Напишите о ваших чувствах, о том, как ее теперь воспринимаете, и о планах на совместное будущее. В точности так, как рассказали сейчас мне.

На этом мы вежливо распрощались, и я продолжила работать.

Забегала Юнона и просила перенести нашу встречу на три дня вперед, так как она отбывает по важному поручению. Затем зашла парочка наг, одной из которых была печально известная по первой встрече блондинка Тарриган.

Ближе к вечеру, чтобы отвести меня домой, появился Лель и «порадовал» меня новостью, что Ла-Шавоир задерживается на день или два. Я, естественно, погрустнела, но долго это делать в обществе шута не получалось.

К тому же я воспользовалась оказией и попросила показать и рассказать про точки воздействия. Лель немного покочевряжился, но пошел мне навстречу. И даже не один раз, таких занятий у нас было несколько, в основном шут демонстрировал то, что может пригодиться в моей работе.

Поэтому я улыбалась уже второй шутке блондина, неторопливо двигаясь через залы резиденции к выходу. Как обычно, засмотрелась на красивый фонтан в центре, который искрился и переливался разными цветами, играющими в глубине воды, и полупрозрачными друзами полудрагоценных камней.

Перевела взгляд на стены, на которых висели картины. В основном пейзажи, но были и батальные сцены, и портреты. Замерев напротив одного из них, я нахмурилась и склонила голову.

— Что такое? — Лельер подошел ближе и тоже уставился на изображенного невероятного монстрилку.

— Это кто? — озадаченно вопросила я.

— Это Гудвин, — ехидно фыркнул фаворит правителя. — Один из них, вернее…

— Какой он… своеобразный. — Я попыталась максимально корректно выразить свое отношение к болотной верховной власти.

— Наш симпатичнее, — утешил меня синеглазый музыкант. — Пойдем, Юль, что ты тут зависла?

— Криво висит, — указала я на раму и потянулась поправить ее.

Поправила. Послышался тихий щелчок, и картина вдруг вырвалась из моих пальцев, с грохотом рухнув на пол.

— Мама… — пробормотала я, с ужасом глядя на расколовшуюся на части деревянную раму.

— Не спасет! — категорично заявил шут. — К нам идут местные церберы. Мужайся, кудрявая!

Я развернулась и заметила, что с другого конца зала к нам движутся представительницы «Клуба высоких леди».

— Так, так, так… — проворковала пожилая грифона, настолько жутко улыбаясь, что я с трудом подавила желание отступить за Леля. — Госпожа психейлог опять наносит ущерб.

— Леди, леди… — вкрадчиво проговорил шут. — Вы можете уточнить, если желаете… но Юлия пострадала от стража резиденции, а стало быть, все расходы берет на себя Гудвин.

— Уточнять нет нужды. — Старуха передернула плечами и, грациозно развернувшись, бросила: — Я сейчас пришлю слуг. Все уберут.

— Как это мило с вашей стороны, — умиленно глядя на неестественно прямую спину грифоны, пропел Лель. — Спасибо!

— Пожалуйста, — не оборачиваясь, процедила она и быстрым шагом удалилась в сопровождении своего молчаливого эскорта.

Шут приобнял меня за плечи и, дернув за выбившуюся из прически кудряшку, рассмеялся.

— Вот мы тебя отбили!

— Ну да. — Я покачала головой, по-прежнему грустно глядя на картину на полу. — И сколько эти неудачи будут длиться-то?!

— Еще пару недель, — развернулся меня к дверям Лельер Хинсар. — Так что не унывай! Гудвин Пятый — это не последняя твоя жертва.

— Ты меня несказанно утешил!

— Я старался, — подмигнул бессовестный паяц и, перехватив мою руку, повлек за собой. — Пошли уже, мне тебя отвезти и по делам еще бежать.

— И в каком кабаке тебя ждут? — не сдержала ехидства я.

— Аж в двух! — гордо поведал придворный грубиян и дебошир.

— Герой! — вновь не сдержалась я.

— Рад, что ты это признаешь, — не остался в долгу Лель и усмехнулся, глядя на мое недовольное лицо. — Юлька, не делай такую мордашку. Ты на тррига похожа становишься.

— А это кто? — заинтересовалась я.

— У Феликса, кажется, на одной из картин была эта забавная живность… — задумчиво сказал шут. — Приедем, и я тебе покажу.

Через полчаса наш дворецкий открыл дверь и с поклоном пропустил в дом.

— Добрый вечер, госпожа, — улыбнулся мне пожилой мужчина, принимая сумочку и зонтик, который я взяла с утра, так как небо хмурилось. Но дождем так и не пролилось, что весьма меня огорчило. Стояла редкостная жара, и свежести очень хотелось.

— Здравствуй, Жиль. — Я улыбнулась пожилому человеку.

— Приветствую и вас, Лельер Хинсар, — невозмутимо проговорил дворецкий, глядя на моего спутника.

— Взаимно! — Шут, как обычно, проигнорировал правила этикета и коснулся пальцами краешка своей плоской шляпы. Стянул ее и вместе с тростью передал Жилю, который повесил это все на вешалку и покинул нас.

— Так где картина? — решила я напомнить Лелю, зачем он сюда зашел.

— Вроде бы в библиотеке. — Музыкант нахмурил светлые брови. — Да, кажется так. Я туда, а ты распорядись о чае с баранками и поднимайся.

И, оставив меня приходить в себя после такой наглости, этот гад, насвистывая какую-то мелодийку, легко взбежал по лестнице, скрываясь из вида.

— Чай ему… с баранками, — пробормотала я, мрачно глядя вслед шуту… и пошла в сторону кухни распоряжаться!

Манипулятор белобрысый. Хотя мне и несложно.

Спустя несколько минут я отворила чуть слышно скрипнувшую дверь библиотеки и перешагнула порог, осторожно ступая и стараясь особо не шуметь.

Этому способствовал и ковер с густым ворсом, лежащий посередине большого овального зала с множеством высоких стрельчатых окон и полок с книгами и стеллажами.

Лельер стоял возле одного из них и держал в руке открытую книгу. Я остановилась, исподволь наблюдая за шутом. Увидеть его лицо спокойным удавалось нечасто. Причем… не напоказ, а на деле. Сейчас он был задумчив и немного печален, несколько прядей волнистых волос падало на высокий лоб с залегшей меж бровей складкой.

Лельер меня притягивал. И пугал. Он был самым необычным феноменом из всех, с кем я сталкивалась. Все его поведение — это лишь эпатирование окружающих, тщательно продуманная игра на публику… Что уже не может не интриговать. Лель умный и хитрый, как бы он ни пытался это замаскировать маской придворного идиота. Через нее постоянно проглядывает иное. Дознаватель?

— Ты так на меня смотришь, — не поднимая головы, проговорил шут. — О чем размышляешь, Юлия?

— Я думаю о том, почему ты выбрал именно призвание шута? Все знают господина Хинсара лишь с этой стороны…

Он закрыл томик и поставил его обратно на полку, на прощание скользнув пальцами по коричневому корешку. Повернулся ко мне и, склонив голову набок, едва заметно усмехнулся.

— Детка, ты просто не общалась с теми высокопоставленными господами, которые беседовали со мной, когда я в другом амплуа. Да и выпади тебе столь сомнительная честь, вряд ли они бы с радостью рассказали о часах, проведенных в застенках Мастера Пытки, ассистентом которого я и являюсь.

— А какой он… Мастер? — Я решила воспользоваться моментом и спросить: — Ты говорил, что мне все равно придется с ним встретится.

— Ну знаешь, Юля, — неожиданно расхохотался шут. — О начальстве, как и о покойниках, — либо хорошо, либо ничего! Потому я, пожалуй, промолчу.

— Он такой страшный? — поразилась я.

— Он — Мастер Пытки. И этим, наверное, все сказано.

— Хорошо… — понимая, что эту тему развивать Лель не собирается, я решила продолжить расспросы уже в другом направлении, раз фаворит его величества пребывает сегодня, скорее, в разговорчивом, чем издевательством настроении. — Расскажи о себе.

— Даже так… — Господин Хинсар облокотился все о тот же стеллаж, с интересом в синих глазах глядя на меня. — А ты знаешь поговорку: «Любопытство не одну кошку сгубило»?

— Знаю… но, пожалуй, рискну.

Повисла долгая пауза, за время которой меня все так же сверлили взглядом, а я упорно не отводила свой. Разрушая звенящее и в чем-то страшное очарование момента, послышался стук в дверь и голос:

— Чай с баранками!

— Заноси, Даромирочка! — весело крикнул мужчина и заразительно улыбнулся. От синих глаз в стороны побежали лучики морщинок, что разом сделало его прежним. Легким, шальным и совершенно неопасным.

Даромирочка зашла. На цыпочках и предпочитая не смотреть в сторону блондина. Расположила на столике в углу поднос и, повернувшись ко мне, спросила:

— На этом все?

— Да, можешь идти.

После того как за женщиной захлопнулась дверь, я танцующей походной прошла к столику и опустилась в одно из кресел. Приглашающе махнула в сторону второго и потянулась к заварочному чайничку.

Пока я разливала насыщенно-янтарный напиток по двум чашкам, Лельер уселся напротив меня и принял свою порцию.

Застыл, наслаждаясь ароматом трав, и тихо сказал, не открывая глаз:

— Спрашивай.

Первый вопрос уже давно вертелся на языке, а потому и «выпрыгнул» первым:

— Сколько тебе лет?