Помоги проекту - поделись книгой:
«Ничего, я справлюсь, — заверил его Луи. — Спасибо за операцию».
На следующий день лагерь опустел. Каноэ были подвешены в лодочном сарае, лодки вытащены на берег, окна домика заколочены от медведей и белок, матрасы упакованы в специальные мешки. Все было готово к долгой безмолвной зиме. И только Луи остался в лагере. Его маховые перья росли быстро, но летать он пока не мог. Он решил, что останется в лагере один, пока не сможет подняться в воздух, а когда сможет, полетит прямо в Бостон.
Без мальчишек на озере было пусто, но Луи стойко переносил одиночество. Он отращивал маховые перья, дни и ночи напролет мечтал о Серене и учился играть на трубе. Все лето он слушал музыку — некоторые мальчики привозили с собой радиоприемники и магнитофоны — и теперь пытался воспроизвести услышанные песни. С каждым днем у него получалось все лучше и лучше. Однажды он сам сочинил песню о своей любви к Сирене и записал снова на дощечке:
Песня, конечно, была посвящена Серене, но Луи не стал упоминать ее имя, сохранив его в тайне.
Его оперение теперь было великолепно: Луи был ужасно горд. Двадцать первого сентября он решился испытать сбои крылья. К его огромному облегчению, они подняли его. Луи взлетел. Труба билась о дощечку, дощечка — о мешочек с деньгами, медаль — о кусочек мела, но все-таки Луи был в воздухе. Он набрал высоту и повернул в сторону Бостона. Его охватил ни с чем не сравнимый восторг — так чудесно было снова оказаться в небе.
«Теперь, когда у меня такая ноша, лететь стало гораздо труднее, — думал Луи. — Лучший способ путешествовать — путешествовать налегке. С другой стороны, все эти вещи мне необходимы. Я не могу расстаться с трубой, если хочу, чтобы Серена стала моей женой, мешочек приходится тащить для того, чтобы отец смог расплатиться с долгом; дощечка и мел мне нужны для общения с людьми; от медали тоже никак нельзя отказаться: ведь я действительно спас жизнь человеку, и люди могут обвинить меня в неблагодарности».
Так думал он, направляясь в Бостон, столицу штата Массачусетс, знаменитый своими печеными бобами, треской и Лебединой лодочной станцией.
14. Бостон
Когда далеко внизу показался Бостон, у Луи замерло сердце — таким прекрасным был город. Внизу протекала река. На ее берегах раскинулся парк, где среди деревьев виднелся пруд с островком. На берегу пруда была пристань, у которой стояла лодка, сделанная в форме лебедя. О лучшем месте нельзя было и мечтать. Кроме того, неподалеку находилась превосходная гостиница.
Луи дважды облетел пруд, потом устремился вниз и со всплеском опустился на воду. Утки тут же окружили его и с любопытством уставились на незнакомца.
Этот парк в Бостоне знает каждый; он так и называется — Городской парк. Все жители Бостона приходят сюда посидеть на солнышке, погулять по аллеям, покормить голубей и белок и прокатиться на Лебединой лодке. Взрослому поездка обходится в двадцать пять центов, ребенку — всего в пятнадцать.
Отдохнув с дороги и перекусив, Луи подплыл к пристани и выбрался на берег. Лодочник, принимавший билеты на Лебединую лодку, был несказанно удивлен, увидев перед собой огромного белоснежного лебедя, у которого к тому же столько всего висело на шее.
— Здравствуйте, — сказал лодочник.
Луи поднял трубу.
— Ко-хо! — ответил он.
Услышав звуки трубы, все птицы всполошились. Лодочник даже подпрыгнул. На целую милю вокруг жители Бостона спрашивали друг у друга: «Что это было?» Ведь никто из них раньше не слышал лебедя-трубача, и впечатление было сильнейшим. Сидевшие за поздним завтраком постояльцы отеля «Риц» на Арлингтон Стрит перестали жевать. Официанты и мальчики-посыльные — все с удивлением спрашивали: «Что это было?»
Но самым удивленным человеком в Бостоне был лодочник. Он внимательно осмотрел трубу, мешочек с деньгами, медаль «За спасение утопающих», дощечку и мел.
— Что вам угодно? — осведомился он наконец.
Луи снял дощечку и написал:
«Играю на трубе. Ищу работу».
— Хорошо, — кивнул лодочник, — работу вы получите. Через пять минут лодка отправляется. Она сделает круг по пруду, а вы должны будете плыть впереди, будто указывая путь, и играть на трубе.
«Сколько вы намерены мне платить?» — спросил Луи.
— Это мы решим потом, когда станет ясно, на что вы способны, — ответил лодочник. — Пока это просто проба.
Луи кивнул. Он поправил на шее свои вещи, спокойно вошел в воду, подплыл к лодке и остановился в нескольких ярдах впереди нее. «Интересно, — думал он, — как эта лодка движется? На ней не видно ни мотора, как на катере, ни весел»
В передней части лодки располагались скамейки для пассажиров; на корме возвышалось странное сооружение в виде лебедя. Внутри оно было пустым. Там размещалось сидение, похожее на седло велосипеда, с такими же, как у велосипеда, педалями.
Когда все пассажиры расселись, откуда-то появился молодой парень. Он забрался на корму, влез на сидение и принялся крутить педали, словно ехал на велосипеде. Гребное колесо тут же завертелось. Лодочник отдал швартовы, и Лебединая лодка медленно двинулась по воде. Луи плыл впереди, загребая левой лапой, потому что в правой он держал трубу.
— Ко-хо! — протрубил он. От этого звука повеяло дикими лесами, заповедными озерами и неприступными скалами, и у всех кровь застыла в жилах. Луи понял, что его лебединый крик не совсем уместен, и решил сыграть песенку, которую пели мальчики в лагере.
Пассажиры Лебединой лодки были вне себя от восторга. Подумать только, всамделишный, живой лебедь, да еще и на трубе играет! Жизнь-то, конечно, одна; но как замечательно жить! Как весело! Как приятно!
— Да он настоящий джазмен! — воскликнул парень на переднем сидении. — Этот лебедь играет не хуже Луи Армстронга, знаменитого трубача. Я так и буду звать его: Луи.
Услышав это, Луи подплыл к лодке, взял в клюв кусочек мела и написал:
«Меня действительно так зовут».
— Нет, вы только взгляните! — завопил парень. — Он еще и писать умеет! Луи умеет писать. Ура, Луи!
Все пассажиры закричали «ура». Луи снова поплыл впереди лодки, словно указывая дорогу. Неторопливо и плавно лодка обогнула островок под звуки «Помню и люблю». Стояло чудесное сентябрьское утро, парк был подернут теплой туманной дымкой. Осень уже коснулась листвы деревьев. Луи заиграл «Старину Ривера».
Когда Лебединая лодка причалила и пассажиры вышли на берег, там уже собралась длинная очередь желающих прокатиться. Дело закрутилось. Была приведена вторая лодка, чтобы хоть немного разредить толпу. Всем хотелось кататься на Лебединой лодке с настоящим лебедем, играющим на трубе. Давно уже в Бостоне не случалось ничего подобного. Люди вообще обожают все необычное, и Лебединая лодка с Луи во главе мгновенно стала самым любимым развлечением в Бостоне.
— Вы приняты! — воскликнул лодочник, когда Луи вышел на берег. — С вами и вашей трубой я удвою свои доходы. Я утрою их. Учетверю. Я упятерю их. Я… я… ушестерю их. Вы приняты на постоянную работу.
Луи поднял дощечку.
«Сколько я буду получать?» — спросил он.
Лодочник обвел глазами толпу ожидающих очереди прокатиться.
— Сто долларов в неделю, — сказал он. — Каждую субботу я буду выплачивать вам по сто долларов, если вы будете плавать впереди лодок и играть на трубе. По рукам?
Луи кивнул. Лодочник так и светился от радости, однако был явно чем-то озадачен.
— Боюсь показаться слишком любопытным, — осторожно начал он, — и все-таки: зачем вам деньги?
«Деньги всем нужны», — написал Луи.
— Это верно, — согласился лодочник. — Деньги все любят. Мир просто чокнулся на них. Но зачем деньги лебедю? Ведь вы питаетесь водорослями, которые достаете клювом со дна озера. Так зачем же вам деньги?
Луи поднял дощечку.
«У меня долги», — написал он. И подумал о своем несчастном отце, укравшем трубу, и о несчастном ограбленном хозяине музыкального магазина в Биллингсе, вынужденном еще и ремонтировать свой магазин. Луи понимал, что должен работать и откладывать деньги до тех пор, пока не сможет расплатиться сполна.
— Все ясно, — сказал лодочник, обращаясь к толпе. — Этот лебедь говорит, что у него долги. Все на борт!
Билеты бойко распродавались. У лодочника было несколько лодок с лебедем на корме, и вскоре все они оказались заполнены пассажирами. Деньги потекли рекой.
Целый день Лебединые лодки кружили по пруду, катая счастливых пассажиров, среди которых было много детей. Луи играл вдохновенно, как никогда. Ему нравилась новая работа, нравилось доставлять людям радость. Он бесконечно любил музыку. Лодочник же потирал руки от удовольствия.
Когда наступил вечер и лодки сделали последний круг по пруду, лодочник подошел к Луи, который стоял на берегу и расправлял на шее свои вещи.
— Вы прекрасно поработали, — сказал он. — Вы замечательная птица. Жаль, что вас раньше здесь не было. А теперь скажите, где вы намерены ночевать?
«Здесь, на пруду», — написал Луи.
— Не знаю, не знаю, — покачал головой лодочник. — Вами уже многие заинтересовались, и вы рискуете попасть в беду. На вас могут напасть хулиганы; я не доверяю людям, которые слоняются здесь в парке по ночам. Вас могут похитить. Я бы не хотел вас потерять. Пожалуй, я отведу вас в «Риц Карлтон Отель» и закажу вам номер на ночь. Там чисто и кормят вкусно. Так будет безопасней, и я смогу быть уверен, что утром снова увижу вас на работе.
Луи не был в восторге от этой идеи, однако согласился.
«Я еще ни разу в жизни не ночевал в отеле, — подумал он, — а вдруг мне там понравится?»
И отправился вслед за лодочником. Они вышли из парка, пересекли Арлингтон Стрит и вошли в вестибюль отеля «Риц». Вот и закончился этот утомительный, бесконечно длинный день, и Луи был рад, что нашел хорошее дело, что будет играть на трубе и зарабатывать этим деньги.
15. Ночь в отеле «Риц»
Когда портье отеля «Риц» увидал входящего в вестибюль лодочника, а за ним огромного белоснежного лебедя с черным клювам, он очень рассердился. Портье был весь чистенький и аккуратненький, причесанный волосок к волоску. Лодочник зашагал прямо к столу регистрации.
— Моему другу нужен одноместный номер на ночь, — заявил он.
Портье покачал головой.
— Никаких птиц, — сказал он. — Птиц наш отель не принимает.
— Но ведь вы принимаете знаменитостей! — воскликнул лодочник.
— Разумеется.
— И вы бы поселили Ричарда Бартона или Элизабет Тейлор, если бы они захотели остановиться здесь на ночь?
— Конечно.
— И королеву Елизавету вы бы тоже приняли?
— Естественно.
— Прекрасно, — тряхнул головой лодочник. — Мой друг и есть самая настоящая знаменитость. Он известный музыкант. Сегодня он произвел сенсацию в Городском парке. Вы наверняка слышали разговоры. Он лебедь-трубач и играет, как великий Армстронг.
Портье с подозрением уставился на Луи.
— У него есть с собой багаж? — осведомился он.
— Багаж? — всплеснул руками лодочник. — Вы что, сами не видите? Посмотрите, сколько на нем навешано!
— Не знаю, что и сказать, — задумчиво произнес портье, разглядывая трубу, мешочек, дощечку, мел и медаль. — Птица есть птица. Откуда мне знать, может, у него блохи? У птиц часто бывают блохи. «Риц» не принимает постояльцев, у которых есть блохи.
— Блохи? — взревел лодочник. — Да вы в своей гостинице в жизни не видали гостя чище. Посмотрите на него! Он же стерилен.
Луи тем временем протянул портье свою дощечку. «Блох нет», — гласила надпись.
Портье окаменел от удивления. Он начал постепенно сдаваться.
— Не могу же я поверить вам на слово, — сказал портье лодочнику. — Вы мне говорите, что он знаменитость; откуда мне знать, может, вы меня разыгрываете.
В эту минуту в вестибюль, взвизгивая и хихикая, впорхнули три девушки. Одна из них указала на Луи.
— Вот он! — воскликнула она. — Вот он! Сейчас я возьму у него автограф.
Девушки подбежали к Луи. Первая протянула ему блокнот.
— Позвольте ваш автограф, — прощебетала она.
Луи взял у нее ручку и изящно вывел: «Луи».
Снова хохот, визг, и девушки убежали. Портье молча наблюдал за этой сценой.
— Вот! — лодочник гордо вскинул голову. — Что я вам говорил? Разве он не знаменитость?
Портье dee еще колебался, хотя начинал понимать, что дать Луи номер, скорее всего, придется. И тут Луи в голову пришла идея. Он поднял трубу и заиграл старую песню «Маленький отель»:
Дивные звуки трубы разнеслись по всей гостинице. Проходящие через вестибюль остановились послушать. Портье оперся на локти и слушал очень внимательно. Наверху, в баре, люди позабыли о своих коктейлях и слушали трубу Луи. Посыльные позабыли, куда шли, и тоже стояли и слушали. На несколько минут жизнь в отеле замерла. Игра Луи очаровала всех, кто ее слышал. Горничные в спальнях оставили работу, чтобы послушать трубу. Это были минуты истинного волшебства. Песня уже заканчивалась, когда те, кто знал слова, стали тихонько подпевать:
— Ну, что теперь скажете? — усмехнулся лодочник. — Разве этот лебедь не настоящий музыкант?
— Да, играет он бесподобно, — вздохнул портье. — Однако у меня еще остались сомнения. Каковы его привычки? Не перевернет ли он вверх дном весь номер? Актеры в этом отношении просто ужасны, а музыканты и того хуже. И я не могу позволить птице спать на нашей кровати — мы можем разориться. Другие гости начнут жаловаться.
«Я предпочитаю спать в ванне, — написал Луи. — Кровать не трону».
Портье стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— А кто оплатит счет? — поинтересовался он.
— Я, — ответил лодочник. — Завтра утром, когда Луи будет выписываться, я зайду.
Портье исчерпал все возражения. Причин не пускать Луи в отель больше не было.
— Ну хорошо, — сказал он. — Заполните, пожалуйста, регистрационную карточку.
И он протянул Луи карточку и ручку. Луи написал:
Портье внимательно изучил запись. Похоже, он был, наконец, удовлетворен. Он вызвал посыльного и протянул ему ключ.
— Проводи этого джентльмена в его номер! — распорядился он.
Поделиться книгой: