Помоги проекту - поделись книгой:
Средневековая литература
Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса
Предисловие
Народный роман о султане аз-Захире Бейбарсе
На протяжении всего средневековья своеобразные концерты-чтения, на которых исполнялись произведения так называемой народной литературы: романы-эпопеи, новеллы, стихи-песни – были излюбленным развлечением простонародья, населявшего мусульманские города. В странах Арабского Востока традиция публичного исполнения народной литературы не прерывалась вплоть до XIX века и первых десятилетий XX века, о чем свидетельствуют воспоминания, путевые записки и заметки многочисленных путешественников, ученых и дипломатов, многие годы проведших в различных провинциях Османской империи и побывавших на этих, в те времена еще очень популярных концертах-чтениях. До самого недавнего времени в ярмарочные дни, во время мусульманских празднеств или иных сборищ на городских рынках, в кофейнях или закусочных можно было увидеть профессиональных чтецов-декламаторов – мухаддисов, или шаиров, выступавших со своим искусством перед людьми простого звания – ремесленниками, мелкими торговцами и другими горожанами. После окончания чтений и владельцы закусочных, и слушатели вознаграждали исполнителя мелкими монетами.
Выступления мухаддисов не были сказительской импровизацией. Во время представления перед ними лежал текст, который они читали «с выражением». Поскольку сложившиеся в традицию народные вкусы требовали, чтобы текст изобиловал отрывками рифмованной прозы, а также стихами, которые по ходу повествования вкладывались в уста героев, мухаддис периодически прерывал чтение, дабы исполнить тот или иной стихотворный отрывок под аккомпанемент музыкального инструмента, причем иногда пел и играл не он, а другие артисты. Таким образом, выступление мухаддиса и его помощников было не просто «художественным чтением», но целым музыкально-драматическим представлением, включавшим также элементы театра, что придавало искусству чтецов-декламаторов своеобразный синкретический характер.
Весьма разнообразен был круг произведений, которые мухаддисы избирали для своих «чтений». Иногда это были новеллы любовно-бытового содержания, напоминающие рассказы ив «Тысячи и одной ночи», иногда небольшие анекдоты или истории назидательного характера, но особой популярностью пользовались пространные народные романы, в которых либо воспроизводились эпические предания далекого прошлого, либо в приукрашенном в соответствии с народной фантазией виде изображались сравнительно недавние, поразившие воображение людей события. Мухаддисы различались «репертуаром» – каждый специализировался на чтении определенных произведений – и манерой исполнения, один был мастером «батальных сцен», другому лучше удавалась любовно-лирическая часть повествования, третий умел рассмешить слушателей, акцентируя комические моменты, – и т. д.
Искусство мухаддисов оказало существенное влияние на возникновение письменной традиции в народной литературе. В отличие от сказителей, исполнителей фольклорных произведений, мухаддисы, воспроизводившие заранее подготовленный текст, невольно способствовали закреплению определенной письменной традиции и вместе с тем активно перерабатывали произведения своих анонимных предшественников. Создавая свой репертуар, они либо записывали народные предания, либо использовали разнообразные письменные источники (исторические хроники, географические сочинения, описания путешествий, притчи назидательного содержания и т. д.), беллетризируя этот материал в соответствии со вкусами своих слушателей. Но чаще всего они создавали некий сплав, соединяя материалы письменных источников разного характера с фольклорными рассказами. При этом они умудрялись достигать определенного композиционного единства своих сочинений, которые впоследствии, пройдя обработку многих поколений «редакторов» – переписчиков и мухаддисов, обрастали все новыми эпизодами и вместе с тем обретали большую целостность и органичность.
По характеру сюжета арабские народные романы можно разделить на два типа. К одному относятся те сочинения, сюжетную основу которых составляют древнеарабские предания, переработанные на протяжении многих веков народной фантазией и в той или иной степени обросшие средневековыми реалиями и мотивами. Эти романы еще сохраняют свое эпическое ядро, хотя наличие в них «куртуазных» элементов позволяет иногда сблизить их с европейским рыцарским романом. Таков наиболее известный памятник этого жанра «Жизнеописание Антары».[1] Ко второму типу относятся романы, в основу сюжета которых легли события средневековой истории. В этих романах гораздо слабее выражены эпические элементы и, наоборот, сильнее ощущается влияние средневекового мировоззрения и мусульманской дидактики. Это уже своего рода наивный «лубочный» исторический роман. Таков предлагаемый вниманию читателей роман о Бейбарсе – реально существовавшем мамлюкском султане, правившем Египтом с 1260 по 1277 год. В романе изображены события из истории Египта начиная примерно с середины XII века и до смерти Бейбарса.
Картина политической жизни Египта и прилегавших к нему областей Сирии и Палестины была в XI–XIII веках чрезвычайно слояшой. Еще в первом десятилетии X века в Египте утвердились Фатимиды – династия, претендовавшая на происхождение от четвертого «праведного» халифа Али и его супруги Фатимы, дочери пророка Мухаммеда. Своей столицей Фатимиды сделали основанный на берегу Нила город Каир (по-арабски аль-Кахира – «Покоряющая»), который вскоре стал одним из крупнейших городов ближнего Востока. К концу X века Фатимиды завоевали Палестину и большую часть Сирии. Образовался халифат Фатимидов (910 – 1171), последователей доктрины шиитской секты исмаилитов. (Шиизм – направление в исламе, признающее, в противоположность ортодоксальным суннитам, законными преемниками пророка Мухаммеда его зятя Али и его потомков, в которых, согласно исмаилитскому учению, воплощалось божество.) Исмаилиты создали сильную и разветвленную тайную организацию, которая довольно успешно вела пропаганду в среде жестоко угнетаемых багдадскими властями и разуверившихся в истинности ортодоксального суннитского учения горожан, крестьян и бедуинов.
В конце XI века в среде исмаилитов возник своеобразный религиозный орден «ассасинов» (европейское искажение арабского слова «хашшашин»), именуемых в романе о Бейбарсе «Бану Исмаил». Легенда повествует, что своим наименованием члены ордена обязаны наркотическому снадобью «хашиш», применяемому ими для возбуждения религиозного рвения и преодоления страха смерти. Основным методом в борьбе за распространение исмаилитской доктрины ассасины избрали убийство своих политических и религиозных противников и широко применяли запугивание, террор и шантаж. Для осуществления убийств использовались фанатики-фидаи, которых умело воспитывали в духе беспрекословного повиновения шейху ордена. В XII веке создалась особенно благоприятная обстановка для деятельности ассасинов в Сирии. Силой и хитростью ассасины овладели рядом замков и крепостей и приобрели многочисленных тайных сторонников в Алеппо, Дамаске и других городах страны. Так, в 1141 году они захватили крепость Масйаф в горах Джебель Ансарийя, где их шейх, получивший у европейцев имя «Старца гор», устроил свою резиденцию. Принимая активное участие в нескончаемых междоусобицах сирийских феодалов, ассасины то вступали с ними в соглашения, то заключали союзы с франкскими баронами, то облагали данью богатых горожан – мусульман и христиан.
Подобно многим другим династиям мусульманского средневекового мира, Фатимиды в военном отношении опирались на придворную гвардию, формировавшуюся из наемников – магрибинцев и тюрков, а частично из купленных на невольничьих рынках и привезенных в Египет молодых суданских негров-рабов, которых специально обучали военному делу. В конце концов фатимидский халиф оказался в полной зависимости от гвардейской верхушки, отдельные клики которой боролись за власть. В 1171 году один из египетских военачальников, курд по происхождению, Салах ад-Дин (в европейском произношении Саладин) при поддержке гвардии произвел переворот, низложил последнего фатимидского халифа Адида и провозгласил себя султаном. Таким образом кончилось господство Фатимидов и в Египте утвердилась новая династия Айюбидов (1171–1250).
Салах ад-Дина по праву считают одним из самых выдающихся полководцев и политических деятелей средневекового мусульманского Востока. Не только на арабском Востоке, но и среди европейцев он стяжал славу храброго, благородного и великодушного человека, истинного средневекового рыцаря, отличавшегося личной скромностью и веротерпимостью в отношении к своим немусульманским подданным.
С победой Айюбидов в бывших фатимидских владениях завершился возврат к ортодоксальному суннизму. Правда, ассасины доставляли Салах ад-Дину немало беспокойств. Дважды фанатики фидаи неудачно покушались на него, и в конце концов султану пришлось жить под постоянной охраной и ночевать в специально построенной для него башне. Однако после того, как он предпринял поход во владения ассасинов и осадил Масиаф, шейх ордена был вынужден пойти на соглашение с Салах ад-Дином и гарантировать ему безопасность. Салах ад-Дин обуздал своевольную и мятежную фатимидскую гвардию, состоящую из суданских негров, и главной военной силой в государстве сделал боеспособные отряды курдских и тюркских наемников, опираясь на которые начал войну с франками в Сирии и Палестине.
В конце XI века в странах Восточного Средиземноморья появился новый политический фактор – крестоносцы. На захваченных в Сирии и Палестине территориях крестоносцы основали Иерусалимское королевство и три находившихся от него в вассальной зависимости государства – графства Триполи и Эдесса и Антиохийское княжество. Эти государства, в свою очередь, дробились на мелкие феоды, в которых правили бароны и рыцари. Владения крестоносцев протянулись с севера на юг узкой полосой в тысячу двести километров. Крестоносцы не сумели завоевать всю Сирию: восточная ее часть – города Алеппо, Хама, Хомс и Дамаск оказались во власти тюркской династии Зангидов, иногда поддерживавших Фатимидов в их действиях против крестоносцев.
Салах ад-Дин продолжил начатую Фатимидами борьбу с крестоносцами. Овладев Дамаском и присоединив к своим владениям сирийские земли, принадлежавшие ранее Зангидам, Салах ад-Дин начал «священную войну». В 1187 году при Хиттине, или Тивериадском озере, он окружил франкское войско и принудил иерусалимского короля сдаться в плен со всеми его рыцарями и баронами. В руках у крестоносцев остались только графство Триполийское, княжество Антиохийское и сильно укрепленный город-крепость Тир.
Однако Салах ад-Дину удалось лишь на короткое время объединить Египет, Сирию и часть Месопотамии. После его смерти владения его вновь распались. Преемники Салах ад-Дина старались установить мирные отношения с франками и даже возвратили Иерусалим императору Фридриху II. Начавшиеся среди Айюбидов междоусобицы привели к ослаблению династии. Дважды крестоносцы пытались высадиться в самом Египте. Так, в 1219 году они на короткий срок захватили Дамиетту, а в 1249 году при последнем айюбидском султане Муаззаме Туран-шахе в Дамиетте высадилась французская армия во главе с Людовиком IX. Однако в начале 1250 года в сражении при Мансуре она была разбита, а французский король попал в плен.
Уже при предшественнике Туран-шаха – Салихе Наджм ад-Дине (1240–1249) основной костяк египетской армии составляли мамлюки (купленные и обученные военному искусству невольники). Это были в основном тюркские кочевники-половцы, плененные в причерноморских степях монголами и проданные ими в рабство итальянским купцам, которые, в свою очередь, перепродавали их египетским султанам. Молодых невольников обращали в ислам и называли общемусульманскими именами, их обучала военному делу и включали в придворную гвардию. Чуждые коренному населению страны, они, казалось, представляли прочную опору власти. Беда заключалась лишь в том, что, почувствовав свою силу, мамлюки начинали внушать страх самому правителю, Не имея никакой поддержки в стране, он оказывался подвластен мамлюкским военачальникам, которые могли его свергнуть или заменить другим по своему произволу.
Именно так и случилось с последним айюбидским правителем султаном Муаззамом Туран-шахом. Вскоре после победы над крестоносцами при Мансуре в мае 1250 года он был убит мамлюками, посадившими на престол султаншу Шаджарат ад-Дурр, Однако через три месяца новая правительница также была свергнута, и власть захватил мамлюкский военачальник Айбек (1250–1257), с которого начинается новая тюркско-мамлюкская династия Бахритов. Свое наименование новая династия получила вследствие того, что мамлюкские казармы находились на одном из островов Нила (Бахр – море, большая река). Захватившая власть в стране мамлюкская корпорация имела сложную иерархическую структуру, которую возглавлял мамлюкский военачальник, провозглашенный султаном Египта. Только невольники-мамлюки могли подниматься по ступенькам этой иерархии, свободные же, включая и детей мамлюков, могли занимать в армии и государстве лишь низшие посты. Придя к власти, тюркские; мамлюки оттеснили курдов и стали господствующей прослойкой; феодальной иерархии. Одним из таких мамлюков и был главный герой романа аз-Захир Руки ад-Дин Бейбарс аль-Бундукдари, ставший султаном в 1260 году сразу после победы мусульман над монголами.
Личность четвертого мамлюкского султана Бейбарса интересна и противоречива. Он родился в 1223 году и еще мальчиком среди других тюркско-кипчакских рабов был куплен айюбидским султан ном Салихом Наджм ад-Дином для своей личной гвардии. После того как Бейбарс в Сирии прошел курс военного обучения, он был зачислен в мамлюкское войско, где быстро выдвинулся и уже в сражении при Мансуре показал себя как талантливый военачальник. Сразу же после победы над крестоносцами Бейбарс возглавил заговор против султана Туран-шаха и был одним из участников его убийства. Столь же решительно он устранил со своего пути и другого соперника – мамлюкского султана Кутуза, начав, таким образом, свою политическую карьеру двоекратным убийством.
Придя к власти, Бейбарс первым делом постарался закрепить свою победу официальным актом. После того как в 1258 году монголы взяли Багдад и большая часть членов Семьи правящей аббасидской династии была казнена, один из уцелевших отпрысков багдадских халифов бежал в Дамаск, откуда по приказу Бейбарса был доставлен в Каир и здесь в 1261 году провозглашен халифом, повелителем правоверных под именем аль-Мустансира. Теперь Бейбарсу оставалось лишь узаконить свою власть, получив из рук нового халифа звание султана и право на владение «странами ислама и теми землями, которые он завоюет».
Укрепив свое положение в стране, Бейбарс приступил к расширению границ государства. Победоносные походы и огромная добыча, которой он щедро наделял своих воинов, сделали Бейбарса популярным среди буйных мамлюков и обеспечили ему семнадцать относительно спокойных лет правления без мятежей и переворотов.
Стремясь поднять доходность египетских земель, Бейбарс распорядился отремонтировать и соорудить заново ряд ирригационных сооружений – плотин, дамб и каналов. При нем произошло перераспределение земельных владений в Египте и Сирии, причем многим мамлюкским военачальникам были пожалованы значительные наделы.
Завоевание монголами Багдада, имевшее столь трагические последствия для восточных областей халифата, благоприятно сказалось на внешней торговле Египта. Начиная с середины XIII века основной торговый путь из Индии, стран Дальнего Востока и Африки в страны Средиземного моря стал проходить через Египет. Купцы из Венеции, Генуи, Пизы и Сицилии имели в Александрии, Дамиетте и Каире представительства, торговые склады и перевалочные базы. Мамлюкские правители взимали с купцов огромные пошлины за провозимые через Египет товары, и доходы с таможен стали одним из основных источников пополнения египетской казны. Таким образом, уже при Бейбарсе Каир и Александрия превратились в города-посредники в широкой торговле Востока с Западом, и султан заключил ряд торговых соглашений с купечеством Генуи, Сицилии и Испании.
Бейбарс был, несомненно, талантливым государственным деятелем и храбрым военачальником. При нем, хотя бы на короткий Срок после столетий смут и междоусобиц, в Египте и Сирии водворился порядок. Своими заботами о земледелии и торговле он сумел поднять благосостояние страны и, несмотря на чудовищные налоги в поборы, обеспечить жителям сносное существование. Велики была его военные победы – он сумел остановить крестоносцев, нанеся им страшное поражение, предотвратить вторжение в Египет монголов, которое, судя по тому, что произошло в Багдаде, несомненно было бы пагубным для страны.
При этом Бейбарс был хитрым и циничным восточным деспотом, чуждым каких бы то ни было моральных принципов. Придя к власти в результате ряда предательских убийств, он, уже будучи султаном, жестоко и коварно расправлялся не только с теми кто отказывался ему повиноваться, но и с возможными соперниками. В народной же памяти он, подобно идеализированному в рассказах «Тысячи и одной ночи» правителю-деспоту Харун ар-Рашиду, сохранился как могущественный, благородный и справедливый султан, один из героев и ревностных защитников ислама. Таким он и изображен в романе. Это соотношение исторической реальности и его осмысления в народном предании метко охарактеризовано известным русским востоковедом А. Е. Крымским в его «Истории новой арабской литературы»: «Снисходительное отношение простого народа к рельефным образам лютых государей-карателей, пусть и тиранов, но тиранов одинаково страшных для каждого сословия, для знати прежде всего, – общеизвестно. С этой стороны роман про Бейбарса имеет некоторые точки соприкосновения с целым рядом тех повестей у других народов Востока XVI века, где самодержавный государь-казнителъ возводится в идеал».
Арабский народный роман, посвященный мамлюкскому султану Бейбарсу, создавался на протяжении нескольких столетий. Первое упоминание романа встречается в труде египетского историка Ибн Ийаса (1448–1524) и относится к началу XVI века. Известный английский арабист Лэн (1801–1876), многие годы проведший в Египте и написавший книгу о нравах и обычаях египтян, свидетельствует, что роман о Бейбарсе был в первой половине XIX века одним из самых популярных произведений народной литературы. Другой европейский наблюдатель, директор главного медицинского управления Египта француз Клот-бей издал в 1840 году подробное двухтомное описание Египта, в котором в главе о простонародной литературе особо отмечает популярность романа о Бейбарсе. Современный египетский писатель Taxa Хусейн, проведший детские годы в деревне, в своих воспоминаниях «Дни» также упоминает роман о Бейбарсе в числе излюбленных сельскими жителями произведений, которое им частенько читали местные мухаддисы.[2]
Большая часть героев романа – реальные исторические фигуры, а упоминаемые в романе события более или менее соответствуют событиям рисуемой эпохи. Это с несомненностью свидетельствует о том, что создатель или создатели первоначального ядра романа использовали письменные источники – хроники или исторические сочинения. В настоящее время трудно с уверенностью определить, какие именно источники легли в основу романа, но, скорее всего, были использованы описание жизни Бейбарса, сделанное его секретарем Мухи ад-Дином ибн Абд аз-Захиром (1223–1292), труды египетских историков аль-Макризи (1364–1442) и Ибн Тагри-Бирди (1409–1470), а возможно, и другие не сохранившиеся до наших дней сочинения аналогичного содержания.
Однако историческая основа романа обильно обросла вымыслом. Бесчисленные военные походы героев, приключения, из коих многие носят фантастический характер, диалоги – все это умело вплетено сочинителями в позаимствованную из письменных источников историческую канву и сплавлено в органическое целое с реальными событиями.
В качестве исторического источника роман, разумеется, большой ценности не представляет, но он чрезвычайно интересен как памятник средневековой народной словесности, культуры и социальной психологии.
Главный персонаж романа мало чем напоминает того султана Бейбарса, который описан в исторических источниках. В романе он рисуется идеальным правителем, опекающим своих подданных и спасающим их от злоупотреблений чиновников-лихоимцев. В трактовке образа чувствуется точка зрения горожан, мечтающих о добром и справедливом правителе. В соответствии с эпической традицией Бейбарс наделяется особыми приметами: в завязке романа визирь айюбидского султана получает задание закупить для придворной гвардии мамлюков, причем один из них должен быть «сильным и умным, знать наизусть Коран и иметь приятное лицо с семью оспинами и складкой между бровей, как у льва. А зваться он должен Махмудом». Всеми этими качествами обладает будущий султан. С самого начала Бейбарсу помогают волшебные силы, – он находит волшебную булаву, с помощью которой в дальнейшем совершит множество подвигов. Дабы оправдать право Бейбарса на высокое положение султана, он наделяется знатным происхождением – по ходу романа выясняется, что Бейбарс не простой раб из тюрков-кочевников, а сын шаха Джамака – правителя Хорезма и Дербента.
Бейбарс обладает всеми мусульманскими добродетелями. Он благочестив, патриархален, ненавидит пьянство, воровство и другие нарушения норм мусульманской морали. С трогательной заботой он относится к своей приемной матери, а узнав о том, кто его отец, спешит нанести ему визит со всяческими изъявлениями сыновней преданности. Несмотря на то что он великий герой а своими подвигами давно уже заслужил трон султана Египта, он не стремится захватить его насильственным путем. Хотя всем известно, что айюбидский султан Туран-шах был убит в результате мамлюкского заговора, одним из организаторов которого был Бейбарс, авторы романа, стремясь обелить героя, создают вымышленную версию, согласно которой пьяный Туран-шах свалился с наблюдательной вышки во время сражения с франками и разбился, оговаривая при этом, что Бейбарс необоснованно «обвинен в убийстве».
Военным подвигам Бейбарса в войне с крестоносцами и татаро-монголами нет числа. Но не только воинская доблесть Бейбарса восхищает авторов романа, – они ставят ему в особую заслугу наведение порядка внутри страны и защиту городских сословий от несправедливостей и бесчинств военщины и чиновников. Еще не став султаном, Бейбарс защищает крестьян от лихоимцев, а добычу, полученную в результате карательной экспедиции, распределяет между бедняками и вдовами. В Каире Бейбарс вступился за сына главы шерифов (лиц, претендующих на то, что они потомки пророка Мухаммеда, и потому пользующихся среди мусульман особым почетом). Высокопоставленного чиновника – валия, притеснявшего купцов и ремесленников, верный слуга. Бейбарса Осман избил, окунул в краску и, посадив на лошадь задом наперед, провез по городу.
Став султаном, Бейбарс еще рьянее печется о горожанах, Завоевав город и назначив в него нового правителя, он приказывает ему «каждый год посылать султану дань, следить за порядком в городе и быть честным и справедливым к жителям». «Если же дойдут до меня жалобы в притеснениях или в разбое, – говорит Бейбарс новому правителю, – висеть тебе распятым на городских воротах».
Узнав о том, что франкский король Латакии занимается пиратством, Бейбарс поспешил завоевать город и тем самым «приобрести хороший порт и удобную гавань». Таким образом в романе одобряется стремление Бейбарса всячески активизировать внешнюю торговлю страны. Вновь назначенному правителю Латакии Бейбарс дает такой наказ: «Не притеснять купцов, из каких бы земель они ни прибыли, а напротив – радеть о торговле. Управлять городом справедливо и разумно и охранять морские пути от пиратов и разбойников».
С сочувствием авторы романа относятся к борьбе Бейбарса о мятежными наместниками и военачальниками, с набегами бедуинов, разоряющими страну. Для наведения порядка Бейбарс отправляется то в Гизу, то в поход против ассасинов (Бану Исмаил), предводитель которых в знак своей независимости «чеканит монеты со своим именем», то усмиряет правителей сирийских городов.
Порой Бейбарс скор на расправу и горяч. Однажды, заподозрив своего сына Саида в намерении его отравить (обычная ситуация в жизни мамлюкских султанов), Бейбарс приказал отрубить ему голову, а потом, раскаявшись, готов был покарать палача, но тот, к счастью для себя, нарушил приказ капризного властелина и спрятал осужденного. Подобно сказочному Харун ар-Рашиду из «Тысячи и одной ночи» Бейбарс бродит по ночному городу, переодевшись в платье купца, дабы обнаружить преступников и пресечь беспорядки. Совершая жестокие акты во имя справедливости, Бейбарс частенько при этом произносит приличествующие мусульманину фразы, вроде: «Человеку следует стремиться к воздержанию в этом мире, дабы насладиться блаженством в ином», и т. п.
Иной раз Бейбарс прибегает к хитрости: он ловко всучает сундук с камнями вместо дани сыну франкского короля в аль-Арише; а иной раз может и соврать, как, например, в эпизоде с кладом, существование которого он отрицал перед султаном. Подобное поведение понятно горожанину, имущество которого в мамлюкскую эпоху никогда не было гарантировано от покушений сильных мира сего, и потому не осуждается.
Но если все действия Бейбарса, в том числе и жестокие, вызывают сочувствие авторов романа, то многочисленные чиновники-лихоимцы рисуются всегда в самых мрачных красках. Не случайно самый отвратительный персонаж романа злодей Хуан хитростью пробирается на должность главного кадия (судьи) Египта. Авторы осуждают злодеев-стражников, которые «понапрасну обижают людей, понося их бранью»; о неодобрением относятся к начальнику стражи Мукаллиду, который покровительствует «грабителям с больших дорог, хозяевам игорных притонов, жуликам, торговцам вином и другим преступникам», поощряет их промыслы и собирает с них дань.
В конце концов Бейбарс становится жертвой коварного визиря Калауна, который отравил султана и его наследника Саида, а потом убил детей султана аз-Захира и преследовал его вдову и его приближенных. Впрочем, и сам Калаун вскоре погиб от руки убийцы. Таким образом, кровавые распри в среде главарей мамлюкских клик представлены в романе как Дело обычное и даже естественное.
Кроме приближенных из числа мамлюкских эмиров, часто неверных и коварных, Бейбарсу в его правлении и военных подвигах помогают также выходцы из городских низов, люди незнатного происхождения. В первых главах романа таким помощником оказывается разбойник и плут Осман, принявший ислам и ставший на праведный путь. Осман и на службе у Бейбарса проявляет свой плутовской характер, зачастую ставя своего покровителя в трудное положение. Он вымогает у визиря Ага Шахина тысячу пиастров в виде вознаграждения погонщикам верблюдов и музыкантам за ничтожный подарок, ловким трюком заставляет султана ас-Салиха оказать особый почет Бейбарсу – тогда еще рядовому военачальнику, и т. д.
Во второй части романа у Бейбарса, ставшего уже султаном, появляется еще более ценный помощник – Джамаль ад-Дин Шиха. Выходец из простого сословия – не то бедуин, не то горожанин, Шиха преданно служит Бейбарсу, за что и назначается «начальником крепостей и укреплений». При этом Шиха, выполняя самые щекотливые поручения Бейбарса, действует не столько силой, сколько хитростью. Меняя свой внешний облик и принимая личину то странствующего монаха, то греческого священника, то врача, то хозяина харчевни, Шиха пробирается в неприступные города-крепости крестоносцев и персов и помогает Бейбарсу захватить их.
Шиха не слишком разборчив в средствах, и его образ действий далек от стереотипа поведения средневекового мусульманского рыцаря. Так, проникнув в город Каталан, Шиха освобождает исмаилитского вождя Мааруфа и похищает короля Киньяра, предварительно задушив нищенку и переодевшись в ее платье. При этом его ловкость и изворотливость подчас оказывается более действенной, чем воинские доблести мамлюкских предводителей. Так, Бейбарс и Ибрагим не могут одолеть в поединке разбойника Мансура – главу курдов, а Шиха без особого труда захватывает его в плен, напоив вином.
Таким образом, в романе излюбленный герой городской новеллистики – хитрый плут – успешно соперничает с традиционным эпическим героем-богатырем. В этом смысле знаменателен эпизод состязания Шихи с одним из исмаилитов. Исмаилиты недовольны тем, что Шиха, который не участвует в битвах, назначен вместо Мааруфа начальником крепостей и укреплений, тогда как эта должность добывается храбростью и геройством. В ответ на эти претензии Шиха предлагает своему сопернику трудное состязание – добыть из сокровищниц «константинопольского царя Михаила говорящую птицу и всесокрушающий меч». Исмаилит действует «героически» в соответствии с эпической моделью и терпит полную неудачу, а Шиха, приняв обличье христианского священника, ловко преодолевает труднейшие препятствия и добивается цели.
Нравы, царящие в среде феодальной военщины, обрисованы в романе без всякого пиетета. Менаду тюркскими мамлюками Бейбарса и курдской группировкой идет постоянная борьба. Вместе с тем мамлюкская корпорация в целом постоянно выступает против исмаилитов. По каждому поводу в среде мамлюков вспыхивают ссоры. Когда один из военачальников, Арнус, убивает послов «короля Рима», возмущенный этим поступком мамлюкский эмир Айдемир выговаривает ему: «Правоверным не пристало убивать послов! Впрочем, чего ждать от найденыша, вскормленного франкским молоком». – «А ты раб, которого продавали и покупали!» – кричит ему в ответ сын франкской принцессы. Только авторитет Бейбарса, пустившего в ход палку, дабы усмирить разъяренных мусульманских военачальников, восстанавливает спокойствие.
Освещение событий и представление о мире в романе обусловлено мусульманской идеологией. В отличие от более ранних романов-эпопей (например, романа об Антаре), где еще сильно влияние старинных родоплеменных представлений, роман о Бейбарсе преисполнен характерного для позднего средневековья мусульманского пафоса. От былого духа терпимости, отличающего раннюю эпопею об Антаре, не осталось и следа. Весь мир в представлении авторов романа четно делится на мусульман и их врагов. Христиане и приверженцы других религий (например, огнепоклонники), не желающие принять ислам, предстают в самом черном свете. Франки всегда разбойники, пьяницы и развратники, они притесняют купцов и несправедливо взимают с горожан налоги. Только страх за свои доходы и сохранность товаров и складов в Египте порой удерживает франкских правителей от жестокости по отношению к мусульманам. Напротив, действия Бейбарса, завоевывающего принадлежащий Эфиопии Судан или совершающего набеги на христианские города Южной Италии, Испании и островов Средиземного моря, трактуются лишь как ответ на действия христиан..
Носителем всех зловещих черт христианского мира выступает главный враг мусульман и антипод Бейбарса – ненавистный авторам Хуан. В отличие от Бейбарса, чье происхождение благородно и весь облик внушает уважение, Хуан предстает в отвратительном виде с момента своего рождения. Хуан – сын Фатны, дочери португальского короля, которую изнасиловал сын настоятеля христианского монастыря в Сирии – Асфут. Он родился уродом и был вскормлен собакой. Грозные знамения сопровождали появление Хуана на свет. Образованным человеком Хуан сумел стать благодаря помощи благочестивого и сведущего во всех науках мусульманина Садах ад-Дина из Ирака, которого обитатели монастыря захватили в плен, а Хуан обманным путем расположил к себе. Получив знания у несчастного старика, Хуан убил его и принял его имя.
Таким образом, это был хитрый и образованный враг мусульман, опасный и фанатичный противник, который, втеревшись в доверие к одному из мамлюкских военачальников, становится верховным кадием Египта.
На протяжении всего романа Хуан чинит зло мусульманам. Он натравливает на египтян крестоносцев, персов и монголов, внушает франкским правителям европейских государств идею похода против Египта, стремится взбунтовать против египтян бедуинов и т. д. Всякий раз, как втянутый им в войны франкский король или военачальник терпит от доблестных мусульман поражение, Хуан бежит, чтобы начать новую интригу, ибо «нет для него зрелища сладостней, чем кровавая бойня», и, таким образом, выступает в романе в качестве носителя «деструктивного начала».
Несмотря на то что роман о Бейбарсе сложился относительно поздно, он все же унаследовал многовековую эпическую традицию. И в описании событий, и – в характеристике героев ощущается влияние традиционных стереотипов, характерных для ранних произведений этого жанра. В эпическом духе выдержаны описания сражений, которые развертываются по единому плану, начинаясь с единоборства военачальников или прославленных воинов, причем мусульманский воин во время рыцарского поединка повергает бесчисленное множество врагов. Без конца повторяются однотипные эпические ситуации – на поле боя или в рыцарской дуэли сталкиваются отец с сыном, прячем отец (обычно сражающийся на стороне мусульман) оказывается победителем, после чего следует сцена взаимного узнавания, принятия сыном ислама и его присоединения к армии отца.
В соответствии с традицией эпического повествования в романе безрассудно храброму Бейбарсу сопутствует его мудрый и рассудительный советник Ага Шахин, умеющий предвидеть опасность и помогающий султану добиваться победы.
Однако все эти эпические элементы присутствуют в романе лишь по традиции и играют вспомогательную роль. В отличив от героев ранних народных романов Бейбарс не столько эпический богатырь, сколько феодальный правитель. Если в первых главах романа он еще добивается успеха личной доблестью, то в последующих его частях он все чаще прибегает к услугам мусульманских рыцарей, таких как Мааруф или Ибрагим, или хитрых помощников вроде Шихи. Сама идея рыцарской дуэли как бы пародируется в эпизоде о послами франкского царя Маглуина, прибывшими в Александрию с огромной собакой и предложившими устроить состязание между этой собакой и любым хищным зверем, выставленным мусульманами. По приказу султана Исмаил ловит в пустыне свирепого льва, который побеждает собаку и приносит мусульманам победу.
От эпизода к эпизоду события в романе принимают все более фантастический характер, а в действия героев все чаще вмешиваются сверхъестественные силы – добрые и злые колдуны и волшебники. Так, правительница города ар-Рухам – Шамакрин оказывается злой колдуньей, которая защищает город от египтян с помощью демонов, изрыгающих пламя и дым с городских стен. Другая колдунья – Маймуна насылает на армию Бейбарса бурю. Отправленный завоевывать Судан египетский военачальник Бактемир убивает черную змею, оказавшуюся злым волшебником, и спасает белую змею, обратившуюся, в соответствии со сказочной традицией, в прекрасную девушку, царскую дочь, которая дарит спасителю волшебный меч. Благодарный Бактемиру за Спасение дочери, ее отец сурьмит герою глаза, благодаря чему тот получает способность «видеть джиннов», а мать девушки дарит ему волшебную рубашку, предохраняющую от вражеских мечей. Таким образом, традиционные эпические элементы постепенно оттесняются в романе темами и мотивами городской фантастической и любовно-авантюрной новеллистики.
Характер повествования в романе о Бейбарсе во многом определяется тем, что весь его материал подчинен определенной задаче – прославлению подвигов мусульманского султана. Отсюда вытекает и главная особенность структуры романа и его поэтики. Авторы не столько описывают события или объясняют их (мотивы действий героев заданы заранее), сколько, извлекая сюжеты и мотивы из веками накапливавшегося фонда народной литературы, приспосабливают их к заданной «идее». Такое отношение к материалу было связано с общим принципом творчества средневекового художника, мерой искусства которого была не столько способность творить новое, сколько умение варьировать и компоновать известное и традиционное.
Роман в целом подобен бесконечной ленте, состоящей из нанизанных друг на друга и слабо связанных между собой эпизодов. Однако за кажущейся непоследовательностью и чрезмерной нагроможденностью фабульных ходов и линий таится продуманная и довольно четкая структура. Все они находятся в непрерывном движении, то сплетаются, то расходятся, неся в себе одновременно и «отголоски» прошедших эпизодов, и завязки будущих. В романе одновременно переплетаются несколько тем, некоторые ив них на время уходят из поля зрения, другие усиленно разрабатываются, но все они – и основные и второстепенные – постоянно присутствуют в сознании рассказчика. Роман разбухал за счет линейного наращивания все новых эпизодов, причем каждый новый эпизод подчинялся задачам целого, а структура всего романа обусловливалась взаимозависимостью частей. Таким образом, в романе сочетаются принципы множественности и единства, что находит свое завершение в стройности всей конструкции, все элементы которой тесно сплетены между собой.
Древнейшие сохранившиеся до наших дней рукописи романа относятся к XVIII веку, полностью весь роман был впервые издан в Египте в 1908–1909 годах. Настоящий перевод выполнен по сокращенному однотомному изданию.
Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса
Поведал мухаддис ад-Динари, да упокоит аллах его душу, что в старые времена, в давно прошедшие века правил в Багдаде славный халиф Шаабан аль-Муктадир.[3] И был у него сын Ахмед, который очень любил голубей. А у халифского визиря по имени Мухаммед аль-Альками был сын Ибрагим, столь же неистовый голубятник. Однажды юноши побились об заклад на голубей, и случилось так, что выиграл Ибрагим аль-Альками. «Теперь твои голуби моими стали!» – воскликнул он. Но Ахмед ибн аль-Муктадир не захотел расставаться со своими любимцами. «Ты, видно, сошел с ума. Не будут мои голуби твоими!» – вскричал он. Они заспорили, и дошло дело до ссоры. Ахмед пригрозил Ибрагиму: «Я пойду к отцу и расскажу ему обо всем». И он пошел к халифу и рассказал ему о случившемся. «Сын мой, – ответил отец, – недостойно правителя заниматься подобными делами». Затем позвал слуг и приказал им зарезать голубей того и другого юношей. Слуги зарезали всех голубей сына визиря. А на голубей сына халифа не поднялась у них рука, ибо увидели они, что Ахмед горько плачет. Когда узнал об этом Ибрагим, стало ему обидно. Пошел он к своему отцу-визирю и пожаловался: «О отец, халиф приказал завевать наших голубей». Услышав эти слова, аль-Альками страшно разгневался и подумал: «Правитель несправедлив – он наказал моего сына и пожалел своего. За это я подговорю его врагов напасть на него».
Утром следующего дня халиф Шаабан аль-Муктадир пришел в диван[4] и сел на свой трон, а визирь аль-Альками, как обычно, расположился рядом с ним. Халиф взглянул на визиря и увидел, что в глазах его прячется злоба. «Что с тобой, о визирь? – спросил халиф. – Почему ты хмуришься? Ты недоволен тем, что мы приказали зарезать голубей?» – «О повелитель правоверных, – смиренно ответил визирь, – твой приказ – закон». И оп стал восхвалять халифа и призывать на него, благословение аллаха. Тогда халиф в знак своего расположения пожаловал визирю платье со своего плеча, но благодеяние повелителя лишь оскорбило аль-Альками. Халиф заметил это и испугался. Он подумал: «Визирь вероломен и может подговорить других правителей напасть на меня. Я должен остерегаться его коварства». Дождавшись ночи, он собрал начальников городской стражи, приказал им запереть ворота Багдада и не пропускать ни одного путника, не обыскав его. И стража выполнила приказ повелителя правоверных аль-Муктадира.
А визирь аль-Альками долго думал, как перехитрить стражу, и наконец придумал. Однажды ночью он призвал к себе мамлюка[5] по имени Джабер и сказал ему: «О верный Джабер, ты должен выполнить мое поручение». Тот ответил: «Господин мой, я готов исполнить все, что ты повелишь». – «Ты отнесешь письмо правителю Мункатиму, – сказал визирь, – и получишь за это сто динаров,[6] красивую одежду и свободу». – «Господин мой, – воскликнул Джабер, – ради тебя я не пожалею и жизни, но как я вынесу письмо из города, ведь стражники обыскивают каждого путника?» – «Я придумал способ», – сказал визирь. Он взял бритву, обрил голову мамлюка и написал на ней письмо. Через некоторое время, когда волосы на голове Джабера отросли и скрыли написанное, он сказал мамлюку: «Теперь отправляйся в страну аль-Аджам[7]». У городских ворот стража обыскала Джабера, ничего при нем не нашла и выпустила из Багдада. Он пересек пустыни и горы, достиг страны аль-Аджам и явился к правителю Мункатиму. «Кто ты и откуда пришел?» – спросил его правитель. «Я пришел, о государь, из города Багдада, от Мухаммеда аль-Альками, визиря халифа аль-Муктадира». – «Какие же вести ты принес?» – «У меня к тебе тайное послание». Государь привел Джабера в уединенное место и приказал: «Покажи мне его». – «Оно написано на моей голове». Тогда правитель побрил ему голову и увидел слова, обращенные к себе.
Прочел Мункатим послание визиря и обрадовался. Тут же выхватил он меч из ножен, ударил мамлюка по голове и убил его.
А был тот Мункатим, продолжал сказитель, могущественным фарисом[8] и поклонялся огню.[9] У него было два сына, Халаун и Абд ан-Нар. Узнали они о том, что произошло, и вознесли благодарственную молитву огню. Потом стали совещаться, как им завоевать земли халифа. Мункатим повелел сыновьям взять шестьдесят тысяч всадников, пойти походом на Багдад и захватить его. Проклятые братья Халаун и Абд ан-Нар отправились в путь, а сам Мункатим собрал еще одно войско и через десять дней выступил вслед за сыновьями.
Однажды повелитель правоверных Шаабан аль-Муктадир сидел в своем диване и вдруг увидел вдали облако пыли, которое закрыло собой все окрест. Халиф послал узнать, что это за облако.
Гонцы вернулись, и доложили: «О повелитель правоверных, это идут войска огнепоклонников под предводительством двух братьев, сыновей правителя Мункатима. Они угрожают войной и велят сдать им Багдад». Услышав это, халиф проговорил: «Нет мощи и силы кроме как от аллаха. Но почему они двинулись на нас войной, скажи мне, о визирь?» – «Я ничего не знаю, повелитель правоверных», – отвечал визирь. Халиф собрал всех вельмож своего государства и стал советоваться с ними, как поступить. Вельможи подумали и сказали: «О повелитель правоверных, у нас мало воинов, поэтому самое разумное, – надеясь на помощь аллаха, готовиться к осаде». Халиф согласился с этим решением и приказал закрыть ворота Багдада.
Халаун и Абд ан-Нар подошли к городу и разбили вокруг него лагерь, а воины халифа взобрались на крепостные стены и с громкими криками стали бросать в огнепоклонников камнями. Осада продолжалась целый день, а вечером халиф призвал к себе визиря аль-Альками и оказал: «Клянусь аллахом, я не знаю, почему эти неверные напали на нас. Завтра ты выйдешь к ним и спросишь, чего они хотят». Визирь ответил: «О повелитель правоверных, осмелюсь дать тебе совет. Будет лучше, если к ним выйдешь ты с отрядом воинов, а я поддержу тебя с тыла. Твое появление повергнет врагов в ужас». Халиф не догадывался, что аль-Альками задумал погубить его, и счел слова визиря разумными.
Когда наступило утро, он собрал своих воинов и вельмож и вышел навстречу врагу. Едва они покинули город, визирь приказал закрыть ворота. Тут халиф понял, что аль-Альками предал его, и произнес: «Вручаю свою жизнь Милосердному и Всемогущему». А потом с возгласом: «Вперед, мусульмане, неверных бейте, мечей своих не жалейте. Кто останется жив, будет счастлив, кто смерть найдет, тот в рай попадет», – бросился на врага. Десять тысяч правоверных устремились следом за ним. Целый день, пока не опустила ночь свое покрывало, шла битва, звенели мечи, вздымалась столбом пыль. Ослабели силы повелителя правоверных и его людей. Много воинов погибло на поле битвы, четыре тысячи всадников враги взяли в плен. Когда стемнело, противники разошлись и выставили караулы до утра. Утром же повелитель правоверных и его воины вновь сели на коней. И снова смешались ряды и разгорелся бой, и продолжалось светопреставление до полудня. Одолели неверные мусульман и взяли их в плен всех до единого вместе с повелителем правоверных Шаабаном аль-Муктадиром.
Загремели барабаны, заиграли рожки, и огнепоклонники закричали: «Слава огню искрящемуся!» Услышав этот клич, визирь аль-Альками понял, что неверные победили, и приказал открыть городские ворота. Он вышел в окружении своих людей навстречу Халауну и Абд ан-Нару, поздравил их с победой, а они благодарили его и восхваляли. Потом он провел их в диван и усадил на багдадский трон, сказав: «Вы более достойны править нами, чем Шаабан аль-Муктадир». Тогда Халаун спросил визиря: «О аль-Альками, разве ты не мусульманин?» – «Я мусульманин», – ответил визирь. «А халиф тоже мусульманин?» Визирь ответил: «Да». – «Так почему же ты погубил его?» Тут аль-Альками рассказал историю о голубями. Выслушал его Халаун и воскликнул: «Горе тебе! Если из-за голубей ты поступил так с единоверцем и повелителем своим, то нас предашь из-за мухи. Если ты не пощадил своей веры, разве будешь служить нам! Тебя следует наказать за измену». И Халаун приказал распять визиря на городских воротах. Потом он велел привести пленных, среди которых был и повелитель правоверных. Проходя через городские ворота, халиф увидел своего визиря распятым, удивился и произнес: «Слава аллаху, покаравшему тебя, ты сам попал в яму, которую копал другим». И халиф пошел дальше и оказался перед лицом проклятых братьев Халауна и Абд ан-Нара. Взглянул Халаун на повелителя правоверных и затрясся от страха. Не стал он с ним разговаривать, только сказал: «Отведите его в тюрьму».
Тут явились в диван семьдесят курдов, вооруженных в знак покорности неверным деревянными мечами. Курды восклицали: «Нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его!» Проклятый Халаун спросил свою свиту: «Кто эти люди?» Ему сказали, что это бедные мусульмане, которые пришли, наверное, лишь для того, чтобы поздравить его с победой и просить о милости, и что они совершают зикр,[10] поминая имя аллаха. Халаун пожелал посмотреть на обряд зикра, и мусульманам было велено продолжать его. Тогда вперед вышел старший из мусульман и поставил всех в круг. Увидев это, проклятый Халаун воскликнул: «Клянусь огнем, это просто безумие! Уберите их отсюда». Тут курды закричала во весь голос: «Аллах велик! Аллах победит неверных!» А снаружи им ответили семьдесят тысяч курдов, предводителем которых был эмир Салах ад-Дин аль-Айюби:[11] «Аллах велик!» Потом курды напали на тюрьму, где томился пленный халиф, сломали тюремные ворота и разбили оковы пленников. Они кинулись с мечами на огнепоклонников и заставили их испить чашу расплаты до дна. Все свершилось в мгновение ока, и лишь немногим из неверных удалось спастись. Халаун с братом бежали, едва веря в то, что остались живы.
И продолжал мухаддис: а теперь поведаю историю Салах ад-Дина и курдов-айюбидов. Между Багдадом и Вадя Бекром жило бедуинское племя из благородного рода курдов-айюбидов. Однажды случилась у них засуха, которая погубила стада и опустошила земли. Настали для курдов трудные времена. Пошли они к своему предводителю Салах ад-Дину и сказали: «О господин, пастбища наши иссохли и не могут нас прокормить, Поищи нам другие, плодородные земли». Он ответил: «То, что вы говорите, разумно». Потом призвал к себе старейшин рода и сказал им: «Пойдемте к повелителю правоверных, расскажем ему о наших несчастьях. Может быть, он даст нам плодородные земли». И они отправились в путь через пустыни, А в пути им встретился шейх.[12] Салах ад-Дин подошел к старцу и поцеловал у него руку. И то же сделали все, кто был с ним. Шейх спросил: «Куда вы идете, благородные люди?» Они ответили: «Мы идем в город Багдад просить у халифа плодородных земель, ибо наши истощились от засухи». Шейх сказал: «Намерения ваши справедливы, однако возвращайтесь назад, снаряжайте ваших людей и спешите в Багдад спасать повелителя правоверных и других мусульман от позорного плена. А когда придете в Багдад, обнажите ваши мечи и громко восхваляйте имя аллаха. И да поможет он вам одолеть неверных». С этими словами шейх расстался с ними, а курды вернувшись к себе, вооружили своих людей и снова отправились в путь и достигли Багдада, где произошло то, о чем вы уже знаете. Они разбили неверных, и халиф Шаабан аль-Муктадир снова стал править Багдадом, а в благодарность за спасение он щедро наградил курдов землями и домами.
Тем временем армия Мункатима повстречалась с остатками войска его сыновей. Увидев Халауна и Абд ан-Нара, Мункатим спросил: «Какая беда постигла вас?» – «О отец, – отвечали они ему, – наши лучшие воины убиты». Услышав это, правитель неверных пришел в ярость и крикнул: «Следуйте за мной, я покажу вам чудо». Послушались они отца и вернулись к стенам Багдада.
Когда халиф узнал о возвращении неверных, он приказал закрыть городские ворота. Но эмир Салах ад-Дин стал отговаривать аль-Муктадира: «Не делай этого, о повелитель правоверных, мы с ними справимся». И он повел свое племя и всех бедуинов, которые пришли с ним, на врага. А халиф со своими воинами двинулся следом за ними. И не успели неверные разбить палатки, как мусульмане напали на них со всех сторон, крича «аллах велик!». Казалось, небеса обрушились, а земля разверзлась у неверных под ногами. И бились противники до тех пор, пока день не сменился ночью. Неверные хотели отступить под ее покровом, но мусульмане настигли их, и снова разгорелся бой, который продолжался до самого утра. Эмир Салах ад-Дин пробился к месту, где сражался правитель неверных Мункатим, и одним ударом меча снес ему голову с плеч. Увидели огнепоклонники, что их царь рухнул на землю, как подкошенный, и обратились в бегство. Но спаслись из них лишь немногие.
Так даровал аллах правоверным победу и богатую добычу. Халиф аль-Муктадир отблагодарил эмира Салах ад-Дина и его соплеменников богатыми подарками, вернулся вместе с эмиром в Багдад и приказал отрубить головы сыновьям Мункатима Халауну и Абд ан-Нару. Но когда палач занес свой меч, братья закричали: «О эмир Салах ад-Дин, отдаемся под твое покровительство». Тут эмир поднялся со своего места и сказал: «О великий халиф, возделанная земля лучше развалин. Не вели их казнить, вели заплатить выкуп». – «Пусть будет по-твоему», – отвечал халиф. Тогда, эмир обратился к братьям и сказал: «Вы должны внести выкуп за свою жизнь и каждый год платить дань халифу». – «Мы сделаем все, что ты прикажешь», – ответили братья. Эмир сказал халифу: «Эти люди согласны внести выкуп и платить дань». – «Посадите их в тюрьму, пока не прибудет выкуп», – велел халиф. Но эмир остановил его: «Клянусь величием аллаха, я отвечаю за них. Отпусти пленников на родину. Они сдержат слово, а если нет – я расправлюсь с ними и у них в стране». Халиф приказал отпустить братьев. Им вернули коней и оружие, и они отправились восвояси. А халиф снова стал правителем Багдада. К нему приходили жители деревень и городов, поздравляли его с победой и желали вечного могущества и благоденствия, а халиф одаривал их щедрыми подарками.
В скором времени явился к нему человек и поцеловал землю у его ног. Халиф спросил его: «Кто ты и чего хочешь?» Незнакомец ответил: «Я гонец, господин мой, и привез тебе письмо». И он подал халифу письмо от Халауна и брата его Абд ан-Нара, которые извещали повелителя правоверных о прибытии выкупа и дани за этот год. Тогда халиф послал людей встретить караван и приказал обращаться с сопровождающими его как с гостями. Их встретили с почетом и проводили как подобает. А милости халифа курдам-айюбидам с той поры умножились.
Халиф сделал эмира Салах ад-Дина одним из своих приближенных и сказал ему однажды: «О эмир, мы благодарны тебе за помощь и хотим достойно вознаградить тебя. Скажи, чего ты хочешь, и я исполню любое твое желание». Эмир ответил ему: «Я прошу у аллаха, и у повелителя правоверных новые земли, ибо наши стали бесплодными от засухи». – «Дарую тебе и твоему народу, о благородный эмир, земли Египта и Сирии», – изрек халиф. Услышав это, эмир Салах ад-Дин пожелал халифу долгой жизни и вечного могущества. Затем Халиф пожаловал эмиру и его людям богатые подарки и приказал составить грамоты, подтверждающие права эмира на владение новыми землями. Так Салах ад-Дин, стал султаном." После этого он простился с халифом и стал собираться в дорогу, поклявшись, что непременно еще раз побывает в Багдаде. Курды вернулись на свои земли, забрали жен, детей и имущество и двинулись в Египет и Сирию.
И продолжал сказитель: когда султан Салах ад-Дин пришел на земли, пожалованные ему халифом, там было три королевства франков-крестоносцев: Иерусалимское, Тараблус аш-Шам[13] и ар-Рахавмардин. А в городах Дамаск, Хомс, Хама и Халеб[14] правили алчные эмиры, которые заботились лишь о том, чтобы наполнить золотом свои сундуки. Зависть друг к другу и злоба владели эмирами, и потому они не могли объединиться и изгнать захватчиков-франков. Им оставалось лишь покорно платить дань франкским королям, страшась их гнева. Народ, обираемый и эмирами и франками, нищенствовал и потому обрадовался приходу Салах ад-Дина, уповая на то, что султан избавит его от бедствий.
В какой бы город или эмират ни приходил султан, всюду народ встречал его радостно и помогал прогнать корыстолюбивых эмиров. Не прошло и трех месяцев, как вся Сирия подчинилась султану Салах ад-Дину. Он набрал новых воинов в свое войско, поборол трусливых эмиров и выбил франков из их крепостей, заставив франкских королей трепетать перед ним. Но тут стало известно, что династия Фатимидов,[15] правившая в Египте, пришла в упадок, и франки-крестоносцы вознамерились, захватить страну. Султан обеспокоился и порешил отправиться в Египет без промедления. Путь его пролегал через Палестину, которой владели франки, и не было у него другого выхода, как пойти на них войною. Салах ад-Дин собрал большое войско, снарядил его и, когда воины постигли все премудрости военного искусства, двинулся на земли, захваченные франками, и занял город Тивериаду.[16] Нападение султана было столь неожиданным, что поначалу франки растерялись, а потом собрали все свои силы и встретили Салах ад-Дина у Хиттина,[17] между Назаретом[18] и Тивериадой. И началась битва, которая длилась пять дней. Султан отрезал войско франков от реки аш-Шариа и Тивериадского озера и приказал своим воинам поджечь кустарник и сухую траву в тылу у врага. Франки обессилели от жары и жажды, и воины султана Салах ад-Дина стали убивать их и брать в плен вместе с их королями.
Тогда неверные побросали оружие и запросили пощады, а султан Салах ад-Дин направился к Иерусалиму и осадил его. Испугались франки и согласились покинуть Иерусалим. И каждый франк, прежде чем уйти в свою страну, должен был уплатить Салах ад-Дину три динара выкупа.
Потом к султану пришли арабы-христиане и сказали: «Мы – жители этой страны и хотим быть под твоей властью». Салах ад-Дин милостиво разрешил христианам селиться на этих землях и обещал им свое покровительство.
Изгнав из Палестины франков, султан пошел в Египет и занял его без боя. Вместо фатимидских правителей посадил он в городах своих наместников. И вот наконец достиг он Каира, где жил фатимидский султан, и увидел, что султан этот безволен и немощен, а приближенные его алчны и себялюбивы и каждый готов возвести напраслину на другого. А Фатимид взглянул на Салах ад-Дина аль-Айюби, победителя, любимого народом, и почел за благо уступить ему трон. Стал Салах ад-Дин править Египтом, а людей Фатимида лишил власти. Вскоре Фатимид волею аллаха скончался, и Салах ад-Дин завладел всей его казной и начал строить крепости, набирать войско и рассылать отряды во все концы Египта. Он не жалел денег на свою армию и Воздавал почести хорошим воинам. А еще не оставил он своими заботами святые места и не препятствовал паломникам, что шли поклониться святыням Мекки и Медины.
Однажды донесли султану Салах ад-Дину, что из-за морей идут на него четыре могучих короля о несметным войском: короли Англии и Франции да короли Германии и Австрии, и хотят они отвоевать у султана Иерусалим. В тот же день султан вышел со своим войском навстречу франкам и преградил им путь у берегов Сирии. Тогда неверные высадились в порту Яффа и двинулись к Иерусалиму. Но Салах ад-Дин укрылся в городе со своими воинами, и, когда франки подошли к Иерусалиму, на них вдруг обрушились мечи и копья. Неверные отступили и обратились в бегство. А мусульмане бросились за ними следом и убивали или брали в плен всякого, кто отставал.
Так потеряли франки множество воинов. Но потом они снова собрали войско, и снова началась война между султаном Салах ад-Дином аль-Айюби и франкскими королями. И длилась она три года, и погибло в ней множество мусульман и неверных. Только франкских воинов полегло больше, чем султановых, ибо не одни мечи и копья, но болезни и голод сгубили их. Тогда, не. видя конца войне, короли запросили у Салах ад-Дина мира, и порешили противники, что отныне побережьем будут владеть франки, а внутренними областями султан. Были составлены грамоты и подписаны договоры, и франки отправились в свою страну. А султан поселился в Дамаске, назначив наместником в Египте своего брата аль-Адиля.
Через шесть месяцев султан Салах ад-Дин аль-Айюби заболел и по прошествии двадцати дней скончался. Его похоронили в Дамаске возле мечети Омейядов.[19] Могила его всем известна, поклониться ей приходят многие, особенно из франкских путешественников, потому что среди франков славен он своей воинской доблестью, а также благородством и верностью договорам.
После смерти султана Салах ад-Дина правителем стал его брат аль-Адиль. И правил он справедливо и мудро до самой своей кончины. Затем власть перешла к его сыну, а от сына к внуку, которого звали ас-Салих Наджм ад-Дин Айюб.
Однажды сказал ас-Салих своим приближенным: «Завтра, если будет угодно аллаху, мы совершим пятничную молитву[20] в мечети святого Хусейна[21] и испросим у него благословения». На следующий день повелитель правоверных вместе со своей свитой отправился верхом на молитву. В пути им встретился большой отряд всадников; впереди которых величественно восседал человек по имени Ага Шахин. Завидев султана, он хотел спешиться и почтительно последовать за повелителем правоверных. Но султан сказал ему: «Не утруждай себя, эмир, ты достоин ехать на коне рядом со мною». И тогда Ага Шахин подумал: «Вот повелитель, которому я готов служить верой и правдой».
А история Ага Шахина была такова: в прошлые времена в городе Бурса правил фарис Осман-бей. У него было два Сына – Масуд-бей и Шахин, и известен был Шахин своей мудростью. После смерти Осман-бея братья стали вместе править Бурсой.[22] И правили страной так разумно, что могущество ее росло день ото дня. Однако недруги завидовали мудрости и справедливости Ага Шахина, а говорят, что зависть порождает несчастье.
Случилось так, что Ага Шахин тяжело заболел и был на пороге смерти. Многие лекари лечили его, но ни один не преуспел, и уже приготовился Ага Шахин умереть, как вдруг однажды явился к нему человек и сказал: «Господин мой, позволь указать тебе путь к исцелению». Ага Шахин велел ему говорить, и человек продолжал: «Знай, о господин мой, причина твоей болезни в пагубном климате Бурсы. Поезжай в Египет, поселись там в местности аль-Басатин и, с помощью аллаха, исцелишься». Ага Шахин сказал: «Если это действительно так, нет ничего проще». И он собрался, взял с собой приближенных, пожелавших последовать за ним, и отправился в Египет, наказав брату своему Масуд-бею по истечении года взыскать с врагов дань.
Достигнув Египта, Ага Шахин поселился в указанном месте и в первую же пятницу отправился вместе со свитой на молитву в мечеть святого Хусейна, где и встретил султана ас-Салиха Айюба. После совершения молитвы султан пригласил Ага Шахина к себе во дворец, усадил его рядом с собой и спросил: «Не пожелаешь ли, о достойный эмир, быть моим главным визирем, защищать неправедно обиженных и, волею аллаха, по справедливости наказывать обидчиков?» Шахин ответил: «Я согласен, о повелитель правоверных», – и, преисполнившись радости, отправился домой. На следующее утро явился он в диван, и султан встретил его ласково и усадил по правую руку. Собрался весь диван, и Шахин стал судить мудро и справедливо.
Так проходили дни за днями. Но однажды явились Диван четыре гонца, низко поклонились султану и сказали: «О повелитель правоверных, мы посланцы госпожи Фатимы Шаджарат ад-Дурр, дочери правителя аль-Муктадира. Она приказала передать вам, что эта земля – ее земля, и Египет – ее страна, и она вольна назначать в ней правителя, какого пожелает».
И продолжал мухаддис: как услышал султан эти слова и постиг их смысл, обуял его страшный гнев. Визирь же, опасаясь последствий неразумной ярости султана, сказал: «О повелитель правоверных, то, что говорят посланные, справедливо. Она по закону унаследовала земли своего отца. Полагаю я, что следует нам выйти ей навстречу и оказать гостеприимство», И ярости султана утихла, и ответил он: «Ты говоришь разумно. Приказываю тебе встретить госпожу как подобает и решить дело миром».
И поведал сказитель о том, как оказалась Фатима Шаджарат ад-Дурр на землях Египта. Однажды подумала она совершить хадж[23] и посетить могилу пророка. Созвала слуг, приказала собрать все необходимое и в сопровождении свиты отправилась в Хиджаз с намерением поселиться там на время. И какую бы страну она ни проезжала, повсюду ее принимали с великим почетом. Когда же преступила она пределы Египта и приказала разбить палатки, то не нашлось никого, кто встретил бы ее как подобает. Госпожа Фатима удивилась и сказала: «Во всех странах встречают меня дарами, и лишь здесь не вижу я подношений. Клянусь аллахом, я не потерплю этого и жестоко покараю неучтивцев». Один из советников Фатимы возразил: «Госпожа моя, не спеши. Кто знает, может, что-то задержало их в пути. Терпение лучше поспешности. Пошли гонцов и дождись ответа». Так госпожа Фатима и сделала.
Тем временем Ага Шахин отправился в путь и вскоре предстал перед Фатимой, и увидела она, что посланец красив собою, храбр и красноречив. «Кто ты и чего хочешь?» – спросила Фатима. Он отвечал: «Госпожа моя, я визирь султана ас-Салиха Айюба. Он приветствует тебя». – «А как твое имя?» – «Меня зовут Шахин аль-Афрам». В удивлении воскликнула Фатима: «Так, может, ты из Бурсы?» Он ответил: «Да, это мой город». Она спросила: «Почему же ты живешь на земле египтян?» Шахин поведал ей свою историю от начала до конца, и Шаджарат ад-Дурр не усомнилась в ней, так как слышала о Шахине от своего отца.
Сменив гнев на милость, Фатима спросила: «Но что помешало тебе встретить меня на границе, как это делали мои подданные в других странах?» Он отвечал ей: «Радостную весть о твоем прибытии гонцы принесли лишь вчера, и я, не мешкая, отправился в путь, чтобы предложить тебе гостеприимство султана и сделать твое пребывание на его земле приятным. Приказывай, я исполню все, что ты пожелаешь». Так льстивыми и подобострастными речами визирь уговорил Фатиму принять приглашение султана. Потом он приказал слугам собрать вещи и палатки, и караван двинулся в путь. Шахин ехал рядом с госпожой Фатимой, услаждая ее беседою. Так они достигли султанского дворца, и султан ас-Салих почтительно встретил госпожу Фатиму и повел с нею приятный разговор. И когда госпожа, скрытая ширмой, беседовала с ас-Салихом Айюбом, заронил аллах в ее сердце любовь к нему. Султан отвел гостье лучшие покои, и прожила она в них три дня. Между тем султан полюбил прекрасную Фатиму и послал Шахина сказать ей об этом. Визирь отправился в покои к госпоже Фатиме и, приблизившись к ширме, за которой она сидела, приветствовал ее. Фатима милостиво позволила ему сесть и сказала: «Я знаю, ты пришел ко мне не случайно. Говори, чего ты хочешь». Шахин промолвил: «Госпожа моя, я лишь посланец султана. Повелитель правоверных приказал передать, что мечтает о чести сблизиться с тобой и насладиться твоей красотой. Что повелишь ответить ему, о несравненная Фатима, да избавит тебя аллах от всякой беды?»
Услышав эти слова, госпожа Фатима улыбнулась и промолвила: «Да поможет тебе аллах в твоем посредничестве, и пусть осуществится желание господина. Я согласна быть его женой и признаю его владыкою над собой. Нет постыдного в том, что разрешено книгой аллаха и сунной пророка его.[24] А тебя избираю своим посредником». И госпожа Фатима одарила Шахина богатым платьем и велела идти к султану ас-Салиху. Визирь вернулся к султану с радостной вестью. И повелитель воскликнул, довольный: «Не зря называют визирей мудрецами».
Потом приказал он устроить пир и пригласил на него всех вельмож, среди которых был и шейх ислама.[25] И поведал султан почтенному шейху: «Господин мой, знай, что дочь аль-Муктадира госпожа Фатима прибыла к нам в Египет, чтобы совершить хадж и посетить могилу пророка, да будет с ним мир и молитва. А я посватался к ней, и она ответила согласием. Спроси ее, так ли было, как я говорю». И шейх ислама отправился в покои Фатимы, встал перед ширмой и спросил госпожу, давала ли она согласие. Фатима не стала отпираться и призналась, что визирь Шахин был посредником в этом деле. Потом вельможи собрались у нее в покоях, и она угостила их вином и одарила подарками. А после испросила у султана разрешения отправиться в хадж, и он не воспротивился и дал ей в провожатые Ага Шахина. Приготовили паланкин. Госпожа Фатима взяла с собой покрывало для священной Каабы[26] и подарки для бедуинов и отправилась в путь, а впереди нее ехали воины султана с трубами и рожками. В пути госпожа Фатима совершила столько добрых дел, что не перечесть. Наконец добралась она до Медины, помолилась у могилы пророка, дабы исполнил он ее желания, и отправилась в обратный путь. Тем временем султан ждал госпожу Фатиму с нетерпением и, когда гонцы донесли о ее возвращении, обрадовался и приказал украсить город.
А потом устроил в ее честь празднество, и пировали на нем люди несколько дней и ночей. Когда же наступил день свадьбы, султан приехал со своей свитою, поднялся во дворец и вошел к госпоже Фатиме. С тех пор зажили они в счастье и довольстве, и султан мудро правил своим государством.
И продолжал мухаддис: между тем в Мосуле[27] жил правитель по имени Айбек ат-Туркмани. Гонцы приносили ему известия о разных странах, и вот однажды узнал он, что в Египте правит султан из курдов по имени ас-Салих, якобы несведущий в государственных делах и неопытный в военном искусстве. Услышав об этом, приказал Айбек готовить войско и молвил: «Я завладею Египтом, ибо я достоин того». И он повел свое войско, и они шли, пока не достигли Халеба. Там Айбек разбил лагерь и решил осадить город. Но аллах вдруг наслал на него страшную болезнь, и утратил Айбек надежду на выздоровление. Разные лекари и знахари лечили его лекарствами и снадобьями, но все понапрасну. День ото дня силы его убывали, а страдания множились. Воины же при виде болезни своего предводителя упали духом и разуверились в победе.
Тем временем наместник Халеба отправил гонца с письмом в Египет. Однажды сидел султан ас-Салих в своем диване, и вдруг вошел гонец и подал письмо. Султан передал его кадию,[28] и тот прочел следующее:
Поделиться книгой: