Ставок больше нет

Мертвые, пожимая плечами, презрительно отворачиваются.

– Бывшие друзья, – спешит поправить его спутник.

Правитель между тем уже натянул сапоги и направляется к высокому зеркалу, в котором видит себя во весь рост.

А поскольку Пьер стоит тут же, возле зеркала, тот оказывается рядом с Пьером, который начинает кружить вокруг него, изучая, словно какую-нибудь букашку. Неподалеку от них опирается на комод военный невысокого чина: скрестив руки на груди и нахмурив брови, он не сводит глаз с бывшего «начальника».

Правитель окидывает снисходительным взглядом свое изображение в зеркале и принимается отрабатывать приветствия и красивые позы. Своими театральными жестами, смешными и нелепыми, он напоминает оратора, выступающего перед аудиторией.

Невозмутимый камердинер в нескольких шагах от него держит в руках мундир.

Правитель подзывает его, и тот, приблизившись, подает ему мундир.

– Ну, как? – тряхнув головой и повернувшись к военному, весело говорит Пьер.

Тот кивает, не сводя с Правителя глаз.

– Красавчик твой начальник, ничего не скажешь, – иронично замечает Пьер.

– Что верно, то верно, – отзывается военный. – Знай я это раньше, ни за что бы не поддался на обман.

Правитель облачается в мундир, затем снимает его.

– Как ты думаешь, может, и без мундира сойдет? – спрашивает он у камердинера.

– Наверняка, ваше превосходительство, но мундир придает вашему превосходительству еще более внушительный вид.

Правитель снова надевает мундир и, на ходу застегивая пуговицы, направляется к столу, возле которого стоит средневековый великан. Пьер следует за Правителем.

Перед тем как затянуть ремень, Правитель швыряет окурок в великолепное блюдо, украшающее стол. Великана от возмущения передергивает.

– В мой тазик для бороды! – рычит он.

Пьер с интересом оборачивается.

– Оно ваше?

– Да ведь я тут у себя, друг мой. Я был королем этих краев четыре сотни лет тому назад. И, поверьте, в те времена к утвари в моем доме относились с большим пиететом.

– Утешьтесь, сир, скоро этому будет положен конец, – улыбаясь и указывая на Правителя, успокаивает его Пьер.

Единственная женщина, находящаяся среди мертвецов, удивленно оборачивается.

– Что вы имеете в виду?

– Это случится завтра.

– Что случится завтра? – подходя с любопытством спрашивает военный.

– Восстание.

– Вы в этом уверены? – спрашивает женщина.

– Да я же все и подготовил. Вам это интересно?

Женщина, указывая на Правителя, нацепляющего на шею орден, а на грудь орденскую ленту, страстно заявляет:

– Я умерла три года назад. Из-за него. И с тех пор ни на секунду его не покидала. Хочу видеть, как его повесят.

К ним подходит военный, слышавший их разговор.

– Не обольщайтесь, – говорит он. – Такие вещи не всегда удаются. Он, знаете ли, более хитрый, чем кажется…

– Вы так говорите оттого, что вам не удалось довести дело до ума… – парирует она, передернув плечами.

Между тем мертвецы обступили Пьера.

– Помните заговор Черных крестов? – продолжает военный. – Это моих рук дело. Я ничего не оставил без внимания, все предусмотрел. А он все же переиграл нас…

– Меня тоже, – вставляет Пьер. – Меня он переиграл, но слишком поздно, другие-то живы…

– Вы так самонадеянны…

– Мы уже три года над этим бьемся, я и мои товарищи… Наше дело верное, – обращаясь одновременно к военному и прочим мертвым, объясняет Пьер.

– Я тоже так говорил… – бормочет себе тот под нос.

– Мертвые, что помоложе, вечно строят иллюзии, – бросает с ухмылкой офицер в доломане, сидящий на стуле у стола.

В то время, как он произносит эти слова, за его спиной проходит камердинер и, словно на стуле никто не сидит, подхватывает его и уносит. Офицер остается сидеть в пустоте, а Правитель усаживается на стул, который ему подставляет камердинер.

– Вы мне кажетесь такими пессимистами, – обращается Пьер к мертвым, скептически взирающим на него.

– Пессимистами? Да я служил под его началом на протяжении многих лет… – ворчит военный, подходя к Правителю.

Все мертвые собираются в кружок вокруг стола.

Камердинер, согласно установленному церемониалу, снимает с Правителя наусник.

– Я верил ему, – продолжает военный, – я умер за него. А теперь вот наблюдаю за этим паяцем: баб меняет как перчатки, носит высокие каблуки. Речи за него пишет секретарь. А когда он репетирует их перед зеркалом, оба покатываются со смеху. По-вашему, приятно обнаружить, что тебя всю жизнь морочили?

Правитель между тем приступает к завтраку. Он набрасывается на еду и ест как свинья, при этом жесты его изысканны.

– Пессимисты, говорите? – сурово начинает военный. – Оказавшись здесь, я узнал, что нас предал мой лучший друг. Ныне он министр правосудия.

Пьер хотел было что-то возразить, но его снова прервали.

– Мы пессимисты? Взгляните на него, – вновь заговорила молодая женщина, встав напротив Правителя. – Я знала его, когда он был писакой. Я ему помогла. Я на него работала. Чтобы вызволить его из тюрьмы, я продала себя. Это я сделала ему карьеру.

– А что было потом? – поинтересовался Пьер.

– Я умерла в результате несчастного случая на охоте, а подстроил все это он.

Правитель продолжает обжираться, порой ковыряя в зубах тонко отшлифованным ноготком.

Пьер, которому так и не удалось вставить слово, взрывается от негодования и с вызовом смотрит на мертвых.

– И что из того? Что это доказывает? Только то, что вы – неудачники.

– Как и вы. Ну, конечно, наша жизнь не удалась. Как и вообще любая жизнь, – разом загалдели мертвые.

Старик, с момента появления в покоях Правителя хранивший молчание, возвышает свой голос над всеобщим гвалтом:

– С той минуты, как наступает смерть, считай, жизнь не удалась.

– Это верно, коль скоро смерть наступает слишком рано, – парирует Пьер.

– Смерть всегда приходит слишком рано… или слишком поздно.

– Но только не ко мне, слышите вы? Не ко мне!

Смех и насмешки со стороны мертвецов вспыхивают с новой силой. Но Пьер стойко все переносит, стоя среди них.

– Я подготовил восстание против этого паяца. Оно назначено на завтра. Про мою жизнь не скажешь, что она не удалась. Я счастлив, я весел и не хочу быть с вами заодно…

Он направляется к двери, но возвращается.

– Вы не только мертвы, ваш моральный дух на нуле, – бросает он зубоскалящим мертвецам и в бешенстве идет прочь.

Старик устремляется за ним.

– Тем лучше для него, если он счастлив… Когда-нибудь он поймет… Все одинаковые! Он думает, что хитрее всех. Да он просто смешон! Вот увидите, что выйдет из его затеи… Он весел, что ж, повезло! – продолжают они галдеть.

Посреди этого гама раздается громкий стук в дверь.

– В чем дело? – с набитым ртом кричит Правитель.

И в ту минуту, когда Пьер и его спутник добираются до двери, она открывается и в покои входит начальник охраны в военной форме.

– Начальник полиции желает говорить с вами. Утверждает, что дело чрезвычайно важное и не терпит отлагательств, – отдавая честь, объявляет он.

– Пусть войдет.

Начальник охраны выходит.

Пьер со стариком намереваются последовать его примеру, как вдруг Пьер застывает. Он видит разгневанного начальника полиции и с ним Люсьена Держё.

Люсьена сопровождают два жандарма, он выглядит страшно напуганным.

Пьер ошеломленно взирает на Люсьена.

– Вот, значит, как! Мальчуган-то… Это он меня убил… – с трудом выговаривает он и, угрожающе сжав кулак, кричит: – Гаденыш!

– Не утруждайте себя, – советует ему старик.

– Знаю… и все же так хочется набить ему морду.

Начальник полиции делает шаг вперед и склоняется в поклоне. Мертвые, до того разбредшиеся по комнате, вновь собираются вокруг стола.

– Ну что у вас там, Ландриё? – вопрошает Правитель.

– Неприятный инцидент. Ваше превосходительство… Я… – в замешательстве отвечает тот.

– Продолжайте… я вас слушаю…

– Один из наших осведомителей совершил глупость… Он убил Пьера Дюмена.

Правитель, все это время продолжающий набивать утробу, поперхнулся.

– Пьер Дюмен мертв, а вы называете это инцидентом?! – ударив кулаком по столу, восклицает он: – Да знаете ли вы, что теперь будет, Ландриё?.. Без Пьера Дюмена не состоится восстание. Лига не осмелится шагу сделать без своего лидера.

Пьер меняется в лице. Старик, который уже обо всем догадался, краешком глаза с иронией следит за ним.

– Я велел ему вести за ним наблюдение, ваше превосходительство… Он счел, что сделает доброе дело… – поясняет Ландриё.

Пьер подходит ближе, протискивается сквозь толпу мертвых и весь обращается в слух.

Градоначальник переходит на крик и бросает в лицо подавленного Ландриё:

– Нам требовалось, чтобы они устроили это свое восстание. С теми сведениями, которые мы получили, нам предоставлялся уникальный случай. Все главари были бы разом уничтожены, и Лига притихла бы лет на десять.

Пьер явно потрясен.

– Вам нехорошо? – с невинным видом интересуется старик.

Пьер не отвечает.

Мертвые, выйдя из оцепенения, в котором до того пребывали, увлеченно следят за ходом беседы. Кое-кто из них уже сообразил, в чем дело, и теперь с понимающими улыбками переводит взгляд с Пьера на Правителя.

– Не все еще потеряно, ваше превосходительство, – бормочет Ландриё.

– Надеюсь, Ландриё, это в ваших интересах. Если завтра Лига не предпримет действий, вы ответите за излишнее рвение своего агента… Свободны!

После некоторого колебания начальник полиции, не смея добавить ни слова, кланяется и идет к выходу.

– Три года усилий. Неслыханный бюджет, – вне себя от злобы бурчит Правитель.

При виде лица Пьера в эту минуту мертвецы принимаются хохотать.