Коллекция Кледермана

– Моя удача? Моя жизнь разбилась вдребезги, жена меня презирает с такой же силой, с какой ненавидит, и, возможно, уже нашла мне замену! Кстати, в лице мужчины, который попытался меня убить!

Поняв, что время для приятных шуток закончилось, Адальбер подвинул стул поближе к кровати и сел.

– Я не думал, что дело так быстро дойдет до объяснений, но мне следовало понимать, что ты не станешь оттягивать этот момент. Что ты увидел, когда выбрался из замка?

– Мужчина позвал мою жену, и она побежала к нему. Они поцеловались и уехали вместе, больше ничего я уже не видел…

– Я бежал следом за тобой и почти все это видел.

– Ты знаешь, откуда стреляли?

– Не из машины, разумеется, но стрелок был где-то рядом.

– Твои выводы?

– Пока никаких, но я решил найти стрелявшего. Впрочем, мне бы хотелось знать, как мужчина с автомобилем…

– Полагаю, мы можем называть его Гаспаром Гринделем, не рискуя ошибиться!

– Упрямый влюбленный, который управляет в Париже филиалом банка твоего тестя? Это было бы вполне логично, если исходить из того, что именно ему доверили собрать деньги и, возможно даже, их привезти. Но куда более сложным, как мне кажется, было следовать за машиной похитителей Лизы… И это было очень опасно! Да еще и стрелка брать с собой? И сделать все это так, что их никто не заметил? Для этого нужна не только хитрость. Это должен быть ас-водитель с глазами кошки…

– Что касается умения водить машину, то Гаспар именно ас! Это его страсть, каждый год он участвует в 24-часовой гонке в Ле-Мане. Однажды он даже выиграл!

– И Лиза предпочла себе этого героя?

Вошла медсестра и прервала диалог.

– Я пустила вас на десять минут! И при условии, что вы не станете его утомлять! – сурово напомнила она.

– Едва ли я пробыл здесь намного дольше, и я уже ухожу! Что же касается усталости, думаю, я поправил настроение нашему больному…

– В любом случае, попросите дам из семьи соблаговолить подождать до завтра.

– О нет! – простонал Альдо.

– О да! Мне не следовало разрешать вашему другу входить, но так как он практически живет в вестибюле больницы, я его пожалела!

– Он внушил вам жалость? Такое с ним случается впервые!

– Всегда что-то бывает первый раз! – парировал Адальбер с порога. – Будем благоразумными! До завтра… И еще раз спасибо!

Вернувшись в гостиницу, Адальбер поспешил сообщить радостную новость. Альдо пришел в себя и на этот раз окончательно. Доктор Лермитт гарантировал, что теперь он непременно поправится.

– С завтрашнего дня вы сможете видеться с ним, сколько пожелаете! А где же Мари-Анжелина?

– А вы как думаете? В соборе, естественно. Его великолепие показалось ей единственно достойным местом для вознесения молитв. Кроме того, она желает познакомиться со святым Гатьеном, который является покровителем собора. А вдруг он сможет ей помочь? – Адальбер не сумел удержаться от смеха:

– Да, это вполне в ее духе! Есть ли новости из Венеции? Лиза до сих пор не вернулась?

Лицо госпожи де Соммьер помрачнело.

– Нет. Зато мы знаем, где она.

– В Вене, должно быть? Рядом с детьми?

– Нет, она в Цюрихе! Ги Бюто сказал мне по телефону, что она прибыла туда позавчера и как раз вовремя. Ее положили в больницу…

– Боже мой! Несчастный случай?

– Да, и неожиданный: Лиза была на шестом месяце беременности. Она упала и потеряла ребенка. Не стану скрывать от вас – тем более что Альдо теперь вне опасности, – что я намерена туда поехать. В Цюрихе я не задержусь, потому что Альдо должен выздоравливать в моем доме, но, возможно, моя поездка поможет мне все уладить.

– Едва ли Лиза сможет убежать от вас, находясь в клинике!

– Адальбер! – возмутилась маркиза. – Как вы можете быть до такой степени бесчувственным? Потеря ребенка, пусть даже не рожденного, это истинная трагедия для женщины! Особенно для Лизы, в которой так развиты материнские чувства! Я лишь надеюсь восстановить мир в этой семье, совместная жизнь которой дала трещину. Только бы не опоздать! Мы с План-Крепэн немедленно возвращаемся в Париж, а завтра поедем в Цюрих.

– Вы знаете, в какой больнице Лиза?

– Нет, но мы это выясним!

– А что мне говорить Альдо? Он жалел о том, что не увидел вас сегодня! Если вы не придете к нему завтра…

– Скажите, что я простудилась, кашляю, чихаю, и визиты в больницу мне запрещены. В любом случае, наше отсутствие не продлится долго, мы только туда и сразу же обратно… А, вот и вы! – добавила тетушка Амели, приветствуя вернувшуюся План-Крепэн. – Спуститесь вниз и узнайте, в котором часу отправляется поезд в Париж, а потом возвращайтесь и собирайте чемоданы.

– Мы уезжаем? – простонала разочарованная старая дева. – Но почему? Альдо…

– Выкарабкался, как сказал доктор Лермитт. Адальберу позволили его увидеть в знак особого расположения, а мы смогли бы его навестить только завтра. Но у нас есть неотложное дело.

– Мы едем в Венецию?

– Нет, в Цюрих, где у Лизы только что случился выкидыш. Так что завтра вечером нам нужно быть там!

– Понимаю! Должна ли я предупредить в гостинице, чтобы комнаты оставили за нами? Ведь мы же вернемся, не правда ли?

– Естественно! И с утешительными новостями! Во всяком случае, я на это надеюсь…

– Если хотите, я могу поехать с вами! – предложил Адальбер.

– Ни в коем случае! Кто же останется с Альдо? Полина уехала… А этот старый безумец Юбер проводит время с Уишбоуном к их общему удовольствию, между делом пытаясь обратить техасца в религию друидов. Рыбак рыбака видит издалека! Но почему вы хотите нас сопровождать?

– Потому что слишком много поездок и слишком много волнений. И вы неважно выглядите, вот так! – ответил Адальбер.

– Только не начинайте разговоры про мой возраст, или я вышвырну вас вон! Признаю, что нам всем был нанесен удар, но, поверьте мне, я держусь. А так как жизнь Альдо теперь вне опасности, то одной тревогой стало меньше. Кроме того, я не боюсь путешествий, и вам об этом отлично известно! И, наконец, надо пользоваться тем, что Лиза тоже прикована к постели. Поверьте, ничто меня так не поддерживает, как надежда помирить этих двоих! Если поедете еще и вы, то это будет уже делегация. Вы понимаете?

– Думаю, да! И у вас есть ударная сила в лице Мари-Анжелины! Я провожу вас на вокзал… и буду молиться святому Христофору! Это ведь он покровительствует путешественникам?

– Именно он! План-Крепэн как-то особенно к нему привязана…

На следующий день вечером обе женщины вышли из поезда в Цюрихе и отправились в гостиницу «Бор-о-Лак», в которой всегда останавливалась семья. Они любили ее не только за комфорт, но и за элегантный декор XVIII века и особенно за роскошные сады, которым тонкая пелена снега, выпавшего в конце дня, добавляла романтического очарования… Но в этот вечер ни маркиза, ни ее компаньонка этого не заметили. Поездка оказалась более долгой, чем они предполагали, из-за непредвиденной задержки на запасных путях, когда они пропускали официальный поезд. В результате обе были без сил. Они поужинали в своих апартаментах, потом легли спать, и госпоже де Соммьер даже не потребовалось чтение нескольких страниц перед сном. Едва коснувшись головой подушки, они заснули, не обменявшись и дюжиной слов.

За ранним завтраком они решили, как им поступить, чтобы увидеть Лизу без свидетелей, если это, конечно, окажется возможным. Во время телефонного звонка в Венецию выяснилось, Ги Бюто лишь сообщили о несчастье, но не упомянули о клинике, в которую отвезли молодую женщину. Трубку быстро повесили, и, по словам Ги, голос – незнакомый! – принадлежал мужчине, но это не был Мориц Кледерман, отец Лизы.

– Иными словами, это мог быть кто угодно, – заметила маркиза, ставя на стол пустую чашку из-под кофе.

– Дворецкий, возможно?

– Вы бредите, План-Крепэн? Слуги так вышколены, что они не способны действовать так грубо! Я склонна думать, что это был кузен Гаспар… Если мы попадем на него, он вполне способен выгнать нас вон!

– Мы думаем, что он не отходит от двери Лизы?

– Вполне возможно. Сходите вниз, позвоните в банк Кледермана, попросите соединить вас с его секретарем и договоритесь о встрече с хозяином. Насколько мне известно, у нас нет никаких причин таиться. Особенно от него! Кледерман человек холодный, но учтивый, и до недавнего времени, во всяком случае, он любил Альдо. Мне кажется вполне логичным немного побеседовать с ним, исходя из того принципа, что лучше говорить с Господом, чем с его святыми! Но вам это известно лучше, чем мне! Идите!

Десять минут спустя План-Крепэн вернулась. Банкир уехал в Лондон и вернется лишь через несколько дней.

– Решительно, звезды к нам неблагосклонны, если говорить словами моей покойной тетушки Альфреды, которая всегда консультировалась с зодиаком и в сотню раз лучше гадала на картах, чем госпожа де Тэб![1]

– Как бы мне хотелось с ней познакомиться! – с сожалением проговорила План-Крепэн.

– В этом я ни минуты не сомневалась! Но смею вам напомнить, что церковь осуждает деятельность такого рода. Но я надеюсь, что Господь, ум которого превосходит ум его слуг, принял ее с распростертыми объятиями, потому что она была самым милым и самым щедрым созданием…

– Не вернуться ли нам к нашей проблеме? Мне кажется, мы отвлеклись!

– Верно! Возьмите такси, поезжайте в особняк Кледермана и допросите с пристрастием дворецкого Хайнриха! Он знает нас обеих и не осмелится не дать вам адрес клиники!

Через несколько минут Мари-Анжелина уже ехала в такси по направлению к району Голденкюсте, Золотому берегу, украшением которого была резиденция Кледермана, исполненная решимости не возвращаться с пустыми руками. И удача явно была на ее стороне. Из-за снега автомобиль ехал медленно, и у План-Крепэн было время заметить выходящего из цветочного магазина мужчину с внушительным букетом пурпурных роз. Она без труда узнала в нем Гаспара Гринделя. Мари-Анжелина сразу же попросила водителя остановиться и, проследив взглядом за цветами, она увидела, как он исчез в сверкающей спортивной машине, и сразу же указала на нее таксисту:

– Вы видите эту красную штуку?

– «Бугатти»? Только слепой бы ее не увидел!

– И вы сможете следовать за ней так, чтобы вас не заметили?

– Легко, если она не поедет слишком быстро. А из-за снега авто едва ли наберет большую скорость.

Взревел мощный мотор, и автомобиль действительно поехал с умеренной скоростью. Но когда машины въехали в Голденкюсте, Мари-Анжелина нахмурилась.

Но тревога была мимолетной. «Бугатти» миновала импозантный особняк, проехала еще около полукилометра и свернула в сады с прямыми, как стрела, аллеями. Это была клиника Моргенталя.

– Великолепно! – План-Крепэн оценила мастерство таксиста. – Теперь вы можете отвезти меня в гостиницу!

В отличие от своего парижского собрата, который наверняка отпустил бы какое-нибудь замечание, швейцарец проехал еще метров сто, выполнил безупречный разворот и довез свою клиентку до места назначения. За это она отблагодарила его внушительными чаевыми.

– Готово! – объявила она госпоже де Соммьер. – Я знаю, где она, и мне не пришлось никого расспрашивать. Кузен Гаспар привел меня прямиком в клинику.

– Он все еще там?

– Почему нам хочется, чтобы он так быстро отказался от своей роли благородного рыцаря? Он нес целую охапку роз. Красных, как и положено! Цвета страсти.

– Лиза предпочитает белые розы. Пожалуй, он не слишком хорошо ее знает! Цветочный магазин далеко?

– В двух шагах.

– Отправляйтесь туда и закажите белые розы…

– Мы намерены добавить к войне Алой и Белой роз[2] эпизод на территории Швейцарии? Победила белая роза Йорков. И это счастливое предзнаменование! Тем более что Альдо и Адальбер когда-то нашли бриллиант, который ее символизировал! Хуже то, что позже красная роза все-таки набралась сил и окончательно заняла трон.

– Но после долгого перерыва! Идите и закажите цветы!

Во второй половине дня дамы забрали цветы, которые Мари-Анжелина заказала и попросила доставить в гостиницу, и такси – машина оказалась той же самой, что и утром, которая доставила женщин в клинику. На этот раз автомобиль въехал на территорию и довез пассажирок до входа, где словно во дворце дежурил швейцар в галунах… Не без удовольствия Мари-Анжелина отметила, что никаких красных «Бугатти» на стоянке не было.

Тетушка Амели твердыми шагами подошла к администратору.

– Я хотела бы повидать княгиню Морозини, – сказала она. – В какой она палате?

Администратор заполняла какую-то карточку и ответила, не отрываясь от работы:

– Княгиня не принимает. Посещения запрещены!

– Ей настолько плохо? Но сегодня утром она принимала господина Гаспара Гринделя, своего кузена! А я ее тетушка, маркиза де Соммьер, и я прошу вас проводить меня к ней!

Женщина наконец соизволила поднять глаза, внимательно посмотрела на даму с королевской осанкой в манто и токе из соболя, покраснела и торопливо проговорила:

– Прошу простить меня, госпожа маркиза! Я вас провожу. Прошу вас следовать за мной! – добавила она, забирая цветы у Мари-Анжелины и передавая их другой медсестре. Администратор провела дам по широкому коридору, в котором стояли несколько кресел. План-Крепэн устроилась в одном из них, приготовившись ждать.

В белой, словно ледяной дом эскимосов, палате, где пурпурные розы Гаспара казались каплями крови, лежала Лиза. Веки ее были опущены, руки вытянуты вдоль тела, она была так похожа на надгробный памятник в соборе, что госпожа де Соммьер нахмурилась и стала очень суровой.

– Лиза! – окликнула маркиза.

Молодая женщина вздрогнула, повернула голову, посмотрела на нее, но улыбка не тронула ее губ.

– Тетушка Амели? Я же специально попросила, чтобы ко мне не пускали посетителей…

– За исключением вашего кузена Гаспара? – парировала старая дама, указав на цветы движением головы. – Раньше вы были любезнее, моя дорогая. Женщина моего возраста, которая только что проделала утомительный путь, заслуживает, чтобы с ней, по крайней мере, поздоровались, не так ли?

– Конечно! Простите меня. Здравствуйте, тетушка Амели! Но я хотела бы предупредить вас, что вы напрасно теряете время и могли бы избавить себя от этого «утомительного пути». Нетрудно догадаться, за кого вы приехали заступаться. Альдо для меня умер!

– К счастью, не совсем, иначе меня бы здесь не было. Но это может произойти в любой момент. Не так легко оправиться, получив пулю в голову!

– Пулю в… И вы здесь?

Лиза приподнялась в постели и, опершись на локоть, огромными тревожными глазами смотрела на маркизу.

Старая дама бесстрашно продолжала:

– Я бы предпочла быть сейчас в больнице в Туре рядом с ним. Его единственный шанс выжить и не стать идиотом – это почти волшебные руки доктора Лермитта, хирурга, который его оперировал. Тогда я подумала, что я должна приехать и сама рассказать вам об этом, пусть даже вы его ненавидите. Тем более что вы только что сами пережили тяжелое испытание…

Открылась дверь, и в палату вошла медсестра с белоснежными розами в вазе, которые она поставила рядом с красными…

– Вы принесли мне цветы?