Дипломная работа по обитателям болота

— Чудненько. — Я мило улыбнулась. — Именно поэтому ты вел себя как последний…

Я осеклась, но за меня продолжил сам Хинсар:

— Как последний шут. Я в курсе.

— Замечательно…

— Так что, Юленька… ты так и собираешься издеваться над кикимором или намечаются перемены?

— Издеваться? — Я недоуменно хлопнула ресницами, не понимая, о чем толкует блондин. — И Лель… по какой причине ты решил, что, если наши с Киком отношения перейдут на горизонтальную плоскость, что-то изменится?

— Видишь ли… дело в том, что наше темпераментное зеленое хладнокровное, уже месяц на «голодном пайке», потому что одна девушка надела на него лал… а стало быть, отменила ранее весьма насыщенную интимную жизнь.

— Какой ты прямолинейный. И главное, насколько за приятеля переживаешь!

— За него и за себя. — Шут скривил губы в усмешке и, запрокинув голову, подставил лицо лучам полуденного солнца. — Феликс — моя ниточка к хотя бы относительно нормальной жизни. И я не собираюсь ее терять.

— Ладно. — Я, разумеется, приняла такую позицию. Кто я такая, чтобы думать иначе? Вернее, думать как раз и могу. А вот озвучивать никогда не стану, хотя бы потому, что не совсем понимаю то, о чем говорит господин Хинсар. Я поднялась, расправила складки платья и, прямо взглянув в синие глаза, сказала: — Мне импонирует твоя откровенность… но ложиться с кем-то в постель только потому, что ВАМ так удобнее, я морально не готова. А поэтому сейчас я прошу меня извинить… дела, сам понимаешь.

Я развернулась и даже успела сделать несколько шагов по гладким желтым плитам.

— Ну, разумеется, понимаю, — позади раздался смешок, а после серьезный и твердый голос: — Юлия, тебе вновь застит глаза самомнение и самоуверенность. Думаешь, он бесконечно вокруг тебя кругами ходить станет? И дело даже не в этом. Совсем скоро приезжает Мина, которой в текущей ситуации уложить твоего благоверного в кровать — проще простого. Итого — ты останешься ни с чем.

— Как ты за меня радеешь, — восхитилась я, так и застыв, не оборачиваясь.

Послышался шорох ткани, легкие шаги, и мои плечи сжали сильные пальцы, а ухо обожгло горячее дыхание:

— Не только за тебя, киса. Как раз в основном за себя. Ситуация многократно ухудшится, если Феликс будет с Минавель. Причем как для самого Кика, так и для нас — его близкого окружения. Так что… информацию к размышлению я тебе подкинул, а дальше думай сама. Чего ты хочешь от жизни в этом мире?

Лель меня резко отпустил и, не оглядываясь, ушел.

Я осталась стоять на том же месте, раздираемая самыми противоречивыми эмоциями. С одной стороны, хотелось рычать и совершенно по-детски топнуть ногой. Из-за этой дурацкой ситуации с Феликсом, которая в простонародье называлась «на безрыбье и рак рыба» или «меньшее из зол». Вернее, я вообще не зло. Так, мелкая неприятность и разменная монетка. Даже обидно, право слово!

Я вскинула голову, глядя на зависшее в центре небосвода светило, и после недолгих раздумий вернулась на лавочку. Время до встречи с Юноной у меня есть. Психологические наброски и мысли о клиентках — это, конечно, замечательно, но не помешает и в себе разобраться.

Что мы имеем? Имеем притязания Ла-Шавоира и совершенно непонятное и туманное будущее. Но одно можно сказать точно: если из него исчезнет Кик, будет очень плохо. И мне в том числе. Стало быть, мне нужно дать ответ на один простой вопрос: «Я хочу с ним быть?»

«Да». Тем более, по словам Маэжи, я ему подхожу. И стало быть, он мне тоже. С одним определились. Теперь нужно думать по поводу дальнейшего поведения.

1. Нужно поговорить с Феликсом и хоть немного успокоить, как выяснилось, весьма ревнивого болотника.

2. Что бы ни говорил Лель, сразу сдавать все бастионы нельзя. Вместе с тем необходимо переводить отношения на другой уровень, а не с ходу в горизонтальную плоскость.

Как все это совместить при условиях «голодовки» мужика, я подумаю как-нибудь потом.

Решительно поднялась и уже с другим настроем пошла в резиденцию.

Да, я быстро поменяла свое мнение. Но, во-первых, я молодая девушка, и мне положено быть непостоянной и изменчивой. А во-вторых, я за это время как-то привыкла к мысли, что выйду за него замуж и что он ко мне неравнодушен! А значит, неведомая Минавель подавится.

Все же странные существа мы, женщины… Еще недавно, когда все шло ровно, мне ничего и даром не нужно было. Тем более каких-то отношений с риаланом, выходящих за рамки дружеских. Но вот представить, что появится кто-то, кого он приведет в свой дом как женщину… жену, оказалось неожиданно неприятно. Это, кажется, ревность. А с чего это я буду отдавать его неизвестной подлой девице?

Он мне нравится, дом его нравится, окружение тоже нравится! С какой радости я стану всем этим делиться?! Только привыкла! Так что никому я не отдам мою зеленую сказочку.

Глава 6

Спустя совсем немного времени я сидела в кресле и без особого энтузиазма рассматривала учебные пособия. А потом воровато огляделась и вытащила из одного ящичка приключенческий роман, который вчера откопала в библиотеке Ла-Шавоира.

Так что следующие пару часов я с интересом следила за перипетиями сюжета. Там было интересно и временами весело. О приключениях парочки сыщиков, гнома и эльфа. В поисках своей цели они путешествовали по секторам, и, разумеется, их там ожидало немало неприятностей.

Незадолго до пяти я отложила этот увлекательный труд в сторонку и притянула ближе к себе заветный блокнотик с заметками. Заново все прочла и потом расслабленно откинулась на спинку кресла, мысленно перебирая все, что я знала, и прикидывая, как поведу беседу с Юноной.

Спустя некоторое время, нарушая думы, раздался стук в дверь.

— Здравствуйте, — поприветствовала я вошедшую ниору и встала из-за стола, решив, что лучше, если я сегодня буду находиться на одной с ней стороне. Тем более что это отвечает моей задумке.

— Добрый вечер, — отозвалась женщина, прижимая к груди какую-то тонкую черную папочку.

Я мысленно потерла ручки, понимая, что там рисуночки. А рисуночки — это то, что нам и нужно!

— Рада вас видеть. — Я расплылась в совершенно искренней улыбке. Ну еще бы! Статистика пришла и материл для дальнейшего анализа принесла! Настраиваясь на рабочий лад, я повела рукой, показывая на два небольших мягких кресла возле столика в углу комнаты. — Давайте присядем?

Итак, совсем скоро мы сидели за столиком, на котором лежала стопка бумаги, разноцветные карандаши и мелки. Все, что я умудрилась вчера откопать у Феликса в кабинете. Судя по всему, он ими делал пометки в своих документах. Во всяком случае, я не раз у него видела исчерканные листы.

Юна молчала и по-прежнему сжимала пальцы на мягкой коже папки, где, судя по всему, лежали заветные рисуночки!

Спустя еще десяток секунд, поняв, что ниора не собирается первой начинать разговор, я протянула руку вперед и мягко сказала:

— Как я вижу, вы принесли то, что я просила. Можно?

— Конечно. — Юнона немного нервно кивнула и передала мне то, что так трепетно сжимала.

Я нетерпеливо дернула за завязочки, с предвкушением открыла папку… и озадаченно замерла, рассматривая ее содержимое.

— Какой… натуралистичный портрет, — прокашлявшись наконец, сказала я, а потом нервно хихикнула, вспомнив задание.

— Да, как вы и заказывали, «обнаженные страхи»! — любезно озвучила это Юна.

«Страхи» лично меня потрясали шикарным телосложением, возбуждением и вышеупомянутой обнаженностью.

Эскизов оказалось несколько, и все выполнены красным карандашом. Откровенные далеко не все. Ну, скажем так, остальные были умеренно откровенные. Картинки «голый эльф со спины» и «голый эльф, растянувшийся на постели на животе» позволяли всесторонне оценить рельеф как спины, так и того, что ниже. Я положила рисунки на стол, прикрывая тот самый… первый. С неподражаемым образчиком мужчины, гордо вскинувшим голову, и не только.

Сейчас я держала в пальцах работу, которую мысленно окрестила «эльф на постели, прикрытый краешком простынки». Смотрела на рисунок и хмурилась, не понимая, почему он мне кажется таким знакомым. Потянулась к первому «гордому эльфу» и теперь изучила обе натуры.

— Элливир, — ошарашенно пробормотала я, наконец понимая, кого мне напоминает недорисованный натурщик. Перевела взгляд с одной картинки на другую и глубокомысленно заметила: — А хорош…

— Старалась, — скромно призналась Юна. — Это было сложно, так как я подзабыла анатомию для художников. Но справилась!

О да… справилась! Я не стала допытываться, почему был выбран именно этот образ, и отложила изображения. Важно сейчас другое. Она изобразила его красным цветом. Красный — страсть.

На фоне этого вспоминается также и то, что говорила арахночка.

То есть у нас имеет место схема: восхищение всеми подряд — влюбленность, когда находится «фокус», на которого ориентируются чувства — истерия и депрессии. Обычные-то влюбленные часто те еще неуравновешенные ненормальные. А если это чувство искусственного происхождения?

Юнона взрослая женщина, и соответственно ее желания гораздо более откровенные, чем у Элиши, до недавнего времени остававшейся невинной.

— Могу ли я задать вам вопрос личного характера? — поинтересовалась я, мысленно усмехаясь чувству дежавю.

— Разумеется.

Я кинула еще один взгляд на «ничем не прикрытые страхи».

— Юнона, а как у вас сейчас дела с личной жизнью?

— Никак, — едва заметно усмехнулась женщина. — И не без вашей посильной помощи, кстати.

— О чем вы? — Я недоуменно нахмурилась, впрочем, уже начиная понимать. В нашу первую встречу очень многое стало ясно. В том числе и ее связь с Феликсом Ла-Шавоиром.

Где-то глубоко внутри болезненно скребанул острый коготок кошачьей ревности.

— Ничего, — покачала головой ниора и, отбросив с глаз челку, вернулась к моему предыдущему вопросу. — Сексуального партнера у меня нет около месяца. Все это время я была слишком занята, чтобы искать замену тому постоянному, кто был раньше… и как-то не думала, что последствия будут настолько сильными. Загруженность делами не помогла — расчет на сублимацию не оправдался…

— Да, к сожалению, практика перенаправления сексуальной энергии в другое русло не всегда работает. — Я вздохнула и скользнула кончиком ногтя по одной из картинок с Элом. — А почему работы было больше обычного? Как понимаю, это обусловлено частой сменой персонала и общей напряженной атмосферой?

— Скорее, последней причиной, — поморщилась помощница Ришаль. — Если вы могли заметить, то эльфов в резиденции не так уж и много, а вот девушек существенно больше. Стало быть, если их сердечные привязанности пересекаются на одном объекте… быть ссоре.

Прикинула соотношение остроухих мужиков и болотниц и прониклась масштабом неприятностей. Но… некогда мне говорили, что сначала воздействие ориентирует на свои «половинки». И в связи с этим возникает один вопрос:

— Юнона, надеюсь, вы мне не откажете в одной просьбе. Насколько я знаю, вы работаете в отделе кадров. Мне хотелось бы знать, насколько в Кален-Заре много семейных работников.

— Конечно, — немного удивленно откликнулась моя клиентка. — В ближайшее время я предоставлю вам данные.

— Буду признательна. Но вернемся к нашей проблеме. — Я развернула рисунки к их создательнице и сказала: — А сейчас вы берете вот эти карандашики и превращаете свой «страх» во что-то смешное и несуразное.

— Что?!

— Ну… — Я окинула взглядом чудесную обнаженную натуру, даже испытывая мимолетное сожаление, что такую красоту придется губить. Рисунки я воспринимала именно как искусство. — Для начала оденьте его. Во что-то смешное. Потом можно дорисовать… ну, лишние ножки, рожки и даже шутовской колпак.

— Зачем? — Юнона смотрела на меня с нешуточным интересом, смешанным с недоумением.

— Нам надо создать демотиватор, — охотно пояснила я. — Сейчас нам нужно опорочить «светлый лик» эльфов в ваших глазах. Изобразите то, что смешит, кажется странным, нелепым, но уж точно не интимно привлекательным. И потом, встретив аквамаринцев, попробуйте представить их именно в таком виде.

— Ну… — Юнона с такой же легкой грустью, как и я, посмотрела на свои работы. — Жалко.

— Надо! — непреклонно заявила я.

— Надо так надо…

Ниора потянулась к стаканчику с карандашами, а потом притянула поближе к себе восковые мелки.

— Кстати, к визуальной можно добавить еще одну сторону восприятия. Когда станете встречаться с остроухими, вспоминайте самую глупую и раздражающую вас мелодию, которую когда-либо слышали. И мысленно сопровождайте ею «выход» образа с картинки.

Сначала дело шло со скрипом, но потом все стало веселее.

Когда «гордый» эльф кроме разноцветного балахона, копыт и здоровенных усов обзавелся еще и на зависть раскидистыми рогами, наш сеанс прервали. В одном из карманов Юны что-то завибрировало, и женщина достала светившуюся тусклым желтым светом металлическую пластину.

— Юлия, прошу меня извинить, но вынуждена уйти. У нас какое-то происшествие.

— Конечно, бегите!

— Можно ли оставить рисунки у вас до следующей встречи? — просительно взглянула помощница экономки.

— Разумеется, — улыбнулась я. — Когда бы вы хотели вновь встретиться?

— Давайте послезавтра и в это же время?

— Отлично, я вас запишу.

Ниора развернулась и направилась к двери. Я не провожала ее взглядом, склонившись над тем изображением, которое она уже раскрасила.

Дверь хлопнула, закрываясь за Юноной, а я вновь взяла в руки оставшиеся нетронутыми рисунки.

— Нет, ну как похож! — восхитилась, проводя кончиком ногтя вдоль изгиба мускулистой спины раскинувшегося на постели остроухого.

И тут над ухом раздался очень-очень злобный голос:

— Да ты что!

Я аж подпрыгнула! Прижала изображение к груди в бесполезной попытке его спрятать и стремительно развернулась, тут же оказавшись нос к носу с кикимором.

— Феликс. — Я нервно хихикнула, попой чувствуя, что назревают неприятности. После я выдала самое банальное и первое, что на ум пришло: — Это не то, что ты подумал.

Для наглядности я потрясла едва слышно зашелестевшим «этим» в воздухе.

— Юленька, сокровище мое, чем дальше, тем ты все больше меня поражаешь, — прошипел риалан, опираясь рукой о спинку моего кресла и наклоняясь так близко, что я ощущала на лице его дыхание. Оно было свежим, приятным, что пошло в дополнительный плюсик мужчине. Ну, это так, к слову.

— Ну, я же ничего не сделала, — робко пискнула в ответ и привела логичный довод: — И вообще, Феликс, это же моя работа!

— Интересная у тебя работа!

— Не нужно так бурно реагировать, — попросила я, касаясь пальцев Феликса, которые он, зараза такая, тут же выдернул и даже руку за спину убрал!

Ясно. Сильно обижаемся и ревнуем. Поневоле почувствовала, как по губам расплывается глупая и очень счастливая улыбка. Она же, судя по всему, окончательно довела Ла-Шавоира до крайности.

— Значит, не нужно «так бурно реагировать»? А тебе, стало быть, можно ставить меня в неудобное положение при встречах с шутом?! И еще тебе можно открыто заигрывать с Элливиром, прекрасно зная, какие нас с ним связывают отношения?! — едко спросил кикимор, склоняясь еще ниже и окутывая меня запахом полыни и хризантем. Это отвлекало. Почему-то захотелось, чтобы серые глаза пылали не злостью и недовольством, а чем-то иным. А еще хотелось вскинуть руки и пригладить немного встрепанные волосы.

— Я ничего такого не делала.

— Неужели?! Сперва ты с ним целуешься, и вас прерываю я. Потом ты с ним углубляешься в сад, и вас прерывает химера! А теперь ты на обнаженную натуру любуешься, неизвестно о чем мечтая!