С мазью я уже закончила, но машинально продолжала гладить упругие мышцы спины, увлекшись разговором, зарылась пальцами в густую черную шевелюру, почесала затылок, как кошачий загривок. Кьер ласку принимал благосклонно и мало что не мурлыкал.
— У тебя есть сестра?..
— И брат.
— А мать?
— Холера. Семь лет назад, вместе с отцом.
— Мне жаль…
— Дело прошлое.
Я поцеловала плечо в том же месте, где недавно кусала, и тут снова вспомнила о страшном.
— Кьер. — Я подпрыгнула на кровати и сдвинулась так, чтобы смотреть герцогу в глаза. — Я хочу тобой воспользоваться!
— Настолько прямо мне это еще никогда не заявляли…
Он же мне в глаза смотреть не желал, явно куда больше заинтересовавшись тем, что то ли прятал, то ли подчеркивал полупрозрачный шелк.
— Мне нужно отправить письмо домой, что со мной все в порядке. И чем быстрее, тем больше шансов, что тебе не придется снова искать в отдел эксперта-криминалиста!
Мир, конечно, шагнул далеко вперед с изобретением телеграфа, но магия по-прежнему оставалась самым быстрым способом передать сообщение.
На этом ленивое неторопливое валяние в постели благополучно завершилось. Сразу после письма Кьер выставил меня за дверь — завтракать и принимать модистку, — резонно уточнив, что если в прислуге он уверен, то давать повод для сплетен даме, без конца крутящейся в обществе других дам, будет не самым разумным действием. Так что, когда я шагнула в смежную комнату, контур двери за моей спиной мигнул и слился со стеной, будто его и не было, а спустя минуту принесли завтрак, который я употребила с аппетитом, заставившим бы мою драгоценную матушку заплакать от умиления.
Модистка, мадам Эрнье, крайне деятельная дама почтенного возраста, с осанкой генеральши и искусственной сединой на висках, прибыла в сопровождении трех швей, нагруженных коробками и пакетами до самых глаз, рассыпалась в соболезнованиях по поводу постигшего меня несчастья и тут же закружила в вихре чулок, юбок, лент, шляпок и прочих милых женскому сердцу вещиц.
И, стоя на банкетке перед огромным зеркалом, я ощущала себя крайне непривычно, когда вокруг профессионально суетились, в шесть рук ушивая и совершенствуя прямо на мне выходное платье серо-голубого цвета. Мадам безукоризненно руководила процессом, перемежая комплименты моей неземной красоте и великолепной фигуре с замечаниями о том, как все же дальновидно она поступила, захватив из магазина именно эту модель, именно этого оттенка, отделанную именно этим кружевом.
Мне оставалось только печально соглашаться с тем, что и модель, и оттенок, и кружево выше всяческих похвал. Печально — потому что от мысли, в какую сумму мне выльются услуги модистки такого уровня, меня нет-нет да посещало желание выкупить наряд у какой-нибудь горничной да уйти в столицу пешком. Но модель, опенок, кружево… и та шляпка с пышным страусовым пером, и темно-бордовый дорожный костюм с длинным рядом пуговиц и хитрыми складками на юбке, перчатки тончайшей выделки, обтягивающие руку как вторая кожа. И… и…
Когда «и» начало выходить за рамки необходимого минимума, я себя все же усилием воли остановила и, пока швеи собирали горы оставшегося по коробкам, села писать долговую расписку на имя достопочтенного виконта Рейвена. Вернусь домой, отдам деньги отцу. В конце концов, могу я позволить себе раз в жизни спустить все жалованье на некоторые дамские излишества?
Оставшись одна, я присела перед туалетным столиком, покрутила в руках серебряную щетку и со вздохом принялась разбирать и расчесывать спутавшиеся за ночь пряди.
Щетка уже легко скользила по локонам, ни за что не цепляясь, но я все равно продолжала водить ею снова и снова, чтобы придать волосам совершенно особенный блеск. Зеркало отражало парадно-выходное платье в серебристо-лиловую полоску, с низким, на грани допустимого в дневное время, декольте, и бархотку с аметистовой капелькой. Идущие с ней в паре серьги лежали на столике, ожидая, пока я закончу с прической.
— Леди Рейвен просит узнать, куда вы собираетесь, леди Эрилин. — Марианна, крайне смущенная ролью телеграфиста, мяла передник в дверях, а за ними почтенная виконтесса сурово прошипела: «В таком виде!»
— В таком виде, — послушно повторила девушка, покрываясь красными пятнами от волнения.
— На работу, мама. У меня сегодня важная встреча, — ровно отозвалась я, перебросив волосы через плечо. — И прекрати эту комедию, пожалуйста. Оставь Марианну в покое. Если продолжишь суфлировать из коридора, я просто перестану отвечать.
— С кем встреча? — Недовольно поджав губы, маменька вышла из тени, отослав счастливую горничную прочь. Любопытство оказалось сильнее принципиальности.
— Не важно. Она исключительно деловая.
— К чему тогда столько усилий? — Мама подошла и, шлепнув меня по пальцам, взяла прическу в свои руки.
— Разве леди нужен повод, чтобы выглядеть неотразимо? — Я едва удержалась от того, чтобы показать зеркалу язык. Вместо этого я его прикусила, когда локон на затылке чувствительно дернули.
Впрочем, дорогая матушка могла меня хоть пытать, но я бы ни за что не рассказала ей всех подробностей сегодняшней важной встречи, ибо тогда меня бы заперли в комнате и поставили бы под окном брата с ружьем.
Вчера вечером, после окончания рабочего дня, я уже одевалась, когда дверь секретариата распахнулась и вошел герцог, по ощущениям разом сделав помещение вдвое меньше.
— Хорошо, что я вас застал, — с порога заявил он, решительно перечеркнув реверансы. — Завтра с утра вы сопровождаете меня в рабочем визите к лорду Эрбошу, бывшему королевскому архивариусу. Я заеду за вами в девять. Он живет в пригороде, так что мы вернемся, полагаю, в начале второй половины дня.
На язык с ходу прыгнуло заявление о том, что обязанности личного помощника герцога так же далеки от обязанностей эксперта-криминалиста, как и обязанности секретаря господина Трейта. Но должностная инструкция должностной инструкцией, а совмещать криминалистику с бумажной работой и внезапными прихотями высокого начальства все же лучше, чем маменьку с унылыми светскими визитами. Так что скромнее надо быть. И смиреннее.
— И что я должна делать в качестве вашего сопровождающего? — уточнила я со всей доступной мне скромностью и смирением.
— Быть обворожительной.
Я удивленно вскинула брови, ожидая пояснений. Для дежурного комплимента герцог был слишком серьезен. Да и можно подумать, ему их раздавать больше некому. Так что глава департамента действительно имел в виду именно то, что сказал.
— Видите ли, департаменту необходимо его содействие, но, поскольку многоуважаемый лорд находится в отставке, никаких формальных причин требовать его помощи у нас нет, а станет ли он помогать добровольно — большой вопрос. И поскольку мне необходимо быть крайне убедительным, то понадобится ваше присутствие. — Он выдержал короткую загадочную паузу, еще больше подстегивая мое любопытство, и наконец пояснил окончательно: — Лорд Эрбош — большой любитель женской красоты. Конечно же, исключительно с эстетической точки зрения. Так что ваша обворожительность вполне может простимулировать его желание вновь быть полезным короне. Правда, хочу сразу вас предупредить, в существование женского интеллекта он не верит.
Как мило. Возьмите к нему господина Трейта, они найдут массу общих тем для разговора. Не уверена, конечно, как у первого криминалиста обстоят дела с обворожительностью, но ради короны он, может, что и придумает?
Но и эта мысль благополучно осталась при мне. Настоящая леди скромно опустила ресницы и благовоспитанно кивнула:
— Задача ясна: быть красивой, улыбаться и молчать.
— Быть красивой — да, — подтвердилгерцог. — Молчать — только если лорд Эрбош будет хорошо себя вести!
И только когда за главой департамента закрылась дверь, я позволила себе душащий горло смешок. Герцог определенно умеет распознавать тайные таланты подчиненных.
А теперь, крутясь перед зеркалом, когда маменька закончила прическу, я пришла к выводу, что с первыми двумя пунктами определенно справлюсь.
В пять минут десятого к дверям дома подкатила карета с гербом департамента — восьмиконечной звездой в перечеркнутом крест-накрест квадрате. Магия за решеткой, магия под контролем. Я решительно выдохнула и, не обращая внимания на пристальный взгляд в спину, потянула на себя дверь.
Пока я спускалась по ступенькам крыльца, герцог вышел из кареты, чтобы меня поприветствовать. Безукоризненно одетый, высокий, статный. Красивый. Попыталась поднять голову забитая и запрятанная в самый темный угол еще детская мечта о «прекрасном принце», но я тут же шугнула ее на место. Хватит. Намечталась уже однажды.
Реверанс. Небрежно-элегантное прикосновение к полям шляпы.
— Вы выглядите превосходно, леди Рейвен.
— Чего только не сделаешь на благо короны, — притворно вздохнула я, и уголки мужских губ дрогнули.
Через минуту копыта лошадей уже бодро цокали по мостовой, карета покачивалась, а сидящий напротив герцог смотрел на меня, пока я «с интересом» изучала проплывающие мимо городские пейзажи.
— Мне только сейчас пришло в голову, — заговорил он, дав возможность оторваться от давно знакомого, а потому несколько скучного зрелища. — Надеюсь, эта поездка не нанесет непоправимый ущерб вашей репутации? Возможно, мне стоило озаботиться тем, чтобы прислать за вами отдельный экипаж.
— Вы знаете, ваша светлость… когда я устроилась на службу в департамент, моя многоуважаемая матушка потребовала, чтобы я ходила на работу в сопровождении компаньонки. Я отказалась, как вы заметили. И, если верить матушкиным словам, большего удара по собственной репутации мне уже не нанести.
— В сопровождении компаньонки? — медленно повторил герцог, и в его голосе отчетливо слышался с трудам сдерживаемый смех.
— Да-да, — с самым серьезным видам кивнула я. — Она даже подыскала мне одну замечательную старушку. Почтенная дама высказывала огромное желание оградить меня от греховных посягательств. Честно признаться, сейчас я даже несколько жалею, что не приняла ее услуги. Возможно, присутствие столь благочестивой женщины несколько приободрило бы господина Трейта.
Герцог не выдержал, хохотнул, а я, спрятав за ресницами собственный смех в глазах, снова повернулась к окну. Все же было приятно, что глава департамента не относится к тому же типу мужчин, что и почтенный первый криминалист. От этого как-то легче дышалось. Впрочем, возможно мне просто стоило почаще ослаблять корсет.
— Леди Рейвен, а вы позволите задать вам личный вопрос?
— Если вы хотите поинтересоваться, что я делаю в департаменте и как вообще мне в голову пришла мысль стать криминалистом, — задавайте. Этот вопрос уже давно из личного превратился в достояние общественности.
Герцог усмехнулся.
— Вы красивая женщина, леди. Зачем вам это нужно?
Что-то екнуло внутри от первых слов и от голоса, каким они были произнесены. Смотреть в черные магнетические глаза вдруг стало неловко, поэтому я ответила, по-прежнему глядя в окно:
— Затем, что мне не хочется быть просто красивой женщиной. И леди, по правде говоря, тоже довольно скучная роль. А что касается выбора маг-криминалистики… у всех у нас есть маленькие слабости.
— Трупы? — Мужчина продолжал беззлобно веселиться.
— Загадки. Магия. А трупы, — я пожала плечами, — это неизбежное, но не самое неприятное зло.
— И что же является самым неприятный злом, если не трупы?
— Господин Трейт? — иронично предположила я.
Нет, жаловаться я не планировала. Но и делать вид, что меня все устраивает, тоже не собиралась.
— Дайте ему время, — произнес герцог с неожиданной мягкостью. — Найджел — превосходный специалист, он не станет ставить собственные соображения выше интересов дела.
На этот счет я бы могла поспорить, но не стала, вместо этого сменив тему:
— А могу я узнать, какая именно помощь требуется от лорда Эрбоша? Чем может помочь департаменту бывший архивариус?
— Вся информация о делах хранится в архиве департамента в течение десяти лет, а затем передается в королевский…
Все же у него очень приятный голос. Выразительный. Звучный. Ветреная женская натура все не могла успокоиться, и пока я сосредоточенно внимала объяснениям, она старательно пыталась меня сбить с пути истинного в какие-то темные дебри.
— После первых двух убийств господин Трейт припомнил, что на заре его карьеры, тридцать лет назад, по столице прокатилась череда убийств со схожими магическими показателями. Характер преступлений, правда, был совсем иной, а убийцу или убийц так и не нашли, но Найджел подумал, что, возможно, от изучения материалов дел будет какая-то польза, и сделал запрос в королевский архив. Но так уж вышло, что нынешний архивариус, лорд Двейн, скажем так… — Герцог выдержал паузу, подбирая слова. — Меня слегка недолюбливает.
— Слегка? — иронично уточнила я, вскинув брови.
— Самую малость, — улыбнулся герцог, и стало ясно, что речь идет даже не о вооруженном нейтралитете, а о битве не на жизнь, а на смерть, где не считаются с потерями. — Поэтому запрос из моего департамента три раза терялся, дважды нам доставляли не те документы, а в последний раз было заявлено, что отдел магической документации сейчас на реставрации. Все бумаги отправлены на склад и вернутся оттуда не раньше весны, а там еще пока их разберут, разложат по местам, выяснят, что именно нам нужно, сгрызли мыши — ах, какая жалость…
Я недоуменно хлопнула ресницами. Нет, я понимала, что неприязнь между двумя высокопоставленными фигурами многим простым и не очень людям выходит боком, но не в таком же вопросе! Речь об убийствах, а некоего лорда Двейна беспокоит только войнушка с герцогом?
— Одним словом, стало ясно, что вопрос нужно решать иначе. Лорд Эрбош провел на посту более двадцати лет, полагаю, он сможет оказать содействие. Или указать на того, кто может это сделать.
Я понятливо кивнула. Было ужасно любопытно, что именно герцог не поделил с лордом Двейном, но степень знакомства подобный вопрос задать не позволяла. Поэтому я просто снова повернулась к окну.
Стучали копыта, качалась карета…
Остаток пути прошел в молчании, хотя я нет-нет да бросала на герцога любопытные взгляды и сильно подозревала, что он занимается тем же.
Поместье лорда Эрбоша встретило нас дубовой аллеей и скульптурной композицией в центре круговой каретной дорожки перед входом. При виде трех искусно отлитых нимф, прикрывающих прелести лишь не особенно пышными гирляндами цветов, я не сдержала короткого смешка и лишний разуверилась в том, что герцог все же потребовал моего сопровождения не из праздной прихоти.
Внутреннее убранство дома почтенного графа Эрбоша напоминало музей. Не хватало только красных веревочек, ограждающих «экспонаты». Дворецкий провел нас по просторному холлу мимо широкой лестницы, по коридору, увешанному картинами, и распахнул белую дверь в его конце.
— Герцог Тайринский и леди Эрилин Рейвен, — звучно объявил он.
Мы очутились в библиотеке. Внушительной, надо признать, библиотеке, занимающей оба этажа особняка. Здесь было много света — высоченные окна и стеклянный купол в потолке, светлое дерево отделки. На фоне этого великолепия его владелец слегка потерялся, и мне пришлось одернуть себя, чтобы оторвать взгляд от заманчивых рядов разномастных корешков и взглянуть на поднявшегося при нашем появлении графа.
Он степенно и важно кивнул герцогу, повернулся в мою сторону, и лицо старика озарила почти отеческая улыбка.
— Леди Эрилин! Бог мой, какая невероятная встреча. Вероятно, вы меня не помните, но…
— Помню… дядюшка Чарли. — Я задорно улыбнулась и, прихватив юбки, изобразила совсем детский книксен.
— Дайте мне взглянуть на вас, дитя… — Лорд Эрбош протянул руки, и я вложила свои ладони в подрагивающие старческие пальцы. — Бог мой, бог мой! Кто бы мог подумать, что из глазастого вороха бантов и рюшей вырастет такая очаровательная леди. Прекрасна! Божественна! Бог правый, какие же мужчины недалекие создания! Будь я на двадцать лет моложе, я сделал бы вам предложение, не медля ни мгновения! Как поживает ваш дорогой батюшка? Матушка? Мальчонка Грей, должно быть, тоже знатно изменился… бог мой, бог мой!
— Лорд Эрбош, — прошептала я, заговорщически наклонившись к нему и перебив бодрое словоизлияние, — мне, право, жаль вам на это указывать, но мы здесь не одни.
Граф вскинул брови так, будто для него это заявление и впрямь стало великим откровением, и повернул голову в сторону моего высшего начальства, которое, судя по глазам, пребывало в абсолютном замешательстве.
— Ах да, герцог. Покорнейше прошу меня извинить, старость! Склероз! Забываю, как звали родную матушку, что уж говорить про визитеров. Прошу, прошу… Клойд, прикажи подать чай! Леди Эрилин? — Хозяин дома почтительно отодвинул для меня стул.
— О, если позволите, я бы хотела осмотреть вашу библиотеку, пока вы беседуете с его светлостью.
— Конечно, милая, конечно… к чему вам скучать за деловыми мужскими разговорами?
Вот и я считала, что ни к чему. Суть беседы мне была известна, а окольные пути, которыми интриганы будут к ней подбираться, — неинтересны. К тому же библиотека у бывшего архивариуса была действительно впечатляющая.
Граф когда-то давно был другом моего отца. И даже не сразу исчез с горизонта после опалы — писал ему письма. Я помнила его потому, что он был одним из немногих взрослых, кто обращал на нас с Греем внимание и никогда не приходил без игрушки или сладости. Даже в письма вкладывал петушков на палочке, завернутых: в шуршащую коричневую бумагу. Через год писем стало меньше, а через три они перестали приходить совсем. Возможно, лорд Эрбош был слишком занят. А возможно, ему подсказали, что, занимая высокий пост на королевской службе, лучше бы перестать водить дружбу с предателем короны, если хочется этот самый пост сохранить.
Чутко прислушиваясь к разговору, я водила пальцами по корешкам книг, с интересом изучат названия, но доставала с полок только самые привлекательные на вид тома. И как только в голосе графа появлялись недовольные брюзжащие или упрямые нотки, я тут же восторженно подавала голос:
— Как прелестно! Какие чудесные иллюстрации!
Или:
— Лорд Эрбоги, у вас великолепные книги! Я никогда еще не видела такой красивой инкрустации.
И старый граф с умиленной снисходительностью пояснял мне, что это моржовая кость и жемчуг. А иллюстрации рисовал сам профессор Шерм, записавший эти легенды, а потому они уникальны. Но к разговору с герцогом он возвращался с просветлевшим лицом и радостью общения с тем, у кого все же имеется в наличии интеллект.
Спустя час обстоятельной беседы лорд Эрбош все же сдался, хоть и вдоволь поводил герцога за нос, как кокетничающая девица, а после лично проводив нас до кареты.
— Леди Эрилин, а все же вы-то какими судьбами здесь оказались, чтобы порадовать старика?
— Я работаю в департаменте с его светлостью, — пролепетала я, скромно опустив ресницы.
