Двенадцатое заклятие

Миссис Квинс мрачно кивала, пока он говорил. Она знала по опыту, что, когда хозяин пребывал в подобном расположении духа, лучше помалкивать, пока ее не спросят.

— Думаю, ему понадобится врач, — сказал дядя Лоуэлл. — Ты заставляешь человека глотать булавки, а я должен платить врачу из собственного кармана. Собственного кармана! Все равно что послать вора в ночи, чтобы меня ограбить.

Люси никак не могла успокоиться, она совершенно не понимала смысла только что происшедших событий. Она готова была расплакаться, но знала, что дядя и миссис Квинс расценят слезы скорее как знак вины, а не замешательства.

Люси остро не хватало отца. Он-то бы знал, что делать. Он бы объяснил, что означают эти странные события. Строгим взглядом или словом он бы утихомирил дядю Лоуэлла, но отец умер, и ей придется справляться самой.

Люси глубоко вдохнула и, сделав над собой усилие, произнесла то, что репетировала, как только оправилась после первого шока:

— Я никогда прежде не видела этого человека. Я не знаю, кто он и какое имеет ко мне отношение. Что касается услуг врача, — добавила она, — возможно, незнакомец оплатит их сам.

— Оплатит сам! Квинс, девчонка говорит, он оплатит счет сам.

Миссис Квинс покачала головой:

— Я слышала, что она сказала, но что-то мало в это верится.

— Мало в это верится! — закричал дядя Лоуэлл. — Заплатит врачу, когда он не может заплатить за новые сапоги. Квинс, пошлите за Снайдером, будьте так любезны. Скажите, чтобы счет он выставил джентльмену наверху. Может, его вырвет шиллингами, и дело будет улажено.

Он вышел из гостиной, громко хлопнув дверью, и скрылся у себя в кабинете. Миссис Квинс осталась стоять, поджав бледные губы.

— Мисс Люси Деррик, — сказала она писклявым детским голосом почти нараспев, — найти очередного Джонаса Моррисона, с которым можно сыграть роль потаскухи, для вас было лишь делом времени, — и, сменив интонацию, добавила: — Хочешь своими скандалами свести дядю в могилу, как ты сделала с сестрой?

Люси попятилась, опасаясь, что миссис Квинс подкрепит свои слова пощечиной. Когда этого не случилось и стало ясно, что миссис Квинс ждет ответа, Люси с трудом выдавила из себя:

— Вам следует разыскать доктора Снайдера.

Миссис Квинс ходила по гостиной, то поправляя неровно висевшую картину, то стирая слой пыли с канделябра.

— И вправду следует, потому что, если этот человек умрет, он не сможет рассказать нам, что ты задумала на этот раз. Кто он, Люси? Сын торговца? Хозяин трактира? Беспутный джентльмен? Насколько я знаю, тебе такие нравятся. И что теперь? Мистер Олсон никогда не женится на девушке, которая так оскандалилась, а дядя выгонит тебя из дому за твои проступки. — Она кивнула в знак одобрения собственной мудрости и удалилась из комнаты, высоко подняв голову, как актриса со сцены.

Люси осталась в гостиной. Даже у камина она не могла избавиться от озноба и стучала зубами. Она всем сердцем ненавидела дом дяди, но оказаться на улице без денег было невообразимо. Ей исполнилось двадцать, и по закону дядя Лоуэлл абсолютно не обязан о ней заботиться. Кроме того, он был человеком, совершенно не склонным к размышлениям, и мог выставить Люси на улицу, не задумываясь о том, какие страдания и ужасы ей уготованы. Когда Люси осталась сиротой и только приехала в дом дяди, она часами сидела и размышляла о чудовищной несправедливости судьбы. В эти первые месяцы миссис Квинс была ее другом, успокаивала ее, и Люси ей доверяла. Потом все переменилось, и миссис Квинс стала холодной и злобной. Люси казалось, что она самая несчастная девушка на свете. Обрушившиеся на нее тогда несчастья были вполне реальными, но она знала, что у них есть предел. Теперь же она стояла на краю бездонной пропасти страданий, ее ждала жизнь, где боль, унижение и невиданная нужда не имели предела. Все это было вполне реальным и могло начаться чуть ли не завтра.

Когда доктор Снайдер прибыл, он тотчас поднялся наверх, а дядя Лоуэлл и миссис Квинс присоединились к Люси в гостиной. Дядя Лоуэлл потребовал, чтобы Люси освободила место у камина, где он мог бы согреться и отдохнуть в тишине. Миссис Квинс устроилась подле него и занялась шитьем — пальцы у нее были быстрыми и ловкими. То и дело она испускала хрипловатый смешок, будто ей на ум приходило что-то забавное. Высокие напольные часы, отстающие минут на пятнадцать, неровно тикали, как сердце человека при смерти.

Не долее чем через полчаса в гостиную вошел доктор, поклонился и встал, заложив руки за спину, как офицер, ожидающий приказа. Снайдер был человеком серьезным, многие выбрали бы его в качестве своего лечащего врача. Он был приблизительно одного возраста с дядей Лоуэллом, но носил свои годы с большим достоинством. Одевался он во все темное, и его часто принимали за служителя церкви. Невысокого роста, худощавый, с серьезными узкими глазами цвета грязи. За годы, что Люси прожила в доме дяди, она встречалась с доктором Снайдером часто, но ни разу не видела, чтобы он улыбался. Обычно он объявлял о результатах осмотра с абсолютной уверенностью, но сегодня выглядел слегка растерянным. Несколько раз Снайдер принимался говорить, но не мог подобрать слова.

— Боюсь, сэр, я ничем не могу помочь вашему гостю, — сказал он наконец.

Люси непроизвольно охнула, и, хотя поспешно прикрыла рот рукой, было уже поздно. Миссис Квинс усмехнулась, глядя в ее сторону.

Дядя Лоуэлл сорвался со своего кресла с пылом глубоко уязвленного человека:

— Вы хотите сказать, что он умрет здесь? За похороны я платить не намерен, будьте уверены.

Мистер Снайдер поддел изношенную бахрому ковра носком ботинка.

— Я хочу сказать, сэр, что если и можно что-либо сделать, то это не по моей части. Он страдает не из-за болезни. — Снайдер выпрямился, словно готовясь сказать что-то важное. — Полагаю, этот человек страдает от того, что в обиходе называют проклятием.

В гостиной воцарилась напряженная, сводящая с ума тишина. Люси видела, как незнакомца рвало булавками, но при этом она была поражена ничуть не меньше, как если бы доктор сказал, что этот человек страдает от последствий путешествия на Луну.

Дядя Лоуэлл топнул ногой, как рассерженный ребенок. В ответ поднялось облако пыли.

— Проклятье, Снайдер? Вы что, старуха, чтобы говорить такое? Я был о вас лучшего мнения.

Мистер Снайдер поклонился:

— В прошлом вы делали мне честь, следуя моим советам. Настоятельно прошу сделать то же самое и в этом случае.

— Я полагал, вы приверженец натурфилософии, а не суеверный болван! — рявкнул дядя Лоуэлл.

— Натурфилософия, помимо прочего, занимается тем, что можно наблюдать, — сказал доктор умиротворяющим тоном, к которому прибегают врачи, когда требуется убедить собеседника в том, что они знают, о чем говорят. — Если бы я решил, что обладаю способностью излечить этого человека, просто потому, что у меня медицинское образование, то был бы повинен в иррациональной вере в то, чему нет доказательств. И в данном случае был бы повинен в приверженности суеверию.

Во время этого разговора Люси сидела, сжимая руки с такой силой, что болели костяшки пальцев. Все это казалось нереальным, но все же касалось ее, как ничто другое. Она бросила взгляд на миссис Квинс, которая в эту минуту отвернулась от Снайдера. Кто, если не она, должен кое-что знать о проклятиях, но миссис Квинс молчала.

Люси отважилась высказать, что было у нее на уме:

— Сэр, мы все наслышались сказок, из которых следует, что если человека рвет булавками, то на него наложено проклятье, но, может, он их просто проглотил?

— Нет, — ответил Снайдер. — Я кое-что видел во время осмотра. Опущу подробности. Я никому никогда не скажу, что я видел. Достаточно того, что я уверен: этот джентльмен страдает от недуга, излечить который медицина не в силах.

— И поэтому вы намереваетесь оставить меня? — спросил мистер Лоуэлл. — Не можете его вылечить и сбегаете, бросив человека на мое попечение?

— Не совсем так. В годы моей юности в графстве жили несколько искусных целительниц с отменной репутацией, — сказал мистер Снайдер, — но они давно умерли. Однако мне известно, что недавно в город прибыла дама, не колдунья — уважаемая дама, сведущая в подобных делах.

— Вы предлагаете пригласить в мой дом ведьму? — воскликнул мистер Лоуэлл, не веря своим ушам.

— Она не ведьма, а дама с возможностями.

С большой неохотой мистер Лоуэлл выслушал сведения об этой даме и позволил мистеру Снайдеру уйти. Потом он обернулся к миссис Квинс и велел ей срочно найти и привести эту женщину.

— Скажи ей, что я не потерплю никаких проволочек, — сказал он, очевидно забыв или проигнорировав замечания мистера Снайдера о положении дамы.

— Уже темно, и меня разволновали все эти события, — сказала миссис Квинс. — Пусть мисс Деррик пойдет со мной.

Люси никогда не испытывала особого желания ходить куда бы то ни было с миссис Квинс, а в сложившихся обстоятельствах она желала этого еще меньше, чем когда-либо. Обычно присутствие Люси требовалось миссис Квинс, только если предстояло выполнить трудную или неприятную работу, но сейчас такая просьба Люси не удивила. Учитывая необычность обстоятельств, им придется вести речь о деликатных вещах, об их общем секрете. Деваться было некуда. Судьба распорядилась так, что, несмотря на то, что ничего, кроме горечи, их не связывало, они оказались в положении, когда были вынуждены защищать друг друга.

3

Медленно, будто во сне, Люси натянула перчатки, надела теплый капор и простую муслиновую пелерину. Они вышли из дому и какое-то время двигались молча. Ноттингемские улицы опустели. Было прохладно и свежо. Они шагали по фешенебельному району, окружавшему замок, и Люси надеялась, что дикари, причинившие столько вреда по всей стране, вряд ли посмеют напасть на таких женщин, как они. Но весной 1812 года кто не боялся? Некогда тихие улицы наводнили обездоленные люди, физически крепкие, голодные, доведенные до нищеты и вооруженные лопатами и молотами. Они жаждали разрушения, отмщения миру, который предал их, обрек на войну, голод и рост цен. До этого Люси дважды видела банды этих луддитов, и то на расстоянии. Ее поразили их впавшие глаза и животное отчаянье в них.

Через несколько минут миссис Квинс наконец прервала молчание. Не утруждая себя повернуться к Люси, она сказала:

— Предположу, что это ты — причина неприятностей этого человека.

Люси не удержалась и рассмеялась:

— Вы более сведущи в таких вопросах, чем я.

— Будешь теперь называть меня ведьмой? — недовольно спросила миссис Квинс.

— Я всего лишь хотела сказать, что то немногое, что мне известно, я узнала от вас.

— Я сама мало что знаю. Может, ты училась еще где-то? — спросила миссис Квинс.

— Разумеется, нет, — ответила Люси, и это было по большей части правдой, во всяком случае относительно практического применения.

Однажды Люси тайно купила книгу «Mar» Фрэнсиса Барретта на деньги из своего скудного содержания, но книга оказалась малопознавательной. Во всяком случае, Люси не могла заставить себя относиться к подобным вещам серьезно. Неужели миссис Квинс и вправду думает, что она готовит сглазы и привороты, как ведьма из сказки? То, чем миссис Квинс и Люси занимались несколько лет назад, казалось теперь глупостью, детской шалостью, да они и не замышляли ничего серьезного вроде проклятья. Тем не менее Люси знала, что образованные люди верили в подобные вещи на протяжении тысячелетий. Отец посоветовал ей прочесть биографии Парацельса, Корнелия Агриппы и Исаака Ньютона — великих мыслителей и натурфилософов, которые также занимались магией, алхимией и спиритизмом. Лишь в современном мире образованные люди начали отвергать подобные верования. И вот теперь она идет в ночи по ноттингемским улицам в поисках женщины, которая может снять проклятье с красивого незнакомца.

Три года назад именно миссис Квинс, тогда ее друг, предложила заняться этим. Она говорила, что это забавно. Они тогда вместе смеялись над тем, что смогут раскрыть тайны. Теперь это поставлено ей в укор, будто Люси во всем виновата.

Доктор объяснил, что женщина, которая им нужна, мисс Мэри Крофорд, живет на Хай-Пейвмент, одной из самых шикарных улиц Ноттингема, но ее дом оказался скромным, много ниже и уже домов по соседству. Они поднялись по ступеням, и миссис Квинс сказала Люси:

— Говорить буду я. Прошу не беспокоить леди.

Они постучали, и дверь тотчас открыла странная женщина. Она широко улыбалась, показывая полный рот ослепительно-белых и ровных зубов. Женщина была полной, неопределенного возраста, с тусклой кожей, узкими глазами и круглым лицом, на котором не было видно морщин, даже если бы они у нее и были. Ей могло быть лет тридцать, а могло быть и пятьдесят.

На ней было бесформенное платье мышиного цвета, а капор сидел так низко, что бровей почти не было видно, и это придавало ей вид простушки.

— Да это же мисс Люси Деррик! — радостно воскликнула женщина и схватила Люси за руку. — Проходите. Мисс Крофорд будет в восторге, когда узнает о вашем приходе.

Люси даже не пыталась высвободить руку, которую крепко сжимала женщина, но ум ее лихорадочно работал. У нее была хорошая память на лица, и она узнала бы женщину, если бы они раньше встречались. После недавних обвинений миссис Квинс смотрела на нее с едва сдерживаемой яростью.

— Простите, — сказала Люси, — но мне кажется, мы не знакомы.

Женщина снисходительно махнула рукой:

— Не стоит напрягать память, дорогая. Ну да, мы раньше не встречались, но как я могу не знать такую милую молодую леди, как Люси Деррик?

Люси не знала ответа на этот вопрос, не знала его и миссис Квинс, но по другим соображениям. Они позволили странной женщине проводить их в гостиную, которая оказалась небольшой, но уютной.

— Я миссис Эмет, — сказала женщина, обращаясь к Люси и не замечая миссис Квинс.

Она взяла ладонь Люси обеими руками. Руки ее были теплыми, почти горячими, и мягкими, как у младенца.

— Миссис Э-мет, — повторила женщина, отчетливо произнося свое имя по слогам. — Надеюсь, вы запомните, мисс Деррик. Теперь вы меня не забудете.

— Не забуду, — сказала Люси.

— Я так рада! — Миссис Эмет выпустила руку Люси. — Пойду найду мисс Крофорд.

Она поспешно вышла из комнаты, что-то бормоча себе под нос и то и дело всплескивая руками.

Миссис Квинс, которая не терпела пренебрежительного отношения к себе, зло сказала Люси:

— Утверждаешь, что тебе ничего не известно о проклятьях, а служанка колдуньи тебя знает.

— Похоже на то, но вы сами слышали, она сказала, мол, не удивлена, что я ее не знаю. Может, она нагадала на картах, что я приду, — сказала Люси, наслаждаясь своей находчивостью.

Миссис Квинс фыркнула и стала изучать золотой узор на обоях. Она нашла его довольно потертым для женщины благородного происхождения.

Через несколько минут они услышали шаги и в гостиную вошла дама поразительной красоты, лет двадцати пяти, высокая, грациозная, с молочной кожей и такими светлыми волосами, что они казались почти белыми. У нее были удивительные светло-зеленые глаза. На ней было тонкое свободное платье зеленого цвета, вышитое золотом. Квадратный вырез был глубоким, как того требовала лондонская мода, и выгодно подчеркивал ее формы. Она была одета как на выход или для приема гостей, хотя Люси не заметила каких-либо признаков ни того ни другого.

Она тотчас протянула руку Люси:

— Мисс Деррик, я Мэри Крофорд. Надеюсь, восторг моей служанки не напугал вас. Она видела вас в городе и восхищается вами. У миссис Эмет свои странности, но она хорошая женщина и не причинит никому вреда.

В мисс Крофорд было что-то, не во внешности, конечно, но что-то неуловимое, что сразу же напомнило Люси ее покойную сестру Эмили. Может быть, то, как она наклоняла голову, когда говорила, или сердечность ее слов. Возможно, ее ум, который угадывался даже в самых банальных фразах.

Главными особенностями Эмили были не столько ее удивительная, хотя и необычная красота — нос у нее был великоват, губы тонкими, а подбородок вытянутым, — сколько ее остроумие, обаяние и умение вести разговор. Эмили всегда казалась вдумчивой и рассудительной. От нее исходило тепло и дружелюбие, но в то же время чувствовалось ее превосходство, хотя сама она об этом даже не догадывалась. Благодаря такому поразительному сочетанию приятной внешности, манер и непринужденности ее любили практически все, кто знал. Друзья постоянно приглашали ее путешествовать, и чуть ли не по полгода она проводила вдали от дома в разъездах, посещая Лондон, Йорк, Бат, Брайтон, даже Эдинбург и Кардифф. Всем хотелось быть подле Эмили, и Мэри Крофорд обладала почти такой же притягательностью.

— Уверяю вас, я ничуть не оскорбилась. — Люси решила не представлять миссис Квинс, отчасти потому, что было приятно ей досадить, но также потому, что не хотела ни с кем делить эту леди и ничего не могла с собой поделать. — Мисс Крофорд, меня привело к вам необычное дело, и я надеюсь, вы меня простите.

— Уверена, что бы вы ни сказали, это не требует извинений. Садитесь, пожалуйста. Может быть, вашей служанке лучше подождать на кухне? Миссис Эмет угостит ее кружечкой пива.

— Мне и здесь хорошо. — Миссис Квинс встретилась взглядом с мисс Крофорд, но у нее не хватило смелости сесть.

— Разумеется, — сказала мисс Крофорд, обращаясь к Люси и показывая глазами на миссис Квинс, мол, ей все ясно.

Миссис Квинс заявила, что говорить будет она, но теперь Люси считала, что сама должна объяснить как можно лучше, что произошло.

— Даже не знаю, как сказать, но в доме моего дяди произошло нечто странное, и нам посоветовали обратиться к вам. — И Люси кратко изложила события вечера, начиная с прибытия незнакомца и заканчивая рекомендациями мистера Снайдера.

— К сожалению, я не знакома близко с мистером Снайдером, — сказала мисс Крофорд. — Я встречалась с ним только один раз, и боюсь, он неправильно истолковал мой опыт в подобных вещах. Я еще только пытаюсь овладеть тайными знаниями, и практических навыков у меня нет.

Как завороженная, Люси подалась вперед:

— Но вы верите в магию? Думаете, она существует?

Мисс Крофорд добродушно рассмеялась:

— Если бы видели все, что видела я, вы бы поняли, что дело не в вере. Из того, что вы сообщили, следует, что вы тоже видели сегодня нечто поразительное.

— То, что мы видели, в самом деле поразительно, — согласилась Люси, — но уверена, должно же этому быть какое-то объяснение.

— Безусловно, объяснение есть, — сказала мисс Крофорд. — Скорее всего, на этого человека действительно наложили проклятье.

— Насколько мы понимаем, — сказала миссис Квинс, пренебрежительно глядя в окно, — вы утверждаете, что человека околдовали, но ничем помочь не можете. Если это так, не вижу причины далее нарушать ваш покой.

От стыда Люси залилась краской, но мисс Крофорд продолжала благодушно улыбаться, и ее улыбка предназначалась исключительно Люси.

— Не знаю, смогу я помочь этому человеку или нет, но я наверняка смогу сказать с большой степенью определенности, страдает ли он от колдовства. Как только это будет установлено, посмотрим, что делать дальше.

Мисс Крофорд имела в распоряжении экипаж, и, хотя расстояние до дома дяди Лоуэлла было небольшим, она настояла, чтобы они поехали в экипаже. Ехали в неловкой тишине, и Люси подозревала, что причиной тому была миссис Квинс и ее негодование. Даже в темноте Люси видела, как мисс Крофорд время от времени заговорщически ей улыбалась, словно они были союзниками и союз этот был направлен против миссис Квинс. У Люси возникло странное ощущение, что она и мисс Крофорд были друзьями, и уже давно. Она знала, что это всего лишь фантазии, но ей бы хотелось иметь такого друга.

По прибытии Люси представила мисс Крофорд, не сомневаясь, что дядя будет ею очарован. Но она не произвела на него впечатления.

— Хорошенькая для ведьмы, это правда, но к делу это не относится, — только и сказал он, не обращая внимания ни на присутствие мисс Крофорд, ни на свою беспардонную грубость. — И фартинга не заплачу за цыганские фокусы.