Помоги проекту - поделись книгой:
— Негде. Кусты.
Вокруг вправду были одни мокрые заросли, только мне показалось, что он этому рад.
Мы пробирались всё дальше, разгребая листья, как воду.
— Смотри! — Владилен Алексеевич дёрнул меня за плечо.
Лес кончился. На полянке стоял большой сарай. Ворота его были раскрыты. Мы кинулись туда.
Внутри никого не было. Посреди грудами лежала чуть подвядшая трава.
Мы бросили наши вещи, содрали с себя мокрые, дымящиеся от жары куртки и повалились на сено. Дождь лупил по крыше, раскатывался гром, а здесь было сухо и вкусно пахло летом, лугами…
— Здорово нам повезло! — сказал я и хотел кувырнуться через голову, да не вышло.
— Ещё как! — согласился Владилен Алексеевич и сильно потянул носом душистый воздух.
— А мы ведь не хотели сюда, на третий остров, — сказал я.
— Пришлось, — ответил Владилен Алексеевич. — Путешествие не бывает без неожиданностей. В этом вся прелесть. Иначе было бы тошно путешествовать. Как ты думаешь?
И вправду я нисколько не жалел, что нас сюда занесло; мне даже захотелось поспать.
Я обошёл весь сарай. В одном месте у стены стояли три косы и грабли. В другом было сломанное весло. Слева у входа лежала груда хвороста.
— Давайте разожжём костёр! — сказал я.
Но мне никто не ответил.
Владилен Алексеевич спал на сене. Брови его были сведены, будто ему было больно, а губы улыбались…
Дождь всё так же одинаково тарабанил по крыше сарая.
Я зевнул и тоже улёгся спать.
…Когда я проснулся, у входа трещал костёр. В котелке что‑то фыркало и дымилось.
Владилена Алексеевича видно не было.
Я прислушался. Гром перекатывался где‑то вдалеке. Я встал и подошёл к выходу. Дождь кончился.
В котле кипела пшённая каша.
— Владилен Алексеевич! — крикнул я в лес.
— Я здесь, — тихо послышалось слева.
Я оглянулся. Владилен Алексеевич сидел совсем рядом на пеньке какой‑то один–преодин. Мне захотелось спросить, а есть ли у него родные.
Где‑то, должно быть у нашей пристани, два раза прогудел пароход.
— А я заснул, — глупо сказал я.
— Сейчас будем ужинать, — отозвался Владилен Алексеевич. — Уже, наверное, девять. Я часы в сарае оставил.
— Полдесятого, — сказал я, помешивая кашу. — «Комаров» только прогудел.
Владилен Алексеевич удивился.
За ужином я рассказал ему, как узнавал время, когда жил в своём тайнике.
— Ну и Валерка! У тебя вместо циферблата река, а вместо часовых стрелок пароходы!
Когда мы поужинали, стало темнеть. Снова ложиться спать не хотелось.
— А давай‑ка посмотрим, как там наша лодка, — сказал Владилен Алексеевич. — Я боюсь, что в ней полно воды.
— Заодно и котелок почистим, — сказал я.
Мы захватили котелок и пошли на берег по еле заметной тропинке между кустов.
Лодка наша была на месте. Тихие волны время от времени шлёпали по низкой корме. Воды в лодке было много.
Вычерпывать большим алюминиевым котелком — всё же совсем не то, что консервной банкой. Я быстро выплескал всё, что налил дождь. Потом вычистил котелок песком.
— Пошли обратно? — спросил я.
Владилен Алексеевич стоял спиной ко мне у самой воды и глядел, как светят красный и зелёный огни бакенов на фарватере.
Сверху по реке шёл «Владимир Комаров». Пароход был белый, он и вправду будто весь светился сам по себе среди сумерек.
Вдруг на нём зажглось электричество. Во всех иллюминаторах, на всех палубах, надстройках и мачтах. Белизна сразу пропала. Пароход стал похож на огромную раскалённую головешку. Вода шипела под его носом.
— Обратно когда пойдёт?
Я понял, что он спросил про «Комарова».
— Обратно с моря дней через пять. А потом его чуть ли месяц не будет. Он далеко вверх уходит. На самый север. Когда ещё обратно спустится! Через месяц, а то и больше. На пристани расписание висит. Можно поглядеть.
Владилен Алексеевич хотел что‑то сказать, но только махнул рукой.
Я понял, что это расписание ему уже ни к чему…
Мы повернулись и пошли.
Владилен Алексеевич только один раз оглянулся на пароход, который уже проплыл мимо красного и зелёного огней.
— Рыбаки! Зорю проспите! — сказал чей‑то голос.
Я открыл глаза.
Три человека стояли в широких воротах сарая. За ними виднелось утро.
Я вскочил.
— Да пускай спали бы! — сказал другой голос. — А старика вообще грех будить. Откуда вы взялись, пацан?
Владилен Алексеевич спал, накрывшись курткой, из‑под которой виднелась только его седая голова.
— А сами‑то вы кто такие? — спросил я, приглядываясь к трём незнакомцам.
Тут третий, который до сих пор молчал, сказал каким‑то густым, вкусным голосом:
— Мы косцы.
— Косцы? — Владилен Алексеевич откинул куртку и, улыбаясь, сел на сене.
— Косцы, — повторил третий с густым голосом. — Ты, кажись, парень, а мы тебя за старика посчитали…
Владилен Алексеевич растерянно провёл ладонью по голове.
— Приплыли на моторке, глядим — чья‑то лодка стоит с удочками, а рыбаков нет. Оказывается, вот они где — спят в нашем сарае.
— Извините, — сказал Владилен Алексеевич, поднимая свою палку. — Валера, давай собираться. Мы тут дров ваших нажгли. Сейчас соберём.
— Пустое, — сказал человек с густым голосом. — Какие ж это дрова? Сучья! Сучьев здесь да хворостины разной сколько хочешь. Мы пока по росе косить пойдём… А вы хоть месяц живите, хоть и всё лето.
— Спасибо. Нам в самом деле некогда засиживаться. — Владилен Алексеевич подал ему руку, кивнул остальным косарям: — До свидания!
— Счастливо. Меня Семёном зовут. Может, когда‑нибудь придётся свидеться.
Владилен Алексеевич нахмурился:
— Всего вам хорошего, Семён. Спасибо. Будьте счастливы!
Я помог ему надеть рюкзак, сам взял палатку, которую мы до сих пор так и не развернули. Мы вышли.
Роса белела на траве. Роса покачивалась на кончиках листьев. Кое–где она сверкала синим или розовым огнём — это сквозь росинки било лучами солнце.
Даже отсюда, с тропки, было слышно, как вокруг острова плещется рыба.
— Владилен Алексеевич, знаете что, — сказал я ему в спину, — может, ничего ещё и не будет. И вы поправитесь…
Он обернулся. Хотел что‑то сказать, но вместо этого свободной от палки рукой дал мне щелабан по носу.
Я шёл за ним по тропке, и мне вправду казалось, что сегодня он не так тяжело налегает на палку. А может, я уже привык, что он так чудно подволакивает за собой ногу?
В лодке, когда я сидел на корме, а он грёб к четвёртому острову, я всё думал про это и сказал, хоть и боялся заработать новый щелабан:
— Нет, правда, вы вроде стали легче хромать…
Он поглядел на реку, на острова, на небо, опустил ладонь в воду и сказал:
— Дорогой мой Валера, пойми одну вещь: ко мне в спинной мозг, вот сюда, попали редкие вирусы — такие мельчайшие существа. Они постепенно убивают клетки мозга — нейроны. Убивают уже несколько лет. А эти нейроны как бы заведуют движением рук, ног, дыханием… Лечить эту болезнь пока не умеют нигде. Я лежал в нейрохирургических клиниках Москвы, Ленинграда… Даже в Лондон ездил. У меня последнее время очень плохо с ногами, Валера… Так чтоб с этим покончить, больше про скучные эти дела давай не будем и вспоминать.
Он изо всех сил гребанул вёслами.
Лодка некоторое время бесшумно плыла вперёд. Только с кончиков вёсел звонко падали капли, и на реке оставались круги…
— А когда же научатся лечить?
— Должно быть, скоро. Понимаешь, болезнь уж очень редкая — «боковой миолит». Говорят, на земном шаре ею одновременно болеют человек пятьдесят. Не больше. Ещё не брались по–настоящему, брались за эпидемические…
— И все пятьдесят умирают? — спросил я и тут же понял, что так говорить не следовало.
Владилен Алексеевич кивнул. А потом сказал:
— Знаешь, я малость выдохся. Ты не сядешь на вёсла?
Мы поменялись местами и чуть не опрокинулись, потому что он зацепился ногой за сиденье.
К четвёртому острову мы подплыли, когда солнце стояло уже высоко. Если не знать, что это остров, можно было бы подумать, что это коренной берег реки — такой он был длинный.
Мы долго плыли вдоль крутых, тенистых берегов и отсюда, с воды, не видели ни одной туристской палатки, ни одного рыбака…
— Это потому, — сказал Владилен Алексеевич, — что поблизости нет ни пристаней, ни посёлков.
Остров был дикий.
Мы выбрали маленький залив, который глубоко вдавался в берег, и направили туда лодку.
Здесь было прохладно. Мы вспомнили, что ещё ничего сегодня не ели, и быстро разожгли костёр под кручей на песчаной отмели.
Картошка испеклась быстро.
— Когда же мы будем ловить рыбу? — спросил Владилен Алексеевич, когда мы поели.
— Сейчас уже поздновато, — сказал я, — можем попробовать…
Я быстро нарыл червей на круче под дёрном, и мы хотели уже распускать удочки, как Владилен Алексеевич показал куда‑то рукой:
— Тебе не кажется, что это тоннель?
Я пробежал по отмели туда, где залив дальше всего врезался в берег, и удивился глубине: воды здесь мне оказалось по грудь.
Тут и вправду начиналось что‑то вроде тоннеля. Какая‑то протока, скрытая низкими ветками кустов и деревьев, уходила в глубину острова. Наша лодка смогла бы пройти свободно.
Поделиться книгой: