Реалити-шоу "Замок"

— Миледи не любит столь сладкое.

Резко вскочив на ноги, я стукнула по столу вилкой, которой так и не получилось воспользоваться, и мрачно сообщила:

— Миледи много чего не любит! А сейчас миледи хочет спать!

Надеюсь, они предоставят мне комнату с кроватью? Или выгонят к чертовой бабушке, обратно в Замок, на ночь глядя?

Не выгнали. Староста почесал макушку и вздохнул:

— Позвольте, я покажу вам вашу комнату, миледи.

Ну-ну. А Ллевеллину предоставят отдельную или как?

Хотя, надо сказать, я сомневаюсь, что мне удастся выспаться. На голодный-то желудок…

ГЛАВА 15

СПАТЬ ПОРА, УСНУЛ БЫЧОК

Как ни странно, но провожать меня непосредственно до комнаты староста отказался (гусары, молчать!). Завел в какой-то из множества однотипных домов, провел по темному коридору.

И что дальше?

Слава богу, Ллевеллин рядом стоит. Если что, буду кричать благим матом, отбиваться руками и ногами, и пусть этот Рыцарь выполняет свои непосредственные обязанности! В конце концов, он у нас защитник униженных, оскорбленных и обездоленных. И вообще, настоящий Робин Гуд. Кто скажет, что это не так, собственноручно забью ногами!

Гм, как-то странно все это звучит. Ну да ладно, и так сойдет!

К счастью, моим страшным опасениям сбыться было не суждено. Местный глава наконец справился с освещением, сунув Ллевеллину в руку горящую свечу и, мрачно буркнув что-то вроде «комната для миледи — там», ткнул пальцем в сторону едва заметной в царящей мгле лестницы. Сам же староста после столь поспешного заявления тут же слинял. М-да. Какие все культурные. Просто смотрю и радуюсь!

— Ну что, пошли? — тихо поинтересовалась я у Рыцаря. Есть хотелось дико. Примерно как в старом анекдоте: «Жрать хочется, аж переночевать негде!» Вот только заявить об этом напрямую Ллевеллину было как-то неудобно — кругом чужие люди. Ладно. Приедем в Замок, и там я ему уже расскажу все, что я о нем думаю!

— Как будет угодно, миледи! — хрипло сообщил Рыцарь и направился к лестнице.

Надо будет посоветовать ему что-нибудь от простуды. Вон уже как голос сел.

Фразу «пропусти вперед даму», мы, похоже, не знаем.

— Мы пропали! Боги, мы пропали! — невысокий полненький мужчина обессилено опустился на скамью. — Она ничего не попробовала, она все поняла!

— Адорьян, успокойся, — отмахнулся крепко сбитый парень в кожаной безрукавке, — она ж девчонка, что она могла понять? В ее-то возрасте?

— Нет, Имрус! — взвился староста. — Это ты ничего не понимаешь! Это не просто девчонка, это Хозяйка Замка! И она все поняла. Мы пропали.

— Да успокойся ты, — фыркнул парень. — Да, она ничего не попробовала, но этот Рыцарь…

— Что Рыцарь? Что Рыцарь??? Он бессмертен! Решено: выводи из деревни женщин и детей. Если уж кто и будет отвечать, так только мы.

До конца лестницы оставалось ступеньки две, не больше, когда Ллевеллин внезапно остановился.

— Что случилось? — осторожно поинтересовалась я.

— Н-ничего, миледи! — как-то судорожно выдохнул парень.

А мне вот почему-то так не кажется. И вообще. Не нравится мне это все.

Я осторожно потеребила Рыцаря за плечо:

— Ллевеллин, с тобой точно все в порядке?

Юноша словно только этого и ждал: пошатнулся и начал заваливаться на меня.

— Лле-лле-ллевеллин, ты чего?! — отчаянно взвизгнула я, чудом умудряясь поддержать Рыцаря. — Помирать вздумал?! Я запрещаю! Слышишь, запрещаю!

Ой, мам, мам, мамочки! Чего это с ним?! Ллевеллинчик, солнышко, что с тобой?!

По телу Рыцаря прошла судорога.

Не знаю как, но я, поддерживая Рыцаря, умудрилась-таки, обогнуть его и, буквально развернув, затащить на второй этаж.

Свечка выскользнула из холодеющей руки. Потухнув, покатилась по полу. Комната погрузилась во мрак.

Господи, да что ж мне делать-то?! Ллевеллин, не смей умирать! Сам же говорил, что ты бессмертный, как Дункан Макклауд! Господи, не дай бог это только в Замке действует! Ллевеллин!

Я осторожно оттащила Рыцаря подальше от смутно белеющего провала — спуска на первый этаж — и судорожно принялась хлопать ладошкой по полу, разыскивая так некстати потерявшуюся свечу. Наконец, под руку попалось что-то похожее.

И что дальше?! Рыцарь лежит на полу, не подавая признаков жизни, все, что у меня есть, — свечка и та не горит.

Ллевеллин, не смей умирать! Не знаю, что с тобой происходит, может, какая ментальная связь с Замком нарушилась, но помирать не смей, слышишь?!

Найти бы еще этого Ллевеллина в этой темнотище, а то отпозла от него в поисках свечи…

Я осторожно сделала шаг в сторону, где по моему предположению должен был находиться Рыцарь (и кто виноват, что эта чертова свеча так далеко откатилась?) Наступила на что-то мягкое. Откуда-то из-под ноги раздался тихий стон.

Кажется, нашла.

Поспешно брякнувшись на колени, я осторожно принялась нащупывать, что же передо мною находится. Так. Это, кажется голова. Ага, вот нос нашла. Шея. Грудь. По телу прошла судорога. Тихий стон. Ой, мамочки, да что ж это с ним?!

— Ллевеллинчик, ну, пожалуйста, — тихо всхлипнула я, — не помирай, а? Очень прошу.

Еще один стон.

Следующий час показался мне одним долгим и мучительным кошмаром. Судороги следовали одна за другой, Рыцарь что-то бессвязно бормотал в бреду, извивался, тело выгибалось дугой… На какой-то миг мелькнула мысль, что стоит позвать кого-то из местных жителей, но паузы между приступами были столь коротки.

Когда мне наконец удалось нащупать пульс (что там считается нормой? Шестьдесят — девяносто ударов в минуту?), сердце у Ллевеллина колотилось как бешеное. А когда я уже сама была готова свихнуться, Рыцарь внезапно замер.

Ллевеллинчик, ну, очень прошу, не помирай!

Так Геллочка, спокойно, спокойно. Он затих, значит, ему полегчало. Пульс, что у нас с пульсом? Я судорожно нащупала запястье — пульса не было.

Вот и все.

Я плакала на груди у Рыцаря. Плакала навзрыд. Плакала, сжимая в кулаке абсолютно бесполезную свечу. Плакала, закусывая губу и кляня себя на чем свет стоит. Ну как я могла?! Какие свечки, какой свет?! Если бы я не занималась всякой чушью, можно было бы позвать хоть кого-то, а так..

— Ллевеллин, господи, Ллвевеллин…

— Миледи?

Уйди, мерзкое виденье, не тревожь мне сердце. Рыцарь мертв, а я…

— Миледи? — не успокаивалась галлюцинация.

Чьи-то ловкие пальцы вытащили у меня из руки свечу. Через мгновение вспыхнул фитилек. А в следующий миг я, чуть повернув голову, разглядела внимательные глаза Ллевеллина, в упор смотрящие на меня.

Ой.

ГЛАВА 16

КАК ПРЕКРАСЕН ЭТОТ МИР — ПОСМОТРИ

В следующий момент недоумерший Рыцарь приобрел все шансы помереть окончательно. От удушья. Потому как я действительно чуть не задушила его в объятьях.

— Ллевеллин, ты жив! Действительно жив, действительно!

Закашлявшийся Рыцарь медленно сел и, осторожно отставив в сторону зажженную свечу, выдохнул:

— Конечно, жив, миледи! И я не понимаю, чем вызвано таковое ваше поведе…

Ну какой же он все-таки бесчувственный болван! Я тут вся на сопли изошла, а он хоть бы что! Вон, рубашку хоть сейчас можно выкручивать.

Я отстранилась от парня и холодно сообщила:

— Я просто обрадовалась, что с тобой все в порядке, — не забыв сварливо добавить напоследок: — А то подавился какой-то косточкой и целый час меня мучил!

— Я не подавился, миледи, — ледяным тоном протянул Рыцарь. — Меня отравили. Судя по симптомам — беленой. Причем яд предназначался именно вам.

Ой. Так, подождите, это что получается?! Травануться он мог, только когда ел, иначе — еще бы в Замке кони двинул. Так? Так. Значит, эти милые белые и пушистые горожане, зашуганные до состояния мышек, добавили белены в продукты, а Ллевеллин выступил добровольным дегустатором?! Да я их!..

Рыцарь осторожно, пошатываясь, поднялся на ноги, расправил плечи и тяжело вздохнул:

— Каков будет ваш приказ, миледи?

Не поняла?

— Э… — осторожно начала я, глядя на него снизу вверх, — ты о чем?

— О том, каков будет ваш следующий приказ, миледи, — Ллевеллин мог бы со спокойной совестью озвучивать Терминатора — в его голосе не было ни малейшего намека на чувства, эмоции.

Вот это выдержка, а?! Только что чуть кони не двинул, а сам туда же.

— Ллевеллин, знаешь, я пока не собираюсь ничего приказывать.

Главное, не нервировать его сейчас. А то кто знает, вдруг у него уже клиническая смерть была, клетки мозга все отмерли.

— Пока? А потом? — не отставал Рыцарь. Вот надоеда! — Какова будет ваша воля по отношению к этой деревне?

Хоть убейте, не понимаю, к чему он клонит. А еще у меня есть нездоровое подозрение, что, если не спросить его напрямик, фиг он мне ответит.

— Ллевеллин, — вздохнула я, — объясни мне пожалуйста доступным русским языком, чего ты от меня хочешь?

Дрожал неверный огонек свечи, по едва различимым в темноте стенам расползались разжиревшие тени, а Рыцарь все не мог подобрать нужных слов.

Ну и пусть не подбирает. Так и будем сидеть в этом интимном полумраке: Ллевеллин начнет что-то невнятно бормотать на тему «миледи, простите мне мою вину», я буду вздыхать и пытаться разглядеть его зеленые глаза.

Моим мечтаниям сбыться было не суждено: Рыцарь молчал не более мгновения, а потом мрачно заявил:

— Я хочу знать вашу волю, миледи, чтобы исполнить ее, каковой бы она ни была.

У, как все запущено!

Я фыркнула:

— А теперь, пожалуйста, объясни мне, в чем эта самая воля должна заключаться?

Один-единственный свечной огарок был не в силах разогнать темноту в огромной комнате: я с трудом различила, что Рыцарь пожал плечами:

— Например, вы можете приказать уничтожить эту деревню, — спокойно заявил он.

Если бы я не сидела, то точно бы упала:

— Что? Да ты с ума сошел!

— Предыдущая Хозяйка поступила бы именно так.

Чу-у-у-удненько. Чем больше я узнаю людей, тем сильнее люблю собак.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — ровным голосом сообщил Рыцарь. А потом помолчал и добавил: — Согласно сложившимся устоям. Они посягнули на вашу власть, посмев…

Что именно посмели сделать несчастные деревенские жители, он так и не произнес, но я и так поняла.

Уничтожить…

Всю деревню.

И если предыдущая Хозяйка действительно могла так поступить, я, кажется, понимаю, чем были так напуганы местные жители.

Но я же не маньячка какая-то!