Упрямое счастье, или Воспитание маленького дракона

— Я с ног сбился. Половину замка обыскал. А ты…

Золотая девочка ёрничать не хотела, но удержаться не смогла. Спросила с толикой ехидства:

— А что же ты своё невероятное чутьё не применил? Ну как раньше. Как в особняке.

Жаль, но в этот раз расшифровать моё «ву-у-у», которое, впрочем, ввиду наличия во рту дневника, прозвучало не слишком внятно, не сумели. Или не захотели суметь! И вместо ответа на вопрос я услышала:

— В какой-то момент подумалось, что ты опять сбежала. И… — Дан выдержал короткую, но вескую паузу, — не могу сказать, что эта мысль доставила мне удовольствие.

В голосе светлости прозвучала неприкрытая горечь, и я слегка запнулась. Тут же остановилась, повернулась и буркнула:

— Даже не мечтай!

Потом сообразила, что сказала, и фыркнула, в попытке сделать вид, будто имела в виду совсем другое. Но телепатия… она ж такая телепатия! Когда нужно, то фиг сработает, а тут…

От светлости повеяло теплом, а в тишине коридора прозвучало:

— Ты серьёзно? Ты не врёшь?

Маленький дракон опять фыркнул и на провокацию не повёлся. Он развернулся, чтобы бодро продолжить путь к личным апартаментам блондинчика. А оказавшись там, проследовал в спальню, выплюнул свою пыльную, пропитанную не слишком приятными запахами ношу, и поспешил к двери в ванную.

— Ву-у-у! — сообщила на ходу. Что означало: не подглядывай, пожалуйста. И дневник руками не трогай.

Ответом мне стала тишина, но я верила — светлость не подведёт.

А дальше… Дальше были наполненные дикой болью минуты трансформации и непродолжительный, но очень желанный душ.

Да, я не удержалась. Тем более что к пыли дорог добавилась едкая пылюка склепа. А ещё ужасно хотелось помыть рот — ну после дневника Ласта. Да и вообще… Вообще горячие струи, ароматное ромашковое мыло и шампунь с запахом лаванды — это чудесно. И устоять перед таким искушением действительно невозможно, особенно если ты девчонка!

Ну а после душа случилось большое пушистое полотенце, в которое я завернулась, и… осторожное возвращение в спальню.

Я не сомневалась — герцог Кернский мои намерения угадал и, следовательно, посторонних в покоях нет. Более того, все двери, конечно, заперты! То есть я могу спокойно развалиться на кровати и читать, сколько вздумается.

И кое в чём мои надежды оправдались — чужих в спальне действительно не наблюдалось, и дверь явно была закрыта на ключ. Зато в том, что касается «развалиться и читать», заминочка вышла…

Она была высокой, симпатичной и сероглазой. Караулила прямо напротив двери в ванную, а когда я из этой самой ванной вышла, сложила руки на груди и улыбнулась уголками рта. И пусть разделяло нас шагов пять, но проскользнуть мимо не получалось. В смысле, это было вполне возможно, но…

Но я не могла. Стояла, хлопала ресницами, и… и, собственно, всё. А он тоже стоял! И тоже смотрел, но очень скоро не выдержал.

Шаг навстречу, ещё один, третий… А потом капкан мужских рук захлопнулся, и я ощутила, что пьянею. Причём стремительно! Быстрей, чем можно вообразить!

Дантос притянул ещё ближе и зарылся носом в мои волосы. Затем наклонился и поцеловал в обнажённое плечо. Я же едва не замурлыкала, ощутив тепло его тела и такой родной, такой желанный запах. А через миг запрокинула голову и подставила губы.

Умолять не пришлось. Их светлость воспользовался приглашением сразу, без колебаний… Но вот беда: чем дольше он целовал, тем яснее я сознавала — мало! Мне категорически мало этого поцелуя, да и объятий совершенно недостаточно.

Руки сами потянулись к вороту мужской рубахи, тело нетерпеливо выгнулось. Увы, но факт — я ужасно истосковалась по Дану. Если бы во время путешествия он не заморачивался на приличиях, которые мешали ночевать в одном номере, всё было бы спокойнее, а так… Я больше не могла ждать. Не могла и не хотела! И блондинчик моё нетерпение не только услышал, но и поддержал.

Он быстро избавился от камзола, подхватил меня на руки и понёс к кровати. Бережно уронил на атласное стёганое покрывало и наклонился, чтобы вновь прикоснуться к губам. И если до этого момента у меня ещё сохранялись какие-то остатки разума, то теперь мир поплыл окончательно. Я была пьянее хмеля, и мне это состояние нравилось.

Секунды, которые потребовались Дану, чтобы сбросить сапоги и стянуть с себя рубаху, показались вечностью. Зато потом он очутился совсем близко и наконец-то покусился на моё полотенце.

Я… запротестовала, но не всерьёз, а чисто из вредности. И очень порадовалась тому, что блондинчик истолковал протест совершенно верно — то есть внимания на попытки удержать ускользающую ткань не обратил.

А справившись с полотенцем, лёг сверху, придавив обнаженную меня к постели, и подарил взгляд, исполненный такого желания, что я, вопреки логике и опыту, залилась краской. И тут же услышала:

— Ну вот ты и попалась, малышка…

Мм-м…

Пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться.

Конечно, дорогой. Конечно, ведь я даже не догадывалась, чем может кончиться эта трансформация! Так что да — ты бесконечно коварен. Ты соблазнил, искусил и…

Додумать, увы, не смогла, ибо в следующий миг меня попросту огорошили:

— Ах вот как! — В голосе Дана прозвучали нотки шутливого, но всё-таки возмущения. — Ладно, малышка. Я тебя услышал!

Герцог Кернский снова припал к моим губам, а его прикосновения стали предельно откровенными. Но я на эту откровенность не ответила — у меня случился шок.

Это что же получается? Теперь телепатия Дантоса работает независимо от того, в какой форме я пребываю? Бес меня пожри, но это… несправедливо!

— Почему несправедливо? — прервав поцелуй, спросил Дантос.

— Потому что! — дала исчерпывающий ответ я.

А вместо сочувствия или поддержки поймала тёплую улыбку и новый, очень медленный поцелуй в губы. И очень чётко поняла — если Дантос сейчас остановится, то я за себя не отвечаю. Но… герцог Кернский не остановился. Ни на секунду. Ни на миг!

Из накрывшей дрёмы вырвал далёкий звук голосов. Это было неожиданно, и я вздрогнула, чтобы тут же замереть в напряжении. Но уже через мгновение расслабилась и блаженно зарылась лицом в подушку. Закрыла глазки и притворилась, что всё ещё сплю.

Голоса доносились из соседней комнаты — из гостиной. Один принадлежал Дантосу, а второй, кажется, Полли. Спустя несколько минут догадка насчёт горничной подтвердилась, и даже причина визита выяснилась — Полли приносила обед. Но прежде чем я узнала эти подробности, голоса замолчали, а дверь спальни приоткрылась с тихим шелестом. Дальше был едва различимый звук шагов, ощутимое проседание матраса и щекотный шёпот в ушко:

— Всё ещё спишь?

Мне было так хорошо, так тепло и комфортно, что хотелось сказать «да» и продолжить. Но желание увидеть Дантоса оказалось сильнее.

Так что я потянулась, зевнула и лениво перевернулась на спину. И тут же удостоилась тёплой улыбки и сияющего взгляда серых глаз. Этот взгляд ужасно смутил, но я свои эмоции не выдала — улыбнулась в ответ и спросила:

— Нас все потеряли, да?

Блондинчик, который, к слову, был уже полностью одет и причёсан, пожал плечами, давая понять, что реакция окружающих ему не слишком интересна. Тут же наклонился, легко поцеловал в подбородок и встречный вопрос задал:

— Есть хочешь?

Вот так я и узнала о визите горничной. Затем облачилась в одну из многочисленных герцогских рубашек и, потягиваясь, отправилась вслед за Даном в гостиную.

Картина, которую там застала, была вполне ожидаемой. На столе, установленном возле одного из огромных окон, появилась белоснежная скатерть, а на ней тарелки и кофейник — обед их светлости. Ну а угощение для маленького дракона рядом, на полу.

Меня такой подход, разумеется, не оскорбил, а вот Дантос недовольно нахмурился. Потом привычно подхватил миски и, водрузив их на стол, галантно предложил даме стул. Я, разумеется, согласилась, но с одним условием:

— Миски мои.

Блондинчик чуть скривился, однако спорить и подсовывать мне «человеческую еду» не стал. И это сильно порадовало, ибо порции, приготовленные для светлости, были прямо-таки гигантскими. Раза в полтора больше, чем обычно.

Последнее вызвало недоумение, которое тут же подметили.

— Это компенсация за пропущенный завтрак, — усевшись напротив, признался Дан.

Мигом вспомнились слова о том, что меня искали всё утро, и причины, по которым кто-то не позавтракал, стали более чем ясны. Но совесть проснуться не успела — от раскаяния отвлекло тихое и удивлённое:

— Ну надо же…

— Что случилось? — обратилась к Дантосу я.

В ответ мне предложили приглядеться к набору столовых приборов, и… в общем, повод для удивления действительно имелся. Просто количество приборов было двойным, в смысле на две персоны рассчитанным. Впрочем, с учётом сведений, полученных от Жакара…

— Некоторые из слуг догадываются, что я не просто дракон, — сказала, умыкнув у светлости сперва ложку, а потом и вилку.

— Я в курсе. Но ведь это не повод нарушать конспирацию.

Дантос был настолько серьёзен, что я не выдержала и разулыбалась. Тут же подхватила пшеничную булочку и сосредоточилась на супе.

Мой визави столь легкомысленную позицию точно не оценил, но голод оказался сильнее желания спорить. В итоге блондинчик последовал моему примеру — тоже обратил внимание на суп.

А через четверть часа, когда первый голод был утолён, это самое внимание переключилось на меня. Теперь Дантос сидел, жевал, поглядывал и молчал. Причём молчал выжидающе!

Вот тут и открылась одна принципиально важная проблема. Да, я приняла истинный облик и даже губы под поцелуй подставила, но простить не простила. То есть говорить нам было не о чем, разве что о выходке с приглашением Катарины и о трупе Ласта. Ну и о дневнике, разумеется.

И я уже раскрыла рот, дабы сообщить Дану о своём намерении задержаться в образе человека, но решительный стук в дверь мою инициативу оборвал.

— Дантос, нужно поговорить! — голос Вернона прозвучал очень сурово. — Срочно!

Мои намерения… нет, не изменились. Но я быстро сообразила, что если останусь в истинном облике, то дальше покоев герцога Кернского не уйду. То есть буду вынуждена сидеть тут, в то время когда там, снаружи, стряслось что-то важное.

Такой расклад, конечно, не понравился, и я спешно поднялась на ноги, чтобы удалиться в ванную.

— Вернон, минуту подожди! — крикнул тем временем Дантос и тоже вскочил.

Он в два счёта оказался рядом, ухватил за руку и привлёк к себе. В серых глазах читалась… нет, не мольба, но искренняя просьба: «Не превращайся!»

Увы, но времени на обсуждения не было, и мне пришлось вероломно кивнуть. И сделать вид, будто намерена просто пересидеть визит мага в спальне.

С тем и ушла. Покинула гостиную, чтобы вскоре оказаться под той же дверью в облике чешуйчатой девочки и услышать предельно нервное:

— …план императорского дворца и слепок ауры главного хранителя, понимаешь?! И у меня нет никаких сомнений в том, что он этим слепком воспользовался! То есть этот человек проник в государственные тайны! И какие из них он унёс в могилу, а какие разболтал или продал, мы знать не можем.

— И что ты предлагаешь?

— Во-первых, сообщить Роналкору, а во-вторых…

Нет, договорить Вернон не смог. Магу помешало выразительное «Ву-у-у» в исполнении одного ну о-очень сладкоголосого дракона.

Попыток встать на задние лапы и открыть дверь самостоятельно я не делала — ждала, когда за мной поухаживают. И дождалась… не очень довольного моим появлением Дантоса.

По всему выходило, что в этот раз телепатия не сработала, что для герцога Кернского превращение стало сюрпризом. Но угрызений совести я опять-таки не испытала — в данный момент меня больше заботила глупая идея Вернона рассказать обо всём Роналкору.

— Почему ты считаешь эту идею глупой? — спросил Дан, и я невольно вздрогнула.

Помянула крепким словом нестабильность ментального контакта, а потом призналась…

— Ву! — сказала я. Что в данном случае означало: подумай сам, если Роналкор узнает, то в замок сразу же понаедут всякие следователи, дознаватели и прочие личности. А нам эта толпень нужна?

Блондинчик довод не оценил — поджал губы и глазища прищурил. А через миг в тишине гостиной прозвучало:

— Кстати, а что ты говорила о векселях? Они твои по праву первого мародёра, или?..

Маленькая красивая я сделала большие глаза и бросила взгляд на переполненного эмоциями Вернона. А не найдя поддержки, села, обвила лапки хвостиком и тяжко вздохнула. Подвергаться допросу, конечно, не хотелось, но я с самого начала знала, что процедуры этой не избежать.

— Так что с векселями? — напомнил Дантос.

Я вздохнула опять и принялась делиться знаниями. И даже не сомневалась — вот сейчас телепатический дар светлости сработает без сбоев.

Сообщение о том, что я знаю найденного в склепе человека, особого удивления не вызвало. Признание, что человек этот был магом, тоже восприняли ровно. А вот когда я напомнила про ошейник и упомянула про роль Ласта в его появлении на драконьей шее, воздух в гостиной резко наполнился грозой. Источником этой грозы был, разумеется, Дантос.

Герцог Кернский пришел в ярость, причём резко. На мгновение стало страшно за дорогущую мебель, но крушения всё-таки не случилось. Зато мы поняли — подпускать Дантоса к трупу не стоит. Впрочем, если этот труп уже осмотрели и он больше не нужен, то почему нет?..

Парой минут позже, когда буря стихла, я пояснила насчёт векселей. Рассказала, что бумаги принадлежат мне, что Ласт забрал их после того, как заковал в ошейник. Данный поступок мертвяка стал поводом для новой вспышки герцогского гнева и тихого замечания Вернона:

— Этому человеку очень повезло, что он умер. Иначе…

Продолжить Вернон не потрудился, ибо ситуация была понятна без слов. Хотя лично я уверенности в том, что смерть от рук Дана была бы мучительней, не имела. И это моё мнение незамеченным не осталось…

— Поясни, — справившись с новым шквалом эмоций, попросил герцог.

Вот тут я вновь потупилась и даже чуть-чуть смутилась, но всё-таки сказала.

— Ву. — Что означало: мне известно, от чего умер Ласт. И это не многим легче смерти от пыток.

Их светлость нахмурился, потом передал мой ответ Вернону и нахмурился сильнее. А маг встрепенулся…

— И что же это было? — спросил он. — Я вижу, что смерть не рядовая, но единственное, что смог определить — труп не опасен и не заразен.

— Ву-у-у, — вырвалось в ответ.

А меня, вопреки воле, захлестнуло одно не слишком приятное воспоминание…