Языческий календарь. Миф, обряд, образ

ЯЗЫЧЕСКИЙ КАЛЕНДАРЬ. МИФ, ОБРЯД, ОБРАЗ

Аннотация

В языческом календаре почти каждый день был праздником, и каждый день Солнце, восходя над землей, по представлениям наших предков приглашает на свой день рождения. Но среди дней выделяются особенные, когда Земля делится силой со своими детьми. Древние люди знали о них и готовились к ним, встречали эти дни, чтобы «сила не прошла мимо». Проживая эти узлы года — сильные точки, зная их характер и особенности, древние язычники использовали их энергию для того, чтобы идти по жизни в едином ритме с Землей.

Книга знакомит читателей с языческим календарем славян, кельтов, скандинавов и балтов, с важнейшими их праздниками — сильными точками года — Громница, Весеннее равноденствие, Купала, Осеннее равноденствие, Коляда.

Москва Вече 2010

Введение

СМЫСЛ И ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ДАННОЙ КНИГИ

Среди тех, кто в наше время пытается восстанавливать Традицию, нет (и надеемся, что не будет) абсолютного, раз и навсегда установленного единообразия в терминах, описывающих понятийную область, в которой они работают. Зато есть общий, не записанный на скрижалях, ни разу, возможно, не произнесенный вслух, невербализованный закон: Традиция — это часть нашей жизни. Можно даже сказать — вся жизнь, или, вернее, то, что делает эту жизнь единым целым.

Что самое простое, с чего может начать человек, приобщающийся к традиции? Почитать книги по мифологии и вникнуть в разнообразные дискуссии, ведущиеся на тему разнообразных трактовок и подходов? Сшить свою первую рубаху, вырезать чашу, выковать фибулу? Взять в руки стальной клинок и ощутить, как рука сама начинает закруглённое и полное внутренней силы движение, которому тебя никто никогда не учил? Все это важно, но открывает тебе лишь отдельные стороны традиции — а вернее, лишь отдельные части тебя — ей.

Самый простой способ войти в этот мир единым неотъемлемым целым, как входили наши предки и те, что, если дадут Боги, будут жить после нас, — это пройти Коло Года вместе с умирающим и обновляющимся миром.

Жизнь по сильным точкам года становится для тебя нескончаемым странствием по миру магии, полному сражений и обретений, ожиданий и встреч.

Начиная с простого представления о традиционных праздниках, ты постепенно становишься способным улавливать моменты перехода, те точки, когда грань миров открыта; вместе со стихиями и силами мира ты вздымаешься и падаешь на волнах возрождения и смерти, с каждым новым витком спирали ощущая в себе все большее понимание неподвижной точки центра, в которой находится сам мир независимо от происходящих в нём изменений, и в которую, стремясь к высшей гармонии, когда‑нибудь попадёшь и ты. Незаметно и легко приходит к тебе неожиданно новое восприятие народных песен и обычаев, имен и путей Богов, противоборствующего единения стихий.

Изначальное, традиционное представление о времени далеко не ограничивается привычной «временной осью» из прошлого в настоящее, однонаправленной и неизменно прямой. Время полагалось не вектором, но Рекой — постоянно текущей, с приливами и отливами, с рукавами и заводями, с подводными течениями и спокойными местами. Время было потоком, неоднородным, динамичным и обладающим способностью к изменению. А значит — признавалась возможность воздействовать на время, изменить его магическими путями.

В течении времени наши предки выделяли время линейное — обыденное, в котором живем мы сами, и время мифологическое — время сотворения Мира, в котором живут и действуют Боги. Если линейное время можно отмерить от некой точки отсчета — вчера, сегодня, завтра, — то о событии, происходящем во времени Богов, невозможно с определенностью сказать, произошло ли оно давным- давно ранее, или происходит прямо сейчас. Ежегодно на наших глазах Природа умирает–засыпает зимой, чтобы ожить–проснуться по весне. Но сказитель, готовый рассказать об этом языком мифа, начнет рассказ в прошедшем времени: «Однажды, в далекие- предалекие времена, жили на свете сестрица Аленушка и братец Иванушка. Вот пошли они в лес…»

Одним из наиболее сильных средств магического воздействия на время всегда признавался сакральный календарь. Связанная с календарем система праздников, примет и обрядов позволяла прожить дни текущего года как бы сразу в двух временах — линейном и мифологическом. Для человека, живущего в Традиции, это означает — прожить таинственные дни творения вместе с Богами, принять участие — пусть и опосредованное — в сотворении Мира и повлиять на конечный исход творения. Календарь, таким образом, становится универсальной моделью мироздания, на которой человек ежегодно познает (век живи — век учись!) все необходимое для жизни в согласии с Миром и Богами. Эту важнейшую роль календаря как средства воздействия на время, вернее, взаимодействия с ним, понимают и современные исследователи [1].

Для понимания волшебного содержания каждой из сильных точек года и овладения искусством правильного прохождения этих точек и предназначена наша книга. «Правильными» же мы предлагаем считать такие действия, которые помогут максимально принять и пропустить через себя поток силы, присущей данной точке, и сохранить часть этой силы для своего дальнейшего пути.

В магии возможны два пути познания. В первом случае, ты входишь в некое понимание чего‑либо безо всякого «почему», единым безудержным шагом Вовне. Это — путь Гения…

Во втором случае, ты накапливаешь знания и понимание из самых различных областей, зачастую не стыкующихся друг с другом, а чаще — на границах подходов, наук и искусств, на рубеже столкновения различных типов описания мира. Наконец в некоей точке количество собранных фактов, оттенков, деталей превосходит пороговое — и ты проваливаешься в иное качество восприятия.

Мы в нашем опыте постижения традиции шли обоими путями; соответственно, и в этой книге мы постарались помочь читателю одновременно использовать оба способа познания. Вообще, если у тебя нет возможности иметь отношение к прямой передаче традиции, если не учил тебя с детства сотне премудростей дед или наставник, единственный открытый тебе путь — это проникнуться насквозь глубинным, сакральным ощущением соответствующей точки, в один миг по вдохновению или, напротив, через долгую аскезу–практику, а потом — искать подтверждения собственным прозрениям в самых различных источниках, от фольклорного материала до древних мифов и преданий…

Гениальное озарение, со–чувствование, сопереживание — прекрасному литературному образу, мистическому прозрению, ложащемуся «в строку» словосочетанию, позаимствованному из фольклорной песни.

И — скрупулезное исследование фактов, дат, образов, подходов, мнений и домыслов, некоторые из которых противоречат друг другу, другие — кажутся абсолютно чужими, но вкупе — дающих ощущение Целого, живого, истинного.

Ибо отсутствие предопределенности, жесткой симметрии, нелогичность и в то же время потрясающая живость образов — свойство истинной традиции…

Кто из вас, читающих эту книгу, смотрел мультфильмы потрясающего японского режиссера Хаяо Миядзаки? И кто из вас — хоть раз, но не подумал: «Какой же бардак! Не разобрать, где духи, где демоны, где предки, где Боги; никакой логики, никакой стройной структуры…»

Правильно. Живой традиции чужда жесткость структуры. Но в какой‑то момент ты испытываешь потрясающее ощущение того, что именно этот конкретный момент — например, с поездом, идущим по воде — похож на сны, которые снились тебе когда‑то в детстве. Похож не конкретными образами, а ощущением…

Благословенны те, что смогли сохранить традицию до наших дней в прямой передаче. Нам, отрезанным от собственных корней, приходится взращивать семена традиции заново — кропотливо, терпеливо и трепетно, не пренебрегая ничьим опытом, что может оказаться полезен. Чтобы нашим детям не начинать снова с пустого места…

Итак, для раскрытия каждой точки мы предлагаем следующие ключи, овладев которыми вы сможете максимально полно составить образ конкретного праздника.

— Смысловой ключ, или описание точки — основное содержание праздника, связанное с местом этой точки в лунном и солнечном календаре;

— Мифологический ключ — связанные с данным праздником легенды о богах и героях, избранные из традиции северных народов;

— Мистерия, или игровое действо, где участники перевоплощаются в героев древних сказаний, приуроченное именно к этой точке. Мистерии берутся не только из подлинных древних источников, но и из практики современных последователей Традиции, в том числе ряда существующих славянских общин и объединений («Родолюбие», «Триглав», «Велесов Круг», «Коляда Вятичей»), культурно–исторических центров, занимающихся изучением скандинавской культуры («Рагнар»), а также из материала наших балтских друзей — Йонаса и Инии Тринкунасов («Ромува», «Рамува», «Кулгринда»). В книгу также включены художественные описания мистериальных действ, проведенных в недавние годы Домом Ясеня или с его участием, в основном авторства Добромира (Максима Васильева);

— Обрядовый инструментарий — относящиеся к данному периоду (к самой точке и ближайшему времени вокруг нее) обычаи различных народов нордической семьи, обряды, приметы, запреты и предписания, записанные этнографами как часть существующих или недавно исчезнувших традиций; здесь нам хотелось бы отдельную благодарность выразить Ладе Черкасовой (община «Родолюбие»), любезно предоставившей в наше распоряжение собственные наработки по песенным и обрядовым этнографическим материалам, относящимся к празднованию различных точек годового круга;

— Наконец, литературные произведения древних и современных авторов, передающие дух точки через художественный образ и ассоциацию, где может не говориться напрямую о богах, но присутствуют те же самые архетипы. Каждая глава завершается литературным заключением — небольшим законченным эссе, передающим эмоциональное содержание точки. В данной категории мы использовали в том числе отрывки из литературных произведений авторов, как опубликованных в электронном или типографском виде («Волчья воля», «Песни Светославия»), так и неопубликованных («О календарях», «Сага об охотниках за камнями», «Книга дней»).

— Также для лучшей иллюстрации и передачи духа различных точек годового круга мы в этой книге использовали замечательные иллюстрации, специально подготовленные нашим другом Григорием Бутаковским (Федоровым), и ряд фотографий наших и наших друзей, занимающихся реконструкцией и восстановлением традиции, с различных обрядов и праздников, проводившихся в период с 1999 по 2009 год, а также некоторых профессиональных фотокорреспондентов Интернет–журналов и различных печатных изданий, снимавших репортажи с наших общественных мероприятий в тот же период (в том числе — Живой Журнал

Фото Жизнь Холеры (http://cholerabw.livejoumal.com/51314.html),

Miandr (http://miandr.livejoumal.com/2820.html),

фоторепортаж Савинцева Егора

(http://community.livejoumal.com/live_report/592488.html),

фоторепортаж Интернет- журнала «Сейд» (http://seidr.woods.ru/)).

— Эта книга неоднородна, да и не могла быть однородной. По одним сильным точкам года, таким как Самайн, Комоедица (Весеннее Равноденствие), Купала и Коляда (Летнее и Зимнее Солнцестояния), сохранилось немало подлинных этнографических и фольклорных материалов, которые мы считаем нужным представить в главах, посвященных этим точкам. По другим точкам (Имболк, Лугнаса) научные сведения более скромны, поэтому отведенные для них главы в большей степени наполняют отрывки из художественных произведений и образцы собственного творчества наших современников.

— В тех случаях, когда информация получена нами извне, мы сообщаем читателям о ее происхождении. Но вместе с тем регулярно используем данные, источник которых указать затруднительно, что не допускается в научных трудах. Мы должны сразу обратить внимание, что эта книга не является научным трудом в строгом смысле. То есть перед ней не стоит задача предоставить читателю объективную информацию и выстроить ход рассуждений, которые сможет повторить — независимо от нас — любой познающий субъект.

— Задача этой книги в другом: как можно более полно передать наш взгляд на календарную систему как на наиболее универсальное средство познания мира и устройства собственной жизни. Передать хотя бы часть живого, практического опыта, который непосредственно получили сами при прохождении сильных точек года, поделиться всем тем, что видели на этой Дороге, что открывается при взгляде новыми глазами на знакомые с детства образы и сюжеты. Поделиться, но не пройти до конца, потому что эта Дорога — у каждого своя. А свою Дорогу каждый проходит сам.

— Это не теоретический труд, скорее это путевые заметки. Мы ни в коем случае не собираемся поведать «Всё–всё–всё о традиционных календарях», сказать последнее слово и ответить на все вопросы. Мы, напротив, стараемся увлечь в то волшебное странствие, где каждый шаг ставит новые вопросы и приносит новые открытия — в странствие по вечному, но бесконечно переменчивому миру Традиции.

Глава 1

КОЛО ГОДА

ГОДОВОЙ КРУГ В ТРАДИЦИИ ИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ

Магическое, мистическое и обрядовое восприятие годового коло как основного символа и отображения вечного таинства жизни существовало у всех народов Земли — с тех самых древних пор, когда человек жил в едином ритме с природой и богами. Для северных, нордических традиций, в противовес традиции южной, шумерской, характерно восприятие не 12–частного, а 8–частного годового круга, что до сих пор отражается в календарных обрядах многих индоевропейских народов. У некоторых индоевропейцев — например, в Литве — 8–частный календарь сохранялся и использовался до самого недавнего времени.

Если 12–частный календарь представляет, по сути, попытку согласовать для практического использования два разношаговых ритма — ритм обращения Луны с ее лунными месяцами и ритм движения Солнца по эклиптике, с весьма приблизительным соблюдением границ 12 созвездий, превращенных в зодиакальные «дома», то календарь восьмичастный основан на едином ритме — годовом преображении Солнца, с четырьмя главными сильными точками, на основе которых рассчитываются четыре дополнительных. Главные точки — точки «Солнечного креста», Солнцестояние летнее и зимнее, Равноденствие осеннее и Равноденствие весеннее — выделяются на ровном течении реки времени, даже не требуя особых математических познаний для их вычисления, достаточно лишь внимательно наблюдать за продолжительностью дня. О том, чем замечательны четыре дополнительные точки, называемые обычно точками «второго креста» (или «огненного креста»), и о способах расчета их будет подробно сказано на ближайших страницах.

8 частей годового коло организованы аналогично повороту солнечного колеса в течение суток — что неудивительно, так как у всех индоевропейцев солнечные циклы считались священными. Таким образом, основным, солнечным крестом, вокруг которого «вращается» годовое коло, становится крест, соединяющий два Солнцестояния (зимнее и летнее, полночь и полдень года соответственно) и два равноденствия (весеннее и осеннее, восход и закат года). Второй крест, в свою очередь, рассчитывался по золотому сечению от первого: находилась точка, разделяющая по золотому сечению отрезок времени между двумя основными точками. Этот крест включал еще четыре праздника: пиковые точки каждого из времен года соответственно.

Ниже мы приводим описание названий точек–праздников, прибегая при этом к источникам всех трех североевропейских традиций — кельтской, скандинавской и славянской (о необходимости пользоваться перекрестными ссылками и наработками всех североевропейских «братских» народов, включая и балтов, мы подробно расскажем ниже):

22 декабря — Зимний Солнцеворот, Alban Arthuan. Коляда у славян, Йоль у скандинавов.

1 февраля — Имболк (Imbolk), Громница у славян.

22 марта — Весеннее Равноденствие, Alban Eiler. «Плавающая» Масленица у славян.

1 мая — Бельтан (Bealteinne). День Живы у славян.

22 июня — Летний Солнцеворот, Alban Herium, Купала у славян.

1 августа — Лугнаса (Lughnasadh), Перунов день у славян.

22 сентября — Осеннее Равноденствие, Alban Elued.

1 ноября — Самайн (Samhuinn), Осенние Деды у славян.

Однако формально существующие 8 годовых точек, определяемых в зависимости от солнечного и лунного циклов, по–разному акцентировались в различных северных традициях.

Приведенный здесь кельтский ряд отражает только одну из известных кельтских традиций, а именно ирландскую. Мы привели здесь этот ряд, поскольку именно в данной традиции наличествуют 4 ярко выраженные точки перехода, сопровождавшиеся большими социальными праздниками, а остальные точки рассматривались в значительно меньшей степени, так что не сохранилось даже народных названий для данных праздников.

В отношении славянской обрядовости, к сожалению, доступная нам для исследований традиция во многом вырожденных крестьянских обычаев XVII‑XIX веков в отношении сакральности уступает на много веков более древней традиции кельтов, однако и здесь сохранились отзвуки былой магии прохождения сильных годовых точек.

В целом же наш подход в рамках данного исследования заключается в том, чтобы одновременно держать в фокусе внимания исторический, фольклорный, мифологический, литературный и другие материалы, имеющие отношение к традиции всех трех (а вернее, четырех) «братских» североевропейских народов: славяне, кельты, скандинавы, балты. Только в таком варианте мы надеемся максимально полно охватить общую картину, оставив как можно меньше «белых пятен».

В кельтской традиции, например, отсутствует не только ярко выраженная точка середины лета, но и оба праздника равноденствия. Ось Самайн — Бельтан делит год на темную и светлую половины, Лугнаса и Имболк делят каждую надвое, а равноденствия и Солнцестояния почти не упоминаются в сказаниях бардов и королей, оставаясь достоянием поселян, которые, однако, в своей зафиксированной этнографами обрядности больше внимания отдают все же точкам перехода. В славянской системе особо выражены точки, связанные с Солнцем, а точки перехода, особенно весенняя и осенняя, распределены на несколько почитаемых праздников, как переходящих, так и постоянных, и накрывают примерно по две недели. Можно, в общем, сказать, что для известной нам кельтской традиции более значимы праздники второго (как его называли, огненного) креста, для славян — солнечного, или аграрного. Скандинавская система, сильно покалеченная церковью с ее пасхальным циклом, в наибольшей степени сохранила праздники темной половины.

Максим Фомин в своей статье о Бельтане следующим образом описывает годовое коло кельтов:

«Всякий этнос, вырабатывая собственное понимание времени, измерял его либо по Солнцу, либо по Луне — и ничего лучше он бы и не нашел. Сообщения о календарной системе древних кельтов дают основание утверждать, что ее характер несколько отличался от общепринятой схемы. Год делился на две половины, а деления на три (четыре) сезона появилось позднее. «Кельты, — читаем мы у Дж. Риса, — рассматривали тьму и смерть как начала сущего и отдавали им предпочтение перед жизнью и светом; таким образом, в своих исчислениях времени они начинали не со светлой половины — дня и лета, но с зимы и ночи».

Зима охватывала период с 1 ноября по 1 мая, а лето — период с 1 мая по 1 ноября. «Не так уж много работ свидетельствует об употреблении такого рода календаря (у древних народов. — Примеч. М. Ф.) или о преимуществах, которые можно из него извлечь, но внимание и забота, которыми древние ирландцы окружали природу — это достаточно очевидно для нас». Ряд исследователей считает, что кельтский календарь не имел ничего общего с привычным нам солнечным годом или годом лунным, но соответствовал году аграрному, и деление на две половины согласовывалось с концом земледельческих работ и загоном скота в зимние стойла, с одной стороны, и их началом и выгоном стад на летние пастбища — с другой. Началом Нового года у древних кельтов была ночь на 1 ноября, что никак не согласуется с солярно–лунарными циклами: обычно это день за последним новолунием перед тем, которое ближе всего к зимнему Солнцестоянию — с которого, к примеру, начинали свой год древние германцы. «В эту ночь произносились заклинания, чтобы определить, кто умрет или сыграет свадьбу до следующего 1 ноября, т. е. в течение только что начавшегося года. «Сегодня — Канун Нового года», — поют подростки острова Мэн, надевая маски и праздно шатаясь по деревням. Определенные мэнские обычаи были автоматически перенесены с 1 ноября на 1 января, а старожилы еще припоминают, что в прежние времена 1 ноября считалось именно началом Нового года. И не всякий кельт осознает, что ночь Самайна — еще и начало зимы, «Nos Calan Ganauf» — «канун зимы», как говорят валлийцы.

Интересно отметить, что в кельтологической литературе нет общепринятого мнения по поводу того, какой день считался первым в году. В пользу 1 мая можно привести следующие свидетельства:

Вендрюес в статье, посвященной Белтайну, отмечает следующее: «Belltaine — День 1 Мая, обозначает начало лета и, разумеется, начало года, и приводит следующую цитату: «у belltaine со belltaine»

—Дж. Рис в статье о галльском календаре из Нолиньи пишет: «Год начинался с Ноября (Cutios), а вторая половина — с Мая (Cantlos); в наши дни в определенной мере это так и осталось в Уэльсе; тогда как Гойделы, начав год в Мае, дополняли его второй половиной — с Ноября; скорее всего, при установлении равновесия между зимним и летним полугодиями весы неизменно перевешивали в пользу летнего». [2]»

Пенник в своей выдающейся книге «Практическая магия в северной традиции» (Practical Magic in the Northern Tradition) описывает друидический сакральный год как сочетание четырех солнечных точек (весеннего и осеннего равноденствия, зимнего и летнего Солнцестояния) и четырех огненных праздников, названных так по той причине, что в каждом из таких праздников присутствует ритуал, связанный с огнем. Это название может несколько сбивать с толку, поскольку существуют другие народные праздники различных традиций, связанные с возжиганием священных огней, костров или «огней нужды», однако название «Огненные праздники» («Fire Festival») является очень древним; еще в X веке христианский архиепископ Кашеля (Ирландия) утверждал, что в его время четыре священных огня возжигались в честь четырех священных праздников Друидов в феврале, мае, ноябре и декабре — что, собственно, и является свидетельством сохранения традиционных Огненных Праздников последователями Старшей Веры.

Про праздники огненного креста пишет и Грейвс в своей «Белой Богине»:

«Второй месяц начинался 21 января и заканчивался 17 февраля. На его середину (2 февраля) приходится важный кельтский праздник — теперь: Сретение. Он знаменовал оживание года и был первым из четырех дней, в которые британские ведьмы справляли свои шабаши. Остальные приходились на канун мая (Вальпургиева ночь), праздник урожая (2 августа) и канун Дня Всех Святых, когда год подходил к концу. Эти дни соответствуют четырем великим ирландским праздникам огня, упомянутым Кормаком, архиепископом Кашеля».

Интересным наблюдением является то, что для второго (солнечного) креста мистериальная и обрядовые части во многом совпадают — то есть нет существенных отличий между основными элементами народных игр и гуляний и основными мифологическими сюжетами, связанными с прохождением данной точки. У славян, например, что на Масленицу, что на Купалу, что на Коляду само народное гуляние (обрядовое действо) уже включает в себя конкретные магические (ритуальные) элементы.

Впрочем, наполненность народного гуляния мистериальным, божественным содержанием — величина трудно измеримая. Здесь приходится обращать внимание не только на различия меж праздничными циклами, но и на тонкие региональные различия даже внутри памяти одного народа: в украинской традиции самым таинственным, переполненным чудесами праздником испокон веку была Купала, а для Северной Руси — Коляда; в одних областях пик массовых обрядов с участием «гостей» из Иного Мира приходился на весну, в соседних — на позднюю осень. Нет нужды повторять, что традиционное народное гуляние даже в поздние времена — не столько развлечение, заполнение досуга, сколько обрядовое действо, призванное восстановить и поддержать извечный мировой порядок. Поэтому смысл гуляния довольно успешно забывался, но сама привязка его к определенной точке во времени несла в себе важную информацию для народной памяти — по выбору времени и места для гуляния можно косвенно проследить, какое время и какие Силы обитающим здесь народом почитались в особенности.

Отдельно хотелось бы сказать об изначальном традиционном (сакральном) календаре наших самых северных братьев в Исландии. Для древней Исландии сезонов, по сути дела, было не столько четыре, сколько два — зима и лето. Кораблев в своем исследовании древнеисландских календарей связывает начало каждого из времен года с окончанием (зима) и открытием (лето) мореходного сезона.

Соответственно, и основных сакральных праздников было четыре — соответственно начало и пиковая точка каждого сезона:

Сумарблот («летнее жертвоприношение») — первый день лета, четверг между 19 и 25 апреля.

Мидсумар («середина лета») — летнее Солнцестояние, самый длинный день в году. Дата меняется в зависимости от года.

Ветрнэтр («зимние ночи») — ночь перед началом зимы в субботу с 21 по 27 октября.

Йоль — праздник середины зимы. Сейчас празднуется 13 дней от зимнего Солнцестояния.

Если Йоль и Мидсумар сохранился в традиции современных праздников и в неоязыческих реконструкциях, то праздники Сумарблот и Ветрнэтр только с очень большой натяжкой можно уподобить лежащим близко к данной точке Бельтану и Самайну. В силу лаконичности самого Сакрального Коло (4 точки вместо 8), на обе точки начала лета и начала зимы соответственно выпадает целый ряд функций, «размазанных» у других народов более–менее по целому ряду сезонных праздников. Так, Сумарблот — это и окончательные проводы Зимы, и встреча лета, которые в нашем славянском праздничном цикле зачастую бывают разнесены на полтора — два месяца.

В «Младшей Эдде» Снорри Стурлусон упоминает более древние варианты исландских названий месяцев:

«С равноденствия — это осень, покуда солнце не заходит в девятый час. Затем — зима до равноденствия. Затем — весна до дней смены жилья (far‑dagar). Затем — лето до равноденствия. Haust- manudr «месяц сбора урожая» — название последнего месяца перед зимой, Gor‑manudr «месяц забоя скота» — название первого месяца зимы, затем [идет] Frer‑manudr «месяц мороза», затем — Hrut‑manudr «бараний месяц», затем — Porri, затем — Goi, затем — Ein‑manudr «единый месяц», затем — Gauk‑manudr «кукушаний месяц» или Sad‑tid «время посева», затем — Egg‑tid «пора яиц» или Stekk‑tid «пора ягнят», затем — Sol‑manudr «солнечный месяц» или Sel‑manudr «месяц обитания в пастушьих хижинах», затем [идет] Hey‑annir «сенокос», затем — Korn‑skurdar‑manudr «месяц жатвы пшеницы (зерен)».» [3]

ТРИ «СЕМЬИ» СЕВЕРОЕВРОПЕЙЦЕВ И ПРАКТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ТРАДИЦИИ

Прежде чем дальше вникать в мистические и мифологические, обрядовые и фольклорные источники понимания смысла годового круга славян, нам следует объяснить, почему в данной книге мы все время будем прибегать к «перекрестным ссылкам», обращаясь к дошедшим до нас и существующим свидетельствам, как собственно славянским, так и относящимся к наследию германских и кельтских племен.

Для этого, прежде всего, мы должны заняться вопросом: откуда, собственно, есть пошла культура славянских народов?

Как пишет А. Платов в своей неопубликованной статье «У самого синего моря… (в поисках Истинной Родины)»:

«…Прежде всего, договоримся: наш мир, Россия — часть европейской белой цивилизации. Что бы ни твердили нам «евразийцы», и как бы ни пытались штатовские политики вбить клинья между Евросоюзом и Россией, это — так. Достаточно вспомнить, что в средневековой Европе не было другого королевского дома, так тесно связанного родством со всем белым миром, как Рюриковичи. Достаточно не забывать, что культурный разрыв Европа—Русь возник лишь во времена пред–петровского кризиса. А то, что сейчас наша империя простирается до Тихого океана и занимает половину евразийского континента — это только заслуга наших предков, продвигавших европейскую цивилизацию на восток.

…Когда мы говорим о европейской сакральной Традиции — шире, о европейской традиционной культуре, — мы обращаемся к огромному по протяженности историческому этапу, в течение которого и происходило, на самом‑то деле, реальное формирование европейской цивилизации. Раннее Средневековье, принесшее с собой христианство и новую культуру, фактически, застало нашу цивилизацию уже сформировавшейся. Да, мы многое пережили с тех пор и во многом изменились, однако развитие цивилизации подобно развитию человека: как бы ни менял его опыт, приобретаемый во взрослой жизни, основой личности все равно остается то, что заложено в детстве. (Особенно, если вспомнить, что эпоха Традиции длилась существенно дольше, чем все последующие эпохи, вместе взятые)».

Несмотря на распространенную в историческом сообществе традицию возводить истоки европейской культуры к Античности, существует иной взгляд, ориентирующий взгляд исследователей

на Север. Как, например, пишет А. А. Хлевов, автор ряда работ по культуре и истории древнего Севера, «средиземноморская цивилизация является приемной матерью по отношению к Европе, в то время как глухие леса тацитовой Германии и «острова Скандза» — ее природная, биологическая прародительница… Главной и магистральной линией преемственности европейской цивилизации является германо–кельто–славянская, но не античная, и она гораздо в большей степени, чем последняя, близка нашему восприятию».

Если же говорить о Северных истоках славянской традиции, возвращаясь к мифологическому образу пресловутой северной Гипербореи, о местонахождении которой немало спорят современные неоязычники, где именно определим мы место расхождения североевропейских народов?

Существует огромное количество исследований, вполне обоснованно определяющих те или иные варианты местонахождения славянской прародины. Вполне возможно, что они не столько противоречат друг другу, сколько свидетельствуют об активном движении праславянских народов — или о том, что очень трудно поставить точку, где начинается история непосредственно того или иного народа…

Нас в данном случае интересует не та точка отсчета нашей истории, которая явилась общей для всех индоевропейских народов — как для европейцев, так и, к примеру, для индийской культуры.

Мы в своем поиске опять обращаемся к статье Платова, который для исследования собственно того момента в истории цивилизаций, где коренятся истоки нашей истории предлагает обратиться к весьма своеобразной культуре, сложившейся на берегах Балтики в конце III тысячелетия до н. э.

«Четыре с половиной тысячи лет тому назад на Берегах Балтики — в южной Скандинавии и на территории северной Польши и северо–восточной Германии — сложилась индоевропейская по языку этническая общность, на континенте со всех сторон окруженная не–индоевропейским населением — носителями древней археологической культуры маглемозе. Сегодня археологические памятники этой общности получили — по распространенному в погребениях знаковому предмету — название культуры боевых топоров.

…Конец III тысячелетия до н. э. — действительно переломный момент в европейской истории. Что‑то произошло. В течение буквально нескольких столетий носители культуры боевых топоров на уровень обгоняют в развитии своих соседей — как в области материальной культуры, так и в области социальной. Судя по косвенным данным, уже тогда они собирали дань с окружающих племен; примерно с начала II тысячелетия до н. э. начинается мощная экспансия носителей боевых топоров — оружия уникального — в глубину континента.

В середине II тысячелетия до н. э. они знакомятся с бронзой; в бронзовом веке эти балтийские территории становятся очагом очень яркой и самобытной культуры. Бронзовые изделия местных (Скандинавия, Ютландия и др.) мастеров не имеют аналогов нигде в Европе, включая и Средиземноморье; они уникальны и настолько высокохудожественны, что уже одно это позволяет многим авторам рассматривать данный регион как «устойчивый очаг культурогенеза».

…В конце II — начале I тыс. до н. э. «на базе» той части носителей культуры боевых топоров, которая далеко углубилась в континент, складывается прото–кельтская культура (будущий гальштат). Собственно на южном побережье Балтики под влиянием культуры боевых топоров формируется лужицкая археологическая культура — будущие славяне. В Скандинавии и на юго–западе Балтики возникают первые прото–германские племенные объединения…»

Многие из исследователей славянской традиции обращаются в своих штудиях не только к собственно фольклорным произведением, сохранившимся в крестьянской аграрной традиции, но и к литературным переложениям традиционных мифов и образов, из которых мы просто не можем обойти вниманием такую судьбоносную для русской литературы фигуру, как А. С. Пушкина и его сказки.