Помоги проекту - поделись книгой:
«Любезный Щеголев!
Поздравляю тебя с славным твоим подвигом и с царскою за него наградою.
Посылаю тебе высочайший приказ о производстве тебя в подпоручики, в поручики и в штабс-капитаны; грамоту со статутом на всемилостивейше пожалованный тебе орден Св. Георгия и самый орден. Прилагаю при сем же и Георгиевский крест с моей груди; прими его как подарок признательного отца почтенному сыну.
Благодарю тебя за твою мужественную, стойко уставную заслугу; благодарю тебя от всех военно-учебных заведений, в которых отныне имя твое будет произноситься с уважением, и подвиг твой будет служить примером воинской доблести.
Запечатываю еще в мой конверт два на имя твое письма, оба тебе поздравительные и оба тебе благодарственные: одно от всего Дворянского полка, другое от оставшихся еще в этом полку однолетних твоих ротных совоспитанников.
Спасибо, голубчик Щеголев; наградил тебя государь — наградит тебя и Бог.
В полном смысле слова царскими подарками одарили вчерашнего прапорщика и другие члены семьи Романовых. Великий князь Михаил Николаевич прислал ему саблю с надписью на клинке «Храброму защитнику батареи № 6», а братья, великие князья Николай, Александр и Владимир Александровичи — эполеты штабс-капитана.
Внезапная слава не испортила Щеголева. Как вспоминает современник, видевший героя через несколько дней после совершения им подвига, «это был истинно русский человек в том роде, как описывает Толстой. Ничего общего с Георгием Победоносцем или Ричардом Львиное Сердце он не имел. Щеголев представлял оглохшего, молодого, безусого прапорщика в веснушках, с рыжими слегка опаленными волосами. Он держал себя чрезвычайно скромно, застенчиво, вовсе не рисуясь даже по получении отовсюду самых лестных поздравлений».
Дальнейшая военная карьера А. П. Щеголева сложилась вполне успешно. Он продолжил службу в артиллерии, в 1865 г. стал подполковником, в 1872-м — полковником. Во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. командовал батареей 2-й гренадерской артбригады и за отличие 29 октября 1878 г. был произведен в генерал-майоры. В отставку герой обороны Одессы вышел в 1889 г.
Умер Александр Щеголев в возрасте 82 лет в 1914 г. в Москве. А о его бессмертном подвиге до сих пор напоминает старинная пушка, которую каждый, кто побывал в Одессе, видел у здания городской Думы. Это трофейное орудие с того самого британского корабля «Тайгер», который сделал первый выстрел по Одессе в памятный день 10 апреля 1854-го…
На страже Камчатки. Алексей Карандашев
В отличие от прапорщика Щеголева, о подвиге которого узнала вся Россия, Алексей Карандашев остался героем сугубо «местным», камчатским. Но подвиг он совершил не менее героический, чем командир 6-й береговой батареи в Одессе…
Родился Алексей Степанович Карандашев в 1810 году, в семье казака Якутского городового полка. В 18-летнем возрасте 25 апреля 1828 г. поступил на военную службу в Камчатскую казачью команду. С 1841 г. был урядником, в последний день 1853 г. получил должность пятидесятника. К этому времени Карандашев был женат второй раз и жил с женой Агафьей Ивановной в Аваче.
Во время обороны Петропавловска от соединенной англо-французской эскадры Алексей Карандашев получил назначение в расчет 3-фунтовой пушки, которая должна была служить своеобразной мобильной огневой точкой — конная упряжка должна была перемещать ее к месту высадки вражеского десанта. 24 августа 1854 г. командир пушки П. И. Юдицкий был переведен на другую должность, и Карандашев остался при орудии за старшего (расчет составлял 13 человек).
В полдень этого же дня английские фрегаты метким огнем вывели из строя две русские батареи и, подойдя к берегу, высадили десант у подножия Никольской сопки. Англичане намеревались атаковать пороховой погреб, но тут на них обрушилась единственная русская пушка — трехфунтовка Карандашева. Артиллеристы успели сделать три выстрела картечью, прежде чем британские десантники опомнились и открыли ответный огонь. К несчастью, он оказался результативным: весь русский расчет погиб на месте, была убита одна из лошадей, вторую ранили в глаз, она порвала упряжь и ускакала… А заряженную пушку взрывом отшвырнуло в ближайший ров.
В дальнейшее верится с трудом. Но факт остается фактом: 44-летний пятидесятник в одиночку (!) вытащил орудие весом 15 пудов (240 килограммов!) из рва. Уже одно это вызывает восхищение. А Карандашев не только установил спасенное орудие на позиции, он еще и зарядил его, прицелился по колонне врагов… В эту минуту английская пуля раздробила казаку руку. И все-таки он нашел в себе силы сделать выстрел. А когда рассеялся дым, Карандашев увидел, что выпущенный им снаряд лег точно в центр вражеского отряда и почти всех англичан положил на месте!.. Естественно, ни о каком десанте речь уже не шла…
За беспримерный подвиг руководитель обороны Камчатки контр-адмирал В. С. Завойко представил А. С. Карандашева к Знаку отличия Военного ордена. 5 марта 1855 г. награда была вручена герою.
К сожалению, дальнейшая судьба камчатского казака-богатыря неизвестна. Мы знаем лишь, что 29 сентября 1855 г. Алексей Карандашев был уволен в отставку по состоянию здоровья.
«Не было ни одного, который чем-либо не заявил себя…»: Василий Серов
Известия о жизни есаула Серова скудны. Неясно даже, когда именно родился Василий Родионович. Местом его рождения был город Гурьев (ныне — Атырау в Казахстане). Окончив Неплюевский кадетский корпус, расположенный в Оренбурге, Серов был выпущен в Уральскую войсковую канцелярию в чине урядника. Первым боевым делом для молодого офицера стал Венгерский поход русской армии 1849 г. — в нем Серов участвовал в составе 7-го Уральского казачьего полка. В 1855 г. Серов получил чин сотника (соответствует поручику в пехоте и кавалерии), в 1859-м — есаула (равен капитану в пехоте и ротмистру в кавалерии). В том же году Серов в качестве командира Отдельной Уральской сотни был переведен в форт Перовский, а в декабре 1864-го еще южнее — в город Азрет, несколько месяцев как отбитый у кокандцев и переименованный в Туркестан (ныне — на территории Казахстана).
Время было неспокойное. Регент Кокандского ханства 30-летний мулла Алимкул, недовольный усилением России на рубежах своего государства, не собирался складывать оружие и, собрав армию численностью в 10 тысяч человек при 3 орудиях, скрытно двинулся на Туркестан. Сведения об этом достигли коменданта города, полковника Жемчужникова. Но в сообщении осведомителей речь шла о небольшом отряде — не более 400 штыков. Чтобы предупредить нападение на город, на вылазку Жемчужников отправил сотню есаула Серова в составе 2 обер-офицеров, 5 урядников и 98 казаков. Сотне была придана единственная пушка с 4 артиллеристами, фельдшер, фурштат (обозный) и трое киргизов — погонщики верблюдов.
Отряд кокандцев ожидалось встретить у Икана — кишлака в двадцати верстах от Туркестана. В полдень 4 декабря 1864 г. сотня Серова, выслав вперед разъезды, с предосторожностями тронулась в путь.
В 16 часов, когда уже стемнело, казаки подошли к Икану, возле которого заметили множество огней. Высланный вперед киргиз Ахмет сообщил, что это кокандцы и их «так же много, как камыша в озере». Отступать Серову и в голову не пришло — он был из числа тех офицеров суворовской закалки, которые убеждены в том, что врагов не считают, а бьют. Есаул немедленно приказал готовить из подручных средств укрепление. Казаки спешились, развьючили верблюдов и быстро соорудили из мешков с фуражом и едой завалы, за которыми залегли, выставив вперед винтовки.
Кокандцы тоже заметили маленький русский отряд. Приблизившись к нему, они с воинственными криками устремились в атаку. В ответ грянула единственная пушка русских, раздался частый ружейный огонь. Кокандцы откатились назад, оставив на поле боя убитых и раненых.
До наступления ночи сотня Серова отбила еще пять атак кокандской армии. Понеся значительные потери, «халатники» (так русские звали кокандцев из-за их одежды) отступили и стали на ночь лагерем. Огонь по ним не вели — Серов приказал экономить боеприпасы и бить только наверняка.
Среди ночи кокандцы начали артобстрел казачьего стана. От вражеских снарядов погибло много казачьих коней, но урон в людях был невелик. К тому же серовская сотня, в основном, состояла из бывалых, старослужащих казаков, многие из которых провели в боях и походах по 15 лет, воевали под Севастополем, были Георгиевскими кавалерами. Духом они не падали и отвечали на канонаду кокандцев нечастым, но метким огнем.
Утром 5 декабря бой продолжился. Теперь казаки стреляли только по самым наглым кокандцам, которые приближались к русскому стану на 100 саженей, по прислуге пушек и по начальникам, которых издали отличали по расшитым халатам, чалмам и украшенным седлам. Кокандцы между тем усилили свой артобстрел, число убитых и раненых среди казаков росло. Около двух часов со стороны Туркестана послышалась было частая стрельба, и наши бойцы воспряли духом, надеясь на подмогу. Однако помощь так и не пришла. Как впоследствии узнал Серов, высланная на выручку рота поручика Сукорко не смогла пробиться сквозь плотные боевые порядки противника.
Между тем командующий вражеской армией мулла Алимкул прислал Серову такую записку: «Куда теперь уйдешь от меня? Отряд, высланный из Азрета, разбит и прогнан назад; из тысячи твоего отряда не останется ни одного. Сдайся и прими нашу веру; никого не обижу». Как видно из этой записки, Алимкул считал, что ему противостоит минимум тысяча бойцов, но никак не сто. На предложение противника Серов не ответил.
Наступила ночь с 5 на 6 декабря. Троих казаков Серов отправил в Туркестан за подмогой, а утром вышел на переговоры с противником с единственной целью, оттянуть время и дать своим бойцам передышку. Хитрость удалась — казаки получили два часа отдыха. В 7 часов утра вновь закипел отчаянный бой, в ходе которого серовская сотня потеряла уже 37 человек убитыми. Четыре попытки кокандцев перейти в рукопашную были сорваны, но силы казаков, уже двое суток сражавшихся без еды и воды, таяли. И тогда есаул Серов решил с боем прорываться к городу…
Кокандцы не поверили своим глазам, когда русские, предварительно заклепав единственную пушку и сломав не нужные уже ружья, с громовым «Ура!» бросились из-за своих завалов. Еще больше потрясло «халатников» то, что вместо тысячи обороняющихся они увидели всего несколько десятков. Образовав строй в три шеренги, казаки направились к Туркестану, удерживая кокандцев на расстоянии метким огнем.
Опомнившись, «халатники» бросились в погоню. Кокандские всадники с сарбазами (пешими стрелками) в седлах атаковали казаков с флангов и тыла, в ряды казаков врывались закованные в латы пехотинцы, нанося удары кинжалом. Вслед казакам метали копья и пики. Раненых кокандцы жестоко добивали, у мертвых отрезали головы; трупы русских были настолько изуродованы ими, что затем их не сразу могли опознать…
За три часа отступления остатки серовской сотни прошли всего 8 верст, половину пути до Туркестана. Казаки уже изнемогали, когда послышалась ружейная стрельба и в полуверсте показались русские солдаты. Кокандцы бросились бежать… Отряд есаула Серова был спасен.
8 декабря 1864 г. Серов составил рапорт коменданту Туркестана полковнику Жемчужникову: «Не нахожу слов, чтобы вполне передать все молодецкие подвиги своих лихих удальцов — товарищей и верных слуг Государя. Не было ни одного, который чем-либо не заявил себя. Эта горсть храбрых защитников, во время отступления между тысячей неприятеля, не смотря на сильный холод, вся измученная и израненная, побросала с себя последнюю одежду и шла в одних рубашках, с ружьем в руках, обливая кровью путь свой».
Иканская победа досталась отряду Серова дорогой ценой. В неравном бою погибли один офицер (сотник Павел Абрамичев), урядники Панфил Зарщиков, Давид Криков, Ерофей Филиппов и Пахом Мишалов, 50 казаков, фельдшер, фурштат и один провожатый — киргиз. Ранены были 36 казаков и все артиллеристы, некоторые имели по 5–6 ранений.
Командир отряда есаул Василий Серов за Иканский бой был награжден орденом Святого Георгия IV степени и произведен в чин войскового старшины (равен подполковнику в пехоте и кавалерии). Разжалованному из офицеров в казаки Павлу Мизинову вернули чин сотника, урядник Александр Железнов стал хорунжим, а все оставшиеся в живых казаки получили Знак отличия Военного ордена.
Память об Иканском сражении в русской армии береглась долгие годы. В 1884 г. на месте боя был воздвигнут памятник в виде колонны с крестом и чугунной доской, на которой был выбит текст «Памяти воинов, павших под Иканом в 1864 году». Тогда же император Александр III пожаловал 4-й сотне 2-го Уральского казачьего полка особые знаки отличия на головные уборы с надписью «За дело под Иканом 4, 5 и 6 декабря 1864 года». В Ташкенте появилась Иканская улица, а в Уральске — Иканская площадь и Иканский бульвар. 25-летие подвига бойцов есаула Серова было торжественно отмечено в Уральске 5 и 6 декабря 1889 г. — в городе служили панихиду по погибшим, состоялся парад, во время которого войска прошли перед участниками Иканского боя. В. Р. Серов получил подарок от императора, отставной есаул П. И. Мизинов — 300 рублей, а остальные казаки — по 50 рублей. А уральский казак Н. Савичев сочинил в честь Серова следующее стихотворение:
Хвала тебе, герой Икана, Ты славу предков воскресил, Твой славный подвиг в Туркестане Отчизну нашу удивил! С тобою храбрых сто уральцев За славу родины святой С десятком тысячей коканцев Трехдневный выдержали бой! Теперь в день битвы под Иканом Ты среди нас в семье родной… Позволь же чокнуться бокалом, Сказав: хвала тебе, герой!
Командир отличившейся под Иканом сотни Василий Родионович Серов продолжил службу в Средней Азии. После присоединения к России Ташкента он некоторое время был комендантом города. В июне 1868 г. участвовал в героической обороне Самаркандской цитадели (этому подвигу в книге посвящена следующая глава). В 1869 г. Серов стал дважды Георгиевским кавалером — он был награжден Золотым оружием с надписью «За храбрость», а на следующий год — чином полковника.
В 1883 г. В. Р. Серов стал генерал-майором, а в 1894-м — генерал-лейтенантом. Скончался иканский герой в 1901 г. и был похоронен на родине — в Гурьеве.
«Пусть войдут…»: Фридрих фон Штемпель, Николай Назаров
Барон Фридрих фон Штемпель происходил из древнего курляндского рода, верой и правдой служившего России с начала XVIII столетия. Достаточно сказать, что среди фон Штемпелей было шесть кавалеров высшей боевой награды России — ордена Святого Георгия. Одному из героев этой главы суждено было стать седьмым.
Фридрих Август Рейнгольд Карлович родился 22 марта 1829 г. в Курляндии, в местечке Гросс-Залинген (ныне — Лиелсалия в Латвии) в семье героя кавказских войн, Георгиевского кавалера и генерал-майора барона Карла Романовича фон Штемпеля и его жены Марии Стрижевской. 12 октября 1850 г. Фридрих получил эполеты прапорщика. Первую боевую награду — орден Святого Станислава III степени с мечами и бантом — фон Штемпель заслужил в 1863 г. в боях с польскими мятежниками, затем к ней добавились ордена Святой Анны III степени и Святого Станислава II степени — оба с мечами. В начале лета 1868 г. майор Ф. К. фон Штемпель нес службу в должности коменданта Самарканда — бухарского города, месяц как добровольно перешедшего в подданство Российской империи (ныне — в Узбекистане).
Николай Николаевич Назаров был на год старше фон Штемпеля — родился 4 февраля 1828-го. После окончания Нижегородского графа Аракчеева кадетского корпуса 13 января 1848 г. получил чин прапорщика. Участвовал в Венгерском походе и Крымской войне, где отличился, был ранен и награжден чином поручика и орденом Святой Анны III степени с бантом. После получил перевод на Кавказ, где стал штабс-капитаном (1858), капитаном (1861) и майором (1863). Но по-настоящему боевой талант Назарова раскрылся в Средней Азии. Во главе 5-го Оренбургского линейного батальона он блестяще проявил себя во время штурма Ходжента и крепости Ура-Тюбе. «В воздаяние за отличие, оказанное при штурме Бухарской крепости Ура-Тюбе, 2 Октября 1866 года, где, под убийственным огнем неприятеля, овладел несколькими барбетами с орудиями», Н. Н. Назаров был награжден орденом Святого Георгия IV степени, став 10 244-м кавалером этой награды. 14 марта 1867 г. офицер был произведен в чин подполковника.
В составе самаркандского гарнизона Назаров оказался не по своей воле. После занятия города он ослушался приказа полковника А. В. Пистолькорса, которому подчинялся, был арестован и заключен в крепость Самарканда.
Между тем среди горожан зрел заговор против русских. Вассальные бухарскому эмиру жители Шахрисябза — горной области в 70 километрах к югу от Самарканда — также начали готовить нападение на русский гарнизон. Он был совсем небольшим — 558 солдат 6-го Туркестанского линейного батальона (в это число входили музыканты и нестроевые), 95 саперов, 94 артиллериста, 25 казаков. В центре города находилась цитадель с двумя воротами — Бухарскими и Самаркандскими. Для обороны цитадель была очень не удобна — неправильный многоугольник, обнесенный глинобитной стеной высотой от 6 до 12 метров. С 14 мая 1868 г. постоянно велись работы по укреплению цитадели, но до их окончания было еще далеко.
Этой неготовностью и решили воспользоваться противники русских. Решив обмануть коменданта города, они ночью 2 июня попросили оградить их от шахрисябцев, которые якобы подошли к воротам города с целью ворваться в Самарканд. Ф. К. фон Штемпель лично отправился к воротам во главе роты 6-го батальона, полуроты саперов с двумя орудиями. Возле ворот комендант действительно обнаружил вооруженную шайку и приказал открыть по ней огонь. Но тут самаркандские аксакалы начали заверять офицера в том, что это горожане, вооружившиеся для отражения атаки шахрисябцев. Майор понял, что дело неладно, запер ворота в город и отошел к цитадели, где начал готовиться к обороне. Все направления, на которых мог атаковать противник, прикрыли пушками. За оружие взялись все русские жители Самарканда — чиновники, купцы, больные и раненые. Естественно, был освобожден из заключения и подполковник Н. Н. Назаров. Среди обороняющихся был и знаменитый русский художник-баталист В. В. Верещагин, который так описал первые минуты боя:
«Сильный шум, но ничего еще нет, шум все увеличивается, слышны уже крики отдельных голосов: очевидно, они направляются к пролому невдалеке от нас; мы перешли туда, притаились у стены, ждем.
— Пойдём на стену, встретим их там, — шепчу я Назарову, наскучив ожиданием.
— Тсс, — отвечает он мне, — пусть войдут».
Этот момент был отображен В. В. Верещагиным на картине, которая так и называется — «Пусть войдут».
Первая атака пришлась на 4 часа утра 2 июня. Толпы шахрисябцев, к которым присоединились и самаркандцы — всего около 50 тысяч человек, — с барабанным боем, завыванием труб и криками «Ур! Ур!» со всех сторон устремились к цитадели, атаковав ее с семи направлений одновременно. На крепость обрушился град снарядов и ружейных пуль. Меткие стрелки-шахрисябцы снимали практически каждого нашего бойца, который осмеливался поднять голову над стеной укрепления.
Особенно жаркий бой разгорелся у Бухарских и Самаркандских ворот. Оборона первых была поручена фон Штемпелем подполковнику Назарову (ему были подчинены 95 саперов), вторых — капитану Шеметилло и штабс-капитану Богаевскому. Но если Шеметилло и Богаевский возвели у ворот настоящую баррикаду, под прикрытием которой отражали атаки врага, то Назаров приказал пушечным огнем разрушить горящие ворота. Решение офицера было явно неудачным — у Бухарских ворот обороняющиеся несли гораздо большие потери, чем у Самаркандских. Всего в первый день штурма русский гарнизон потерял 2 офицеров и 22 нижних чинов убитыми, 4 офицеров и 54 нижних чинов ранеными.
Утром 3 июня бой возобновился с прежней силой. В четыре утра огромная толпа атакующих с горящими головнями бросилась к Самаркандским воротам и, несмотря на стрельбу защитников, сумела поджечь ворота. Тогда штабс-капитан Богаевский приказал заложить их мешками с землей, что и было сделано. Меткий орудийный огонь вынудил врагов отступить. Попытка неприятеля проникнуть в цитадель сквозь пролом в стене правее ворот была сорвана дружным контрударом небольшого отряда из 25 раненых, писарей и музыкантов, которые встретили шахрисябцев и самаркандцев штыками.
В 11 часов утра была предпринята попытка штурма Бухарских ворот (точнее, того, что от них осталось после пожара). Отряд подполковника Назарова встретил врага дружным огнем и штыковым ударом, который перешел в дерзкую контратаку. Во время отражения атаки смертью храбрых пал командир орудия подпоручик Служенко — сраженный тремя пулями, он умер, как настоящий артиллерист, рядом со своей пушкой, со словами: «Ура, братцы! Пли!»
В 15 часов сражение временно затихло — обе стороны были истощены боем до крайности. Два часа спустя неприятель еще раз попытался штурмовать цитадель, но был быстро отбит и с потерями отступил. За второй день обороны, 3 июня, русские потеряли около 70 человек убитыми и ранеными.
Комендант крепости майор Ф. К. фон Штемпель не имел никаких известий извне. Понимая, что боеприпасов и продовольствия надолго не хватит, он составил план дальнейшей обороны. В случае захвата цитадели было положено перейти в ханский дворец и оборонять его до последнего, после чего взорвать вместе с противником. Идею фон Штемпеля горячо одобрил подполковник Н. Н. Назаров. В дни осады эти офицеры составили очень удачный тандем, дополнявший друг друга — спокойный и хладнокровный фон Штемпель и горячий, храбрый Назаров, который, кстати, безоговорочно подчинялся младшему по чину коменданту. Штемпель был мозгом обороны, Назаров — ее душой.
День 4 июня в целом прошел несколько спокойнее. На рассвете толпа попыталась штурмовать остатки Бухарских ворот, но была разогнана метким огнем с ракетного станка, который вел капитан Михневич. Весь день продолжалась перестрелка, стихшая к ночи.
5, 6 и 7 июня наступавшими были предприняты еще три штурма цитадели, но все они закончились неудачей. Наконец в 23 часа 7 июня осажденные с нескрываемой радостью увидели ракету, которая взвилась над степью. Это шла на выручку гарнизону армия генерала Кауфмана…
Очевидец так описывал момент вхождения русских войск в Самарканд: «Генерал-губернатор въехал в цитадель. Бледные и худые, но принарядившиеся защитники возбуждали к себе невольное участие и уважение — это были больные и слабые 9-го батальона. Тут же был и всегда веселый Назаров; стоял также невозмутимо спокойный барон Штемпель. Генерал остановился в воротах и долго говорил с героями славной обороны, которые, казалось, и не подозревали, что они совершили действительно геройский подвиг».
Пятидневная оборона цитадели Самарканда вошла в историю среднеазиатских походов русской армии как одна из самых славных ее страниц. Об этом красноречиво сказано в приказе командующего войсками:
«Храбрые войска гарнизона самаркандской цитадели!
По выступлении моем в Ката-Курган для поражения там эмировых войск, собравшихся для враждебных против нас действий, вы были осаждены.
Шагрисябские войска и массы вооруженных городских и окрестных жителей, увлеченных возмутителями, возымели дерзкую мысль уничтожить вас.
Они ошиблись и наказаны. Вас руководили долг, присяга и честное русское имя.
Больные и раненые, могущие стрелять и колоть, все были в строю, на стенах и в вылазках. Распорядительный храбрый комендант и все господа штаб- и обер-офицеры были с вами всегда, руководили вами и разделяли ваши опасности.
Их распорядительность, а ваша храбрость и стойкость сделали ничтожными все попытки неприятеля. Вы не уступили ему ничего. Вы бились семь дней, и когда на восьмой я пришел к вам — все были так бодры и веселы, что нельзя было мне не любоваться, не гордиться вами!
Помяните доброй и вечной памятью падших во время этой славной семидневной обороны цитадели. А вам, молодцам, — спасибо за службу!»
Судьбы главных героев Самарканда — Ф. К. фон Штемпеля и Н. Н. Назарова — сложились в чем-то похоже. Фридрих Карлович фон Штемпель за свой подвиг был удостоен ордена Святого Георгия IV степени (30 августа 1869 г.; он стал 10 254-м его кавалером) и чина полковника (10 октября 1869 г.) В 1869–1870 гг. он командовал 6-м Туркестанским линейным батальоном, затем 13-м резервным пехотным батальоном, 142-м пехотным Звенигородским полком (1874–1883). 15 мая 1883 г. был произведен в генерал-майоры и принял 2-ю бригаду 19-й пехотной дивизии, которой командовал три года. Умер герой Самарканда 7 июля 1891 г.
Николай Николаевич Назаров за отличие при обороне цитадели был награжден Золотым оружием с надписью «За храбрость» и орденом Святого Владимира III степени с мечами. 6 июня 1868 г. он был произведен в полковники. С 12 сентября 1874 г. Назаров командовал 140-м пехотным Зарайским полком, с которым блестяще проявил себя во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. (за отличие при Садине 18 августа 1877 г. он был удостоен ордена Святого Станислава I степени с мечами и произведен в генерал-майоры). В 1878–1889 гг. командовал 1-й бригадой 3-й пехотной дивизии, а затем командовал этой дивизией с 1889-го по 1891 г. 30 августа 1888 г. получил чин генерал-лейтенанта.
Скончался Н. Н. Назаров 27 июня 1907 г. в Петербурге и был погребен на кладбище Воскресенского Новодевичьего монастыря.
«Кроме меня, исполнявшего свой долг, остальные заслуживают удивления геройству их…»: Николай Баранов
Николай Михайлович Баранов родился в 1839 г., образование получил в Морском кадетском корпусе. До русско-турецкой войны 1877–1878 гг. служба Н. М. Баранова была, в основном, связана с организацией военно-морских эскпозиций на международных выставках. Кроме того, Баранов прославился как изобретатель — на флоте было принято на вооружение ружье его конструкции, а в учрежденном им обществе «Гидротехник» активно внедрялись новаторские идеи Баранова по углублению фарватеров в заливах и бухтах. В 1866–1877 гг. капитан-лейтенант Н. М. Баранов занимал должность начальника Морского музея.
Казалось, ничто не предвещало в карьере этого умного, энергичного и разностороннего, но сугубо «сухопутного» моряка героического будущего. А оно само нашло его с началом русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
Именно Баранов подал тогда идею создания флота нового типа — оснащенного легкими, мобильными вооруженными пароходами, которые могли бы вести борьбу с крейсерами противника. Идею поддержали, и в июне 1877 г. Николай Михайлович получил под команду вооруженный пароход «Веста».
Построенная в 1858 г. «Веста» принадлежала Российскому обществу пароходства и торговли (РОПиТ). С 11 июня 1877 г. «Веста» числилась в Черноморском флоте. Пять 6-дюймовых мортир, пять пушек, шестовые мины и два минных катера делали «Весту» достаточно грозным противником. Пароход должен был обеспечивать безопасность судоходства между Севастополем, Одессой и устьем Дуная. Команда «Весты» состояла из 13 офицеров, 2 гардемаринов и 118 нижних чинов, из которых 30 были добровольцами.
К вечеру 10 июля 1877 г. «Веста» вышла из Одессы и к утру следующего дня находилась в 35 милях от Кюстенджи (ныне — Констанца в Румынии). Вскоре сигнальщики заметили дымы. На «Весте» предположили, что это торговые суда, и пароход заспешил к ним. Однако вскоре стало ясно, что к «Весте» приближается турецкий броненосец «Фетхи-Буленд». Несмотря на то что вооружение «Весты» не шло ни в какое сравнение с мощным «турком», Баранов без колебаний приказал открыть огонь по врагу.
Некоторое время турки молчали — видимо, они были ошеломлены дерзостью русского парохода. Затем мощные пушки «Фетхи-Буленда» начали пристрелку. Один из снарядов попал в корму «Весты». В щепы разнесло вельбот и левую кормовую мортиру, погиб артиллерийский офицер подполковник К. Д. Чернов. Его последними словами стали: «Прощайте, бейте из правой кормовой — она наведена». У единственной уцелевшей мортиры остались двое юных офицеров — 17 раз (!) раненный, с обожженным лицом лейтенант А. С. Кротков и лейтенант З. П. Рожественский.
«Веста» на пределе сил уходила от противника. Меткий выстрел, сделанный Кротковым и Рожественским, поразил носовую часть «турка». Ответным турецким снарядом оторвало ногу у лейтенанта М. П. Перелешина, контузило Баранова, убило двух артиллеристов и ранило еще нескольких офицеров. А главное — был поврежден штуртрос, и потерявшая управление «Веста» беспомощно развернулась бортом к противнику. «Исправить штуртрос!» — срывающимся голосом скомандовал Баранов. Неполадку исправили за доли минуты, турки даже не успели изготовиться к последнему залпу…
В этот момент еще один снаряд из мортиры, выпущенный Рожественским, пробил носовую часть турецкого корабля. Тот сильно «запарил», убавил ход, а затем развернулся и направился к берегам Румынии. Отчаянный бой кончился победой русского парохода… Не веря своим глазам, моряки смотрели на удаляющийся вражеский броненосец, а затем в порыве радости начали обнимать друг друга.
В рапорте Н. М. Баранова было сказано: «Видя два орудия у себя подбитыми, имея в корпусе две пробоины, 2 офицеров убитыми и 4 ранеными и палубу, заваленную осколками и разорванным человеческим мясом, а что главное — видя, что машинисты и кочегары едва держатся на ногах после 5-часового боя, я не решился преследовать энергично убегавшего быстроходного врага, тем более что он поднял какой-то сигнал и на горизонте стали показываться еще рангоуты судов. Доносить о подвигах особенно отличившихся Г. Г. Офицеров я, по совести сказать, не могу. Как честный человек, могу сказать одно, что, кроме меня, исполнявшего свой долг, остальные заслуживают удивления геройству их и тому достоинству, с которым они показывали пример мужества и необычной храбрости».
Героев-моряков торжественно встречала главная русская военно-морская база на Черном море — Севастополь. 13 июля 1877 г. весь город вышел на похороны погибших в сражении лейтенанта М. П. Перелешина и девяти матросов. В 1880 г. над их могилой установили величественный надгробный памятник, который, к счастью, сохранился до наших дней.
Командир парохода Н. М. Баранов стал капитаном 2-го ранга и кавалером ордена Святого Георгия IV степени, такую же награду получили лейтенанты В. П. Перелешин (брат М. П. Перешина) и З. П. Рожественский. Остальные офицеры «Весты» получили следующие чины и ордена Святого Владимира IV степени с бантом. Десять человек из команды — боцман Алексей Власов, боцманматы Давид Рубин, Максим Ефимов, Иван Клименко, матросы Михаил Шведков, Егор Тупицын, Влас Коршунов, Михаил Савин, Даниил Якушевич и Капитон Черемисов — были удостоены Знака отличия Военного ордена.
Двое офицеров из героического экипажа «Весты» впоследствии дослужились до высоких чинов. Это Аполлон Семенович Кротков (1848–1917), ставший генерал-лейтенантом по Адмиралтейству, видным историком русского флота, и Зиновий Петрович Рожественский (1848–1909), вице-адмирал, командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой, участвовавшей в Цусимском сражении.
Кстати, именно З. П. Рожественский — один из непосредственных участников беспримерного боя — первым подверг сомнению подвиг экипажа «Весты». 17 июля 1878 г. он опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где сражение «Весты» назвал «постыдным бегством». Однако поддержки в русском обществе этот «новый взгляд» не получил. Н. М. Баранов и его экипаж остались в общественном мнении и русской памяти героями, какими и являлись…
Командир прославленного парохода «Веста» впоследствии сделал неплохую административную карьеру. В марте — августе 1881 г. он занимал должность петербургского градоначальника, а затем был губернатором в Архангельске, Ковно и Нижнем Новгороде. И, кстати, везде пользовался любовью и уважением горожан. Например, нижегородцы звали своего губернатора-героя «лихим орлом».
Скончался Николай Михайлович Баранов 30 июля 1901 г. в чине генерал-лейтенанта. Но в русской памяти он навсегда остался отчаянным капитаном «Весты», смело пошедшим в неравный бой с турецким броненосцем и выигравшим эту схватку. Недаром уже через восемь лет после смерти героя в составе русского флота появился эсминец под названием «Капитан-лейтенант Баранов».
Поделиться книгой: