100 великих подвигов России

В 1903 г., в год столетия лейб-гвардии Финляндского полка, в Санкт-Петербурге на средства офицеров полка был установлен памятник Леонтию Коренному. В 1930-х он был снесен, но его постамент до сих пор находится в сквере у музея А. В. Суворова. А солдаты-финляндцы сложили о герое своего полка песню:

Мы помним дядю Коренного, Он в нашей памяти живет, Бывало, на врага какого В штыки с ребятами пойдет, Тогда булат зашевелится, Бой рукопашный закипит, Ручьем кровь вражья заструится — А Коренной вперед валит…

«Сегодня уже двенадцатый день, как я атакован…»: Иосиф Реут

27 июля — 5 сентября 1826 г.

Герой Кавказской войны Иосиф Антонович Реут родился в Брестском воеводстве Речи Посполитой в 1786 г. (девять лет спустя эти земли вошли в Российскую империю в составе Гродненской губернии, ныне — Гродненская область Беларуси). Военную службу он начал 9 марта 1801 г., когда поступил юнкером в 9-й (впоследствии 42-й) егерский полк. В 16-летнем возрасте был произведен в подпоручики.

Дальнейшая судьба Реута — судьба храброго русского офицера, не выходившего из боев и прочно связавшего карьеру с Кавказом. За доблесть во время кампании 1803 г. он был награжден чином поручика, за сражения с персами при Эчмиадзине и Эривани — орденом Святой Анны III степени. Участвовал в покорении Ширванского (1805) и Бакинского (1806) ханств, осаде Поти (1809), экспедиции в Имеретию (1810). За последнюю И. А. Реут был награжден 20 апреля 1812 г. орденом Святого Георгия IV степени, став 2048-м кавалером этой награды. В приказе говорилось, что Реут удостоен ордена «в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных при разбитии соединенных персидских и турецких войск с 4 на 5 сентября прошедшего 1810 года, где, будучи всегда впереди, поощрял нижних чинов к действию на штыках».

…16 июля 1826 года 25-тысячная персидская армия при 24 орудиях под командованием давнего врага России — принца Аббаса-Мирзы форсировала реку Аракс и двинулась в сторону крепости Шуша. Русская армия на этом направлении могла противопоставить могучему противнику только 42-й егерский полк под командованием полковника И. А. Реута. Он принял решение оборонять Шушу до последнего.

25 июля под стенами Шуши показались передовые отряды персов. Они были уверены в том, что маленький гарнизон выбросит белый флаг, и 27 июля предложили русским сдаваться. Однако Реут отверг ультиматум. Два дня у персов ушло на то, чтобы установить вокруг крепости орудия. После ожесточенной бомбардировки Шуши персидская армия рванулась на приступ, но он был отбит с большими потерями для наступавших.

Часть стены крепости Шуши

Началась осада. Ее ход лаконично описал сам И. А. Реут в донесении генералу А. П. Ермолову: «Ваше Высокопревосходительство. Сегодня уже двенадцатый день, как я атакован, от вас не имею никакого сведения… Шах-Заде настоятельно требует сдачи крепости… Провианту у меня не так-то много… Сам шах с 40 т. стоит около Ардебиля, а здесь с Шах-Заде около Шуши регулярного и иррегулярного войска 15 т. и 14 пушек… Народ против нас весьма ожесточен своими муллами; домогаются, требуют штурма. Все готово, и лестницы поданы; стены моей крепости весьма меня в сем случае беспокоят. Впрочем, на сие есть воля Божия».

Но ни яростные артобстрелы, ни несколько попыток взять Шушу приступом не помогли персам. 5 сентября, через 49 дней осады крепости, Аббас-Мирза пришел к выводу, что Шушой ему не овладеть, и снял блокаду. Гарнизон крепости ликовал: единственный полк устоял против целой армии!..

Вскоре выяснилось, что потери осажденных были минимальными — всего 32 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Император Николай I, восхищенный доблестью героев Шуши, пожаловал 42-му егерскому полку Георгиевское знамя с надписью «За оборону Шуши против Персиян в 1826 году». Правда, сам полковник Иосиф Антонович Реут был награжден довольно скромно — орденом Святого Владимира III степени.

Впоследствии герой обороны Шуши И. А. Реут сделал достаточно яркую военно-административную карьеру и в 1841 г. был произведен в генерал-лейтенанты. Скончался И. А. Реут 9 октября 1855 г. в Тифлисе.

«Потомству в пример»: Александр Казарский

14 мая 1829 г.

Эта дата — 14 мая 1829 года — золотыми буквами вписана не только в историю русского флота, но и в русскую историю вообще. Это — праздник доблести, верности долгу, мужества, который достоин быть внесен в календарь России и отмечаться во всенародном масштабе…

Шла русско-турецкая война. 14 мая 1829 года три русских военных корабля — фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» — несли патрульную службу в Черном море. Внезапно на горизонте показались паруса мощной турецкой эскадры. Командир «Штандарта» Сахновский, увидев, что силы неравны, приказал маленькому русскому отряду уходить к Севастополю. Но имевший худшие мореходные качества «Меркурий» вскоре отстал от двух других кораблей. К нему стремительно приближались быстроходные мощные «турки», два линкора — 110-пушечный «Селимие» и 74-пушечный «Реал-Бей»…

Казалось бы, устоять против них у «Меркурия» не было никаких шансов. Это был небольшой корабль, водоизмещением 445 тонн, предназначенный для патрулирования прибрежной зоны. Построенный в Севастополе в 1820 г., «Меркурий» был вооружен всего лишь 18 карронадами — гладкоствольными чугунными пушками. Экипаж брига составлял 115 моряков. Никаких боевых заслуг у корабля пока не имелось: в 1827 г. он действовал у берегов Абхазии, пресекая действия контрабандистов, а в кампанию 1828 г., в основном, конвоировал русские транспорта.

Командиру брига Александру Ивановичу Казарскому был 31 год. Он родился 16 июня 1797 г. в маленьком городке Дубровно Витебской губернии и рано связал свою судьбу с флотом. В 1814-м Казарский получил чин мичмана. Служил он на Дунайской военной флотилии и Черноморском флоте, в 1828-м, будучи командиром брига «Соперник», успешно участвовал во взятии Анапы и Варны, за что получил чин капитан-лейтенанта.

Бой русского брига «Меркурий» с двумя турецкими линкорами. Художник М. Ткаченко

Ввиду стремительно надвигавшихся на «Меркурий» турецких линкоров Казарский собрал военный совет. Он был невелик — по очереди высказывались офицеры брига: поручик корпуса штурманов Иван Петрович Прокофьев, мичман Дмитрий Петрович Притупов, лейтенант Сергей Иосифович Скарятин и лейтенант Федор Михайлович Новосильский.

— Как мы поступим? — спросил Казарский. — Разделим судьбу «Рафаила» или…

Офицеры мрачно переглянулись. Они уже знали о позорной истории, которая приключилась буквально три дня назад, 11 мая. Тогда, окруженный турецкой эскадрой, без боя сдался противнику 36-пушечный русский фрегат «Рафаил». По иронии судьбы его командиром был предыдущий командир «Меркурия» капитан 2-го ранга Стройников.

Слово взял младший по чину, поручик Прокофьев:

— Господин капитан-лейтенант, Морской устав повелевает нам драться до конца. И другого решения я не вижу. Ежели в ходе боя у нас будет сбит рангоут, появится течь или все пушки будут разбиты, предлагаю взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из «турок»… Для этого нужно у крюйт-камеры положить заряженный пистолет, чтобы тот из нас, кто выживет, выстрелом взорвал бы бриг.

В том же духе единогласно высказались и другие. Казарский радостно оглядел сослуживцев — он не ошибся в них.

— Мы русские и мы будем драться, — подвел итог командир «Меркурия». — С Божьей помощью мы победим…

В половине третьего дня турецкие линкоры подошли на расстояние выстрела к русскому бригу. Осколки ядер начали попадать в паруса и такелаж. Чтобы ободрить матросов, Казарский произнес:

— Ничего, пускай пугают. Это они нам «Георгия» везут…

Первым на бриг устремился «Селимие». Он попытался зайти «Меркурию» с кормы, но русский корабль искусно уклонился и сам дал залп правым бортом по противнику.

Но тут к левому борту «Меркурия» подошел «Реал-Бей». Две тени огромных линкоров нависли над маленьким бригом слева и справа. С «Селимие» турки закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!» Ответом было общее «Ура!» команды «Меркурия» и дружный залп из всех пушек и ружей…

Три с половиной часа длился этот беспримерный поединок. Зажатый между двумя линкорами, бриг вел меткий огонь по такелажу «турок» и постоянно маневрировал, не давая противнику прицелиться. В начале шестого вечера выстрел канонира Ивана Лисенко повредил на «Селимие» грот-марс-рею, и турецкий линкор отстал для ремонта. А через полчаса еще один удачный залп русских артиллеристов повредил «Реал-Бей». Оба «турка» беспомощно легли в дрейф, в то время как русские моряки вышли из боя победителями!..

В ходе сражения экипаж «Меркурия» потерял 4 человека убитыми и 6 ранеными, причем командир был контужен в голову. На самом бриге насчитали 22 пробоины в корпусе, 133 в парусах, 16 повреждений в рангоуте и 148 в такелаже. Но, к счастью, ни одно из повреждений не было серьезным и не привело к потере корабля.

Победа крохотного «Меркурия» над двумя линкорами была настолько фантастической, что многие поначалу считали ее просто морской байкой. Газета «Одесский вестник» писала: «Подвиг сей таков, что не находится другого, ему подобного в истории мореплавания; он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сем командиром и экипажем “Меркурия”, славнее тысячи побед обыкновенных».

Бриг «Меркурий» вторым (и последним) в русском флоте после линейного корабля «Азов» был удостоен кормового Георгиевского флага. Дальнейшая «биография» героического корабля сложилась довольно обыкновенно: в 1832–1836 гг. «Меркурий» стоял в Севастополе на капитальном ремонте, в 1837–1843 гг. участвовал в высадке десантов и патрулировании кавказского побережья. В дни героической обороны Севастополя изношенный корпус старого корабля использовался в качестве понтона и плавучего склада. 9 ноября 1857 г. бриг «Меркурий» за ветхостью был исключен из состава флота и разобран.

Тем не менее память о легендарном корабле свято береглась на Черноморском флоте. Корвет (1865) и два крейсера (1883, 1907) несли почетное имя «Память “Меркурия”» (им по очереди передавался Георгиевский флаг с «Меркурия»), а бриг (1834) и минный крейсер (1890) именовались в честь А. И. Казарского.

Капитан-лейтенант А. И. Казарский был произведен в капитаны 2-го ранга, стал флигель-адъютантом императора и получил орден Святого Георгия IV степени, таким же орденом был награжден поручик И. П. Прокофьев. Остальные офицеры получили ордена Святого Владимира IV степени с бантом, а матросы — Знаки отличия Военного ордена. Кроме того, офицеры получили право добавить в фамильные гербы изображение пистолета, выстрелом из которого предполагалось взорвать корабль. Впоследствии один из героического экипажа «Меркурия» — Ф. М. Новосильский (1808–1892) — дослужился до адмиральского чина.

К сожалению, жизнь Александра Ивановича Казарского, под руководством которого был совершен беспримерный подвиг, оборвалась через несколько лет. 16 июля 1833 г. он, произведенный к тому времени в капитаны 1-го ранга, внезапно скончался в Николаеве во время ревизии черноморских портов. Предполагается, что офицер, славившийся своей честностью и неподкупностью, был отравлен.

В 1839 г. на Мичманском бульваре Севастополя был открыт памятник героическому экипажу «Меркурия». На его постаменте выбита лаконичная надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

«Помните, братцы, мое дело!»: Архип Осипов

22 марта 1840 г.

Архип Осипович Осипов родился в 1802 г. в семье крепостных помещика Стратонского в селе Каменки Липовецкого уезда Киевской губернии. 21 декабря 1820 г. был записан в армию рекрутом и 5 апреля 1821 г. зачислен в Крымский пехотный полк. Через год службы Осипов попытался бежать из части, за что был наказан тысячей шпицрутенов. Однако в дальнейшем Архип стал исправным служакой, за отличия в войнах с Персией (1826–1828) и Турцией (1828–1829) получил две серебряные медали, а затем и нарукавную нашивку за 15 лет беспорочной службы. Изображений Осипова не сохранилось, но, по воспоминаниям современников, это был «бравый солдат… высокого роста, с продолговатым лицом, обрамленным темно-русыми волосами, и серыми глазами».

С 1834 г. Осипов служил на Кавказе, в 9-й мушкетерской роте Тенгинского пехотного полка, входившего в состав гарнизона Михайловского укрепления. Этим укреплением командовал штабс-капитан 5-го Черноморского линейного батальона Николай Константинович Лико — выходец из греческих дворян Балаклавы. Кроме двух рот черноморских линейцев, гарнизон составляли две роты тенгинцев и две роты Навагинского пехотного полка — всего 8 офицеров и 480 нижних чинов.

29 марта 1840 г. Лико узнал о том, что огромные толпы горцев внезапным приступом овладели Лазаревским и Вельяминским укреплениями и движутся к Михайловскому. Число врагов приближалось к 12 тысячам. Лико немедленно собрал на военный совет всех офицеров и нижних чинов своего укрепления и, ничего не утаивая, обрисовал перед ними сложившуюся ситуацию. Все дали слово друг другу стоять насмерть, а Архип Осипов вызвался взорвать пороховой погреб в случае захвата неприятелем укрепления.

По свидетельству рядового Иосифа Мирославского, к этому решению солдат пришел далеко не случайно. Он серьезно готовил себя к самопожертвованию и сказал сослуживцам:

— Ну, если будет нападение, то для России память великую сделаю.

Подвиг рядового 77 го пехотного Тенгинского полка Архипа Осипова 22 марта 1840 года. Художник А. Козлов

— Ты солдат, — ответили ему товарищи, — что ты можешь сделать?

— Я себя обрекаю на смерть и зажгу порох в погребе, — отозвался Осипов. — Душевно желаю, чтобы неприятель бросился бы на грабеж.

Об инициативе Осипова стало известно штабс-капитану Лико. В присутствии всех офицеров крепости он дал рядовому поцеловать крест. Осипов перекрестился и присягнул в том, что уничтожит пороховой погреб, когда горцы будут в непосредственной близости от него. Иеромонах о. Паисий благословил штабс-капитана Н. К. Лико и рядового А. О. Осипова на подвиг. Гарнизон Михайловского спокойно готовился к смертельному бою: солдаты надевали чистое белье и мундиры, исповедовались, причащались. С вечера 18 марта гарнизон занимал боевые посты, а Архип Осипов с фитилем оставался наготове в пороховом погребе.

Атака горцев на Михайловское началась рано утром 22 марта 1840 г. Ожесточенный бой кипел пять часов. Командир гарнизона штаб-капитан Лико получил два пулевых и одно сабельное ранение, но, истекая кровью, продолжал руководить боем. Другие офицеры — поручики Тимченко и Безносов, подпоручик Краузгольц, прапорщики Ермолаев, Замборский и Смирнов — со славой погибли в неравной схватке. К 10 утра последние защитники Михайловского пали с оружием в руках, толпы горцев заполонили укрепление. Несколько раненых, готовых дорого продать свою жизнь, собрались у порохового погреба. И тогда Лико обратился к Осипову:

— Делай свое дело!

— Будет исполнено, ваше благородие, — тотчас отозвался солдат, склоняясь под благословение иеромонаха Маркела. — Пора, братцы… Кто останется жив, помните мое дело!

С фитилем и гранатой в руках Осипов кинулся к запасам пороха. Прогремел чудовищный взрыв. 3 тысячи атакующих легли замертво на развалинах Михайловского…

8 ноября 1840 г. военный министр России граф А. И. Чернышев издал приказ № 79, посвященный подвигу А. О. Осипова: «Обрекая себя на столь славную смерть, он просил только товарищей помнить его дело, если кто-либо из них останется в живых. Это желание Осипова исполнилось. Государь Император почтил заслуги доблестных защитников Михайловского укрепления в оставленных ими семействах. Для увековечения же памяти о достохвальном подвиге рядового Архипа Осипова, который семейства не имел, Его Императорское Величество Высочайше повелеть соизволил сохранить навсегда его имя в списках 1-й гренадерской роты Тенгинского полка, считая его первым рядовым, и на всех перекличках, при спросе этого имени, первому за ним рядовому отвечать: “Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении”».

Архип Осипов стал первым русским солдатом, чье имя было навечно внесено в списки воинской части. В 1876 г. на месте бывшего Михайловского укрепления был воздвигнут чугунный крест в память о подвиге рядового-тенгинца, а в 1881 г. во Владикавказе был торжественно открыт памятник А. О. Осипову и Н. К. Лико. 19 августа 1911 г. был утвержден нагрудный юбилейный знак 77-го пехотного Тенгинского полка. На нем был изображен Архип Осипов с фитилем в руках и надпись «Братцы, помните мое дело!»

Кроме того, солдат-герой стал единственным рядовым русской армии, в честь которого в Российской империи был назван населенный пункт. В 1889 г. станица Вуланская по просьбе жителей была переименована в Архипо-Осиповскую (ныне — поселок Архипо-Осиповка Краснодарского края, Архипка, как его ласково называют местные жители). «Память великая» о подвиге простого солдата продолжает жить в России.

Оборона форта Перовский: Михаил Огарев, Владислав Шкупь

18 декабря 1853 г.

Биография Михаила Васильевича Огарева не богата внешними событиями. Родился он 5 сентября 1819 г. в дворянской семье в Новгородской губернии. Военную карьеру начал очень рано — в 1831 г. принял участие в подавлении польского восстания, причем за храбрость, проявленную в боях под Вильно, был удостоен Анненского оружия — ордена Святой Анны IV степени, который крепился на эфес шпаги или шашки. 20 июня 1837 г. Огарев в чине капитана был переведен в Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус. В 1849-м офицер стал подполковником, а еще два года спустя был назначен командиром 5-го Оренбургского линейного батальона. С 28 сентября 1853 г. подполковник М. В. Огарев исполнял должность коменданта форта Перовский (ныне — город Кызылорда в Казахстане).

Этот форт был основан кокандцами в 1820 г. под названием Ак-Мечеть. 28 июля 1853 г. русские войска под командованием В. А. Перовского взяли крепость штурмом, после чего Ак-Мечеть была переименована в форт Перовский.

Тем не менее Кокандское ханство не собиралось мириться с потерей важного для него укрепленного пункта, и 14 декабря 1853 г. 13-тысячная кокандская армия при 17 орудиях подступила под стены форта Перовского. Гарнизон под командованием М. В. Огарева насчитывал всего лишь 1055 человек при 14 орудиях и 5 мортирах.

Строительство новых укреплений форта было в самом разгаре, и Огарев понимал, что длительной осады крепость не выдержит. Поэтому он решил ошеломить противника дерзкой вылазкой. Во главе отряда храбрецов Огарев поставил опытного офицера — 54-летнего капитана Владислава Адамовича Шкупя.

Его судьба была непростой. В. А. Шкупь родился на недавно присоединенной к Пруссии территории Речи Посполитой (ныне — Подляшское воеводство Польши) в 1799 г. и в 30-летнем возрасте принял активное участие в антирусском восстании. Будучи взят в плен, он изъявил желание поступить на российскую службу. Однако уже два года спустя, в 1833-м, будучи унтер-офицером Отдельного Оренбургского корпуса, попал под следствие как участник «злонамеренного заговора» ссыльных поляков. Согласно документам, хранящимся в Государственном архиве Оренбургской области, Шкупь был взят «под особый надзор» и некоторое время содержался в каземате. Однако последствий для него эта неприятная история все же не имела. Со временем опытный, широко образованный (прекрасно знал несколько языков) офицер завоевал любовь и уважение и начальства, и подчиненных.

Под начало В. А. Шкупя М. В. Огарев выделил большую часть перовского гарнизона — 550 человек при 4 орудиях и 2 ракетных станках. 18 декабря 1853 г. этот отряд на рассвете выступил из ворот крепости. Кокандцы, обрадовавшись «легкой добыче», начали было брать отряд в клещи, чтобы отрезать его от крепости, однако Шкупь действовал решительно: оставив на позиции 110 бойцов и сотню казаков, с остальными храбрецами атаковал неприятеля в лоб и одним неожиданным ударом захватил всю вражескую артиллерию и лагерь. Растерянные кокандцы попросту бежали с поля боя. Тем самым осада форта Перовский была сорвана.

Форт Перовский. Фото начала XX в.

Потери кокандцев в этом деле составили 2000 убитыми и ранеными, 7 знамен, 17 орудий и 130 пудов пороха. Русские потеряли всего лишь 18 человек убитыми и 49 ранеными.

Блестящий подвиг капитана Владислава Адамовича Шкупя был отмечен весьма скромно — он был всего лишь произведен в следующий чин, майора. Скончался он в 1863 г. в чине полковника и должности командира 1-го Оренбургского казачьего батальона.

Начальник храброго гарнизона форта Перовский Михаил Васильевич Огарев был произведен в чин полковника. Одновременно ему был вручен орден Святого Георгия IV степени, которым М. В. Огарев был награжден за 25 лет выслуги 26 ноября 1853 г. — за 27 дней до начала осады крепости, которой он командовал. В дальнейшем М. В. Огарев успешно командовал бригадой 2-й пехотной дивизии, с которой отличился во время Крымской войны, а в 1865–1867 гг. занимал должность помощника начальника местных войск Казанского военного округа. 2 апреля 1875 г. герой обороны форта Перовский скончался.

«На пространстве нескольких квадратных саженей был совершенный ад…»: Александр Щеголев

10 апреля 1854 г.

В свое время подвигом скромного армейского прапорщика Александра Щеголева восторгалась вся Россия. Ему посвящали стихи маститые поэты, его портреты выставлялись в витринах магазинов, ему адресовали благодарственные письма венценосные особы… И действительно, даже сейчас, через полтора столетия, невозможно не восхититься храбростью и самоотверженностью этого человека, изменившего, в сущности, весь ход Крымской войны.

А между тем в биографии Щеголева не было ровно никаких намеков на героическое будущее. Александр Павлович Щеголев родился 30 июля 1832 г. в семье дворян Московской губернии, поступил в Дворянский полк — военное училище, готовившее офицеров для всех родов войск, — и по его окончании 13 августа 1852 г. был выпущен прапорщиком во 2-ю артбригаду, а 10 января 1854-го получил назначение в 14-ю артбригаду. Службу он нес в черноморском городе Николаеве, откуда вскоре перевелся в Одессу — командиром береговой батареи № 6, расположенной на Военном молу. Батарея была вооружена четырьмя 24-фунтовыми пушками. В каком состоянии были эти пушки, когда Щеголев принимал должность, красноречиво свидетельствует такой эпизод:

«Явился полковник… обошел людей, посмотрел в зарядные ящики, где хранился порох… Все это было пересчитано, принято Щеголевым, и уже Яновский хотел уходить, как Щеголев обращается к нему с вопросом:

— А где же орудия, господин полковник?

— Ах да! Разве вам не дали лопат и топоров, чтобы выкопать пушки из земли? Вот ваши орудия! — И при этом указал на палы, врытые в землю для причала приходящих судов».

Как выяснилось, откопанные орудия были отлиты еще при Петре I — в 1723 году. К ним с трудом подобрали боеприпасы — такие же древние ядра, отыскавшиеся на заброшенном складе.

Между тем началась Крымская война, в которой против России выступила мощная коалиция европейских государств — Великобритания, Франция, Турция и Сардиния. 27 марта 1854 г. жители Одессы впервые увидели противника — к рейду города приблизился британский военный пароход «Фьюриус». Береговые батареи предупредили наглеца выстрелом, на что англичане немедленно предъявили гарнизону города ультиматум: за «оскорбление парламентера» Одесса должна была немедленно выдать все британские и французские торговые суда, задержанные в связи с началом войны в порту, а также все русские корабли. Несмотря на то что Одесса была сугубо мирным коммерческим портом, а гарнизон города насчитывал всего 1100 штыков и 375 сабель, старший по чину генерал Д. Е. Остен-Сакен проигнорировал наглые требования врагов.

В ответ к берегам, на которых раскинулся 90-тысячный город, угрожающе придвинулась соединенная англо-французская эскадра. В ее составе было 10 английских («Бритэйн», «Куин», «Лондон», «Родни», «Трафальгар», «Венженс», «Беллерофон», «Альбион», «Аретуза», «Агамемнон») и 9 французских («Париж», «Юпитер», «Вальми», «Баярд», «Анри IV», «Иена», «Маренго», «Фридланд», «Шарлемань») линкоров, не считая менее крупных кораблей. Только эти 19 линкоров могли своими орудиями стереть Одессу с лица земли.

А. П. Щеголев. Гравюра XIX в.

Первые выстрелы по мирному городу, готовившемуся к Пасхе (была Страстная Суббота), сделал английский пароходо-фрегат «Тайгер». Русские береговые батареи открыли ответный огонь, но мощные орудия противника скоро вывели их из строя. Продолжала стрелять только щеголевская батарея № 6. Убедившись в этом, Д. Е. Остен-Сакен лично отправился туда, чтобы ознакомиться с положением дел и ободрить командира. «Когда я в начале полного разгара боя прискакал на эту батарею, — вспоминал генерал, — там на пространстве нескольких квадратных сажень был совершенный ад: пустотелые снаряды всех видов, перекрестно направленные на батарею, лопаясь беспрерывно спереди и сзади батареи, напоминали батальонный огонь из ружей; Щеголев распоряжался с невозмутимым спокойствием, артиллеристы, служащие бессрочноотпускные и отставные, в рубахах, работали около орудий».

«Работа» эта вскоре осложнилась тем, что вражеские корабли зашли в тыл батарее № 6. 350 британских и французских орудий методично осыпали снарядами горстку русских храбрецов, которые продолжали выполнять свой воинский долг. Три из четырех батарейных орудий вышли из строя, четвертая пушка от выстрелов раскалилась настолько, что ее приходилось постоянно поливать водой. И эта единственная пушка продолжала метко стрелять по вражеской эскадре!.. Неудивительно, что англичане с французами вообразили, что русские канониры прикованы к своему орудию цепями…

Через шесть часов беспримерной артиллерийской дуэли 6-я батарея представляла собой море огня. Горело уже все, что могло гореть, огонь подбирался к зарядным ящикам, и Щеголев принял решение оставить позицию. Он действовал в полном согласии с приказом начальства: «Сбитой батарее переходить на соседнюю». Едва артиллеристы успели отойти от пылающей позиции на 15 шагов, как громыхнул мощный взрыв, уничтоживший остатки батареи…

Хотя русские канониры с пяти утра не ели и не пили, а Щеголев буквально терял сознание от усталости и почти оглох от грохота стрельбы, отход артиллеристов совершался в полном порядке — в строю, с барабанным боем. Д. Е. Остен-Сакен, встретивший артиллеристов на одесском бульваре, обнял и расцеловал храбрецов. К концу дня 10 апреля выяснилось, что 6-я батарея нанесла вражеской эскадре немалый урон — за 6 часов были серьезно повреждены три корабля, на всех, без исключения, кораблях эскадры обнаружились пробоины, убитыми и ранеными враги потеряли 35 человек. А самое главное — на другой день неприятель покинул одесский рейд, отказавшись от высадки в город и наступления в глубь страны. Планы вражеских адмиралов были сорваны скромным прапорщиком и его артиллеристами…

Имя Щеголева мгновенно стало чрезвычайно популярным в России. Героя осыпали милостями. Николай I произвел его из прапорщиков сразу в штабс-капитаны и наградил орденом Святого Георгия IV степени «в воздаяние примерного мужества и самоотвержения, оказанных 10-го Апреля сего года, при покушении, сделанном противу города Одессы соединенными Английским и Французским флотами, где, начальствуя батареею, сражался сначала четырьмя, а потом двумя орудиями, под перекрестными выстрелами неприятельских судов, в продолжение 6-ти часов, имея против себя в последнее время более 350 орудий» (Щеголев стал 9296-м по счету Георгиевским кавалером). Причем орден Щеголев получил не простой, а тот, которым раньше был награжден наследник, великий князь Александр Николаевич — будущий император Александр II. Он прислал своего «Георгия» Щеголеву с таким письмом: