Праздник поворота рек

Полицейский взял наши документы и погрузился в их изучение. Через пару минут он поднял голову и посмотрел на меня. Я увидел свое отражение в его очках.

— Какова цель вашего приезда? — спросил он безо всякой интонации.

— Видите ли, нам нужны «Робинзон и сыновья», — ответил я.

— Кстати, не подскажете, как их найти? — Костя продолжал усердно улыбаться. — Нам сказали, что тут их все знают.

Полицейский перевел очки с меня на моего друга.

— Зачем они вам?

— Дело в том, — сказал Костя, — что мы едем в Камбоджу…

Полицейский озадаченно помолчал.

— Но это — Сингапур! — Он ткнул пальцем в колыхавшийся над ним транспарант.

— Все верно. Просто мы едем в Камбоджу через вашу страну, — объяснил я. — Транзит, понимаете?

— Понимаю. — Полицейский отвернулся от нас, включил рацию и по ней с кем-то стал разговаривать. Минут через пять, кивнув своему невидимому собеседнику, он вернул наши паспорта. — Такой компании в Сингапуре нет. Всего хорошего. — И, перестав нас замечать, полицейский стал смотреть куда-то за наши спины.

Бестолково потоптавшись у границы, мы снова потащились в Малайзию. На середине моста мы поставили чемоданы и стали смотреть на сияющую тропическую воду, по которой белыми лебедями скользили и скользили яхты. На палубе одной из них стоял бородатый человек с трубкой. Он вполне мог сойти за Робинзона. Суетившиеся рядом матросы сгодились бы в его сыновья.

— Эй! — крикнул Костя. — Вы не Робинзон?

Бородач помахал нам рукой, и яхта скрылась под мостом.

— М-да, — вздохнул я, — делать нечего, попробуем через Таиланд, как сначала хотели.

— Я же говорил, что мне этот таксист сразу не понравился! — процедил Костя и швырнул в сияющие воды полученную от водителя сдачу.

Приятных полета и аппетита!

Когда мы пересекли границу Таиланда, стояла глухая ночь. В небе сияли созвездия, а на земле, словно их отражения, горели многочисленные ресторанчики. Ветер шевелил лохматые пальмы, скрипевшие, как корабельный рангоут. Пройдя паспортный контроль, мы забрались в автобус и мигом уснули.

А когда открыли глаза, нас уже окружал огромный, запутанный Бангкок. Заметив, что пассажиры проснулись, водитель взял микрофон:

— Рад приветствовать вас в столице Таиланда! Трудно поверить, но в этом городе проживает шесть миллионов человек! Бангкок — главный морской и речной порт страны! Тут развита промышленность: рисоочистительная, лесопильная, бумажная, легкая, цементная, нефтеперерабатывающая, химическая…

Костя негромко зарычал и, заткнув уши, отвернулся к окну.

Бангкокский аэропорт оказался огромен, как и сам город. За гигантскими окнами роились сотни самолетов. Еще большие толпы людей метались по эту сторону стекла, пытаясь отыскать путь на свои рейсы.

Мы неслись вперед вместе с австралийцами, немцами и японцами, уже не понимая, куда и зачем мы, собственно, движемся. Австралийцы менялись на португальцев, японцы на финнов, а мы так и продолжали бежать по широким коридорам, увлекаемые стремительным людским потоком.

— Где наш самолет?! — кричал Костя, перекрывая многоязычный гул. — Мы тут его никогда не найдем! До вылета пятнадцать минут!

— Уеа риз май плэйн? — почти рыдал небритый канадец в странной для тропических широт шапке-ушанке. — Даз самбоди ноу уеар из ит?

Вдруг сквозь вопли пассажиров мы услышали спокойный женский голос. Он сообщил, что самолет в Камбоджу ждет пассажиров у сто двадцать седьмых ворот.

Толпа вздрогнула, закричала и бросилась в левое крыло здания. Учитывая, что в этот момент мы находились у ворот номер пять, путь нам предстоял неблизкий. От быстрого бега уши на шапке канадца развязались, и она стала махать ими, словно крыльями. Казалось, что сейчас ее хозяин взлетит и унесется в Камбоджу без помощи самолета.

На ходу Костя бросил взгляд на часы.

— Восемь минут до вылета! Надо поднажать!

Мы поднажали, а следом поднажали и граждане прочих стран.

— Во ист майн флюгцойг? — кричал у нас за спинами какой-то немец.

Но нам не хватало дыхания, чтобы отвечать.

Когда по моим ощущениям мы внутри аэропорта уже пересекли весь город, перед нами наконец возникли нужные ворота. Свернув в них, мы прогрохотали по железному тоннелю и ввалились в самолет.

Едва мы заняли свои места, как он начал выруливать на взлетную полосу. Сунув сумки под сиденья, мы пристегнулись.

Пейзаж за окном двигался все быстрее, но самолет почему-то никак не мог оторваться от земли.

— Тебе не кажется, что мы долго разгоняемся? — Костя попытался через меня заглянуть в иллюминатор. — Может, нас по ошибке посадили в автобус?

В этот момент то, на чем мы ехали, резко взяло вверх, и на мгновенье я почувствовал себя кем-то вроде Юрия Гагарина. Один из пассажиров, который после беготни утолял жажду минеральной водой, промахнулся мимо рта и пролил ее на соседей. По проходу, гремя содержимым, прокатилась чья-то сумка.

Костя, судя по выражению его глаз, хотел как следует пройтись насчет экипажа, но тут самолет провалился в воздушную яму. Мой друг замер с окаменевшим лицом, которое отнюдь не делало наш самолет легче. Однако, проскакав по небесным колдобинам, он, наконец, снова принял горизонтальное положение.

Пассажир с пустой бутылкой извинялся по-японски перед облитыми соседями и предлагал им огромный носовой платок с драконами, которых страшно было поднести к носу. На лицо Кости возвратилось нормальное выражение.

Затем зашумели динамики. Мы приготовились к обычной информации о высоте и скорости полета, но вместо этого услышали отчетливое чавканье. Оно звучало минуты две, после чего чавкающий сказал:

— Говорит командир экипажа Ситтичай Вонгсават! Приветствую вас на борту самолета нашей прекрасной авиакомпании! Извините, — тут он чем-то побулькал, видимо, запивая еду. — Сейчас вам тоже будут предложены прохладительные напитки с легкой закуской! Желаю приятных полета и аппетита!

И действительно, не более чем через минуту по проходу рысью побежали стюардессы в национальных тайских костюмах. Они раздавали пассажирам пластиковые коробочки с едой.

— А летчики уже завтракают, — заключил Костя. — Как у них здесь все странно!

Тут одна из стюардесс передала и нам два комплекта еды.

— Постарайтесь съесть все быстро, — посоветовала она.

— Почему? — удивился Костя.

— До конца полета пятнадцать минут!

Мы озадаченно переглянулись. Однако, поняв, что времени, действительно, не остается, мы вскрыли коробки и стали лихорадочно поглощать их содержимое, не понимая, что мы, собственно, едим.

А под самолетом уже плыли джунгли. Они забирались на холмы и сползали в ущелья, раскатывались вширь и убегали вдаль. Сверху лес напоминал затянутый зеленой ряской, гигантский пруд. Над ним, как стрекозы, порхали яркие тропические птицы.

Тут опять зашумели динамики.

— Господа, — донеслось из них, — это снова я, Ситтичай Вонгсават. Будьте любезны, придержите, пожалуйста, вашу еду. Сейчас будем разворачиваться!

В следующий миг самолет, действительно, наклонился, делая поворот, и мы смогли полюбоваться на джунгли, не отрываясь от завтрака. Правда, коробки с едой нам приходилось придерживать локтями.

— Джунгли? — Костя поглядел в иллюминатор одним глазом. — Жидковатые они какие-то.

Он, конечно, ожидал непроходимые заросли колониальных времен. Он надеялся на нетронутые леса, где не ступала ничья, по крайней мере, ничья человеческая нога. Он желал тайн и загадок. Но колониальная эпоха давно прошла. Заросли стали проходимыми. Тайны были открыты, загадки разгаданы, и леса с той поры трогали все, кому не лень. Даже отсюда, с высоты, было видно множество бегущих через лес тропинок.

— Опоздали мы. — Оторвавшись на миг от завтрака, Костя покачал головой.

— Разве? — Я посмотрел на часы. — Летим точно по расписанию.

— Я не о том. Лет сто назад надо было прилетать. А теперь тут что делать? Теперь тут делать нечего!

Посмотрев в глаза моего друга, я увидел большую печаль по ушедшим временам.

Вдруг джунгли ухнули вниз, и вспыхнуло солнце. Самолет накренился на другой бок, и мы увидели небольшую деревню. Через несколько минут ее сменила деревня побольше. Затем потянулись сплошные населенные пункты. Самолет потихоньку снижался. Пассажиры, осыпая себя и пол крошками, торопливо доедали завтрак. По салону снова прокатилась сумка. Вслед за ней побежали стюардессы. Не обращая внимания на протесты, они собирали только что розданные коробки с завтраком.

— Но я еще не все съесть! — возмущался немец, тряся красными, толстыми щеками. — Вы разве не видеть? Тут оставаться дер пирожок!

— Во время посадки есть категорически запрещено, — стюардесса вырвала из его рук коробку. — Однажды в момент приземления таким пирожком покалечило нескольких человек и повредило двигатель!

— Дас ист безобразий! — Немец сердито стряхнул крошки с подбородка. — Почему у вас количество еды не совпадать с количеством полета? Я есть жаловаться!

Впрочем, он быстро забыл о своей угрозе, потому что в следующий миг самолет клюнул носом и понесся вниз. При этом, судя по звукам в динамиках, пилот продолжал доедать завтрак.

— Господи! — еле слышно прошептал Костя. — Почему он ест в такой момент! Мы же разобьемся!

Судя по всему, остальных пассажиров эта ненормальная ситуация тоже тревожила. Особенно привлекал внимание прилипший к иллюминатору канадец, ушанка которого, как мне показалось, даже несколько выцвела от испуга.

Дома за иллюминаторами нарастали так быстро, словно их накачивали мощным насосом. Я уже легко мог различить номера на зданиях, но тут самолет выровнялся и через секунду покатил по земле.

Когда он остановился, в салоне наступила абсолютная тишина. Впрочем, спустя пару минут, ее нарушил знакомый голос.

— Это снова я, Ситтичай Вонгсават. Надеюсь, вам понравился полет! Я и наша авиакомпания, мы вместе благодарим вас и желаем всего хорошего! — на прощание он икнул и отключился.

Повернувшись к другу, я вздрогнул от неожиданности. Этот рейс преобразил его почти до неузнаваемости.

— Никогда я не буду прежним, — пробормотал Костя, вытирая платком изменившееся лицо, — и никогда больше не полечу с этим обжорой!

Однако постепенно жизнь брала свое, а пассажиры брали сумки и неуверенным шагом направлялись к выходу. Мой друг тоже понемногу успокаивался, приобретая свой не самый идеальный, но вполне терпимый облик. Вслед за остальными пассажирами мы потихоньку выбрели на поле.

Некоторое время мы молча шли за канадцем, который нес шапку в подмышке. Его открывшаяся миру лысина сверкала так, что по полю носились крупные солнечные зайцы.

— Интересно, что в Камбодже делают канадцы? — сказал вдруг Костя. — Представляешь, где Канада, а где Камбоджа!

Канадец оглянулся на звук его голоса и внимательно посмотрел на нас.

«Интересно, — подумал, видимо, он, — что в Камбодже делают русские?»

Проволочный папаша

Паспортный контроль не занял много времени. Его, можно сказать, и не было. Изнывающий от жары кхмер прошелся печатями по нашим паспортам и утомленно сказал:

— Можете проходить в Камбоджу!

Удивляясь такому приглашению, мы вышли из аэропорта и. таким образом, вошли в Камбоджу. За порогом здания Костя поставил чемодан на горячую землю и стал обмахиваться паспортом. Я оглядел окрестный пейзаж. Вдруг его небольшая часть зашевелилась и подошла к нам, превратившись в потрепанного дядю.

— Чего тебе, папаша? — спросил недовольно Костя.

— Куда едем, ребята? — ответил тот. — Беру мало, везу быстро! — и он разрезал воздух рукой, сказав при этом: «Вжик!».

Мы внимательно оглядели дядю. Это был странный человек. Из его многочисленных карманов свисали пучки разноцветной проволоки, а в брюки вместо ремня был вдет толстый телефонный кабель. Его хотелось назвать Проволочным папашей.

— Не нравится мне этот тип, — заключил Костя по-русски.

— Само собой, — ответил я и повернулся к Папаше. — Нам бы в какой-нибудь недорогой отель. Есть такие на примете?

Папаша заулыбался, увеличивая и без того большое количество морщин на грязноватом лице.

— О, я знаю один прекрасный и совсем недорогой отель! В самом центре города, рядом с дворцом.

— С дворцом?! — обрадовался Костя. — Ну что же, пожалуй, этот человек не так плох!

— Да, да, — подтвердил Папаша, — это недалеко от Главной помойки.

— Что? — Костя помрачнел. — Я не хочу жить у помойки!

— Но это же не какая-то помойка, а Главная! — Папаша поднял указательный палец. — Большая честь жить возле нее!

— Стойте, — перебил его я, — а у вас нет отелей без помойки?

Папаша в раздумье почесал лысоватую голову.

— Если только где-нибудь на окраине поискать.

— Не понимаю, как может в центре города, да еще у дворца, быть помойка? — продолжал возмущаться Костя.

— Ничего, — попытался успокоить его я, — если не понравится, переселимся.

— Конечно, не понравится! — Мой друг сердито посмотрел на Папашу. — Ну, где твоя машина?

— О! У меня прекрасная машина! — Папаша подхватил Костин чемодан и, накренясь под его тяжестью, побежал к углу здания. — Она почти новая! Я только недавно поменял на ней седло!

Костя на ходу повернулся ко мне.

— Что он поменял? — Мой друг провел рукой по лбу. — Вероятно, я очень устал и уже не понимаю, что говорит этот человек.

— Может, он плохо знает английский и называет машиной лошадь? — предположил я.