Леди Ариэлла Уоторби

Взгляд последнего представителя династии оттон Грэйд заледенел, однако ответ прозвучал ровно и все в той же насмешливой манере:

— Пытаюсь понять, что подвигло вас возлюбить обилие кружев и рюшечек, в кои вы рядились, выдавая себя за ребенка.

У меня вдруг появилось такое странное ощущение, что мира вокруг не существует, и остались только мы с герцогом. Чем иначе я могла объяснить сорвавшуюся с губ фразу:

— Ваше воспитание, лорд оттон Грэйд. Точнее его полное отсутствие.

Герцог хмыкнул, уклончиво кивнул и поинтересовался:

— То есть вы утверждаете, что мне не хватает воспитания, леди Уоторби?

Возникло чувство, что в его голосе прозвучал звук встретившейся в поединке стали, я словно расслышала скрежет скрестившихся шпаг. Стало не по себе, но отступать я не желала.

— Я утверждаю, — маленькая пауза, — что отсутствие у вас воспитания вынуждает меня возлюбить обилие кружев и рюшечек как свою единственную защиту!

Тихо охнула госпожа Тортон, госпожа Винслоу испуганно осела на скамью, но не издала ни звука, где-то за стеной что-то разбилось, послышались голоса и топот ног поваров и поварят… а в маленькой господской кухне словно воцарился сумрак.

— Забавно. — Лорд оттон Грэйд позволил себе кривую усмешку в мой адрес. — Благочестивая воспитанница лицея имеет наглость… впрочем, это будет уже грубо. Прошу вас, леди Уоторби.

Повинуясь его жесту, обошла герцога и направилась к выходу из кухни, стараясь не показать тот ураган чувств и эмоций, который бушевал в моей душе. Но едва я оказалась в общей кухне, ко всем чувствам прибавилось также ощущение растерянности — на меня смотрели все, женщины, мужчины, подростки, а я не знала, куда идти.

— Вас что-то смущает, леди Уоторби? — насмешливо-злой голос лорда оттон Грэйда раздался надо мной, совсем близко.

Я вздрогнула и вдруг увидела высокого юношу в черном камзоле секретаря с надкушенной булочкой в руке. И этот приятный внешне молодой человек, поймав мой взгляд, украдкой указал вправо. Последовав его подсказке, я обнаружила дверь и поспешила покинуть гарнизонную кухню.

Выйдя, оказалась на террасе с тремя лестницами — вверх, вниз, вправо.

— Вниз, — подсказал следующий за мной оттон Грэйд.

Я остановилась. Учитывая, что по винтовой лестнице я спускалась, сейчас следовало бы подниматься наверх…

— Вниз, Ариэлла, — довольно грубо приказал герцог и, ухватив под локоть, с силой увлек к спуску.

Попытка вырваться ни к чему не привела — мне ли соперничать с одним из величайших воинов империи.

— Я бы взял вас на руки, — неожиданно произнес оттон Грэйд, — но нет желания пугать обитателей Гнезда Орла вашими дикими призывающими священника воплями.

Беспомощно оглянувшись, увидела его жестокую усмешку и едва не упала, споткнувшись на ступеньке. Герцог удержал практически на весу, и едва я вновь твердо встала на каменной плите, изменил тактику — обнял за талию.

— Лорд Грэйд! — возмущенно воскликнула я.

— Пытаетесь намекнуть на мою невоспитанность? — холодно полюбопытствовал герцог.

— Нет, прямо сообщаю: я в состоянии спуститься сама!

Рука на моей талии сжалась, обнимая сильнее. И ощущение такое, словно жар его прикосновения проникает сквозь плотную ткань платья, сквозь сорочку…

— Отпустите меня.

Это не крик, почти шепот, и говорить тяжело, и я не могу ни о чем ином думать, кроме его ладони.

— Пожалуйста…

Его светлость отпустил на мгновение, но следом ухватил повыше локтя и вынудил почти сбежать по лестнице вниз. И у меня не осталось ни возможности, ни времени сказать еще хоть что-то. Вниз, вниз, вниз, резко вправо, по серым камням до упора в глухую стену. Движение руки герцога — и камни перед нами вдруг осыпались песком. Лорд шагнул вперед и меня потянул за собой. А едва мы оказались в узком проходе, стена вновь стала прежней — спаянной из камней.

И в то же мгновение тайный ход осветился ярким мертвым светом магических шаров, но рассмотреть что-либо мне не позволили. Герцог проволок меня до конца узкого хода, поднимающегося вверх безо всяких ступеней, взмахнул рукой и, едва стена осыпалась, вытолкнул в открывшееся сумрачное пространство.

Я едва удержалась на ногах, испуганно обернулась и вопросительно посмотрела на лорда Грэйда, ожидая как минимум объяснений.

— Мм-м, — он усмехнулся, — а как же обморок?

— Что? — не понимая, переспросила я.

Герцог медленно приблизился и, глядя в мои глаза, с улыбкой произнес:

— Вы находитесь в ужасном месте, леди Уоторби, рассаднике разврата, источнике попрания святых норм и запретов…

— Святилище сектантов? — предположила я.

Удивленно вскинув бровь, лорд оттон Грэйд неожиданно весело спросил:

— Еще предположения есть?

Задумчиво ответила:

— Склад контрабандистов?

Герцог широко улыбнулся и отрицательно мотнул головой. Мне хотелось оглядеться, но почему-то было жутко, и я решила исключить самые ужасающие опасения.

— Мм-м, алтарь жертвоприношений?

Рассмеялся.

— Казна повстанцев?!

Смех прекратился, взгляд стал внимательно-задумчив.

— Нет, Ариэлла, — последовал ответ.

— Но вы посерьезнели сразу — заметила я.

Улыбнулся, все так же внимательно глядя на меня. Внезапно поняла, что стоим мы недопустимо близко, и стремительно отступила на шаг. Оттон Грэйд вопреки всем правилам приличия подался вперед, словно желал что-то сказать… Я отпрянула еще на шаг, наткнулась на что-то, не удержалась и полетела вниз! Самым невероятным было то, что герцог даже не попытался предотвратить мое падение — стоял и улыбался.

А я упала на что-то мягкое, что спружинив, подкинуло вверх и вновь приняло в мягкие объятия. Испуганно открыла глаза и увидела… полог. Несколько мгновений недоуменно смотрела на золотые, сверкающие в полумраке руны и только после осознала, где я лежу!

— Лорд Грэйд! — мой вопль был недостоин воспитанной леди, но молчать я оказалась не в состоянии.

— Нет, — смеясь, ответил герцог, — это только кровать, она к лордам Грэйд не имеет никакого отношения.

Я вскочила столь стремительно, словно обожглась крапивой, и остановилась, лишь оказавшись в десяти шагах от места, о котором и вовсе не желала бы знать. И только после огляделась. Да, это была спальня! Три незарешеченных окна, плотные темно-синие гардины, огромная белая шкура на полу, настолько громадная, что я никак не могла понять, какому зверю она когда-то принадлежала, кресло, комод, гардероб. Все. Никаких личных вещей, никаких картин, ни статуэток, ни книг, ни дневника, ни малейшего предмета одежды. Постель была застелена, гардины задернуты, в спальне царил идеальный порядок. И любопытство оказалось сильнее смущения.

— Простите, — я недоуменно взглянула на наблюдающего за мной герцога, — это ваша… спальня?

Загадочная улыбка и вопрос:

— Не похоже?

— Знаете, данное место проще соотнести со всем вышеперечисленным, нежели с личным жилым помещением, — тихо призналась я.

На сей раз налет непонимания отразился на аристократическом лице герцога Грэйда, и лорд внимательно оглядел спальню. Несколько мгновений молча оценивал обстановку, затем спокойно пояснил:

— Казарма оставляет неизгладимый след на восприятии личного пространства.

— В смысле абсолютно обезличивает его? — полувопросительно предположила я.

Герцог повторно огляделся, пожал плечами и произнес:

— Одна личная вещь здесь присутствует.

Молча взглянула на шкуру затем на лорда. Герцог кивнул, подтверждая мое предположение. Я невольно улыбнулась — мужчины. Не удивлюсь, если данную шкуру оттон Грэйд добыл в неравном бою, где, с одной стороны, присутствовал зверь, с другой — герцог… отряд охотников, псы, оружие, ум, стратегия и склонность к получению трофеев.

— Леди Уоторби, у вас удивительно живая мимика, — вдруг произнес герцог, а едва я на него взглянула, пояснил. — Могу поспорить, что только что вы с трудом сдержали снисходительную улыбку по поводу данного охотничьего трофея и его здесь присутствия.

Несколько смутившись, я все же рискнула ответить:

— Вы… не правы.

— Мм-м, — усмешка, — в таком случае придется совершить невозможное и весьма болезненное для моего самолюбия и отнести ваше снисхождение на счет моего достижения в поимке данного зверя.

Поспешно опустила голову в надежде скрыть мою «удивительно живую мимику» от проницательного взгляда лорда Грэйда. Он рассмеялся и с неожиданной тоской произнес:

— Да, я многое отдал бы, чтобы узнать вас искренней и открытой, без этой грубой шлифовки монастырского воспитания.

Я так и не поняла, что он хотел этим сказать. Осторожно взглянула на лорда, но он вновь стал надменным и подобным каменному изваянию — холодным и бесчувственным. Именно таким тоном мне и был задан вопрос:

— Где ваш второй свадебный дар, Ариэлла?

Вздрогнув, опустила голову и призналась:

— На столике в спальне.

Тишина. Устав разглядывать кончики собственных туфелек, искоса взглянула на герцога — вздрогнула, откровенно ужаснувшись его тяжелого злого взгляда.

— Леди Ариэлла Уоторби, — холодно начал лорд оттон Грэйд, — к моему искреннему сожалению, нам не удалось поговорить ранее о правилах вашего поведения в моем замке. Что ж, обозначу их сейчас. Правило первое — вы носите все, что я надеваю на вас. Ибо если я собственноручно застегнул цепочку кулона, значит, это не просто кулон, леди Уоторби, это ваша защита!

Теперь я смотрела на лорда Грэйда с откровенным удивлением.

— Далее, — продолжил герцог, — вы должны есть исключительно в моем присутствии, ибо я, не советую снисходительно улыбаться, единственный маг высшего порядка на три тысячи миль вокруг, следовательно, способен определить любой яд.

Я бы искренне изумилась даже предположению, что госпожа Винслоу возжелала бы меня отравить, но… но герцог продолжил:

— Правило третье — если я нанял для вас камеристку, значит, она как минимум черный боевой маг, и я не рекомендую надевать что-либо не проверенное Оливией!

Вот теперь я не скрыла искреннего изумления. Однако лорд оттон Грэйд добил последним:

— И я запрещаю вам перемещаться по замку без сопровождения. Категорически запрещаю. Допустимые провожатые — господин Ирек, Оливия и я. Им обоим я доверяю как самому себе, и они оба способны противостоять любой грозящей вам опасности.

Некоторое время я в ужасе взирала на герцога — тот смотрел в ответ спокойно, но сурово и непреклонно. И почему-то, несмотря на заботу о моей безопасности, мне после услышанного стало откровенно нехорошо.

А еще очень заботил вопрос:

— Прошу прощения, лорд оттон Грэйд, ни в коем случае не желая вас оскорбить, позвольте все же поинтересоваться: к остальным вашим невестам применялись те же меры безопасности?

Герцог тяжело и шумно вздохнул, но ответил честно:

— Нет.

— Нет?! — слабеющим голосом переспросила я. — Но… почему тогда… а…

Пристальный тяжелый взгляд и насмешливое:

— Ариэлла, вы первая леди, которую мне пришлось полночи разыскивать по магически активному в ночное время лабиринту замка. И это мне, а не вам выпало спускаться в овраги, с ужасом ожидая увидеть там ваше хрупкое юное тело. И, не буду скрывать, вы единственная обозвали меня папочкой и попросили не выгонять Бусика.

Щеки запылали от стыда.

Оттон Грэйд загадочно улыбнулся и произнес проникновенно:

— Леди Уоторби, вы мне нравитесь, и я не хочу вас потерять.

Несколько мгновений я смотрела на герцога широко распахнутыми глазами, затем стремительно развернулась и, торопливо пройдя через спальню, попыталась открыть двери. Раз, второй, третий… Я…

— Заперто, Ариэлла, — произнесли надо мной. Совсем близко.

Настолько, что я побоялась бы обернуться, даже разверзнись передо мной Геенна Огненная. И, несмотря на слова лорда, я продолжала безуспешно рвать дверную ручку в надежде сбежать, и как можно дальше!

— Страшно? — голос теперь звучал издевательски, а дверь никак не желала поддаваться.

А в следующее мгновение случилось то, что заставило замереть на месте — руки лорда Грэйда скользнули по моей спине, обосновались на талии и медленно начали подниматься вверх.

— О Пресвятой, прекратите! — крик вырвался сам, прежде чем я осознала это.

Тихий смех и ироничное:

— Все так ужасно, Ариэлла?

Меня била мелкая дрожь, сказать что-либо я была не в состоянии, а герцог… Лорд оттон Грэйд вдруг властно развернул меня, прижал спиной к двери, и, нависнув так, что его лицо оказалось ужасающе близко, зло произнес:

— Очень надеюсь, что вы действительно испугались, Ари, и как минимум начнете опасаться вызвать мое неудовольствие. Потому что именно эта спальня, леди Уоторби, станет вашим наказанием при малейшем нарушении правил, о которых я вам поведал.